/. ius iurandum и legis actio sacramento

Начнем c данных Цицерона, который сообщает о том, что в свод за­конов XII таблиц входила норма о клятве и клятвопреступлении:

«Наши предки пожелали, чтобы для скрепления честного слова не! было уз более прочных, чем клятва, это отмечают законы в XII табли­

цах...

В первой главе мы уже рассматривали сакральный характер норм, связянных с клятвой iusiurandum, в период царей. По всей видимости, большая часть этих царских норм о клятве и клятвопреступниках была зафиксирована и в ХП таблицах. По крайней мере, из приведенных выше слов Цицерона очевидно, что в децемвиральном своде имелся целый ряд законов (leges), регламентировавших институт iusiurandum. Причем, по словам Цицерона, эти законы имели наиболее суровые санкции. Следует остановиться на характере санкций, предусмотрен­ных Законами XII таблиц за нарушение клятвы. Чтобы понять характер именно норм XII таблиц о наказании клятвопреступника (по Цицерону (De leg. II. 22), божья кара - смерть, человеческая - позор), необходимо вспомнить слова Авла Геллия о том, что Законы XII таблиц обрекали несостоятельного должника на смерть именно за нарушение клятвы^[1157]. Вообще всякое лжесвидетельство Законы XII таблиц наказывали смертной казнью, сбрасыванием клятвопреступника с Тарпейской ска­лы (XII tab. ѴІІІ. 23 = GelL XX. 1. 53). Сакральный характер этой санк­ции позволяет раскрыть комментарий Псевдо-Акрона к использован­ному Горацием термину «лжесвидетельствующие клятвопреступники» (intestabiles periuri), который сообщает следующее:

«Неспособные быть свидетелями клятвопреступники. Так называ­лись как бы посвященные богам, то есть обреченные тому божеству, которым они поклялись. Словом intestabiles назывались те, свидетель-

ство которых не имело силы. Sacer - по антифрасису^[1158], проклятый или долженствующий быть проклятым, и это (установлено) по законам XII таблиц»^[1159].

Таким образом, очевидно, что под божьей карой XII таблиц понима­ли именно человеческое жертвоприношение. Что касается употреблен­ного Цицероном термина infamia как формы наказания клятвопреступ­ника со стороны смертных, то хорошо известно, что именно infamia лишала гражданина права быть свидетелем, т.е. делала его intestabilis. Именно об этом и говорит Псевдо-Акрон. Согласно же Ульпиану (D. 28. 1. 18. 1), intestabilitas означала для клятвопреступника еще и лишение права оставить после себя завещание или принять наследство. Следовательно, еще и в классическом праве intestabilitas означала почти полное исключение клятвопреступника и его имущества из граждан­ского оборота. В более раннюю эпоху это имущество, по всей видимо­сти, конфисковывалось.

Особую роль клятва iusiurandum играла в легисакционном иске legis actio sacramento^[1160], который, как было показано в первой главе, осуще­ствлялся в форме обещания жертвоприношения. Фест объясняет связь sacramentum с клятвой в следующих словах:

«Оттого говорится, что иск ведется посредством sacramentum, что вводится он посредством посвящения себя богам (словами) клятвы»^[1161].

Ученые давно обратили внимание на то, что иск legis actio sacramento был общего характера, т.е. для разбора исков и судебных дел как публичного (iudicia publica), так и частного характера^[1162]. Действи­

тельно, Полибий указывает, что клятвенные обязательства совершались не только частными лицами, но и магистратами в отношении общест­венной собственности’³⁵. Соответственно дающий клятву магистрат или частное лицо обрекали себя словами клятвы в жертву богам в случае неисполнения обязательства. То есть нарушение такого обязательства требовало искупительного жертвоприношения. Именно так понимается в источниках первоначальное значение sacramentum. Однако в Законах XII таблиц непосредственная связь формы иска с жертвоприношением уже начинает постепенно утрачиваться. Так, Гай пишет, что Законы XII таблиц установили денежную форму залога в этом иске^{[1163] [1164].}

т.е. лишь за три года до введения Законов XII таблиц. Причем Цицерон, упоминая об этом законе, подчеркивает, что он был выгоден народу, видимо, по той причине, что выводил сакраментальный штраф из-под прямого контроля патрицианского жречества. Ведь деньги в отличие от скота уже могли идти не только на жертвоприношение, но и на другие цели, не связанные с деятельностью понтификов. Таким образом, де- цемвиральное законодательство демонстрирует в этой норме первые шаги в сторону отделения системы права и судопроизводства от жрече­ского права, ius от fas.

Законами XII таблиц был установлен и еще один новый принцип судопроизводства в сакраментальном иске, который по праву рассмат­ривается современными юристами как один из фундаментальных ин­ститутов римского права. Речь идет о знаменитом принципе благопри­ятствования свободе - favor libertatis. Гай описывает этот принцип в следующих словах:

«Но если возникал спор по делам свободы человека, то тот же закон определял в пользу, конечно, свободы и в интересах тех, которые за­щищали права данного лица, чтобы закладная сумма не превышала 50 ассов, хотя бы цена человека была самая большая»'³⁹.

Некоторые современные юристы ошибочно полагают, что в Законах XII таблиц роль принципа favor libertatis была весьма ограничена и носила характер лишь технической процессуальной нормы^{[1167] [1168]}. Действи­

тельно, Гай говорит лишь об установлении минимального размера са­краментального штрафа в случае судебного спора о свободе. Однако у Ливия имеется замечательное описание судебного процесса Алпия Клавдия децемвира над Вергинией, где также речь идет о принципе favor libertatis (Liv.

Принцип favor libertatis не был абсолютным нововведением XII таблиц. Помпоний указывает, что Аппий Клавдий децемвир «пе­ренес этот закон в XII таблиц из древнего права». Действительно, согласно легенде, еще Ромул основал в Риме храм-убежище, защи­щающее рабов от беззакония (Dionys. II. 15. 4; Liv. I. 8. 5). Помпоний же указывает, что принцип благоприятствования свободе был уста­новлен и первым консулом Брутом^[1170]. Однако следует отметить, что

в Законах XII таблиц этот принцип получил более полное развитие не в религиозной форме, а именно в системе судопроизводства ци­вильного права.

В связи с рассмотрением иска legis actio sacramento несколько слов следует сказать о развитии в XII таблицах такой категории, как цена вещи, которая тесно связана с такой важной категорией, как собственность. Прежде всего это выразилось в самом принципе обя­зательной денежной оценки оспариваемой в суде вещи.

Особую важность в плане развития представлений древних о ча­стной собственности имеет знаменитая формула архаического вин­дикационного иска. Речь идет о торжественной формуле ритуала виндикации, которая в изложении Гая звучит так: «Я УТВЕРЖДАЮ, что этот раб мой по праву квиритов»^{[1172] [1173]. Как справедливо отмечает отечественный романист В.А. Савельев, выражение meum esse как описательное выражение права собственности было свойственно римскому праву в период, когда понятие частной собственности находилось еще в зачаточном состоянии’45. Вообще, для архаическо­го римского права эпохи децемвиров было свойственно обозначение}

принадлежности вещи через термины, выражающие отношение вла­сти (potestas, mancipium), а не собственности^[1174]. Вместе с тем в дан­ной формуле уже есть выражение юридического основания данного конкретного права - ex iure Quiritium. Об архаическом значении выражения ex iure Quiritium в науке существуют самые разнообраз­ные точки зрения. Так, например, итальянский юрист Р. Санторо выводит значение термина ius из терминов iustum - iniustum, т.е. «законный - незаконный» или «праведный - неправедный», и при­ходит к выводу, что в древнейшем праве ius было эквивалентом тер­мина ritus - «ритуал»^[1175]. Действительно, Гай говорит об особой зна­чимости в сакраментальном иске ритуала виндикации и ритуальной палочки фестуки как символа законности собственности (iustum dominium.

Еще одно важное значение сакраментального иска ХП таблиц со­стоит в том, что в самом его разделении на вещный и личный демон­стрируется важный факт децемвиральной систематизации права, а именно разделение всей системы древнейшего цивильного права на лица (personae) и вещи (res). Таким образом, с полным основанием можно предположить, что знаменитое основное деление римского права на лица, вещи и иски было зафиксировано в системе Законов XII таблиц.

3.2.3.2.