Глава 5. Проблемы и перспективы реализации Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря.

Многосторонние переговорные усилия по совершенствованию международно-правового статуса Каспийского моря^[52] вновь активизировались: в перспективе - разработка всеобъемлющего документа, определяющего статус Каспия.

Особенность этого документа обусловлена не только его содержанием, но, прежде всего тем, что он разработан государствами в связи с их приоритетной заинтересованностью - в разработке минеральных ресурсов Каспийского моря. Участниками Конвенции являются Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркмения, т.е. все пять прикаспийских государств, осуществляющие или планирующие осуществлять добычу углеводородов из недр дна Каспийского моря.

В преамбуле конвенции подчеркивается происходящее ухудшение состояния морской среды Каспийского моря, что является результатом антропогенной деятельности, включая сбросы, выбросы и размещение опасных, вредных и других загрязняющих веществ и отходов из источников, находящихся в море и на суше.

В основу конвенционных обязательств положены принципы, являющиеся сегодня ключевыми в организации экологически грамотного

ресурсопользования и сохранении природы: предосторожности; "загрязнитель платит" (или "загрязняющий платит"); доступности информации о загрязнении морской среды (согласно которому "Договаривающиеся Стороны предоставляют друг другу соответствующую информацию в максимально полном объеме").

В Конвенции предусмотрены ряд правовых механизмов и понятий, которые широко используются как на международном, так и национальном уровне, в регулировании сфер деятельности, оказывающих существенное воздействие на окружающую среду. Имеются в виду процедура оценки воздействия, понятия "наилучшие существующие технологии", экосистема, чрезвычайные экологические ситуации и др.

В Конвенции выделено несколько направлений сотрудничества, а также предусмотрены формы такого сотрудничества. В качестве основных направлений определены: борьба с загрязнением; предотвращение привнесения инвазивных видов-вселенцев, контроль и борьба с ними; - чрезвычайные экологические ситуации; защита, сохранение, восстановление и рациональное использование биологических ресурсов; управление сушей, находящейся под воздействием моря и др.

Наиболее подробно раскрывается содержание первого направления - вопросы борьбы с загрязнением. Предусмотрено сотрудничество с загрязнением как из наземных источников, так и в результате деятельности на море. Первое разработано более подробно и охватывает меры, направленные на применение малоотходных и безотходных технологий для предотвращения и снижения выбросов загрязняющих веществ из наземных источников; внедрение экологически обоснованной технологии при лицензировании сбросов сточных вод из наземных источников; применение различных видов очистки для городских сточных вод и т.д.

Предполагается, что в случаях, когда загрязнение из наземного источника, расположенного на территории двух или более государств-участников Конвенции может вызвать загрязнение морской среды Каспийского моря, государства будут сотрудничать в предотвращении, снижении и контроле такого загрязнения.

Сотрудничество в борьбе с чрезвычайными экологическими ситуациями (как природного характера, так и возникающими в результате антропогенной деятельности) и их последствиями должно охватывать меры по их предотвращению и реагированию на них, включая меры по восстановлению экосистемы Каспийского моря.

Стороны договорились сотрудничать в целях защиты, сохранения, восстановления и рационального использования биологических ресурсов, прежде всего при разработке углеводородов недр Каспия. Такое сотрудничество должно включать развитие и повышение продуктивности биоресурсов с целью сохранения и восстановления экологического равновесия; предотвращение опасности исчезновения биологических ресурсов из-за их чрезмерной эксплуатации; защиту, сохранение и восстановление эндемичных, редких, находящихся под угрозой исчезновения видов биологических ресурсов и среды их обитания; сохранения биологического разнообразия Каспийского моря и др. меры.

Что касается иных предусмотренных в Конвенции направлений сотрудничества, то каких-либо конкретных мер или обязательств сторон не сформулировано.

В Конвенции обозначены некоторые конкретные формы сотрудничества, среди которых следует, прежде всего, назвать оценку воздействия на морскую среду Каспийского моря (предусмотрена разработка протокола о проведении оценки воздействия на морскую среду в трансграничном контексте); составление плана действий для защиты и устойчивого развития морской среды Каспийского моря; сбор, накопление и оценку данных с целью выявления точечных или рассредоточенных источников, вызывающих загрязнение морской среды Каспийского моря; разработку нормативов сбросов (выбросов) загрязняющих веществ в окружающую среду; мониторинг состояния морской среды Каспийского моря; развитие научного сотрудничества.

Итак, в Конвенции предусмотрены современные международно-правовые принципы, подходы и механизмы, применяемые в сфере ресурсопользования и сохранения окружающей среды, и, на первый взгляд, этот документ служит хорошей базой для практического взаимодействия прикаспийских государств в сфере сохранения каспийской экосистемы в условиях расширяющейся добычи нефти и газа. Так ли это на самом деле?

Во-первых, обращает на себя внимание то, что для осуществления сотрудничества по большинству направлений, имеющих приоритетное значение, конвенционных положений не достаточно и требуется разработка специальных протоколов. Это относится к мерам по предотвращению, снижению и контролю загрязнения морской среды Каспийского моря в результате деятельности на его дне; загрязнения, вызванного сбросом с судов (судно, в соответствии с Конвенцией, означает судно любого типа, в том числе платформы и другие искусственно сооруженные конструкции в море); защиты и рационального использования биологических ресурсов; проведения научных исследований, касающихся колебаний уровня моря; проведение оценки воздействия любой планируемой деятельности на морскую среду в трансграничном контексте и др. Такие протоколы до настоящего времени не приняты.

Юридической проработки требуют принципы, ряд терминов и понятий, используемых в Конвенции и имеющих существенное значение для реализации ее положений. Речь идет, например, о принципе принятия мер предосторожности. Формулировка, содержащаяся в Рамочной конвенции, близка положению Декларации Рио-де-Жанейро. Согласно Конвенции, он означает, что при наличии угрозы серьезного или необратимого ущерба для морской среды Каспийского моря ссылки на отсутствие полной научной уверенности не используются в качестве причины для отсрочки экономически эффективных мер по предупреждению подобного ущерба. Для деятельности на Каспии, экосистема которого имеет по существу замкнутый характер, применение этого принципа более, чем актуально. Наиболее простой пример - установление нормативов сбросов.

53

применения - сохранение морских живых ресурсов , управление ими и их использование с тем, чтобы защитить морские живые ресурсы и сохранить морскую среду.

В соответствии с принципом «загрязняющий платит» (известный также как «загрязнитель платит»), тот, кто загрязнил окружающую среду несет расходы, связанные с осуществлением мер по предотвращению, снижению и контролю загрязнения морской среды Каспийского моря.

Как известно, этот принцип сформировался в европейском праве. На международном уровне принцип “загрязнитель платит” был сформулирован в 1972 г, в документе ОЭСР^[54]: государства-члены пришли к соглашению, что субсидии не должны предоставляться на цели борьбы с загрязнением, эти расходы должны быть возложены на самих “загрязнителей”, а в конечном счете - на потребителей. Другими словами, стоимость законодательно установленных мер на борьбу с загрязнением должна быть отражена в стоимости соответствующих товаров или услуг.

На практике, как уже отмечалось, различается два вида реализации указанного принципа. В первом варианте, имеющем на сегодня широкое применение, принцип “загрязнитель платит” применяется путем установления определенного вида налогов и использования части аккумулированных, таким образом, средств в природоохранных целях. Во втором варианте, получившем развитие недавно, устанавливается ответственность за ущерб окружающей среде, при этом риск возлагается на ту сторону, чья деятельность приводит к такому ущербу.

Как и каким образом - на национальном уровне путем уплаты установленных государством налогов или путем возложения материальной ответственности на компанию, чья деятельность нанесла ущерб морской среде Каспия, или в случаях трансграничного ущерба - имеется в виду реализовывать принцип "загрязняющий платит", в Рамочной конвенции не раскрывается.

Последний из перечисленных принципов, касающийся доступности информации о загрязнении морской среды, предусматривает, как уже отмечалось, что стороны должны предоставлять друг другу соответствующую информацию в максимально полном объеме. Однако в Конвенции не определено, какую именно информацию, в какие сроки, и каковы параметры максимального полного объема.

Что касается содержания ряда предусмотренных в Конвенции терминов и понятий, то оно не совсем ясно и требует юридической проработки.

Речь идет, например, о понятии "наилучшие имеющиеся технологии". Каждый из употребленных здесь терминов должен быть четко определен, и его содержание согласовано всеми государствами-участниками Конвенции. Это одно из ключевых понятий, использование которого влечет за собой многочисленные технические, экономические и правовые последствия. Моделью раскрытия содержания понятия могло бы послужить его определение в документах ЕС, в частности, в Директиве о комплексном предотвращении загрязнения окружающей среды от 10 октября 1996 г.^[55] Оно сформулировано очень корректно: это наиболее эффективные и “продвинутые” виды деятельности и методы производства; само их наличие свидетельствует о том, что существуют конкретные технологии, на основе которых можно в принципе определять величины выбросов или сбросов, которые следует предотвращать, или в тех случаях, где это нецелесообразно, сокращать, и таким образом в целом уменьшать вредное воздействие на окружающую среду. Под термином “технологии” подразумеваются как сами технологии, так и то, каким образом сконструированы, построены, работают и демонтируются хозяйственные объекты. “Доступные” (или “имеющиеся в наличии”, что представляется более точным) означает те, которые развиты до степени, позволяющей их применение в соответствующей производственной сфере, в экономически и технически приемлемых условиях (включая стоимость и выгоды), и независимо от того, используются ли эти технологии в конкретном государстве-члене Европейского Сообщества, до тех пор, пока они разумным образом доступны оператору. “Наилучшие” означает те технологии, которые наиболее эффективно обеспечивают высокий уровень защиты окружающей среды. В Директиве предусматривается обязанность государств-членов обеспечить, чтобы соответствующие органы власти были информированы о развитии таких технологий.

Рассматриваемая нами Рамочная конвенция направлена, как следует из ее названия, на защиту морской среды Каспийского моря. Наряду с термином "морская среда", в тексте используются термины "окружающая среда" и "экосистема" Каспийского моря. Ни один из этих терминов в тексте не определен, однако любой из них, согласно и международному и национальному праву, охватывает не только водную толщу, но и дно. Так, согласно Конвенции о биоразнообразии, "экосистема" означает динамичный комплекс сообществ растений, животных и микроорганизмов, а также их неживой окружающей среды, взаимодействующих как единое функциональное целое. Понятие морской среды раскрыто, например, в Хельсинкской Конвенции по защите природной морской среды района Балтийского моря 1992 г. (вступила в силу для России 17.01.2000). В соответствии с Конвенцией, морская среда включает толщу воды и морское дно, а также живые ресурсы и другие формы жизни в море. Компоненты природной среды, как они определены в Федеральном законе об охране окружающей среды от 10 января 2002 года N 7-ФЗ, означает: земля, недра, почвы, поверхностные и подземные воды, атмосферный воздух, растительный, животный мир и иные организмы, а также озоновый слой атмосферы и околоземное космическое пространство, обеспечивающие в совокупности благоприятные условия для существования жизни на Земле. В соответствии с Законом, "объектами охраны окружающей среды от загрязнения, истощения, деградации, порчи, уничтожения и иного негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности являются: земли, недра, почвы; поверхностные и подземные воды; леса и иная растительность, животные и другие организмы и их генетический фонд; атмосферный воздух, озоновый слой атмосферы и околоземное космическое пространство.

Конвенция же практически не касается вопросов защиты морской среды (или экосистемы) Каспия в результате антропогенного воздействия на дно и его недра, т.е. при разработке нефтегазовых ресурсов. Этот аспект лишь частично и весьма кратко затронут в ст. 8 "Загрязнение, вызванное деятельностью на дне моря" (разумеется, предусмотрена разработка специального протокола) и ст. 10 "Загрязнение, вызванное сбросом" (в п.1 речь идет о мерах для предотвращения, снижения и контроля загрязнения морской среды Каспийского моря, вызванного сбросом с судов^[56]. Такие меры также должны быть разработаны в протоколах).

Между тем, разработка углеводородов на Каспии является причиной все возрастающего негативного воздействия на все компоненты экосистемы, включая поверхность водную толщу, поверхность дна и его недра. Многие аспекты столь серьезны, что могли бы стать предметом специальных договоренностей прикаспийских государств в целях минимизации риска и для деятельности нефтегазового сектора и для окружающей среды Каспия. Это касается, в частности, ледового воздействия на морские нефтегазотрубопроводы, что обусловливает завышенный риск их аварий на дне Каспийского моря по сравнению с вариантом транспортировки нефти и газа от месторождения на берег танкерным флотом. За пять лет промышленной эксплуатации морского месторождения «Имени 28 апреля» (Азербайджан) на магистральных трубопроводах суммарной протяженностью около 100 км произошли шесть крупных аварий. По экспертным оценкам, в среднем частота повреждений морских трубопроводов составляет 0,8 аварии на 1000 км в год. Отсюда следует, что строительство и эксплуатация трубопроводов в значительной степени зависит от природных условий. Это тем более справедливо для Северного Каспия, отличающегося небольшими глубинами, что делает происходящие здесь литодинамические процессы особенно подверженными внешним воздействиям, например, ледовой абразии и т.п. На безопасность реализации проекта нефте- и/или газопровода могут оказать влияние и другие гидрометеорологические параметры (ветер, волнение, обледенение и т.д.). При этом экспертная оценка природных опасных факторов здесь может оказаться недостаточно точной, поскольку практически отсутствует опыт строительства трубопроводов в обширной, мелководной зоне Северного Каспия со сложной ледовой обстановкой, где дрейф льда в районе ледовых участков достигает скоростей 0,1-0,3 м/с.

Существенное влияние на условия промышленно-хозяйственного освоения прибрежных зон и недропользования на дне Каспийского моря, оказывают геодинамические процессы, создавая комплекс экологогеологических рисков, которые необходимо принимать во внимание при разработке планов хозяйственной и иной деятельности (см. Приложение 2).

Оценка устойчивости экологической безопасности нефтегазодобывающей деятельности уже не могут проводиться без учета глубинных тектонических факторов. Такие понятия, как «активный разлом», «геопатогенная зона», «глубинный карст», «горный удар» или «наведенная сейсмичность», используемые изыскателями и проектировщиками, видимо, скоро будут освоены и юристами, занимающими проблемами Каспийского моря. В концепции экологической безопасности нефтегазовых разработок на Каспии ⁵⁶ базисным итоговым документом глубинных исследований является комплексная объемная геолого-геофизическая модель земной коры дна и регулярная количественная оценка ее современных геодинамических характеристик. Главной озабоченность вызывает разломно-блоковая тектоническая структура геосферы дна моря на разномасштабных уровнях, информация о структуре кристаллического фундамента и система скрытых тектонических трещин, пронизывающих всю толщу земной коры дна, включая верхнюю часть осадочного чехла, играющую роль несущего основания и объекта эксплуатации при нефтегазовых разработках. Кроме того, геодинамическую и экологическую обстановку по трассам проектируемых трансрегиональных нефтегазотрубопроводов также следует отнести к факторам опасности, так как даже незначительные нарушения в их эксплуатации в любом из морских секторов Каспия могут привести к непредсказуемым последствиям для каспийской экосистемы. В целях обеспечения экологической безопасности нефтегазодобычи представлялось бы необходимым в приоритетном порядке выделить узлы пересечения разновозрастных разрывных зон на дне моря и ореолы их дробления, участки высокой трещиноватости, водонасыщенности, соляного и глиняного диапиризма, образующие сквозные субвертикальные структуры проницаемости («трубы» дегазации глубинных флюидов) и соответствующие им локальные области (структуры) потенциального геоэкологического риска, каналы возможной миграции флюидов, источники гидротерм и аномалии теплового потока, а также аномально высокие пластовые давления, центры грязевого вулканизма и очаги землетрясений. Региональная активизация геодинамических процессов на дне моря приводит, с одной стороны, к усилению сейсмичности и к оживлению грязевых вулканов, с другой - к повышению пластового порового давления. В результате дегидратации осадочных толщ дна часть объема подземных вод переходит в поверхностный сток. Оценки показывают, что 1% объема подземной воды, выделившейся при

57

сжатии пород, может привести к подъему уровня моря на 25 метров . ^[57]

Другим фактором дестабилизации природной среды в результате воздействия именно на дно и его недра при все возрастающих темпах эксплуатации нефтегазового потенциала является изменение геотермального режима. Геотермальный режим дна Каспия тесно связан с угрозой теплового воздействия продуктов выделения скважин нефтегазодобычи на биоту в условиях повышения риска аварий.

В сферу сотрудничества прикаспийских государств, его конвенционной основы могло бы войти геоэкологическое районирование, поскольку большинство месторождений нефти и газа формируются вблизи структур эколого-геологического риска, что может привести к авариям на

58

нефтегазотрубопроводах и смятию колонн буровых труб при разведке и эксплуатации месторождений на дне моря (Приложение 3). Поэтому, в связи с расширяющейся хозяйственной деятельностью на дне моря важнейшей задачей обеспечения ее безопасности и сохранения экосистемы Каспия является совместное изучение геоэкосистемы Каспийского моря. Это включает решение следующих задач:

- определение фонового, аномального и критического уровней геодинамического режима;

- комплексную оценку геологического состояния Каспийского бассейна и районирования территории дна моря по сейсмологическим и инженерногеологическим условиям;

- разработку мер по предотвращению ущерба от опасных геологических процессов и неконтролируемой эксплуатации нефтегазовых месторождений;

- разработку геодинамической модели контроля за экстремальными колебаниями уровня Каспийского моря;

- исследование природно-техногенных факторов, влияющих на экологическую безопасность Каспийского моря и создание модели устойчивого развития экосистемы Каспийского региона;

- разработку согласованных требований к проектированию защитных мероприятий для объектов ТЭК, подверженных экологическому риску; ^[58]

- сотрудничество в осуществлении приборного контроля за медленными и быстрыми сейсмическими воздействиями по тектоническим активным разломам, сейсмическими воздействиями и экзогенной геодинамикой осадочных толщ в целях обеспечения безопасности при эксплуатации нефтегазовых месторождений и нефтегазотрубопроводов на Каспии.

Здесь уместно отметить, что в связи с ростом объемов предстоящих нефтяных операций на дне Каспийского моря, строительством крупных объектов морской и наземной инфраструктуры нефтедобычи, а также предполагаемыми отборами из недр дна углеводородов, ТНК «Лукойл», «Казахстанкаспийшельф» и др. начали финансировать тематику по проблемам техногенного воздействия на недра.

Важнейшее направление, требующее эффективного и многоаспектного сотрудничества прикаспийских государств - предотвращение аварийных ситуаций и ликвидация их последствий. Специфика региона такова, что авария на одной платформе может иметь катастрофические трансграничные последствия.

Материал для моделирования механизма сотрудничества прикаспийских государств в целях минимизации и ликвидации последствий аварий в нефтегазовом секторе может дать исследование последствий крупнейшей аварии, которая произошла в 1985 г. на скважине №37-Тенгиз.^[59] Аварийный фонтан и пожар на скважине №37-Тенгиз возник при вскрытии продуктивного горизонта на глубине 4467 м, дебит свободного фонтанирования дегазированной нефти (после разрушения бурильной колонны) составил 19330

3

тонн/сут., газа - 10,6 м /сут. Единичные определения температуры воздуха и почвы у устья факела газонефтяного выброса на скважине № 37 проводились с августа 1985 г. по январь 1986г. При этом температура воздуха у устья составляла от 130⁰С до 190⁰С, температура почвы от 270⁰С до 440⁰С. Песчаноглинистые отложения устья скважины № 37 в результате перегрева и обжига превратились в «вулканическое стекло». Факел газонефтяного выброса на скважине №37-Тенгиз горел 398 суток. Высота столба пламени в первые 4-5 месяцев достигла 180-200 м, а затем постепенно снижалась, диаметр столба пламени достигла 50 м. В районе (см. рис. 3), непосредственно примыкающем к устью горевшей скважины № 37 концентрация сернистого газа превышала ПДК до 1100 раз, в 500 м - 46 ПДК и в более удаленных местах - от 20 до 42 ПДК. При этом следует учитывать, что сернистый газ ядовит (класс ядовитости второй), его концентрация свыше ПДК вызывает одышку, бронхит и воспаление легких. Кроме сернистого газа БО ₂ - главной составляющей продуктов горения газонефтяного факела на скважине№37, - в загрязнении атмосферы участвовали СО (угарный газ), сажа, несгоревшие остатки углеводородов и сероводорода и, таким образом, в результате аварии и возгорания газонефтяного выброса в течение почти 14 месяцев происходило загрязнение огромной территории Каспийского региона выбросами продуктов горения открытого газонефтяного фонтана в радиусе 150 км.

Рис. 3

а)

б)

Горящая скважина №37 на месторождении Тенгиз осенью 1985 г. (24.06.198527.07.1986 г.): а - абрис Восточного побережья Каспийского моря; б- горящая

скважина: Δ - пункты замеров загрязнения атмосферы

Замеры показали, что при пожаре на фонтане на скважине по ветровому шлейфу на расстоянии 100 км и более содержание тяжелого сернистого газа БО₂ превышала в воздухе 20-30 ПДК. В ходе российскоамериканской экспедиции в октябре 1991 г. при вскрытии тюленей на островных залежах Северного Каспия была зарегистрирована патология во внутренних органах: сердце (16%), печень (56%), легкие (24%), желудок (52%), кишечник (32%), селезенка (16%), матка (4%)^[60].

Оценивая сероводородную опасность для экосистемы Каспия, следует иметь ввиду, что сероводород - сильный нервнопаралитический яд. При

3

вдыхании сероводорода в концентрации 1000 мг/м , отравление развивается почти мгновенно: судороги и потеря сознания оканчиваются смертью от остановки дыхания. Основным продуктом горения газа, содержащего сероводород и другие сернистые соединения, является диоксид серы либо - сернистый газ, который губительно влияет на здоровье человека, на растительный и животный мир, а также разрушает различные материалы, включая металлы. Кроме того, диоксид серы обладает хорошей растворимостью в воде - до 115 г/л при 20⁰С, являясь губительным для биоресурсов.

В горящем факеле выбросов открытого фонтана нефть и газ не полностью сгорают, в результате чего образуются огромное количество СО - угарного газа, который быстро действует на нервную и сердечно- сосудистую системы, вызывая удушье.

Наряду с загрязнением воздушной и водной среды сероводородом и продуктами его сгорания, горящий факел газонефтяного фонтана скважине №37 - Тенгиз выделил огромное количество одного из главных загрязнителей атмосферы - сажи, являющейся вредным веществом III класса опасности (т.е. более ядовитым, чем угарный газ и углеводороды). Большая концентрация сажи в воздухе чрезвычайно опасна для человека и животных.

Экологические последствия аварии для Каспия можно охарактеризовать как экологическая катастрофа, эта авария перестала быть делом одних нефтяников. Примером подавления нефтегазовых фонтанов такой мощности, бивших под давлением до 900 атм, несущих в себе не только нефть, но и растворенные в ней горючие и высокотоксичные газы мировая практика еще не знала. Важно при этом указать, что открытый фонтан на скважине №37 на Тенгизе был не самым первым в этом районе.

На основе анализа аварий, в прежде всего на скважинах №37- Тенгиз, становится очевидным, что наиболее опасным событием для морских разработок Каспия, в том числе в российском секторе на аналогичном месторождении Кашаган^[61], является неконтролируемый выброс. Главное

отличие возможного фонтана Кашагана, кроме объема выбросов и его состава, которые могут варьироваться, состоит в том, что он возникает из скважины, пробуренной не на суше, а на морском дне. Вода, примыкающая к фонтану, имеющему до загорания первоначальную температуру 110- 130⁰С, быстро закипит, добавив к извергающимся флюидам водяные пары и гибель всего живого в зоне аварии.

Возможность аварий, трансграничные последствия которых практически неминуемы, ставит во главу угла сотрудничество прикаспийских государств по таким направлениям, как гармонизация систем обеспечения безопасности на основе наилучших имеющихся технологий, обучение персонала, возможно совместное создание и обеспечение системы аварийного оповещения и службы по чрезвычайным ситуациям. Еще одним полезным международным механизмом представляется фонд для компенсации, в том числе и экологического, ущерба в случае аварий, создаваемый из взносов нефтегазовых компаний, прикаспийских государств, а также добровольных.

Помимо того, что многие важнейшие аспекты сохранения каспийской экосистемы и обеспечения безопасности нефтегазодобычи остались за рамками Конвенции, эффективное выполнение и ряда имеющихся в ней положений возможно лишь при согласовании правовых подходов прикаспийских государств. Это касается, например, намерения минимизировать риски при осуществлении опасной деятельности. Речь об этом идет в ст. 13:

"Договаривающиеся Стороны соглашаются проводить оценку воздействия на морскую среду опасных видов деятельности и реализовывать меры по снижению рисков". Реализация данного положения требует, как минимум, согласования процедур оценки воздействия, перечня опасных видов деятельности и разработанную правовую концепцию риска. Что касается отечественного права, то оценка воздействия существует на уровне

министерскои инструкции , ни в одном из международных многосторонних договоров, касающихся этоИ процедуры^{[62] [63], Россия на участвует; определение риска содержится в упомянутом Законе об охране окружающей среды[64], но не относится к числу разработанных правовых понятий. Опасные виды деятельности определены в приложении к Закону о промышленной безопасности опасных производственных объектов 1997 г. Из пяти позиций, составляющих содержание этого приложения, прямое отношение к недропользованию имеет одна весьма общая формулировка - горные работы, работы по обогащению полезных ископаемых, а также работы в подземных условиях. В других прикаспийских государствах указанные правовые понятия также не относятся к числу разработанных[65].}

Между тем, доминирующей тенденцией развития правового регулирования в сфере природопользования, является, как представляется, возрастающее и усиливающееся взаимовлияние норм международного и национального права. Для прикаспийских же государств в целом характерны: правовая несогласованность ресурсного предпринимательства, а также в целом невысокое качество выработанных международно-правовых механизмов гармонизации интересов ресурсопользования и сохранения окружающей среды.

Оценивая в целом Рамочную конвенцию по защите морской среды Каспийского моря, многие положения которой требуют своего дальнейшего развития, в том числе в дополнительных протоколах, можно сказать, что этот международно-правовой акт имеет большой потенциал для совершенствования международно-правового режима Каспийского моря. Данная конвенция - это, по существу первый многосторонний договор, направленный на сохранение экосистемы Каспия и именно его положения должны приоритетно исполняться всеми прикаспийскими государствами, в т.ч. при разработке минеральных ресурсов несколькими операторами разной национальности, а также при освоении и эксплуатации трансграничных месторождений.