Заключение

Предметом настоящего исследования стало правовое регулирование инфор­мационных отношений на уровне российского законодательства, междуна­родно-правовых актов и документов международных организаций.

В ходе исследования, во-первых, разработаны теоретические подходы к со­держанию концепции государственного суверенитета в информационном пространстве.

Классифицированы существующие подходы в политической и юридической науке, связанные с содержанием и механизмом реализации государственного суверенитета в информационном пространстве: юрисдикционный, основан­ный на определении юрисдикции государственных органов (главным обра­зом, судебных) в отношении субъектов и объектов информационных отно­шений, и технократический, основанный на определении угроз суверенитету через угрозы информационной безопасности. Обосновано, что юрисдикци­онный подход к регулированию Интернета является, по сути, частноправо­вым и не раскрывает содержания государственного суверенитета как пуб­лично-правовой категории в полном объеме. Ключевым для реализации су­веренитета является определение возможности осуществлять регулирование информационных отношений в рамках соответствующего информационного пространства. Сформулировано авторское определение понятия «государ­ственный суверенитет в информационном пространстве (информационный суверенитет государства)». Как правовая категория он заключается в воз­можности государства осуществлять посредством своего национального (внутригосударственного) и формируемого с участием данного государства международного права регулирование определенного информационного про­странства. С учетом глобализации информационного пространства, в первую очередь в рамках Интернета, приоритетным направлением реализации госу­дарственного суверенитета в информационной сфере является формирование международно-правового регулирования информационного пространства на основе принципа суверенного равенства всех государств.

Государственный суверенитет в информационном пространстве реализуется посредством информационной функции государства и информационной по­литики.

Во-вторых, в работе подробно проанализированы документы стратегическо­го планирования как общего характера, так и в сфере информационных от­ношений. Обоснованы критерии оценки степени обеспечения реализации государственного суверенитета в документах стратегического планирования: наличие цели обеспечения суверенитета; наличие и адекватность показателей обеспечения суверенитета; наличие и адекватность механизма достижения цели (мер государственного регулирования, мероприятий, ресурсов и т. п.).

Выявлен порядковый разрыв в степени закрепления суверенитета в докумен­тах стратегического планирования Российской Федерации за 2000—2016 гг. (в посланиях Президента РФ Федеральному Собранию РФ — 47,05%; в стра­тегиях Российской Федерации — 6,1%; в доктринах Российской Федерации

— 50%; в концепциях Российской Федерации — 3,66%).

Выявлена фрагментарность и низкая степень обеспечения реализации госу­дарственного суверенитета в документах стратегического планирования в сфере информационных отношений (наличие цели обеспечения суверенитета

— 33,3%; наличие и адекватность показателей обеспечения суверенитета — 33,3%).

Обоснованы предложения по уточнению документов стратегического плани­рования для обеспечения государственного суверенитета в информационном пространстве, включающие:

1) приведение документов стратегического планирования в сфере информа­ционных отношений в соответствие с системой, определенной ст. 11 Феде­рального закона «О стратегическом планировании в Российской Федерации»;

2) сокращение имеющегося разрыва в закреплении положений о государ­ственном суверенитете между документами стратегического планирования с учетом их иерархической и функциональной взаимосвязи;

3) обеспечение единства терминологии в части государственного суверени­тета (в настоящее время в различных документах стратегического планиро­вания имеются понятия «информационный суверенитет», «культурный суве­ренитет», «технологический суверенитет»);

4) обеспечение единства, конкретности, измеримости и достижимости целей, закрепленных в документах стратегического планирования в сфере инфор­мационных отношений;

5) включение в документы стратегического планирования в сфере информа­ционных отношений целевых показателей, характеризующих обеспечение государственного суверенитета в информационном пространстве, в том чис­ле показателей единства информационного пространства Российской Феде­рации, информационной безопасности Российской Федерации, развития рос­сийских информационных технологий;

6) включение в отраслевые документы стратегического планирования, преду­сматривающие развитие информационных технологий в соответствующих отраслях, целевых показателей, отражающих рост использования российских информационных технологий.

В-третьих, в работе на основе анализа конституционных норм, правовых по­зиций Конституционного Суда РФ, норм федеральных законов о суверените­те обоснован законодательный механизм обеспечения государственного су­веренитета в информационном пространстве, включающий определение сфе­ры действия суверенитета, его место среди целей и принципов регулирова­ния, полномочий органов государственной власти.

На основе анализа целей и принципов федеральных законов, регулирующих информационные отношения, выявлено, что за исключением отдельных принципов, указанных в Федеральном законе «О связи», данные федераль­ные законы не содержат ключевых элементов механизма обеспечения госу­дарственного суверенитета Российской Федерации в информационном про­странстве, включающего закрепление суверенитета среди целей, принципов регулирования и полномочий органов государственной власти.

Обоснованы следующие рекомендации по совершенствованию законода­тельного обеспечения государственного суверенитета в информационном пространстве:

1) внесение поправки в ст. 71 Конституции РФ, предусматривающей отнесе­ние к предметам ведения Российской Федерации установления основ инфор­мационной политики, и в ст. 114 Конституции РФ, предусматривающей от­несение к компетенции Правительства РФ обеспечения проведения единой информационной политики;

2) внесение изменений и дополнений в федеральное законодательство о стра­тегическом планировании и о международных договорах, предусматриваю­щих механизм контроля за соответствием основам конституционного строя положений документов международных организаций, относящихся к так называемому мягкому праву, при их использовании в документах стратеги­ческого планирования Российской Федерации и проведении гармонизации законодательства РФ с положениями документов международных организа­ций;

3) определение в федеральных законах «Об информации, информационных технологиях и защите информации», «О связи», «О средствах массовой ин­формации» обеспечения государственного суверенитета среди целей и прин­ципов регулирования, полномочий органов государственной власти.

В-четвертых, на основе анализа международно-правовых договоров и доку­ментов международных организаций в сфере информационных отношений на предмет соответствия целям обеспечения государственного суверенитета в информационном пространстве сформулированы следующие выводы и ре­комендации по активизации участия Российской Федерации в международ­ном сотрудничестве в информационной сфере с учетом необходимых мер по обеспечению государственного суверенитета и безопасности в информаци­онном пространстве.

1. Провозглашенный в Уставе ООН и развиваемый в других международно­правовых договорах и документах международных организаций принцип су­веренного равенства недостаточно реализуется в информационной сфере.

2. Закрепленные в Уставе и документах МСЭ нормы о суверенитете в отно­шении радиочастотного спектра и ресурса телефонной нумерации не охваты­вают отношения, связанные с функционированием Интернета.

3. Формирование института международной информационной безопасности, основанного на признании суверенитета как принципа поведения государств в рамках деятельности, связанной с использованием ИКТ, а также на призна­нии суверенитета и юрисдикции государств над ИКТ-инфраструктурой на их территории, пока не носит универсального характера. Усилия Российской Федерации в данной сфере ограничиваются подписанием двусторонних со­глашений по информационной безопасности.

4. Сравнительный анализ международно-правовых документов в сфере меж­дународной информационной безопасности и цифровой экономики и форми­рования единых цифровых пространств (рынков) позволяет отметить две тенденции: суверенизации, т.е. закрепления положений о признании и обес­печении суверенитета государств в сфере международной информационной безопасности, и десуверенизации, т.е. закрепления приоритета свободного функционирования Интернета и создания глобальной цифровой экономики, снижения роли государств в регулировании и развития многосубъектного ре­гулирования.

5. Отсутствие корреляции между формируемыми международно-правовыми институтами международной информационной безопасности как элементом международного информационного права и едиными цифровыми простран­ствами (рынками) как элементом международного экономического права подрывает единство и системность международно-правового регулирования.

6. Для эффективной реализации подходов к обеспечению государственного суверенитета в информационном пространстве, отраженных в докладах Группы правительственных экспертов ООН, требуется унификация понятий­ного аппарата, закрепленного в документах по международной информаци­онной безопасности СНГ, ОДКБ, ШОС, ЕАЭС, особенно в части определе­ния информационной инфраструктуры и критической информационной ин­фраструктуры или ее объектов.

7. В рамках создания единого цифрового пространства ЕАЭС необходима выработка единых подходов к определению информационной безопасности, регулированию доменного пространства, защите критической информацион­ной инфраструктуры и обеспечению реализации принципа технологической нейтральности.

8. С учетом тенденции расширения участия граждан и организаций в прове­дении публичных консультаций и оценки регулирующего воздействия в рам­ках международных организаций на основе теорий транснационализации народного суверенитета и многосубъектного управления целесообразна ак­тивизация такого участия со стороны российских граждан и организаций в рамках как ЕЭК, так и МСЭ.