<<
>>

Актуальные проблемы делимитации космического и воздушного пространства

В связи с тем, что правовые режимы космического и воздушного пространства значительно различаются, делимитация космического и воздушного пространства является одним из наиболее важных факторов, влияющих на обеспечение безопасности аэрокосмической навигации.

В настоящее время, существует несколько подходов к определению границы между воздушным и космическим пространством. Рассмотрение содержания указанных подходов поможет определить, какой из них в наибольшей степени отвечает потребностям безопасной аэрокосмической навигации или какие элементы требуется усовершенствовать для создания эффективной и безопасной системы управления движением в космическом пространстве.

С момента начала освоения космического пространства и осуществления первых космических полетов в конце 1950х годов до сегодняшних дней так не выработано единого подхода к определению границы между космическим и воздушным пространствами. Также в юридической литературе практически не встречается определение понятия «космическое пространство», в связи с тем, что для этого необходимо формальное закрепление границ этого пространства в универсальном международном договоре, а этого до настоящего времени не произошло[152].

В не юридическом смысле под космосом понимают вселенную как стройную организованную систему в противоположность хаосу беспорядочному нагромождению материи. Космос включает межпланетное, межзвёздное, межгалактическое пространство со всеми находящимися в нём объектами[153].

Космическое пространство принято подразделять на ближний космос (исследуемый человеком), включающий в себя околоземное пространство и межпланетное пространство в Солнечной системе и на дальний космос - межзвездное и межгалактическое пространства.

В соответствии с действующими правовыми режимами в случае, если полет осуществляется только в воздушном пространстве, он подпадает под действие национального и международного воздушного права.

Если предполагается использование космического аппарата для осуществления запуска в космическое пространство, то указанный полет подпадает под действие международного космического права. Международное воздушное право предусматривает исключительный суверенитет государств над воздушным пространством над их территориями. Международное космическое право - свободу исследования и использования космического пространства и небесных тел.

Таким образом, с правовой точки зрения важность нормативного закрепления нижней границы космического пространства обоснована потребностью определения пределов действия международного космического права.

Определения космического пространство, встречающиеся в некоторых публикациях, основаны на установлении нижней границы космического пространства за пределами земной атмосферы. Аналогичный подход в научных работах встречается и при определении верхней границы воздушного пространства. Сторонники подобной делимитации едины во мнении, что верхняя граница воздушного пространства и нижняя граница космического пространства должны совпадать.

Известно, что единичные частицы газов земной атмосферы наблюдаются на высоте 28 000 км, а в некоторых случаях на высотах вплоть до 48 000 км[154].

Вместе с тем, на высотах, превышающих 100 км над уровнем Мирового океана активно осуществляется космическая деятельность.

Таким образом, указанный подход к определению границы между воздушным и космическим пространствами противоречит сложившейся практике и, по мнению автора, бесперспективен.

Согласно мнению ведущих отечественных юристов-международников в области международного космического и международного воздушного права профессоров В.С. Верещетина, Г.П. Жукова, Ю.Н. Малеева, в международном праве сложился обычай, в соответствии с которым космическое пространство начинается с высоты 100 км над уровнем Мирового океана154 [155].

В то же время, указанная позиция практически не нашла отражения в зарубежной доктрине и позиции большей части государств.

В то же время предложения СССР по указанному вопросы в 1979 и 1983 г. полностью соответствовали указанному подходу[156] [157].

В настоящее время в работах иностранных юристов - международников зафиксировано два различных подхода к определению нижней границы космического пространства: пространственный и функциональный.

В начале КОПУОС не увидел первоочередной проблемы в отсутствии границы между воздушным и космическим пространствами . К тому же, ни СССР, ни США, являющиеся в то время единственными космическими державами, не стремились к установлению границы между пространствами, так как полагали, что это может привести к ограничению свободы их деятельности в космосе. Необходимость нормативного определения границы между пространствами была спровоцирована конфликтом принципов суверенитета государства над воздушным пространством над его территорией и принципом свободы исследования и использования космоса. Отсутствие четкой определенной государствами границы национального воздушного пространства выступает сдерживающим фактором для развития орбитальных полетов. Немногие государства имеют возможность осуществлять космические запуски со своей территории, в связи с необходимостью выполнения затруднительных процедур, связанных с получением разрешения на пролет космического аппарата через национальное воздушное пространство сопредельных государств.

Пространственный подход к определению границ воздушного и космического пространств заключается в установление границы между этими пространствами на определенном удалении от Земли.

Для установления естественного физического рубежа между пространствами было предложено несколько подходов:

1. Технический - фиксация границы в зависимости от достижения аэрокосмической техники и текущего уровня развития технологий. При указанном подходе обеспечение суверенитета государства ставится в зависимость от уровня технологического развития государств, который в настоящее время серьезно различается. В связи с этим граница суверенитета государств может стать не стабильной и подниматься или опускаться в зависимости от совершенствования авиационной и космической техники;

2. Орбитальный - фиксация границы воздушного пространства на минимальной высоте орбиты свободно вращающегося вокруг Земли спутника;

3. Юрисдикционная линия Кармана - фиксация верхней границы государственной юрисдикции на высоте, равной приблизительно 100 км. На указанной высоте полет за счет аэродинамических качеств становится невозможным, так как скорость воздушного судна, необходимая для создания достаточной подъёмной силы, становится больше первой космической скорости, и поэтому для достижения высот необходимо использовать ракетные двигатели аэрокосмических и космических аппаратов. Фиксация верхней границы воздушного пространства прослеживается в некоторых документах[158] Международной федерации аэронавтики (далее - ФАИ)[159].

Существуют также и иные подходы, основанные на критерии эффективного контроля, то есть возможности государства обеспечивать контроль воздушного пространства над своей территорией (А. Дин, Дж. Купер) и политическом критерии, сторонники которого выступают за договорное закрепление границы на условной высоте (от 20 до 800 км)[160]. Данного подхода придерживаются, например, юристы-международники М. Ляхс, Р. Мерфи, К. Райнтанц.

Ученые-международники, придерживающиеся указанного подхода, в разные годы приходили к выводам о необходимости зафиксировать границу между воздушным и космическим пространствами на высотах: 40 км (максимальная высота, на которой может осуществлять полет воздушное судно), 80 км (верхняя граница, где еще действует аэродинамическая подъемная силы) и 120 км (нижняя граница орбитальных полетов). Позже СССР было предложено придерживаться границы на высоте 100 км[161].

В течение 20 последующих лет государствами не предпринимались шаги, направленные на делимитацию пространств. Только в 2003 г. в повестку дня Юридического подкомитета КОПУОС был снова включен вопрос о делимитации пространств. Государствам не удалось прийти к единому мнению в ходе проведенных сессий Юридического подкомитета. Часть государств высказались за пространственный подход и установление границы на высоте 100-110 км, другая часть - за применение функционального подхода.

Несмотря на то, что государствам не удалось прийти к единому мнению относительно подхода к установлению границ на международном уровне, рассмотрение вопроса в рамках Юридического подкомитета повлияло на национальные законодательства некоторых государств.

Австралия, несмотря на отрицание факта делимитации воздушного и космического пространства, одно из первых государств, которое закрепило в национальном законодательстве положение о том, что космическая деятельность осуществляется или призвана осуществляться на высотах, превышающих 100 км[162] [163]. Кроме того, в соответствии с Законом о космической деятельности Австралии 1998 г. (с поправками 2002 г.) в определение терминов «космический запуск», «космический объект» и некоторых иных понятий включен такой определяющий признак как преодоление высоты 100 км над уровнем моря.

В Казахстане термин «космическое пространство» был определен законодательно. Законом «О космической деятельности» установлено, что «космическое пространство - пространство, простирающееся за пределами воздушного пространства на высоте свыше 100 км над уровнем моря» (п. 6 ст. 1 Закона). Согласно п. 5 ст. 27 этого Закона космический объект, принадлежащий иностранному физическому или юридическому лицу, может осуществлять безопасный пролет через воздушное пространство Казахстана в процессе его выведения в космическое пространство или возвращения на Землю при условии предварительного согласования с Министерством обороны Казахстана и уполномоченными органами по чрезвычайным ситуациям природного и техногенного характера и по охране окружающей среды .

Согласно позиции РФ отсутствие четкого разграничения между воздушным и космическим пространством не позволяет определить, с какой высоты заканчивается абсолютная ответственность государства за ущерб, причиненный в результате космической деятельности, и начинают действовать положения об ответственности по международному воздушному праву, т.е. только при наличия вины.

Государства не имеют права осуществлять дистанционное зондирование территорий иностранных государств из их воздушного пространства без особых на то соглашений.

Экипажи авиалайнеров и их пассажиры в отличие от космонавтов не рассматриваются государствами как посланцы человечества в космос.

Эти и ряд других различий в правовых режимах доказывают необходимость установления условной договорной границы между воздушным

164

и космическим пространством .

РФ придерживается пространственного подхода к определению границы между воздушным и космическим пространствами.

В соответствии с функциональным подходом выбор права (воздушного или космического), которое будет применяться, зависит от целей и функций предстоящего полета летательного аппарата. Если летательный аппарат способен функционировать как космический аппарат, он будет подпадать под действие правового режима космического пространства. В свою очередь, летательный аппарат, который не может осуществлять космический полет, будет подпадать под действие правового режима воздушного пространства.

Приверженцы функционального подхода предлагают рассматривать воздушное и космическое пространство единым, в котором параллельно могут действовать два международно-правовых режима, регламентирующих как авиационную, так и космическую деятельности государств. При этом не учитываются реальные перспективы развития техники. Специалисты основывают свою позицию на том, что и в настоящее время, и в будущем космические и аэрокосмические аппараты можно будет легко отличить от воздушных судов.

Стирая фиксированную границу между воздушным и космическим пространствами, представители функционального подхода в своих

рассуждениях отрицают устаревший, с их точки зрения, принцип [164]

государственного суверенитета на воздушное пространство и пытаются доказать необходимость создания единого правового регулирования для указанного пространства[165] [166].

Ряд ученых-международников предлагают установить единый правовой статус, применимый ко всему надземному пространству, права и обязанности в котором будут различаться в зависимости от целей воздушного или космического аппарата. Такие права и обязанности будут определяться не научными соображениями, а содержанием той деятельности, которую осуществляют государства.

Ряд юристов пытаются модернизировать принцип государственного суверенитета. По их мнению, суверенитет должен носить относительный характер. Если он сохранится для воздушного пространства, деятельность в космическом пространстве неизбежно приведет к его дальнейшей трансформации, к замене абсолютного суверенитета относительным. Однако отказ государств от суверенитета в воздушном пространстве мог бы создать опасный прецедент и вызвать попытки подорвать право на суверенитет и над сухопутными территориями (акваториями) государств со всеми вытекающими последствиями.

Слабость функционального подхода заключается в том, что научнотехнический прогресс приводит к созданию гибридных летательных аппаратов, способных перемещаться и маневрировать как в воздухе, так и в космосе. И это может затруднить определение правомерности и противоправности использования соответствующего летательного аппарата. Это уже породило концепцию об относительности принципа государственного суверенитета на воздушное пространство над его территорией, а также привело к разработке теорий о едином аэрокосмическом праве .

Многие государства, осуществляющие запуск космических объектов в настоящее время, придерживаются указанного подхода.

Например, в Бельгии действует Закон 2005 г. «О деятельности, связанной с запуском, полетными операциями космических объектов или управлением ими». Последние тенденции в отношении космической деятельности Бельгии показали, что, хотя законодательство о космической деятельности 2005 г. некоторым образом учитывает потребности развития национальной космической индустрии, целесообразно было бы обеспечить большую конкретность в плане сферы применения закона. Для этого было решено внести поправки в ряд определений, зафиксированных в тексте Закона.

Указанные изменения были необходимы в двух сферах деятельности, которые могут затрагивать Бельгию согласно положениям действующих международных соглашений, в которых участвует это государство:

1. Операции неманевроспособных спутников, таких как «CubeSats», оставались вне сферы применения Закона. После вывода этих спутников на орбиту, когда управление их орбитой не требуется или не представляется возможным, понятие «деятельности», представленное в Законе, становилось спорным.

В связи с этим было решено зафиксировать, что оперативная деятельность, оправдывающая распространение на нее действия

законодательства Бельгии, заключается в выводе спутника на орбиту.

2. Суборбитальные полеты рассматривались Бельгией как виды

деятельности, входящие в сферу действия пяти договоров Организации Объединенных Наций по космосу. По этой причине было бы

предпочтительным найти более точное определение термина «космический объект».

В связи с этим в законопроекте о внесении изменений в вышеупомянутый Закон 2005 г. был предусмотрен ряд поправок к термину «космический объект»:

«а) любой объект, запущенный или предназначающийся для запуска на орбиту вокруг Земли или же в место назначения вне земной орбиты;

b) любая составная часть космического объекта;

c) любое устройство, используемое для вывода объекта на орбиту, как указано в подпункте (а) выше. Такое устройство также рассматривается как космический объект, даже если оно функционирует в экспериментальном порядке для целей его разработки или этапа апробации».

Критерий, согласно которому космический объект должен быть запущен на орбиту, был включен для того, чтобы привести термин в соответствие с понятием космического объекта с учетом обязательства регистрировать объекты, запущенные в космическое пространство, которое предусматривается в п. 1 ст. II Конвенции о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство 1974 г. (далее - Конвенция о регистрации)[167].

Таким образом, несмотря на то, что Бельгия не выступает за какую-либо юридическую делимитацию между воздушным пространством и космическим пространством, это государство в своем национальном законодательстве подтверждает приверженность функциональному подходу[168].

У данного подхода есть и противники: Российская Федерация, США, Великобритания, ФРГ и др., которые резко осуждают применение государствами указанного подхода.

В середине 2000-х гг. появились аэрокосмические аппараты, которые могут осуществлять полет как в нижних слоях атмосферы, традиционно являющихся частью воздушного пространства, так и в более высоко расположенных слоях атмосферы, которые трактуются как часть космического пространства. В течение большей части полета этот аппарат поддерживается в атмосфере за счет аэродинамических качеств, поэтому признается воздушным судном. Однако, возможность подниматься в верхние слои атмосферы, а также на нижние орбиты околоземного пространства дает основания для обозначения указанного аппарата как космического объекта. В связи с этим возникает вопрос, каким правовым режимом должен регулироваться полет подобного аппарата, если он проходит как в воздушном, так и в космическом пространствах.

Совсем недавно западными учеными был предложен новый подход, который мог бы, по их мнению, урегулировать вопрос распространения правовых режимов на аэрокосмические аппараты и заполнить правовую пустоту, образовавшуюся в настоящее время, между воздушным и космическим пространствами - так называемый «Смешанный подход» и «концепция Орбитального права»[169]. Указанный подход базируется не только на высоте, на которой осуществляется полет, но и на временном показателе нахождения аппарата на орбите.

В случае, если аппарат будет находиться на нижних орбитах кратковременный срок (менее одного полного оборота вокруг Земли), то указанный полет будет регулироваться воздушным правом. В случае осуществления аппаратом полного оборота вокруг Земли, космический аппарат будет подпадать под действие режима космического права.

По мнению инициаторов нового подхода, «Концепция орбитального права» призвана, в первую очередь, помочь урегулировать отношения между государствами в области выполнения суборбитальных полетов и полетов в ближнем космосе.

Необходимо заметить, что некоторые государства, в частности США, придерживаются позиции, что в настоящее время отсутствует необходимость добиваться юридического определения или делимитации космоса.

Существующие правовые режимы космического и воздушного права не вызывают каких-либо практических ограничений, и деятельность в космосе и в воздухе процветает. Учитывая такую ситуацию, попытки определить либо делимитировать космос будут ненужными теоретическими стараниями, которые могут лишь потенциально усложнить нынешнюю деятельность и не смогут предугадать продолжающееся технологическое развитие. Нынешнее правовое регулирование не воспрепятствует дальнейшему развитию космической отрасли, и мы должны работать на основе имеющегося правового регулирования до тех пор, пока не будет явной необходимости и практической основы для подготовки определения либо делимитации . США сохраняют позицию по вопросу определения и делимитации космического пространства, согласно которой Юридический подкомитет КОПУОС не должен рассматривать вопрос, пока не будут выявлены практические проблемы, которые заставят государства пойти на определение и делимитацию .

Согласно позиции США аргументы, которые выдвигаются в пользу определения термина «космическое пространство» или делимитации, не убедительны. Без решения практических проблем разработка термина может вызвать еще большее количество противоречий и споров. В подтверждение своей позиции США заявили, что государства стремятся к закреплению определения «космическое пространство» для сохранения суверенитета государств над воздушным пространством. В то же время круг вопросов, касающихся суверенитета государств и требующих решения в свете проблемы делимитации космического пространства, не был зафиксирован

на международном уровне. В случае, если возникнет проблема, решение которой будет связано с определением и делимитацией космического пространства, то Юридический подкомитет КОПУОС должен действовать крайне осторожно и осмотрительно. Определение и делимитация по своей природе будут произвольными и, в лучшем случае, смогут соответствовать только нынешнему состоянию технологического развития.

В свете научно-технического прогресса, который теоретически может повысить высоту устойчивого полета воздушного судна и/или снизить высоту [170] [171] суборбитальных или орбитальных полетов космических и аэрокосмических аппаратов, определение и делимитация могут стать фактически не эффективными. Поэтому Юридическому подкомитету КОПУОС опасно согласовывать искусственную линию, разграничивающую космическое и воздушное пространство, поскольку последствия такой линии непредсказуемы.

Похожая позиция зафиксирована в национальном законодательстве Нидерландов .

В настоящее время делимитация воздушного и космического пространств имеет важное политическое и практическое значение, связанное с определением верхнего предела действия территориального суверенитета государств, а также с обеспечением безопасности навигации в обоих пространствах.

Отсутствие термина и детально определенных границ космического пространства создает неопределенность в отношении применимости норм международного космического и международного воздушного права.

В своем докладе КОПУОС отметил, что для снижения возможности возникновения споров между государствами необходимо прояснить вопросы, касающиеся суверенитета и линии раздела между воздушным и космическим

173

пространством .

2.2.

<< | >>
Источник: Ганенков Евгений Олегович. ПЕРСПЕКТИВЫ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ АЭРОКОСМИЧЕСКОЙ НАВИГАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме Актуальные проблемы делимитации космического и воздушного пространства:

  1. Оглавление
  2. Введение
  3. Актуальные проблемы делимитации космического и воздушного пространства
  4. Библиография
  5. Введение
  6. § 1. Международная ответственностькак последствие космической деятельности, связанной с повышенным риском
  7. Значение территории как признака государственности для международной правосубъектности государства в контексте исчезающих государств
  8. ВВЕДЕНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -