3. Устранение на очной ставке существенных проти­воречий, вызванных добросовестным заблуждением од­ного из допрашиваемых

Для устранения добросовестного заблуждения, вызванного забыванием определенных обстоятельств и ошибочной йнтер-

119

претациеи их в показаниях как на допросах, так и при произ­водстве очных ставок¹, могут использоваться различные дока­зательства, способствующие оживлению ассоциаций.

Вместе с тем не всегда допрос, сопровождающийся вос­произведением фонограмм или предъявлением других дока­зательств, оказывается результативным и завершается уст­ранением добросовестного заблуждения допрашиваемого. Если обусловленные забыванием противоречия в показани­ях оказываются существенными, то возникает необходи­мость и в производстве очной ставки. Причем можно при­вести немало случаев, когда проведенная после допроса оч­ная ставка приводит к получению достоверных показаний от ранее добросовестно заблуждавшегося лица и, следова­тельно, к преодолению существенных противоречий.

Встречаются также ситуации, когда для устранения доб­росовестного заблуждения предпочтительнее использовать доказательства не на допросе, а в ходе очной ставки. Это бывает в тех случаях, когда следователь имеет основания предполагать, что само по себе предъявление доказательств может не оживить ассоциации и что припоминание забыто­го может наступить лишь при сочетании предъявления до­казательств и связанных с этими доказательствами показа­ний второго участника очной ставки. Предъявленные дока­зательства помогают дающему достоверные показания уча­стнику обратить внимание в его показаниях на такие при-

¹ В соответствии со ст.

120

знаки документов или вещественных доказательств или указать на такие обстоятельства, которые способствовали бы восстановлению ассоциативных связей у добросовестно заблуждающегося лица. На очной ставке функцию оживле­ния ассоциаций одновременно и во взаимосвязи выполняют и предъявленные доказательства, и показания второго уча­стника, что значительно повышает вероятность устранения добросовестного заблуждения.

Необходимо подчеркнуть, что сама очная ставка и без предъявления доказательств и рассмотрения на ней связан­ных с представленными доказательствами обстоятельств в силу непосредственного воспроизведения показаний одного участника в присутствии другого потенциально заключает в себе возможность восполнения пробелов в памяти добросо­вестно заблуждающегося лица. Она дает возможность зано­во восстановить и переосмыслить вынесенные на рассмотре­ние участников вопросы, относящиеся к существенным про­тиворечиям в показаниях. Активную помощь в этом добросо­вестно заблуждающемуся лицу оказывает второй участник следственного действия, являющийся очевидцем исследуемых событий и знающий такие их детали, которые помогают при­помнить забытое и устранить противоречия в показаниях. От­меченный фактор обычно отсутствует при оглашении прото­колов или воспроизведении фонограмм допроса. Однако про­ведение очной ставки противопоказано, если добросовестно заблуждающееся лицо обладает повышенной внушаемостью. Ибо оно может подтвердить на очной ставке определенные обстоятельства в показаниях второго участника не потому, что припомнило их, а в силу своей особой внушаемости.

Велика роль в преодолении добросовестного заблужде­ния на очной ставке и самого следователя. Он предвари­тельно продумывает и выносит на очную ставку такие во­просы, которые активизируют у добросовестно заблуж­дающегося лица ассоциативные связи.

121

существенным противоречиям в показаниях, но и по взаи­мосвязанным с ними смежным обстоятельствам. Рассмот­рение пограничных вопросов и смежных обстоятельств также способствует оживлению ассоциаций.

Проведение очной ставки между правдивыми участника­ми, один из которых в силу своего заблуждения дает оши­бочные показания, предполагает представление им более широких возможностей обсуждения существенных проти­воречий, чем это имеет место при производстве очной став­ки для разоблачения лжи. Участники очной ставки, бывшие очевидцы определенного события, лучше следователя ори­ентируются в его деталях и поэтому в ходе следственного действия могут коснуться таких обстоятельств, которые не­известны следователю, но имеют решающее значение для припоминания забытого и установления истины.

По делу о хулиганском нападении на студенток Алексан­дрову и Сурину группы подростков потерпевшие по-разному объясняли начало преступления. Следователь предположил, что одна из них запамятовала обстоятельства происшествия, и с целью преодоления добросовестного за­блуждения решил провести между ними очную ставку.

Поначалу каждая из потерпевших подтвердила свои прежние показания. Тогда следователь предложил Суриной, показания которой подтверждались материалами дела, по­следовательно припомнить все обстоятельства, предшест­вовавшие преступлению. Сурина сообщила, что по оконча­нии занятий в институте она с подругой поехала к киноте­атру «Ударник» и взяла билеты на очередной сеанс. По­смотрев кинокартину, потерпевшие решили воспользовать­ся хорошей погодой и посидеть в сквере на площади Репи­на, расположенном рядом с кинотеатром.

Учитывая, что в этот момент потерпевшая подошла к из­ложению событий, непосредственно предшествовавших хули­ганскому нападеншо, следователь предложил допрашиваемой

122

более подробно, по возможности в деталях, излагать события и постараться припомнить даже незначительные мелочи.

Продолжая показания, Сурина сообщила, что в сквере на площади Репина она с подругой села на садовую скамейку и принялась оживленно обсуждать только что просмотренный фильм. Через несколько минут к ним подошел молодой че­ловек лет 16-17 и предложил познакомиться. В это время Александрова перебила подругу и заявила, что подошел не один, а сразу несколько подростков, которые окружили скамейку и стали приставать к девушкам.

На это Сурина возразила, что события, о которых сообщила Александрова действительно имели место, но произошли они несколько позже. Потом Сурина подробно описала внешний вид подошедшего к ним парня: невысокий рост, широкоску-\' лое лицо, маленькие заплывшие глаза, узкий лоб, толстые гу­бы, редкие передние зубы и т.д. Развязанные манеры и внеш­ность подростка произвели на допрашиваемую неприятное впечатление, и она решительно заявила, что не желает иметь с ним ничего общего. После этого подросток отошел.

Затем, по-видимому, внезапно вспомнив какую-либо де­таль, Сурина обратилась к подруге с вопросом: «Помнишь, Рита, когда он отошел, ты еще сказала мне, что с такой рожей, а знакомиться лезет!». Здесь Александрова заулыбалась и подтвердила, что она действительно сказала эту фразу. Тут же Александрова заявила, что она припомнила последователь­ность событий: сначала подходил один парень, предложив­ший познакомиться, а потом скамейку окружила группа под­ростков, которые совершили хулиганские действия.

Исход очной ставки был предрешен характерной фразой о внешности подростка. Естественно, что следователь не мог предвидеть этой реплики и поэтому результат очной ставки может показаться на первый взгляд случайным. Однако это не так. Весь ход очной ставки: рассмотрение смежных об­стоятельств, непринужденная обстановка, характер общения допрашиваемых - все это создало благоприятную обстановку

123

для рассмотрения спорных обстоятельств и, в известной ме­ре, предопределило успех следственного действия.

Думается, что если бы следователь избрал иную тактику очной ставки, например, разбил бы тему очной ставки на ряд вопросов, лишил бы инициативы допрашиваемых в ис­следовании смежных обстоятельств, не допустил бы обще­ния между допрашиваемыми и т.д., то следственное дейст­вие могло бы и не привести к установлению истины.

Предоставление участникам очной ставки более широких возможностей для общения между собой, когда противоре­чия в показаниях вызваны добросовестным заблуждением, обусловлено эффективностью совместного обдумывания и коллективного обсуждения спорных вопросов. Причем правдивость участников очной ставки позволяет надеяться, что это следственное действие не будет использовано для согласования показаний допрашиваемых в ущерб истине. Поэтому здесь отпадает главный аргумент против предос­тавления допрашиваемым возможности полемизировать по поводу обсуждаемых спорных обстоятельств.

Закон (ст. 163 УПК), допуская возможность общения уча­стников очной ставки, не предусматривает конкретных форм такого общения и требует только, чтобы вопросы уча­стников задавались после свободного рассказа и ответа на вопросы следователя. Отсюда, после дачи показаний по вы­несенным на очную ставку спорным обстоятельствам сле­дователь может предоставить допрашиваемым возможность не только задать вопросы друг другу, но и привести аргу­менты, подтверждающие правильность одних и ошибоч­ность других объяснений события. Такого рода совместное обсуждение рассматриваемых обстоятельств, непосредст­венный обмен доводами, исследование отдельных деталей производятся под контролем следователя, который направ­ляет очную ставку на разрешение существенных противо­речий в показаниях и обеспечивает процессуальный поря­док проведения следственного действия.

124

Эффективность очных ставок, направленных на преодоле­ние добросовестного заблуждения, заметно возрастает, если в процессе их проведения с целью восстановления ассоциатив­ных связей используются доказательства. Здесь, как и при до­просе добросовестно заблуждающихся лиц, могут предъяв­ляться не все доказательства, а только те из них, которые непо­средственно связаны с обсуждаемыми на очной ставке обстоя­тельствами преступления. Поэтому наиболее часто для воспол­нения пробелов в памяти используются вещественные доказа­тельства и документы. Причем делается это не только тогда, когда на очных ставках исследуются вопросы, прямо относя­щиеся к предъявленным доказательствам, но и в тех случаях, когда они, по мнению следователя, опосредствованно могут способствовать активизации ассоциаций.

На практике приходится встречаться с двумя тактиче­скими вариантами использования доказательств при произ­водстве очной ставки с целью преодоления забывания одно­го из участников. Первый из них своей последовательно­стью внешне напоминает предъявление доказательств при допросе недобросовестных лиц, дающих ложные показания. На очную ставку выносится определенное обстоятельство, вызвавшее существенные противоречия в показаниях доп­рашиваемых, всесторонне обсуждается ими с приведением аргументов. Если такое обсуждение окажется безрезультат­ным, то предъявляется доказательство, имеющее обычно непосредственное отношение к спорному обстоятельству, и оба участника снова допрашиваются по поводу этого дока­зательства и связанного с ним спорного обстоятельства. Предъявление доказательства в рассматриваемом случае

125

преследует цель содействовать возникновению ассоциаций, припоминанию забытого и устранению добросовестного заблуждения. Поэтому сходство с ситуацией разоблачения ложных показаний оказывается чисто внешним.

Для второго варианта характерно, что добросовестным участникам очной ставки сразу же предъявляются определен­ные доказательства и ставятся вопросы по поводу представ­ленных предметов и документов. Затем допрос переносится на спорные обстоятельства, имеющие непосредственное отноше­ние к используемым доказательствам. В этих случаях основ­ная роль в активизации ассоциаций принадлежит предъявлен­ным доказательствам. Такой порядок очной ставки часто ис­пользуется при предъявлении различных документов.

Так, при расследовании уголовного дела о хищении товар­но-материальных ценностей материально-ответственными кладовщиками конторы «Профтехснаба» Волгиной и Бутовой возникла необходимость в производстве между ними очной ставки с целью устранения заблуждения Бутовой по некото­рым обстоятельствам совершенного обвиняемыми по предва­рительному сговору хищения. В частности, существенными были расхождения по вопросу о времени начала хищения. Волгина утверждала, что первые случаи хищения относятся к 1969 году. Бутова считала, что они начали расхищать товарно-материальные ценности в 1970 году. Поскольку Бутова прав­диво вела себя на следствии и по собственной инициативе признала ряд неизвестных следствию эпизодов, а также заяви­ла, что точно не помнит, с какого времени они начали зани­маться хищением, но полагает, что с 1970 года, у следователя были основания полагать, что обвиняемая заблуждается в этом вопросе¹. Следователь решил провести очную ставку

¹ Обычно добросовестное заблуждение встречается у свидетелей и по­терпевших, однако в отдельных случаях оно имеет место и у добросовест­ных подозреваемых (обвиняемых), которые не имеют установки на дачу ложных показаний, но запамятовали некоторые обстоятельства, относящие­ся к расследуемому преступлению.

126

между обвиняемыми, на которой предъявить документы, от-носящиеся к 1969 году. Эти документы в сочетании с показа-ниями Волгиной, по мнению следователя, могли способство-вать припоминанию Бутовой времени начала хищения. Това-ротранспортные накладные уже предъявлялись на допросах Волгиной. Последняя дала по ним развернутые показания, в том числе и об участии в хищении Бутовой.

Ниже приводится фрагмент очной ставки, показываю-щий, как, используя результаты предъявления накладных, следователю удалось активизировать ассоциации и устра-нить имевшее место добросовестное заблуждение Бутовой.

Вопрос к Волгиной: Вам предъявляются товаро-транспортные накладные № 227173 от 12 сентября 1969 г., выписанная на 43-е профтехучилище, № 227901 от 3 апреля 1970 г., выписанная на 38-е профтехучилище, и № 233647 от 1 июня 1970 г., оформленная на 11-е профтехучилище. Расскажите, какие незаконные действия вы совершили по этим накладным?

Ответ Волгиной: По первой накладной я незаконно спи-сала в расход четыре одеяла, которые мы изъяли со склада и поделили с Бутовой поровну. По второй накладной я также незаконно списала пять одеял, которые поделила с Бутовой. Сколько в тот раз взяла одеял Бутова, я не помню, но прин-цип был такой, что все похищенное мы с ней делили поров-ну. По третьей накладной было незаконно списано в расход два портфеля, которые мы поделили с Бутовой. Всякое не­законное списание в расход предварительно согласовыва­лось между нами, так как мы обе были материально-ответственными лицами и зависели друг от друга. Способ хищения был одинаков: сначала товаротранспортные на­кладные оформлялись правильно, а когда третий экземпляр возвращался на склад, то в него дописывали тот товар, ко­торый затем похищали.

Вопрос к Бутовой: Вы подтверждаете показания Волги­ной о хищении девяти одеял и двух портфелей по наклад-

127

ным № 227173, № 227901 и № 233647, совершенных в сен­тябре 1969 года, апреле и июне 1970 года.

Ответ Бутовой: Подтверждаю показания Волгиной о спо­собе хищения, о том, что мы предварительно договаривались между собой о каждом из эпизодов хищения и делили похи­щенное поровну. Признаю хищение одеял и портфелей в ап­реле и июне 1970 года. Однако у меня есть сомнения относи­тельно накладной № 227173 от 12 сентября 1969 г., посколь­ку, как мне помнится, мы начали незаконно списывать това­ры и похищать их со склада в начале 1970 года. До этого времени мы с Волгиной ничего незаконного не делали.

Вопрос к Волгиной: Что вы можете показать о времени на­чала хищения? Не могли бы вы сослаться на какие-либо об­стоятельства, свидетельствующие о времени начала хищения?

Ответ Волгиной: Бутова ошибается. Мы с ней начали не­законно списывать и похищать различные товары, предна­значенные для профессионально-технических училищ с на­чала 1969 года, а не с 1970 года, как она ошибочно утвер­ждает. К сожалению, я не помню первого эпизода хищения.

Вопрос к Волгиной: Скажите, каким образом вы с Буто­вой реализовывали похищенное и на что тратили деньги в 1969 году?

Ответ Волгиной: Обычно я продавала краденое за непол­ную стоимость на рынке. Деньги тратила на покупку различ­ных вещей: за последние годы приобрела пальто, шубу, не­сколько платьев и другие вещи. Какие вещи купила в 1969 го­ду, не помню. Бутова продавала вещи или на рынке, или сво­им знакомым. В 1969 или в 1970 году, точно не помню, она купила мебельный гарнитур. При этом я знаю, что на его по­купку ей не хватало 450 или 500 руб., и она вложила эту сум­му из денег, вырученных от продажи краденых вещей.

Вопрос к Бутовой: Действительно ли вы докладывали деньги на мебельный гарнитур из сумм, вырученных от реализации похищенных вещей? Когда был куплен вами мебельный гарнитур?

128

Ответ Бутовой: Да, мне не хватало на покупку импорт­ного мебельного гарнитура около 450 руб., и я собрала эту сумму из денег, вырученных от продажи краденых вещей, главным образом полушерстяных одеял. Гарнитур я приобрела в декабре 1969 года. Это я хорошо запомни­ла, так как на новогодний праздник ко мне приезжала се­стра Нина Николаевна из Минска с семьей, и я была рада показать им новую покупку. Сопоставив эти факты, я пришла к выводу, что мы начали совершать хищения еще в 1969 году. Следовательно, и по накладной № 227173 от 12 сентября 1969 г. мы с Волгиной незаконно списали, а затем похитили четыре одеяла.

Вопрос к Волгиной: Вам предъявляется товаротранспорт-ная накладная за № 230511 от 19 июня 1970 г., выписанная на 18-е профессионально-техническое училище, согласно ко­торой (позиция пятая накладной) было списано 20 м шта­пельной ткани «Эффект». Расскажите, как вы распорядились этой тканью?

Ответ Волгиной: По накладной за № 230511 мы незакон­но списали с Бутовой 20 м ткани, присвоили ее и поделили поровну. Каждой досталось по 10м.

Вопрос к Бутовой: Подтверждаете ли вы показания Волгиной?

Ответ Бутовой: Осмотрев вышеуказанную накладную, могу сказать, что эту накладную выписывала я. По этой на­кладной мы незаконно списали в расход 20 м штапельной ткани «Эффект». Однако я не получала от Волгиной ника­кой ткани и, как она ее реализовала, не знаю.

Вопрос к Волгиной: Что вы можете пояснить по поводу утверждения Бутовой о том, что она не получала от вас тка­ни? Как было в действительности?

Ответ Волгиной: Выслушав Бутову и еще раз посмотрев накладную за № 230511 от 19 июня 1970 г., я вспомнила, что эта ткань предназначалась для штор на окна и была кра­сивой расцветки: светлый фон с крупными цветами. Я ее

129

разделила на два отреза по 10 м для себя и Бутовой. Из од­ной половины сделала себе шторы на кухню. Ко мне зашла соседка Шпартюк, ей очень понравились шторы, и она по­интересовалась, где я купила такую удачную ткань. Я не могла ей сказать, что взяла ткань на складе, и не могла по­слать в магазин, так как не знала, где эту ткань могут про­давать и была ли она вообще в то время в продаже. Чтобы избежать расспросов соседки, пришлось сказать, что у меня есть еще ткань на шторы: взяла для сестры, но, если она ей так понравилась, могу уступить. Шпартюк отдала мне за ткань 17 руб. с мелочью. Эти деньги я передала Бутовой, рас­сказав о случившемся. Так как Бутова не собиралась оставлять ткань себе, она мне претензий не предъявляла, а еще посмея­лась, какая, мол, у меня настырная соседка - хуже ОБХСС.

Вопрос к Бутовой: Подтверждаете ли вы показания Вол­гиной относительно реализации ткани «Эффект»?

Ответ Бутовой: Сейчас я вспомнила эту историю. Дело было именно так, как только что рассказала Волгина. Ткань взяла себе домой Волгина и сделала из нее шторы на кухню. Я у нее их не раз видела, бывая в гостях. Мою же долю ей пришлось продать соседке, деньги она мне отдала в указан­ной сумме и рассказала, какой у нее был разговор со Шпар­тюк. Сегодня на очной ставке, услышав показания Волги­ной, я сразу все вспомнила.

Возможности очной ставки, сопровождающейся предъ­явлением доказательств, по устранению добросовестного заблуждения, обусловленного забыванием каких-то обстоя­тельств преступления или на этой основе их ошибочной ин­терпретацией при допросе, в решающей мере зависят от умения следователя использовать оба пути активизации ас­социаций. В этих случаях оживление ассоциаций зависит, с одной стороны, от правильной организации производства очной ставки (определения ее предмета, четкости формули­ровки вопросов, предоставления участникам оптимальных возможностей обсуждения противоречий в показаниях), с

130

другой - от умелого использования имеющихся у следова­теля доказательств. Причем эффективное производство оч­ной ставки предполагает одновременное исследование во всех их взаимосвязях соответствующих обстоятельств пре­ступления и предъявленных доказательств.

***

Изучение эффективности производства очных ставок по­казало неполное использование следователями возможно­стей этого следственного действия в установлении истины, невысокую результативность очных ставок. Многие из оп­рошенных следователей считают очную ставку сложным и малоэффективным следственным действием. Зачастую они не используют разработанных в методической литературе тактических рекомендаций, в частности не предъявляют имеющихся в их распоряжении доказательств. Вместе с тем, проведенное исследование убедительно свидетельствует о высокой результативности использования доказательств на очной ставке (в 75% от общего количества случаев предъ­явления) как для разоблачения ложных показаний, так и для устранения добросовестного заблуждения допрашиваемого. В устранении отмеченного недостатка содержится значи­тельный резерв повышения эффективности производства рассматриваемого следственного действия.