§3. Международно-правовое регулирование труда на региональном уровне и фрагментация международного права

После окончания Второй мировой войны проблема регионализма тоже долгое время являлась основой для сомнений и тревог относительно единства и системности международного права.

Проблема регионализации международно-правового регулирования труда активно обсуждалась международным сообществом в 60-70-е годы XX века, когда шел процесс деколонизации и большое число бывших колониальных владений в Африке, Азии и Латинской Америке обрели независимость.

В этот период выдвигалась идея о постепенной замене универсальных трудовых стандартов на региональные, для того, чтобы в отношении вновь образовавшихся стран не было необходимости принимать такие же полномасштабные нормы, как и в отношении «старых» государств. Такие региональные стандарты могли приниматься универсальными международными организациями, в частности, МОТ, имевшей наработанную практику проведения региональных конференций по вопросам труда на в основных регионах мира (Азия, Африка, Латинская Америка и Европа).

Одним из примеров обсуждения проблемы соотношения универсального и регионального уровней регулирования международного права является коллоквиум Французского общества международного права, проведенный в Бордо в 1976 году: «Регионализм и универсализм в современном международном

78

праве» . ^{[77] [78]}

Сторонником идеи о необходимости разработки региональных трудовых стандартов в рамках МОТ и ее региональных конференций являлся ныне ректор Академии Монпеллье (Франция) Кристиан Филип. В своей работе 1978 г. «Международные нормы о труде: универсализм или регионализм» К.Филип наглядно показал, что региональное регулирование норм о труде уже на тот момент представляло собой потребность государств, особенно в рамках сообщества европейских государств, и отстаивал точку зрения, что Международная организация труда должна возглавить этот процесс, развивая направление своей нормативной деятельности либо через расширенное применение параграфа 3 ст.19 Устава МОТ либо через региональные конференции труда.

Во-первых, Международная конференция труда могла бы адаптировать нормы конвенций и рекомендаций под потребности не конкретной страны, но определенного региона (в качестве регионов, нуждающихся в такой адаптации, названы Латинская Америка, Азия и Африка). Для этого положение пар.3 ст.19 Устава требовалось бы толковать применительно не к странам вообще, а к региону. В такой деятельности по адаптации могли бы активно участвовать региональные конференции труда, в том числе предлагая свои планы по реализации универсальных международных норм о труде.

Во-вторых, на уровне региональных конференций труда МОТ предлагалось создать региональный аналог универсальной модели со своим механизмом контроля, самостоятельно осуществляя разработку и принятие автономных и независимых международных трудовых норм, действительных для конкретного региона и обладающих качествами норм МОТ. ^{[79] [80]}

По мнению К.Филипа МОТ должна регионализироваться как минимум для того, чтобы сохранить свое место в международном сообществе, чтобы сохранить

авторитет и кредит доверия по отношению к своим конвенциям и

81

рекомендациям .

На том этапе развития международно-правового сотрудничества в области труда, в 70-е годы правительства и профессиональные организации государств выступили против регионализации МОТ, т.н. «глубокое исследование» международных норм о труде, предпринятое Международным бюро труда в 1976 г. и включавшее в себя консультации с правительствами, профсоюзами и организациями работодателей государств-членов, позволило сделать вывод, что «конвенции и рекомендации должны сохранять универсальный характер и что конкретные потребности стран на разных этапах развития должны быть учтены путем включения соответствующих положений в эти тексты» . Имеются в виду так называемые гибкие условия, варианты которых могут быть весьма многочисленны . Почти во всех конвенциях, принятых с 1946 г. за исключением основополагающих конвенций, содержится та или другая формула гибкости .

Призыв К.Филипа остался без ответа, через 35 лет после выхода его работы тенденция к регионализации международных норм о труде проявляется через два ^{[81] [82] [83] [84] основных направления: экономическая интеграция и права человека. Локомотивом такого процесса можно смело назвать регион Европы.}

И, хотя, как утверждает профессор А.Бронштейн, «помимо наднационального подхода, принятого Европейским Союзом, который ограничен только одним регионом в мире, ни одна другая стратегия до сих пор не была поддержана международным консенсусом так широко, как та, что поддерживает подход Международной организации труда»^{[85] [86], тем не менее, и в остальных регионах: Азии, Африке и Латинской Америке, тоже идет поступательное движение в сторону развития международно-правового сотрудничества в сфере труда, учитывающее их цивилизационные, политические, экономические и социальные особенности.}

Следует выделить в качестве особого основания необходимость действенной защиты трудовых прав, учитывая значительное место, уделяемое международной защите прав человека в системе международного права.

Другим особым основанием является потребность в формировании региональных интеграционных объединений, основанных на рыночных началах, одной из базовых свобод в которых выступает свобода движения рабочей силы.

Как отмечает Ю.С.Кашкин, ведущие позиции в области принятия и реализации международных норм труда на региональном уровне «...занимает деятельность международных региональных экономических организаций» и создание таких норм при сохранении приоритета их правозащитной функции «.предопределено практическими потребностями региональной экономики в регулировании миграции рабочей силы, предупреждения социального демпинга,

87

построения транснациональных рынков труда» .

Необходимость "усиления регионального уровня" получает все больший импульс как необходимый ответ на современные социально-экономические

проблемы. Тем не менее, региональные интеграционные соглашения не всегда рассматривается как способ продвижения трудовых норм и прав .

Следует отметить и стремление государств согласовать правила игры по либерализации рынка услуг, включая облегчение правил передвижения физических лиц в рамках ВТО.

В последнее время дополнительным основанием международно-правового регулирования труда становится потребность в нахождении способов преодоления либо смягчения последствий мирового экономического кризиса.

Международно-правовое регулирование труда может осуществляться на универсальном, региональном (межрегиональном) и двустороннем уровнях. Каждый из этих уровней имеет свои особенности, но, следуя базовой идее о целостности системы международного права, все эти уровни регулирования должны находиться во взаимосвязи и взаимодействии.

Стоит отметить, что на универсальном уровне нет полного согласия относительно международного института, разрабатывающего международные нормы о труде и контролирующего их применение в государствах.

Если в период между Первой и Второй мировыми войнами была ясность в том, что вопросами международной регламентации труда занимается МОТ как составная часть универсальной модели, созданной в рамках Лиги Наций, то после создания ООН и заключения в 1946 г. договора между ООН и МОТ о признании Международной организации труда в качестве специализированного учреждения ООН в социально-трудовой области, Организация Объединенных Наций первая нарушила монополию МОТ, приступив к созданию универсальной системы защиты прав человека. Всеобщая декларация прав человека, Международные пакты о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и ^[87]

культурных правах, целый ряд конвенций, касающийся прав женщин, детей, инвалидов, работников-мигрантов включают в себя социальные и трудовые права.

ООН формирует контрольные механизмы защиты прав человека, как уставные, так и договорные, и эти механизмы предусматривают в том числе защиту трудовых прав. Монополия одного института нарушена.

Другой универсальный «нарушитель» - Всемирная торговая организация - в рамках формирующегося глобального рыночного пространства пока достаточно осторожно касается вопросов труда, вопрос о свободном движении рабочей силы на универсальном уровне прозвучал лишь в усеченном виде в пп. d) п.2 ст. 1 Генерального соглашения по торговле услугами 1994 г. как поставка услуги поставщиком одного государства-члена посредством присутствия физических лиц государства-члена на территории другого государств-члена. Речь идет о т.н. 4-м способе поставки услуг, предусматривающем упрощение процедур передвижения физических лиц, главным образом, ключевого персонала с высокой квалификацией, но лиха беда начало! Уже обсуждается вопрос о том, чтобы использовать этот механизм ГАТС для регулирования передвижения низкоквалифицированных мигрантов . Кроме того, ст. V bis ГАТС не препятствует заключению членами ВТО соглашений о полной интеграции рынков труда, предусматривающих изъятие граждан сторон таких соглашений из требований о получении разрешений на проживание и работу, при условии извещения Совета по торговле услугами.

Есть и другие международные организации универсального характера, которые частично затрагивают компетенцию МОТ: это МВФ, МБРР, ЮНЕСКО, в последнее время Международная организация по миграции активно занялась трудовой миграцией.

Такое энергичное «растаскивание» компетенции МОТ не могло не сказаться на региональном сотрудничестве государств. Во-первых, на региональном уровне стали копироваться и развиваться модели защиты прав человека, включающие в ^[88]

себя сначала больше политические и гражданские, а затем и социальноэкономические права.

Подход к международно-правовому регулированию труда со стороны прав человека стал наиболее востребован на региональном уровне: ограниченный перечень трудовых прав: запрет принудительного труда и свобода ассоциации, вошли практически во все региональные соглашения и другие инструменты о защите прав человека: Совета Европы, Организации американских государств, Лиги арабских государств, Африканского Союза, примером тому стала Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., принятая в рамках Совета Европы.

Вопрос о соотношении универсальных и региональном норм был затронут в отчете исследовательской группы Комиссии международного права ООН, посвященном феномену фрагментации международного права.

Описание регионализма как проявления фрагментации международного права не вошло в итоговый доклад Комиссии, тем не менее, в отчете исследовательской группы, возглавляемой известным юристом-международником Марти Коскенниеми, в 2006 году вопрос о соотношении универсальных и

г 90

региональном норм был рассмотрен отдельно .

Говоря о резком расширении сферы охвата международного права, члены исследовательской группы отмечают, что «...такое расширение происходит ^[89]

некоординированно, в рамках конкретных региональных или функциональных групп государств. Основное внимание уделяется решению конкретных проблем, а не достижению общего регулирования по типу правового»^{[90] [91].}

Несмотря на преимущества региональных и субрегиональных норм в том, что касается урегулирования региональных споров и конфликтов, отмечалось также то обстоятельство, что исходное разнообразие стран и тенденция к регионализму даже в таких областях, как права человека, где, на первый взгляд, речь должна была идти об универсальных ценностях, порождает серьезные проблемы для международного права и может даже поставить под сомнение обоснованность его претензии на "универсальность" .

Как пишет профессор Казанского университета Л.Х.Мингазов: «...в некоторых регионах мира изначально существовали определенные несоответствия «универсальности» прав человека социально-культурному фону страны, менталитету народов, сформировавшихся в иных традициях (культурных, религиозных, общинных и др.). Поэтому наряду с широким процессом распространения универсальных стандартов в области прав человека, их глобализацией развивался другой процесс - регионализация, то есть создание стандартов и механизмов защиты прав человека, соответствующих традициям и культуре региональных образований»^[92].

Комиссия рассмотрела положения, касающиеся развития регионализма в европейском праве, в англо-американских и европейских традиционных подходах к международному праву, в доктринах государств бывшего Советского Союза и в концепциях стран третьего мира. Однако было решено не освещать столь подробно результаты проведенного анализа в итоговом отчете, который в свою очередь обращается к вопросам регионального обычного права посредством изучения более широкой проблемы взаимодействия общего и специального права и принципа субсидиарности^[93].

Слово «регионализм» «...редко используется в нормативном смысле применительно к региональному lex specialis. Слово "регионализм" употребляется по меньшей мере в трех различных обычно используемых смыслах, а именно, как: а) совокупность отличающихся друг от друга подходов и методов, применяемых при анализе международного права; b) способ установления международноправовых норм; и с) стремление добиться географических исключений из универсальных норм международного права»^{[94] [95].}

На наш взгляд, следует признать, что проблема регионализма не исчерпывается только применением принципа lex specialis, как это сделала Комиссия международного права. В частности, в таких областях, как торговля, права человека, включая трудовые права, региональные особенности требуют к себе особого внимания.

Особым образом должна быть выделена практика Европейского Союза, а также региональных объединений Азии, Африки, Евразии и Америки.

Некоторые авторы оспаривают такой подход. По мнению Дитера Флека в процессе глобализации региональная спецификация постепенно теряет прежнее значение, более того, роль региональных соглашений в международном праве

96

заметно уменьшается .

Такой тезис вызывает сомнения, особенно в области защиты прав человека, в том числе в области международно-правового регулирования труда: роль регионального уровня регулирования только возрастает. Другое дело, в большей степени динамика демонстрируется в области токования и применения норм региональных международных соглашений судебными и надзорными органами международных организаций, в то время как собственно соглашения действительно стали заключаться несколько реже.

Но тогда стоит говорить о том, что международно-правовое регулирование на региональном уровне, как, впрочем, и на уровне универсальном, меняет приоритеты: на смену приоритетному заключению международно-правового договора приходит приоритет судебного и квазисудебного толкования, принятия актов «мягкого» права, а также возрастает роль т.н. «интеграционного» права. Следует отметить, что в настоящее время резко повышается значимость контрольных процедур в международном праве, на что уже давно обращает внимание в своих работах профессор Казанского университета Р.М.Валеев .

На современном этапе проблема сочетания тенденций универсализации и регионализации напрямую связана с явлением глобализации.

Глобализация, по мнению профессора Кристиана Томушата, представляет собой феномен, который действует как катализатор существующей взаимозависимости акторов международного сообщества .

Центральной проблемой глобализации является поиск баланса интересов, некоего компромисса между потребностями экономики и общечеловеческими ценностями, такими как сохранение мира, соблюдение прав человека, демократия, гуманность и др. Как отмечал профессор И.И. Лукашук: «Глобальная система торговли, финансов и производства связывает воедино благополучие как отдельных людей, так и их объединений любого масштаба»^{[96] [97] [98].}

В качестве закономерного позитивного процесса создания все более единого, направленного на обеспечение интересов человека пространства, регулируемого более гармонизированным и унифицированным (особенно интеграционным) правом, способным приобретать в перспективе общечеловеческое лицо, рассматривает глобализацию и профессор С.Ю.

Кашкин^[99]. О позитивном значении глобализации, предполагающей усиление согласованности в правовом регулировании, диктующей необходимость широкой правовой гармонизации и унификации, а также взаимодействие национального и международного трудового права, говорит М.В.Лушникова^[100].

Как отмечает профессор Ю.А.Тихомиров «глобализация не должна приобретать самодовлеющего характера и порождать протестный антиглобализм...Право призвано быть гуманным интегрантом государств и их правовых систем»^{[101] [102] [103].}

В области глобализации экономических отношений в 2012 году сделан очередной прорыв: вступление Российской Федерации во Всемирную торговую организацию фактически завершает построение глобальной торговой системы, теперь она будет охватывать 97 % мировой территории. Для комплексного регулирования глобальной торговли формируется новая системная совокупность

103

норм международного права - международное торговое право .

Как отмечается в окончательном докладе Всемирной комиссии по социальным аспектам глобализации, подготовленном в 2004 году, региональная интеграция и сотрудничество в целом могут содействовать становлению более справедливой модели глобализации, в том числе они могут улучшать условия связи людей с глобальной экономикой, в частности, через содействие уважению

104

прав человека и демократии .

Указывая на то, что многие углубленные формы интеграции включают политику и институты, посвященные вопросам занятости, образования, окружающей среды, трудовым нормам, правам человека, гендерному равенству и другим социальным целям, Всемирная Комиссия делает акцент на социальном измерении региональной интеграции, которое может выступить в качестве отправной точки на пути к более справедливой глобализации.

Итоговый вывод доклада связан с потребностью создания глобальных институтов, которые смогут объединить разные регионы вокруг задачи глобальной интеграции на основе двуединого процесса: региональная интеграция может служить базой для глобального управления, а институты глобального управления могут оказывать мощное содействие региональной интеграции^[104].

Значимость регионального уровня для международно-правового регулирования труда отмечается и в докладе Г енерального директора Международного бюро труда Г и Райдера, посвященном подготовке к столетнему юбилею МОТ и сделанном на 102 сессии Международной конференции труда в июне 2013 г. Отмечая существование проблемы обеспечения согласованности действий в рамках многосторонней системы, Ги Райдер обращает внимание на то, что в отсутствие адекватного ответа на глобальные вызовы со стороны универсальных структур «...более активно вступают в игру региональные, межрегиональные или субрегиональные структуры в качестве альтернативы многосторонним процессам. Весьма существенны последствия этого для управления процессом глобализации»^[105].

К сожалению, в докладе указанная выше тенденция не получила развития, вопрос сотрудничества МОТ с региональными организациями, обладающими компетенцией в сфере труда, продолжает рассматриваться с позиции патернализма. Согласованность действий Генеральный директор МБТ видит, прежде всего, в углублении диалога и сотрудничества с «братскими» организациями: МВФ, Всемирный Банк, ВТО, в стратегическом участии в механизме «Единая ООН», а в том, что касается региональных организаций, роль МОТ может состоять в формулировании предложений по содействию достойному труду и оценке воздействия политики в области торговых и финансовых рынков

107

на занятость .

В современных условиях разработка международных трудовых стандартов ведется не только Международной организацией труда, хотя ее роль в этой деятельности значительна, важная работа ведется и в рамках ООН, ОЭСР, а также на региональном уровне, в частности, в Европейском Союзе, Совете Европы и других международных организациях. Необходимо привести позицию выдающегося ученого, специалиста по международному трудовому праву Н. Валтикоса, что «...такие региональные инструменты не препятствовали выполнению или подвергали сомнению законность универсальных стандартов, но, напротив, обеспечили более быстрое выявление сущности таких стандартов и

были направлены на решение определенных проблем, без того, чтобы

108

подвергнуть опасности сущность универсальных документов» .

В то же время в ряде регионов мира созданы интеграционные объединения, обладающие развитыми правовыми механизмами в области регулирования свободы передвижения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы.

По мнению И.И.Лукашука развитие интеграции на региональном уровне является неизбежным следствием усложнения глобальной системы и роста значения региональных интересов. Причем региональные системы правового регулирования, обладающие большей или меньшей спецификой в правотворчестве и в правоосуществлении, как считает профессор Лукашук, идут дальше общего международного права. Это, однако, не означает, что общее международное право последует за правовым регулированием интеграционных ^{[106] [107]}

100

трудового права в условиях Серия Гуманитарные науки. -

процессов, а также не дает оснований полагать, что в силу специфики международно-правового регулирования может сформироваться самостоятельная

109

региональная система международного права .

Другой позиции во взгляде на интеграцию придерживается А.О.Четвериков, на основе анализа специфики интеграционных моделей современного мира, он приходит к выводу о существовании интеграционного права - совокупности юридических норм, регулирующих отношения, возникающие в процессе международной интеграции. Такое интеграционное право, по его мнению зарождается в рамках международного публичного права, но затем может трансформироваться в самостоятельный вид правовых систем, хотя такая возможность зависит от конкретного интеграционного правопорядка^{[108] [109].}

Впрочем, первым и по сути своей единственным полноценным интеграционным правопорядком, имеющим свойства самостоятельной правовой системы, называется право Европейского Союза. В науке сложился базовый подход о высокой степени автономности права ЕС по отношению к общему международному праву^[110]. Суд ЕС сформировал основные доктрины верховенства, прямого действия права ЕС еще в 60-е годы XX века, последовательно развивает эти доктрины и поддерживает точку зрения на то, что учредительные договоры, в отличие от обычных международных договоров, создали новый правопорядок, обладающий собственными институтами, в пользу которого государства ограничили во все более широких сферах свои суверенные права и субъектами которого являются не только государства-члены, но и граждане^[111].

Делаются попытки провозгласить право соответствующего регионального объединения независимым по отношению к международному правопорядку и в других региональных объединениях, например, в МЕРКОСУР .

Специфическим явлением интеграционного права является свобода передвижения рабочей силы. На существование принципа свободного передвижения рабочей силы в праве интеграции указывает В.М.Шумилов^{[112] [113].}

На существование глобального процесса регионализации, сходного по масштабам с глобализацией, указывают К.Н.Гусов и Н.Л.Лютов^[114]. Справедливо отмечается, что в настоящее время регионализация стала одной тенденций развития современных отношений в сфере труда. А вот насколько данный процесс является самостоятельным и отличным от глобализации, стоит задуматься.

Безусловно, регионализация в международном трудовом праве возникла существенно раньше, чем процесс глобализации, однако, правда и то, что формирование глобальных рынков товаров и услуг, институционализация управления международной торговлей в рамках ВТО активно повлияли на количественные и качественные изменения в международно-правовом

регулировании труда на региональном уровне.

На сегодняшний день вопрос регионализма активно ставится в рамках международного трудового права. В качестве особого элемента системы международного права международное трудовое право уже давно обосновано в отечественной и зарубежной литературе^[115].

Вопрос о противопоставлении универсальных и региональных актов в международном трудовом праве следует рассматривать под другим углом зрения с учетом развития ряда региональных механизмов международно-правового регулирования труда.

Анализ различных региональных источников международно-правового регулирования труда позволяет сделать вывод, что в большинстве случаев позиция Н.Валтикоса сохраняет свое значение. Тем не менее, есть региональные механизмы, в которых существует явная тенденция обособления, в частности, речь идет о праве Европейского Союза.

Осуществление регулирования труда на уровне Европейского Союза имеет свои рамки, определенные Договором о функционировании ЕС: свобода движения работников, трудовая миграция, политика занятости, социальная политика.

Своеобразие инструментов правового регулирования в области труда в рамках Евросоюза, ведение самостоятельной социальной политики органами европейской интеграции обусловливают существование специальных исследований проблем трудового права ЕС.

Р.Бланпэн дает следующее определение трудового права ЕС: это «...свод Европейских правовых норм, которые регулируют индивидуальные и коллективные трудовые отношения между работодателями и работниками, а именно теми, кто выполняют работу в подчинении» .

Для нашего исследования важно, что в праве ЕС выделяется и самостоятельная отрасль трудового права. Концепция самостоятельности трудового права ЕС находит свое обоснование в работах таких ученых как ^[116]

К.Барнар, Б. Беркассон, Б.Хеппл (Великобритания), Р. Бланпэн, Ф.Хендрикс (Бельгия), Ж-К. Жавилье, А.Лион-Кан (Франция) и др. ^[117]

Данный подход не предусматривает полной изоляции Европейского социального права от опыта, накопленного в рамках МОТ, ООН и др. Следует привести мнение бельгийского ученого Р. Бланпэна о цели создания особых правовых норм в рамках ЕС: «международные стандарты, созданные МОТ, крайне важны как всемирные правила поведения, но, по очевидным причинам, они нуждаются в приспособлении и адаптации, чтобы ответить на европейский социальный вызов и на более продвинутый европейский уровень развития. Европейские нормы призваны все еще, конечно, где это возможно и подходяще, использовать в качестве отправной точки конвенции и рекомендации МОТ»^{[118] [119].}

По ряду вопросов уровень трудовых стандартов в ЕС выше, чем на универсальном уровне. Однако в случае конкуренции трудовых прав и основных экономических свобод институты ЕС последовательно поддерживают опорные положения, на которых зиждется единый рынок, даже если такой подход вступает в противоречие с универсальными нормами международного трудового права.

Примером может служить практика Суда ЕС по делам Викинг, Лаваль, Руфферт, Люксембург , последствия которой в части возможности применения санкций к профсоюзам, нарушающим экономические свободы, установленные в ЕС, посредством реализации своего права на коллективные действия, получили продолжение в практике работодателей государств-членов ЕС.

Речь идет о деле компании British Airways, пригрозившей своему профсоюзу пилотов (BALPA) выставлением многомиллионного иска в случае

объявления забастовки, обосновывая свою позицию решениями суда ЕС по делам Викинг и Лаваль. Такая позиция вызвала много вопросов у Комитета экспертов МОТ по применению конвенций и рекомендаций, который воздержался от прямого признания нарушения со стороны Суда ЕС положений конвенции МОТ №87, но указал, что угроза применения штрафных санкций, которые могут привести к банкротству профсоюза, в свете решений по делам Викинг и Лаваль, создает ситуацию, при которой права по конвенции 87 не могут быть осуществлены ^{[120] [121] [122].}

Интерпретация норм Директивы 96/71 о командировании работников, применение теста разумности в решениях суда ЕС привели к конфликту не только с правом МОТ, но и внутри региона, с правом Совета Европы. В частности, решение по делу Laval имело последствия в рамках контрольного механизма Европейской социальной хартии, куда обратились шведские профсоюзы после того, как Шведский суд по трудовым спорам вынес решение в пользу компании

і 99

Лаваль .

В 2012 г. Шведская конфедерация профсоюзов и Шведская кофедерация профессиональных работников подали жалобу № 85/2012 против Швеции в Европейский комитет по социальным правам и 5 февраля 2014 г. Комитет министров принял итоговую резолюцию по данной жалобе , признав наличие в действиях Швеции нарушения Европейской социальной хартии в области осуществления права на коллективные переговоры и право на коллективные действия, предусмотренные парараграфами 2 и 4 ст. 6 Европейской социальной хартии, а также параграфа 4 (а) и (b) ст. 19 в отношении минимальных стандартов

прав трудящихся-мигрантов в области вознаграждения, условий труда и профсоюзных прав.

Существует и ряд других конфликтов между правом МОТ и трудовым правом ЕС, в частности, в области запрета дискриминации в праве ЕС и запрета ночного труда женщин в промышленности, а также труда женщин в подземной горнорудной промышленности, они будут представлены в главе 2 настоящего исследования.