А. Особенности использования доказательств на первоначальном этапе расследования при допросе по­дозреваемых

Предъявление совокупности доказательств обвиняемому не единственная тактическая ситуация использования дока­зательств с целью преодоления установки на дачу ложных по-

43

казаний.

На психическое состояние преступника на общем фоне действия оборонительной доминанты наиболее сильное влияние оказывают характер совершенного преступления, наличие или отсутствие предварительного умысла на его совершение и предрасположенность лица к противоправ­ным действиям. Замечено, что наиболее сильное потрясение переживают лица, совершившие преступление против лич­ности, особенно если преступление было совершено впер­вые, без предварительной подготовки, в силу стечения ряда неблагоприятных обстоятельств.

Непосредственно после совершения преступления ви­новные, переживая о содеянном, обычно не способны раз­работать достаточно обоснованной защитной позиции. Как правило, предъявляемые доказательства оказывают на них большое эмоциональное воздействие и приводят к выводу о нецелесообразности дальнейшего отстаивания первона­чальной ложной позиции.

С течением времени острота переживаний у преступников начинает снижаться, и они получают возможность тщательно подготовиться к защите. Поэтому не случайно в первые часы после совершения преступления следователям нередко удает­ся собрать важные доказательства или побудить виновного к даче правдивых показаний по таким категориям дел, как умышленные убийства, изнасилования, другие преступления против личности. Многие следователи стремятся как можно раньше принять такого рода дела к своему производству и приступить к допросам подозреваемых.

44

Естественно, что, избирая подобную тактику, следовате­ли лишают себя возможности более тщательно подгото­виться к допросу, провести различные экспертизы, собрать совокупность доказательств, неопровержимо изобличаю­щих подозреваемого в совершении преступления. Отмечен­ные обстоятельства, конечно, осложняют работу следовате­ля. Однако нельзя забывать, что и преступник, в свою оче­редь, также не имеет времени для конструирования ложных показаний. Поэтому следователь получает возможность предъявления отдельных доказательств «с ходу», без соби­рания совокупности доказательств, используя в целях уста­новления истины психологическую неподготовленность допрашиваемого ко Лжи, его эмоциональное состояние, препятствующее взамен разоблаченной ложной позиции выдвинуть достаточно убедительные новые измышления.

В случаях, когда задержание подозреваемого и действия по изобличению виновного производятся в первые дни по­сле события преступления, указанные обстоятельства на­кладывают свой отпечаток как на характер получаемой сле­дователем доказательственной информации, так и на спосо­бы ее реализации при допросе. По существу следователь здесь располагает лишь результатами неотложных следст­венных действий. Он может иметь в своем распоряжении определенные следы преступления, вещественные доказа­тельства, документы, показания свидетелей, позволяющие составить общее представление о событии преступления и виновности допрашиваемого. Однако впереди еще предсто­ит большая работа по дальнейшему исследованию, проверке и оценке уже собранных доказательств (например, проведе­ние различных экспертиз, предъявление для опознания и т.д.), а также получению новых доказательств. Поэтому на данной стадии расследования целесообразно использовать не предъявление определенных доказательств допрашивае­мому, а сообщить ему об их наличии, объяснить возможно­сти использования имеющихся вещественных доказательств

45

и следов преступления путем назначения экспертиз, на­сколько это возможно на основании собранных данных сде­лать выводы об обстоятельствах совершенного преступле­ния.

В подтверждение сказанного сошлемся на следующий слу­чай из собственной практики. Получив утром сообщение из от­деления милиции о задержании накануне вечером гр-на Ники­тина по подозрению в убийстве падчерицы, следователь изучил материалы дела и принял его к своему производству. К этому времени были собраны отдельные доказательства, подтвер­ждающие совершение преступления Никитиным. Однако при его задержании работниками милиции Никитин категорически отрицал свою причастность к совершению преступления.

Узнав от работников милиции о том, что подозреваемый находится в возбужденном состоянии, возмущен задержанием и требует вызова к следователю, последний немедленно его допросил. В начале допроса, предполагая, что потерпевшая осталась жива, Никитин держался вызывающе, отказывался разговаривать о случившемся. Как позже объяснил сам подоз­реваемый, он рассчитывал, что потерпевшая, находившаяся с ним в интимных отношениях и предполагавшая зарегистриро­вать брак, не станет его изобличать в преступлении.

Было очевидно, что допрашиваемый твердо решил при­держиваться избранной линии поведения. В этой обстановке было чрезвычайно важно поставить Никитина в непредвиден­ную им ситуацию, лишить его самоуверенности, показать ему, что у следователя имеются серьезные косвенные доказатель­ства его виновности. С этой целью Никитину было сообщено, что потерпевшая скончалась. Это известие произвело на по­дозреваемого заметное впечатление. Дав Никитину прийти в себя, следователь предложил ему рассказать, как он совершил убийство. Однако и теперь подозреваемый продолжал отри­цать причастность к преступлению.

46

К этому времени в распоряжении следователя находи­лись протоколы допросов родственников, знакомых и со­служивцев подозреваемого и потерпевшей, позволявшие в общих чертах восстановить действия подозреваемого перед совершением преступления (угрозы по телефону в адрес потерпевшей, назначение ей свидания, уход Никитина с ра­боты.

Внимательно выслушав следователя, Никитин заявил, что никто не видел, как он убил Ирину, и доказать не мо­жет. Тогда ему было разъяснено, что изъятая у него одежда направлена на судебно-биологическую экспертизу на пред­мет определения видовой принадлежности имеющихся на ней пятен крови и их совпадения с показателями крови по­терпевшей. Кроме того, имеются показания матери Никити­на, которой последний заявил, что он «погубил Ирину». За­тем Никитину был задан вопрос, чем он сможет объяснить все это? После непродолжительного раздумья, Никитин дал правдивые показания и подробно сообщил о совершенном им преступлении. Его признание было тщательно проверено и подтверждено дополнительными доказательствами.

При изобличении виновного во лжи решающим факто­ром в оценке доказательства будет его юридическое значе­ние, определяемое наличием в соответствующем источнике доказательств фактических данных, используемых при до­просе подозреваемых (обвиняемых) для преодоления нега­тивной установки и получения правдивых показаний. По­скольку все предусмотренные ст. 69 УПК источники дока­зательств заключают в себе фактические данные, доказа­тельства, то все они без исключения могут быть использо­ваны с целью изобличения лиц, дающих ложные показания. В этом отношении нет разницы между вещественным дока-

47

зательством, заключением эксперта, протоколом следствен­ного действия, иным документом и т.д. Причем ни один из источников доказательств, включая показания подозревае­мого и обвиняемого, не обладает перед другими заранее ус­тановленными преимуществами и не может рассматривать­ся в качестве решающего.

Вместе с тем, в зависимости от отношения доказатель­ства к основному факту расследуемого события или вто­ростепенным обстоятельствам, а также от наличия в соот­ветствующем источнике различного объема доказательст­венной информации в конкретных ситуациях расследова­ния любой из источников доказательств может сыграть решающую роль в разоблачении лжи. В этой связи при­менительно к конкретным ситуациям расследования при­нято говорить о различном юридическом (доказательст­венном) значении по делу определенных источников до­казательств.

Как правильно отмечал В.С. Комарков, при оценке зна­чения того или иного доказательства следует иметь в виду его тактическое значение для недобросовестного допраши­ваемого, определяемое предположительной силой воздейст­вия на подозреваемого и обвиняемого. Дело не только в том, «какую юридическую роль в доказательственной сис­теме играет предъявляемое на допросе доказательство, но и в том, какое ему значение придает допрашиваемый»¹.

Нередко юридическое значение доказательства и оценка его подозреваемыми и обвиняемыми не совпадают. Так, в случае недооценки значения доказательств, полученных с помощью научно-технических средств и при производстве судебных экспертиз, рекомендуется разъяснить допраши­ваемым определенные закономерности возникновения и ис-

¹ Комарков В.С. Указ, работа. С. 42.

48

I 5

следования следов и вещественных доказательств, их зна­чение в системе доказательств по делу¹.

Напротив, значение отдельных доказательств переоцени­вается. Обычно это имеет место в отношении доказательств, имеющих выраженную эмоциональную окрашенность, - по­казаний соучастников и свидетелей, которые по представ­лению допрашиваемых из различных причин не должны давать уличающие их показания. Здесь решающее значение в глазах недобросовестного лица приобретает не содержа­ние, а сам факт дачи показаний, нередко оцениваемый им как своего рода «предательство». В других ситуациях пре­увеличенно воспринимается подозреваемыми значение об­наружения следователем спрятанных виновным орудий преступления, трупа, похищенных вещей и т.д. По делам о хищении и должностных преступлениях такое значение не­редко приобретают обнаруженные во время обысков раз­личные черновые записи, самоучеты, заметки.

Естественно, что такой подход виновных лиц к оценке отдельных источников доказательств не может не учиты­ваться следователем.

\' Там же, С. 39-40.

49

раскаяние подозреваемой или на эффективность ее допро­са без тщательной подготовки.

Было решено не вызывать Рыгалину на допрос до тех пор, пока не будут собраны доказательства ее виновности в получении взяток. Чтобы дезориентировать преступницу, следователь сделал вид, что он интересуется исключительно злоупотреблениями в Доме пионеров. Сначала Рыгалина проявляла беспокойство и даже поинтересовалась по теле­фону, когда ее вызовут на допрос. Ей объяснили, что у сле­дователя не возникло необходимости в ее допросе. Вскоре она успокоилась и, по-видимому, не догадывалась о прово­дившейся следствием работе по эпизодам взяточничества.

Получив доказательства виновности Рыгалиной в вымога­тельстве и получении взяток, следователь вызвал ее, задержал и водворил в КПЗ. Эти действия, по словам подозреваемой, явились для нее полной неожиданностью. Волнение и расте­рянность Рыгалиной особенно усилились, когда ей были зада­ны вопросы, относящиеся к вымогательству и получению взя­ток от Коридалиной. Однако допрашиваемая быстро взяла се­бя в руки и заявила о своей невиновности. Считая дальнейшее продолжение допроса бесполезным, следователь кратко за­фиксировал показания и собрался уходить.

В это время Рыгалина поинтересовалась, почему сле­дователь спешит и не хочет ее обстоятельно допросить. Ей было объяснено, что необходимо произвести обыски у нее на работе и дома. Следователю показалось, что его ответ расстроил Рыгалину. Следствие располагало сведе­ниями о хищении денежных сумм из бухгалтерии РОНО, однако способ совершения преступления известен не был. Волнение Рыгалиной могло свидетельствовать о том, что она, не предвидя такого поворота событий, не уничтожи­ла компрометирующие ее документы и боится, что они будут обнаружены при обыске.

Поведение подозреваемой, хотя оно и не имело доказа­тельственного значения, подтверждало предположение о

50

хищении и заставило еще более тщательно подойти к обы­ску. Действительно, при производстве обысков, особенно на квартире, было изъято большое количество документов и черновых записей Рыгалиной, выявлены нарушения в по­рядке оформления бухгалтерских документов. В частности, при проведении обыска в бухгалтерии РОНО и изъятии до­кументации обратили на себя внимание запутанность от­четности и несвоевременная сдача в банк денег по пришко­льным летним пионерским лагерям. Из бесед с работниками бухгалтерии выяснилось, что Рыгалина в нарушение суще­ствующих правил установила такой порядок, при котором она сама занималась вопросами финансирования пришко­льных лагерей. Таким путем мог быть создан канал для хи­щения непосредственно самой Рыгалиной без соучастия с другими сотрудниками бухгалтерии. Изъятые документы требовали тщательного изучения с привлечением специали­стов. Вместе с тем нельзя было упустить благоприятную об­становку для допроса Рыгалиной с использованием изъятых у нее при обыске документов. Поэтому следователь захватил с собой часть изъятых документов и отправился на допрос.

Увидев следователя, Рыгалина сразу же поинтересовалась, производились ли обыски. Сообщив ей, что обыски были сделаны, и выложив на стол внушительную стопу долумен-тов, следователь, не вдаваясь в подробности об изъятой бух­галтерской документации, перешел к допросу подозреваемой о вымогательстве взяток. Чувствовалось, что Рыгалину больше интересует другая тема: она была рассеянна, задум­чива, иногда отвечала невпопад. Наконец допрашиваемая решила выяснить интересующие ее обстоятельства и со свойственной ей решительностью напрямик спросила, какие документы изъяты и почему ее об этом не допрашивают.

Наступил решающий момент допроса, подготовленный всем предыдущим ходом расследования. С одной стороны, вопрос подозреваемой нельзя было оставить без ответа, а с другой - преждевременно было предъявлять ей изъятые до-

51

кументы, тем более, что следователь еще не знал их дейст­вительного доказательственного значения.

Указанное обстоятельство определило линию его дальней­шего поведения. Следователь сообщил Рыгалиной, что им изьято большое количество бухгалтерских документов и чер­новых записей и он собирался по некоторым из них побеседо­вать с подозреваемой, для чего захватил их на допрос, но сей­час принял другое решение: назначить по делу бухгалтерскую ревизию и изучить документацию при участии ревизора.

Атмосфера допроса накалялась. Рыгалина с вызовом заяви­ла, что ей, по-видимому, не доверяют. Пришлось ей напом­нить, что она до сих пор давала ложные показания и поэтому нет оснований ей доверять. Затем следователь сам перешел в наступление и, используя результаты обысков, задал подозре­ваемой несколько вопросов по поводу выявленных нарушений в оформлении бухгалтерской документации и порядке сдачи в банк денег, полученных по пришкольным летним пионерским лагерям. Однако сами документы ей не представлялись.

В заключение было высказано предположение о том, что эти нарушения не случайны: они создают предпосылки для хищения.

После непродолжительного размышления Рыгалина зая­вила, что она желает изменить сложившееся о ней мнение, и сообщила о трех эпизодах хищения по пришкольным лет­ним пионерским лагерям. Подозреваемая рассказала о спо­собе хищения, однако настораживала настойчивость, с ко­торой она пыталась убедить, что других случаев хищения денег не было. Позже бухгалтерская ревизия выявила нема­ло новых эпизодов хищения.