III. ТАКТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПРИ ДОБРОСОВЕСТНОМ ЗАБЛУЖДЕНИИ ДОПРАШИВАЕМОГО

Как отмечалось выше, предъявление доказательств на допросе используется также и для восстановления ассоциа­тивных связей при добросовестном заблуждении допраши­ваемого, вызванном забыванием ранее воспринятых им об­стоятельств преступления.

В этом случае следователю уже не противостоит недоб­росовестное лицо, заинтересованное в искажении истины. Это обстоятельство, естественно, облегчает и упрощает ра­боту следователя по подготовке и предъявлению доказа­тельств при допросе. В частности, при допросе добросове­стно заблуждающегося лица, правдивость которого не вы­зывает сомнений, как показывает практика, может быть с успехом использовано отдельное доказательство. Однако предъявление доказательств при таком допросе имеет свои особенности, которые следователь не может не учитывать.

Прежде всего необходимо иметь в виду, что при предъ­явлении доказательств с целью устранения пробелов в па­мяти решающее значение приобретает взаимосвязь между предъявленным доказательством и подлежащим уточнению обстоятельством в показаниях, позволяющая восстановить соответствующие ассоциации и припомнить забытое. По­скольку эту задачу могут выполнить не все источники дока­зательств, возникает потребность в их подразделении. Об­ращает на себя внимание, что одни из них, например, пока­зания свидетелей-очевидцев, большинство документов, ве­щественные доказательства, непосредственно связаны с ис­следуемыми на допросе обстоятельствами и в силу этого могут способствовать припоминанию забытого. Здесь про­слеживается прямая непосредственная взаимосвязь между предъявляемыми вещественными доказательствами, докумен-

71

хами, показаниями, с одной стороны, и определенными обстоя­тельствами показаний добросовестно заблуждающегося лица -с другой. Объективно существовавшие в момент совершения преступления взаимосвязи между предметами объективной действительности и действиями виновного лица, первоначаль­но воспринятые как целостная картина, но затем забытые (или ошибочно интерпретированные) допрашиваемым, могут явить­ся основой для возникновения ассоциаций и последующей кор­ректировки показаний в плане их достоверности.

Напротив, другие источники доказательств, в частности большинство протоколов следственных действий, акты экс­пертиз, по своему характеру являются вторичными, а за­ключенные в них фактические данные базируются на пер­вичных источниках и материалах. Например, заключение криминалистической экспертизы основывается на эксперт­ном исследовании вещественных доказательств и докумен­тов. Такого рода вторичные источники доказательств, по­скольку они опосредствованно связаны с событием и об­стоятельствами преступления, в большинстве случаев не пригодны для восстановления ассоциативных связей. По­этому круг источников доказательств, используемых при допросе с целью устранения добросовестного заблуждения, будет уже, чем в ситуациях, связанных с разоблачением ложных показаний допрашиваемого.

На практике иногда возникает вопрос: правомерно и це­лесообразно ли использовать для активизации ассоциатив­ных связей протоколы следственных действий, например, протокол осмотра вещественного доказательства или доку­мента, если в нем детально отражены признаки соответст­вующих объектов? В принципе каких-либо противопоказа­ний к предъявлению протоколов следственных действий при допросе добросовестно заблуждающихся лиц не суще­ствует, и поэтому такого рода действия следователя, естест­венно, не могут рассматриваться в качестве неправомерных. Однако при возможности выбора предпочтительнее предъ-

72

являть сами вещественные доказательства и документы, а не протоколы их осмотра, поскольку как бы ни были квали­фицированно проведены эти следственные действия и тща­тельно ни зафиксированы их результаты они не в состоянии отразить всего многообразия исследуемых явлений. Кроме того, непосредственное представление самих вещественных доказательств и документов позволяет допрашиваемому бо­лее полно воспринимать и анализировать их признаки и свойства, что особенно важно для оживления ассоциаций.

Наиболее часто на предварительном следствии для вос­становления ассоциативных связей при допросе добросове­стно заблуждающихся лиц используется предъявление ве­щественных доказательств и документов.

Другая особенность использования доказательств с це­лью устранения добросовестного заблуждения допраши­ваемого относится к способам реализации доказательствен­ной информации. Если при разоблачении ложных показа­ний допустимо как непосредственное, так и опосредство­ванное использование доказательств, то при устранении добросовестного заблуждения необходимо демонстрировать добросовестно заблуждающемуся лицу имеющиеся у следо­вателя доказательства, а не ссылаться на их наличие.

При предъявлении на допросе доказательств, и прежде всего при допросе добросовестно заблуждающихся лиц, нельзя недооценивать опасность их внушающего воздейст­вия. Психологи отмечают, что внушаемость в различной мере свойственна всем людям и что эффект внушения во многом зависит от того, какая информация используется при беседе. Установлено, что побудительная информация (в виде совета, приказа, разрешения, запрещения и т.д.) потен-

73

циально более внушающая, чем констатирующая (сообще­ние о фактах). Объясняется это тем, что «побудительная информация непосредственно побуждает к действию или воздержанию от него; при констатирующей - окончатель­ный толчок к действию или воздержанию сохраняется за самим информируемым индивидом»¹.

Отмеченное обстоятельство, как на это справедливо ука­зывалось А.Р. Ратиновым, Т.А. Скотниковой и др., обяза­тельно должно учитываться следователем при допросе, и в первую очередь в его кульминационный момент, обуслов­ленный предъявлением доказательств. С целью нейтрализа­ции внушающего воздействия следователю необходимо полностью исключить сообщение допрашиваемому побуди­тельной информации. Для этого при предъявлении доказа­тельств необходимо ограничиться лишь предложением в общей форме допрашиваемому дать пояснения по поводу представленного ему доказательства.

Готовясь к предъявлению доказательств на допросе доб­росовестно заблуждающегося лица, следователь должен из­брать наиболее благоприятствующую эффективному при-

Поршнев Б.Ф. Контрсуггестия и психология. - В кн.: История и психо­логия. М., 1971, С. 735.

74

менению этого приема тактику допроса. Целесообразно ог­раничить допрос рассмотрением только тех обстоятельств, которые вызвали добросовестное заблуждение свидетеля или потерпевшего¹ и по которым в распоряжении следова­теля имеются соответствующие доказательства. В дальней­шем, если предъявление доказательств окажется эффектив­ным, имеет смысл продолжить допрос. Не исключено, что начавшийся у свидетеля процесс припоминания будет пол­ным и распространится также и на остальные обстоятельст­ва преступления, воспринятые свидетелем.

Обычно для устранения добросовестного заблуждения бы­вает достаточным предъявить одно какое-то вещественное до­казательство. Вместе с тем замечено, что предъявление не­скольких доказательств повышает вероятность и точность при­поминания забытого добросовестно заблуждающимся свидете­лем. Поэтому целесообразно по возможности использовать взаимосвязанную совокупность доказательств, относящихся к забытым допрашиваемым обстоятельствам преступления.

Доказательства должны предъявляться только тогда, ко­гда следователь всесторонне выяснит рассматриваемый факт и когда несоответствие между показаниями добросо­вестно заблуждающегося свидетеля (потерпевшего) и мате­риалами дела не будет устранено в ходе свободного расска­за допрашиваемого и после постановки следователем уточ­няющих и иных вопросов.

¹ Несмотря на то что добросовестное заблуждение обычно имеет место у незаинтересованных в исходе дела правдивых свидетелей и потерпевших, рассматриваемое психологическое явление встречается также и у давших правдивые показания подозреваемых и обвиняемых. Поскольку в основе добросовестного заблуждения лежит один психологический механизм и допрашиваемые вне зависимости от процессуальных положения правдивы, правомерно использование общих тактических приемов.

75

Результативность восстановления ассоциативных связей значительно увеличивается и соответственно повышается дос­товерность показаний в случаях, когда следователь одновре­менно использует для припоминания не одну, а несколько из имеющихся у него для этого возможностей (рассмотрение смежных обстоятельств и постановка вопросов, способст­вующих возникновению ассоциаций, допрос на месте проис­шествия, предъявление доказательств, производство с этой целью очной ставки). Причем здесь возможны различные со­четания. Например, использование при допросе не одного, а нескольких доказательств, рассмотрение на допросе смежных обстоятельств с предъявлением вещественного доказательства или документа, проведение очной ставки с представлением добросовестно заблуждающемуся лицу доказательств и т.п.

Проиллюстрируем сказанное удачными действиями сле­дователя, которому при допросе свидетеля Кулагина было необходимо точно установить время встреч обвиняемого Александра Гусева и потерпевшей Ларисы Петровой. По­скольку при первом допросе свидетель заявил, что он не может назвать некоторые важные для дела даты, возникла необходимость проведения повторного его допроса, на котором предстояло оказать допрашиваемому помощь в припоминании забытого. Тщательно продумав предстоя­щий допрос, следователь решил детализировать его пред­мет, связав его с рассмотрением определенных обстоя­тельств, призванных активизировать ассоциации.

Вопрос: Скажите, свидетель, когда появилась Лариса Пет­рова на квартире Гусевых после ее выписки из больницы?

Ответ: Как я уже говорил на первом моем допросе, это

76

было вечером около 20 час., но какого числа, 10 или 11 ию­ня, я никак не могу вспомнить.

Вопрос: Не могли ли бы вы восстановить в памяти какие-либо обстоятельства из вашей жизни, относящиеся к этому или последующему дню, дату которых можно было бы установить?

Ответ: По-моему, на следующий день после появления на квартире Гусевых Ларисы Петровой утром я сдавал в школе рабочей молодежи экзамен по химии, а во второй половине дня ездил на завод получать зарплату. Причем зарплату вы­дают два дня - 12 и 13. Значит, это могло быть в один из этих дней. Какого числа я сдавал химию, сейчас не помню, но тоже в один из этих дней.

Вопрос: Вам предъявляется справка № 53 от 17 октября 1977 г. из школы рабочей молодежи о том, что вы сдавали экзамен по химии 12 июня с. г. в первую смену с 9. 00 до 11. 30 и получили оценку «хорошо». Что вы можете пояс­нить по этому поводу?

Ответ: Ознакомившись с содержанием представленной мне справки, я вспомнил, что действительно сдавал экзамен по химии 12 июня.

Вопрос: Вам предъявляется справка за № 1375 от 15 ок­тября 1977 г. из отдела кадров механического завода, из ко­торой явствует, что вы работали в сборочном цехе по про­фессии слесаря-сборщика с 12 марта 1977 г. по 18 августа 1977 г. и получили зарплату в сумме 54 р. 27 к. 12 июня с.г. Каково ваше мнение по этому вопросу?

Ответ: После того, как я познакомился с содержанием справки из отдела кадров механического завода, подтвер­ждаю получение зарплаты около 14 час. 12 июня с. г. После получения зарплаты я еще обращался к бухгалтеру Антоно­вой с просьбой проверить правильность удержания налога. Бухгалтер выразила недовольство моей просьбой и сказала, что я работаю на заводе «без году неделя», а уже заявляю претензии (бухгалтер Антонова в дальнейшем была допро­шена в качестве свидетеля и подтвердила показания Кула-

77

гина). Поскольку я сдавал экзамен по химии и получил зар­плату 12 июня, а Лариса пришла к Гусевым днем раньше, то можно прийти к выводу, что я видел ее у них на квартире около 20 час. 11 июня с.г.

Вопрос: Что вы делали 12 июня с. г. после получения зарплаты и видели ли вы в тот день Гусева Александра и Ларису Петрову?

Ответ: После получки, около 16 час., я вернулся во двор и сидел там с ребятами, в числе которых находился младший брат Александра Гусева - Виктор. Помню, что через некоторое время я очень захотел пить и сказал об этом Виктору. Он при­гласил меня зайти к ним. Когда мы зашли к Гусевым, то ни его брата, ни Ларисы дома не было. Я еще спросил у Виктора, где его брат, так как должен был Саше 20 руб. и собирался их отдать. Виктор сказал, что он куда-то уехал с Ларисой. Тогда я отдал 20 руб. Виктору, попросив его передать деньги старше­му брату, как только тот вернется, и мы снова вышли на улицу (в дальнейшем при допросе Виктор Гусев подтвердил показа­ния Кулагина). Во дворе я был недолго, так как меня позвала мать, отругала, что две ночи не был дома (ночевал у Гусевых), и больше на улицу не выпустила.

Вопрос: На прошлом допросе вы сообщили, что встреча­лись еще раз в эти дни с Гусевым Александром и Ларисой Петровой и ходили с ними на утренний сеанс кинокомедии «Воздушные приключения» в кинотеатр «Пламя», однако не могли точно назвать дату. Что вы можете сейчас сказать по этому поводу?

Ответ: Сейчас я могу с уверенностью назвать дату этой встречи - утро 13 июня с.г.

Вопрос: На чем основана ваша уверенность? Почему на первом допросе вы не сказали ничего о 13 числе, а, напро­тив, говорили предположительно о 15 июня, а сегодня так уверены, что смотрели кинофильм именно 13 июня?

Ответ: Возвратившись после допроса домой, я стал лис­тать свою старую записную книжку, надеясь найти в ней

78

телефон одного из друзей, и наткнулся на запись о том, что вечером 13 июня должен позвонить своему знакомому -Кротову Геннадию и получить с него долг - 10 руб. Тогда я вспомнил, что звонил Кротову после просмотра кинофиль­ма, договорился с ним о встрече в 17 час. на углу ул. Мира, около газетного киоска; он пришел и отдал мне деньги. За­писная книжка при мне, и я передаю следователю листок на букву «К» с записью «Кротов Гена, тел. 5-34-09. 13 июня получить 10 руб.» для приобщения к протоколу допроса (свидетель Кротов при допросе подтвердил достоверность приведенных выше показаний).

Вопрос: Расскажите, при каких обстоятельствах утром 13 июня с.г. вы встретились с Гусевым и Петровой, о чем го­ворили, что делали, где и когда расстались?

Ответ: Около 10 час. 13 июня с. г. я подошел к кино­театру «Пламя», собираясь посмотреть первым сеансом ки­нокомедию «Воздушные приключения». Около касс я встретил Сашу и Ларису, которые также хотели посмотреть этот фильм. Мы взяли вместе билеты и вошли в зал. По до­роге Гусев сказал мне, что брат вчера вечером отдал пере­данные мною 20 руб. Содержание дальнейшего разговора я уже не помню, но речь шла о каких-то обычных вещах, воз­можно, о хорошей погоде. Вскоре начался фильм, состоя­щий из двух серий, который закончился около 13 час. или даже в 13 час. с минутами (по этому вопросу к делу приоб­щена справка из кинотеатра). По окончании фильма я про­водил своих друзей к остановке трамвая 7-го маршрута «Кинотеатр». При мне они сели в трамвай и поехали в сто­рону пляжа. По дороге был разговор, что в такую погоду хорошо купаться. Меня с собой они не приглашали. Лариса была одета в белые брюки, красноватого цвета батник, длин­ную цветастую с полосами кофту она несла в руках. Гусев, кажется, был в джинсах голубоватого цвета и светлой рубаш­ке с закатанными по локоть рукавами. В руках у него была спортивная сумка желтого цвета с какой-то надписью, на ко-

79

торую я не обратил внимания. Расстались мы около 13 час. 30 мин., и я пошел звонить по телефону Кротову. Больше я Лари­су не видел, а с Гусевым встречался лишь мельком.

Приведенный выше фрагмент из допроса свидетеля Ку­лагина характерен не только тактически грамотными дейст­виями следователя по восстановлению ассоциативных свя­зей и припоминанию забытых дат встреч с обвиняемым и потерпевшей, но и примечателен также использованием практически всех возможностей по проверке показаний свидетеля и собиранию доказательств (истребование спра­вок, допросы свидетелей), подтверждающих их правиль­ность. Таким путем создается система взаимосвязанных до­казательств, что особенно бывает важно при допросе подоз­реваемых и обвиняемых.