2. Цели использования доказательств при допросе

Четкое определение цели всякой деятельности - обяза-тельное предварительное условие ее эффективности, ибо постановка цели предопределяет выбор средств по ее осу-ществлению. Сказанное полностью относится и к производ-ству допроса.

Констатация факта, что использование доказательств при допросе направлено на получение достоверной информации от лица, дающего показания, еще не раскрывает специфики кон-кретных целей, решаемых в определенных тактических ситуа-циях путем предъявления доказательств. Таких промежуточ-ных целей, при помощи которых устанавливается истина по интересующим следователя обстоятельствам дела, несколько.

В литературе по тактике допроса нередко акцентирует-ся внимание на достижении одной из этих целей - изобли-чении недобросовестного допрашиваемого во лжи¹. Может создаться впечатление, что названная цель - главная и даже чуть ли не единственная, которую преследует предъявление доказательств при допросе. Отмеченное положение объясня-ется тем, что разоблачение ложных показаний подозревае-мых, обвиняемых и лжесвидетелей - важная и сложная зада-ча, требующая высокого профессионального мастерства.

Между тем решение этой проблемы отнюдь не единст-венная и не всегда самая трудная среди задач, возникающих перед следователем на допросах.

¹ Указанная точка зрения, в частности, проводится в монографии Н.И. Порубова (см.: Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978, С. 134).

20

В специальной литературе по вопросу о целях использо-вания доказательств при допросе существуют различные взгляды.

Отметим тесную взаимосвязь и взаимообусловленность ряда самостоятельно выделенных целей (второй и третьей, четвертой и пятой), которые ставят под сомнение целесооб-разность столь дробного деления. Поэтому предпочтитель-нее выглядит позиция Н.А. Селиванова, выделившего три основные цели в использовании рассматриваемого тактиче-ского приема: конкретизация и детализация показаний; ра-зоблачение лиц, пытающихся скрыть истину, и устранение добросовестного заблуждения².

Представляется, что необходимость использования дока-зательств при допросе всегда вызывается определенным не-совершенством показаний, ранее данных этими лицами. В ряде случаев их показания противоречат остальным мате-риалам уголовного производства. Такое положение может свидетельствовать о том, что являются недостоверными или показания определенного лица, или материалы уголовного дела. Подобные существенные расхождения обычно вызва-ны неправильностью показаний. Здесь перед следователем возникает задача предварительно определить причины, вы-

¹ Комарков В.С. Указ, работа, С. 33.

² Селиванов Н. А. Вещественные доказательства. М., 1971, С. 132-133.

21

звавшие несоответствие показаний остальным материалам дела. Такими причинами могут быть как добросовестное заблуждение, так и преднамеренная ложь допрашиваемого.

В большинстве случаев причина недостоверности пока-заний устанавливается следователем лишь предположи-тельно с большей или меньшей степенью вероятности.

1. Предварительное установление следователем причти, недостоверности показаний (добросовестное заблуждение или преднамеренная ложь) указывает на принципиально различные позиции допрашиваемых по делу и обусловлена ет различные цели использования доказательств при допро-се, равно как и специфику применения рассматриваемою тактического приема в отношении добросовестных и недоб-росовестных лиц². В первом случае целью использования доказательств будет устранение добросовестного заблужде-ния, а во втором - разоблачение ложных показаний для по-лучения от допрашиваемых достоверных показаний по ии-

¹ Эта сторона деятельности следователя, связанная с установлением причины недостоверности показаний, находится за пределами данной работы, рекомеид.1 ции в которой основаны на предварительном решении указанного вопроса.

² Тактические особенности использования доказательств при допросе и «- висимости от цели применения этого приема рассмотрены в гл. гл. II, III и IV.

22

тересующим следствие обстоятельствам уголовных дел.

Другая ситуация использования доказательств при до-просе обусловлена не наличием расхождений между пока-заниями и материалами уголовного производства, а вытека-ет из необходимости получения более конкретных и де-тальных показаний как по поводу предъявленных доказа-тельств, так и связанных с ними обстоятельствах дела.

Указав цели использования доказательств при допросе свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых, необходимо более подробно охарактеризовать их с тем, чтобы раскрыть содержание и специфику каждой из них.

Предъявление доказательств с целью преодоления доб-росовестного заблуждения допрашиваемых, главным обра-зом свидетелей и потерпевших, обусловлено закономерно-стями протекания психических процессов человеческой па-мяти. Нередки случаи, когда и от добросовестных лиц (при отсутствии у них заинтересованности в сокрытии обстоя-тельств дела) можно получить неточные показания. Все это дает основания для обоснованного предположения о том, что дефекты показаний вызваны недостатками в восприятии и запоминании обстоятельств, относящихся к расследуемо-му преступлению. Известно, что пробелы в восприятии не-восполнимы, ибо нельзя дать показания о том, чего допра-шиваемый не воспринял своими органами чувств. Попытки отдельных следователей во что бы то ни стало получить по-казания по всем интересующим обстоятельствам дела могут

23

лишь привести к их искажению за счет подмены обыден­ным, типичным или невольно подсказанным следователем того, что в свое время не было воспринято допрашиваемым. Здесь предпочтительнее иметь пробелы в показаниях, неже­ли пытаться побудить допрашиваемого свидетельствовать о том, чего он не увидел и не услышал.

Восполнить и уточнить в показаниях можно лишь то, что было в свое время воспринято допрашиваемым, но с тече­нием времени было запамятовано им¹.

В ряде случаев удается восстановить в памяти допраши­ваемого воспринятые им ранее, но забытые или неправиль­но интерпретированные при допросе обстоятельства дела Для этого используются приемы, основанные на принципе ассоциативных связей. Этот принцип сводится к следую­щему: если определенные психические образования возник ли в сознании одновременно или непосредственно дру! ча другом, то между ними образуется ассоциативная связь, и повторное появление какого-либо из элементов этой свячн вызывает в сознании представление об остальных элемен­тах. Необходимым и достаточным основанием для образо­вания связи между двумя впечатлениями по ассоциации ян-ляется одновременность их появления в сознании.

Возникновение ассоциаций объяснено И.П. Павловым тем, что когда два раздражителя одновременно (или после­довательно друг за другом) действуют на кору больших по-

\' Психологический механизм формирования показаний, как не имеющий прямого отношения к использованию доказательств при допросе, в работе специально не рассматривается. Вместе с тем, психологические основы до­проса свидетеля и потерпевшего, заключающиеся в получении и накоплении, запечатлении и сохранении, воспроизведении и передаче информации на до­просе следователю подробно исследуются автором в его работе «Допрос сви­детеля и потерпевшего» М., 1974, С. 18-55.

24

лушарий головного мозга, то между очагами возбуждения возникают нервные связи. В дальнейшем при оживлении одного раздражителя, возбуждающего один очаг в коре го­ловного мозга, одновременно с ним по ассоциации наступа­ет возбуждение и второго, связанного с ним очага.

Все многообразие внешних условий, необходимых для возникновения «одновременных впечатлений», может быть сведено к трем следующим случаям: а) пространственно-временная смежность соответствующих объектов; б) их по­добие; в) различие или противоположность.

В припоминании забытого особую роль играют ассоциа­ции по смежности. Поскольку в памяти человека явления действительности укладываются в определенной связи меж­ду собой, то какое-либо забытое обстоятельство может быть восстановлено в памяти при рассмотрении связанных с ним смежных обстоятельств. В данном случае одно удерживае­мое в памяти обстоятельство может дать по ассоциации им­пульс к восстановлению в памяти другого, связанного с ним обстоятельства. Подобные ассоциации могут возникнуть по смежности во времени, по смежности в пространстве, по смежности в причинной связи и, наконец, в отдельных слу­чаях возможны ассоциации по смежности эмоциональных переживаний (преимущественно при допросе потерпевших и свидетелей из числа очевидцев преступления).

Для устранения пробелов и неточностей, вызванных доб­росовестным заблуждением допрашиваемого и основанных на забывании ранее воспринятых обстоятельств преступле­ния, в следственной практике используется несколько спо­собов: постановка перед допрашиваемым вопросов, активи­зирующих ассоциации; рассмотрение смежных событий и

¹ См. подробнее: Общая психология. М., 1970, С. 258-259.

25

обстоятельств; предъявление доказательств; допрос на мес­те происшествия и, наконец, проведение очных ставок. При этом непосредственное предъявление доказательств в силу наглядности обладает тем очевидным преимуществом, что позволяет свести к минимуму комментарий следователя и тем самым практически исключить возможность непроиз­вольного внушающего воздействия со стороны допрашиваю­щего. По этой причине использование доказательств при до­просе с целью устранения добросовестного заблуждения предпочтительнее в сопоставлении с иными названными вы­ше видами допроса и особенно в сравнении с проведением очной ставки, на которой бывает весьма сложно полностью нейтрализовать внушающее воздействие второго участника.

2. Использование доказательств с целью разоблачения ложных показаний подозреваемых, обвиняемых, а также лжесвидетелей - давно известный следственной практике, наиболее распространенный и эффективный прием получе­ния от этих лиц правдивых показаний. Не случайно, что нее без исключения опрошенные нами следователи заявили об использовании этого тактического приема по каждому и ? дел, где возникала необходимость в изобличении лиц, ви­новных в совершении преступлений, и в разоблачении лож­ных показаний допрашиваемых. Такая точка зрения следо­вателей вполне объяснима и закономерна, поскольку психо­логически наиболее веским аргументом для лица, дающего ложные показания, является предъявление ему совокупности изобличающих доказательств, неопровержимо свидетельст­вующих о ложности его объяснений и о доказанности вины.

Однако, как показывает изучение следственной практи­ки, наличие в распоряжении следователя совокупности изо­бличающих в совершении преступления доказательств еще не гарантирует того, что подозреваемый (или обвиняемый) изменит свою позицию по делу и даст правдивые показания. Важно умело распорядиться собранными доказательствами, учесть при их использовании на допросе совокупность об-

26

стоятельств, влияющих на тактические особенности предъ­явления доказательств в каждом из конкретных случаев. К их числу, прежде всего, должны быть отнесены: объем и характер имеющихся у следователя доказательств, тактиче­ская ситуация по делу, индивидуально-психологические особенности допрашиваемого и мотивы сокрытия истины. Специфическое сочетание исходных данных, определяющих особенности использования доказательств в каждом из кон­кретных случаев, предопределяет определенные индивиду­альные особенности в применении рассматриваемого тактиче­ского приема и не позволяет разработать жестких тактических рекомендаций, пригодных для всех сходных случаев предъяв­ления доказательств. Использование доказательств для изо­бличения лиц, виновных в совершении преступлений и даю­щих по делу ложные показания, - сложный тактический при­ем, требующий высокого профессионального мастерства сле­дователя, тщательной предварительной подготовки, гибкой тактики при реализации имеющихся доказательств.

Значительный практический интерес представляет вопрос о том, насколько характер совершенного преступления влия­ет на тактику изобличения виновного лица и в какой мере этот фактор должен учитываться при использовании доказа­тельств на допросах подозреваемых и обвиняемых по раз­личным категориям дел. Иными словами, можно ли разраба­тывать общие тактические рекомендации по использованию доказательств при допросе лиц, дающих ложные показания, или такие рекомендации целесообразно излагать примени­тельно к отдельным видам преступлений? Изучение практи­ки предъявления доказательств по делам, с одной стороны, об умышленных убийствах и изнасилованиях, с другой - в сфере экономики показало отсутствие принципиальных так­тических различий в использовании доказательств по ука­занным категориям дел. Так, вне зависимости от категории дел применялись и непосредственное предъявление, и опо­средствованные методы реализации доказательств. По каж-

27

дои из названных категорий дел использовались все без изъ­ятия предусмотренные законом источники доказательств, а также приложения к протоколам следственных действий.

Особенность заключалась в другом. Каждый вид престу­плений оставляет после себя специфическую совокупность следов, которые в дальнейшем обнаруживаются, собирают­ся, проверяются при производстве различных следственных действий, отображаются в разных источниках доказа­тельств. Поэтому по делам об убийствах преимуществен­ными источниками доказательств являются вещественные доказательства, экспертиза трупа и вещественных доказа­тельств, протокол осмотра места происшествия с соответст­вующими приложениями, реже - показания свидетелей и другие источники. Напротив, по делам о хищении товарно-материальных ценностей чаще используются бухгалтерские документы, экспертизы, связанные с исследованием этих документов, показания свидетелей. В процессе допроса по хозяйственным и должностным преступлениям в ходе след­ственного действия необходим анализ различных докумен­тов, в связи с чем предъявление доказательств (заключений экспертов, показаний свидетелей и др.) нередко непосредст­венно связано с этими документами и показаниями допра­шиваемого, даваемыми по поводу бухгалтерских докумен­тов. Отмеченные выше особенности использования доказа­тельств с целью разоблачения ложных показаний по раз­личным категориям дел, естественно, должны учитываться следователем и находить отражение при реализации рас­сматриваемого тактического приема.

Как показывает изучение практики, диапазон ложных показаний по уголовным делам весьма значителен - от лжи по отдельным, подчас второстепенным обстоятельствам преступления, до дачи ложных показаний по всем обстоя­тельствам уголовного дела, обусловленной жесткой уста­новкой допрашиваемого на непризнание своей вины. Пред­ставляется, что из всего многообразия ситуаций, вызванных

28

позицией недобросовестного допрашиваемого, наиболее ти­пичными будут две: 1) полное отрицание-установка¹ недобро­совестного лица на дачу ложных показаний и 2) частичное от­рицание, когда на фоне признания ряда эпизодов или отдель­ных обстоятельств преступления по другим из них допраши­ваемый все-таки дает ложные показания. Очевидно, что так­тика использования доказательств для изобличения во лжи в каждом из этих случаев должна варьироваться следователем.

3. Последняя - третья цель использования доказательств при допросе состоит в предъявлении вещественных доказа­тельств и документов с целью получения от допрашивае­мых правдивых развернутых показаний, относящихся к представленным доказательствам и связанным с ними об­стоятельствам уголовного дела.

Обращает внимание известная общность в использова­нии доказательств при допросе с целью устранения добро­совестного заблуждения и для получения от допрашиваемо­го развернутых показаний. Это общее - в оживлении ассо­циативных связей и припоминании забытого, что для устра­нения добросовестного заблуждения является единственной целью, а при получении развернутых показаний выступает в качестве вспомогательного и факультативного условия эф­фективности реализации этого тактического приема.

Выборочное изучение показало распространенность предъ­явления доказательств при допросах свидетелей и потерпев­ших с целью получения от последних развернутых показаний. Так, если в целом доказательства использовались на каждом

Применительно к характеристике поведения свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии под установ­кой в работе понимается сознательный выбор позиции по делу, оценивае­мый по отношению к задачам уголовного судопроизводства. Положитель­ная правдивая установка выражает стремление допрашиваемого способст­вовать установлению истины, отрицательная негативная установка сопря­жена с сокрытием истины, с дачей ложных показаний, с выраженным неже­ланием допрашиваемого содействовать следователю в достижении задач уголовного судопроизводства по делу.

29

двенадцатом допросе потерпевших и свидетелей, то в 92,2% случаев от общего числа они представлялись допрашиваемым с тем, чтобы сориентировать их на свидетельствование об оп­ределенных документах и вещественных доказательствах и связанных с ними важных для расследования обстоятельствах с целью получения развернутых показаний.

Из источников доказательств чаще всего предъявлялись иные, преимущественно бухгалтерские документы, а также вещественные доказательства и протоколы следственных действий. Причем протоколы следственных действий, по нашим наблюдениям, использовались обычно по делам, возвращенным на дополнительное расследование, когда возникала необходимость в уточнении обстоятельств, отно­сящихся к условиям производства следственных действий и к правильности фиксации их результатов¹.

В рамках предъявления доказательств для получения от допрашиваемого развернутых показаний прослеживаются два направления реализации этого тактического приема. Во-первых, это ориентация допрашиваемого в отношении фак­тов и обстоятельств, по которым ведется допрос. Без этого допрашиваемому зачастую нелегко понять, какие из извест­ных ему лиц, документов, объектов и связанных с ними об­стоятельств интересуют следователя. И, наоборот, следова­телю не всегда бывает ясно, адекватно ли он понят допра­шиваемым и об одном ли и том же лице, документе, объекте идет речь в показаниях. Во-вторых, это те ситуации, когда допрашиваемый четко сориентирован в том, о чем его спрашивает следователь, но без предъявления ему соответ­ствующего документа или вещественного доказательства затрудняется в детализации показаний применительно к указанным доказательствам.

Если бы речь шла о содержании протоколов, то их предъявление пре­следовало бы цели или разоблачения лжи, или устранения добросовестного заблуждения.

30

Между этими двумя случаями порой нельзя провести границы. Не исключено, например, что предъявление сви­детелю какого-либо документа будет одновременно пресле­довать решение обеих задач - ориентацию допрашиваемого относительно предмета допроса, и конкретизацию его пока­заний применительно к содержанию и форме представлен­ного ему для обозрения документа. Поэтому приведенная выше конкретизация цели, связанной с получением от доп­рашиваемого развернутых показаний, не претендуя на уни­версальность, преследует чисто методические задачи.

Завершая на этом изложение общих вопросов, перейдем к рассмотрению тактики использования доказательств при допросе с целью разоблачения лжи, устранения добросове­стного заблуждения, для получения от допрашиваемого развернутых показаний, а также на очной ставке, являю­щейся разновидностью допроса.

по себе является трудоемким и эмоционально напряженным следственным действием, в связи с чем усложнять ее произ­водство предъявлением доказательств обычно нецелесообраз­но. Однако возможны отдельные ситуации, которые будут рассмотрены ниже, в пятой главе, когда изобличать в даче ложных показаний предпочтительнее не на допросе, а на оч­ной ставке, где для этой цели может быть использована ак­тивная позиция правдивого участника.

Придя к выводу о целесообразности предъявления доказа­тельств на допросе, следователь должен изучить находящиеся в его распоряжении доказательства: осмотреть вещественные доказательства, исследовать документы и т.д. Во время пред­варительного изучения доказательств нередко возникает не­обходимость в производстве дополнительных следственных действий, направленных на более глубокое исследование имеющихся доказательств (производство различных экспер­тиз), на установление принадлежности доказательства, его признаков и выяснение иных важных обстоятельств (проведе­ние допросов, осмотров, предъявлений для опознания).

Проделанная работа поможет следователю не только более глубоко и всесторонне ознакомиться с находящимися в его распоряжении доказательствами, правильно оценить их значе­ние и наметить наиболее эффективные методы их реализации при допросе, но и получить в свое распоряжение дополнитель­ные источники доказательств. Это особенно важно при исполь­зовании доказательств для разоблачения лжи. Так, например, если у следователя имеется нож - орудие преступления, то, как правило, не следует торопиться с его предъявлением. Имеет смысл предварительно провести ряд следственных действий: допросить свидетелей, знающих о принадлежности этого ножа обвиняемому, предъявить его с этой целью для опознания, при необходимости направить нож на судебно-биологическую и криминалистическую экспертизы и т.д. В этом случае недобро­совестному лицу могут быть представлены одновременно с ножом протоколы допросов и предъявления ножа для опозна-

33

ния и заключения соответствующих экспертиз.

Предъявление вещественных доказательств (в нашем примере - ножа) может быть осуществлено двумя способа­ми: во-первых, путем производства специального следст­венного действия, предусмотренного ст.ст. 164 - 165 УПК. В этом случае устанавливается относимость предмета к рас­следуемому делу и его принадлежность обвиняемому (этим ножом было совершено преступление; этот нож принадле­жит обвиняемому); во-вторых, при допросе обвиняемого для изобличения последнего в даче ложных показаний (не имел ножа, не причинял ножевого ранения потерпевшему).

Нетрудно заметить определенную взаимосвязь и обу­словленность названных выше случаев предъявления дока­зательств. Прежде всего, для получения статуса веществен­ного доказательства по делу нож должен быть предъявлен для опознания и опознан в качестве орудия преступления. По­следующее за этим признание ножа специальным постановле­нием следователя вещественным доказательством по делу предоставляет возможность для его предъявления при допросе дающему ложные показания обвиняемому. Поэтому прав А.Н. Селиванов, утверждая, что при предъявлении вещественных доказательств на допросе «используются предметы, принад­лежность которых и относимость к уголовному делу обычно уже установлены»¹. Иными словами, сначала объект предъяв­ляется для опознания, признается вещественным доказатель­ством, а затем уже используется при допросе с целью изобли­чения обвиняемого в совершении преступления.

Решая вопрос о предъявлении доказательств на том или ином этапе расследования, следователь должен выбрать для этого наиболее благоприятный момент. При допросе недоб­росовестных, дающих ложные показания лиц необходимо учитывать, что всякое преждевременное предъявление до­казательств в принципе нежелательно. Оно ведет к разгла-

Селиванов Н.А. Указ, работа. С. 134.

34

шению собранных следователем данных, в связи с чем так­тически обезоруживает его и, напротив, помогает подозре­ваемому (обвиняемому) определить степень доказанности его вины. Поэтому предъявлять доказательства на допросе таких лиц имеет смысл только тогда, когда следователь имеет основания надеяться, что рассматриваемый тактиче­ский прием приведет к получению правдивых показаний, или когда были использованы и оказались безрезультатны­ми иные методы установления истины. Указанные опасения во многом утрачивают свое значение, если допрос произво­дится непосредственно перед окончанием предварительного расследования и, следовательно, нежелательный эффект предъявления доказательств сводится к минимуму.

Готовясь к предъявлению доказательств с целью изобли­чения допрашиваемого во лжи, необходимо избрать наибо­лее благоприятствующую этому тактику допроса. Рассмат­риваемый тактический прием должен быть не только тесно связан, но и органически вплетен в предмет следственного действия. При подготовке допроса, в ходе которого следо­ватель предполагает предъявить доказательства недобросо­вестному лицу, желательно соотнести его предмет с имею­щимися доказательствами. Поэтому предмет такого допро­са, как правило, бывает уже, чем обычно, а основные его этапы должны быть связаны с имеющимися у следователя доказательствами. Это позволит избежать не подкреплен­ных доказательствами фрагментов допроса, сделает его концентрированным, повысит эмоциональную насыщен­ность и, значит, усилит психологическое воздействие до­проса на лицо, дающее ложные показания.

Именно так поступил следователь при подготовке к до­просу Воронкова¹ совершившего во дворе дома по месту своего жительства убийство Уткина путем нанесения по-

В данном и последующих примерах фамилии обвиняемых и потерпев­ших изменены.

35

следнему нескольких ударов поленом по голове. Убийству предшествовало распитие водки на квартире у Воронкова, в котором наряду с подозреваемым и потерпевшим участво­вал свидетель Фокин. Последний показал, что при распитии спиртного между Воронковым и Уткиным возникла ссора, которая затем перешла в драку. Фокину удалось разнять и успокоить дерущихся. Однако вскоре Воронков стал выго­нять находившегося в сильном опьянении Уткина из квартиры и буквально выволок его во двор. Через некоторое время он вернулся и сказан, что Уткин наконец-то ушел. Воронков не только отрицал совершение преступления, но и утверждал, что весь вечер 24 января он провел у себя дома у телевизора, из квартиры не выходил и никто его не навещал.

Следователь решил провести его изобличение в преступ­лении на нескольких допросах, поэтапно. На первом допро­се предполагалось доказать, что к Воронкову заходил по­терпевший, они распивали водку, поссорились, а затем вме­сте выходили из дома. Следователь предполагал подроб­нейшим образом допросить подозреваемого и сопоставить эти показания с первоначальным протоколом его допроса. В случае отстаивания Воронковым ложных показаний следо­ватель планировал огласить показания Фокиной, утвер­ждавшей, что вечером 24 января ее муж действительно хо­дил к Воронкову за деньгами, и, наконец, воспроизвести ту часть фонограммы показаний Фокина, где тот подтверждал факт распития спиртного на квартире у подозреваемого, на­личие ссоры между Воронковым и Уткиным и их уход из дома. Изобличение Воронкова непосредственно в убийстве Уткина планировалось провести на последующем допросе, после получения заключений экспертиз.

Избранная следователем тактика поэтапного использова­ния доказательств на допросах Воронкова реально учитыва­ла сложившуюся по делу ситуацию, наличие доказательств, возможность их получения в дальнейшем, а также характе­рологические особенности допрашиваемого, склонного к

36

тщательному обдумыванию своих действий.

Предъявляя доказательства, следователю необходимо использовать фактор внезапности. Недобросовестные лица вплоть до момента предъявления доказательства не должны знать о наличии у следователя данных, уличающих их в со­вершении преступления и в даче ложных показаний. Если же в процессе расследования возникает необходимость кос­нуться доказательств, которые следователь позже собирает­ся предъявить при допросе, то целесообразно поставить во­прос о них в общей форме, не акцентируя внимания допра­шиваемого на индивидуальных признаках. Например, рас­полагая орудием преступления, следователь может спросить у подозреваемого, каким предметом было причинено ране­ние, и поинтересоваться его дальнейшей судьбой. Такие действия дезориентируют допрашиваемого относительно осведомленности следователя о характере и судьбе вещест­венного доказательства, порождают уверенность, что орудие преступления не обнаружено, и создают благоприятные пси­хологические предпосылки для его предъявления при допросе.

Вместе с тем, абсолютно недопустимо сообщение следо­вателем ложных сведений или извращение истинных фак­тов, что по сути дела является обманом и противоречит предписанию ст. 20 УПК, запрещающему домогаться пока­заний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незакон­ных мер. Так, в рассматриваемом примере неправомерно было бы сообщить допрашиваемому о том, что орудие пре­ступления еще не найдено, когда следователь к моменту до­проса располагал им.

При подготовке к допросу с целью изобличения недобро­совестных лиц следователь должен заранее решить, какие именно доказательства, в какой последовательности и ка­кими способами (непосредственным предъявлением или ссылкой на доказательства) будут реализованы в ходе след­ственного действия.

37