§ 1. Состояние проблемы правовой доктрины в современной российской юридической науке.

Правовая доктрина во многих правовых системах признается одним из важнейших источников права. Еще в Древнем Риме суды обязательно ссылались при вынесении правоприменительных решений на труды наиболее известных римских юристов - Ульпиана, Павла, Гая, Папиниана, Модестина и др.

¹ Марченко М.Н. Источники права. М., 2006. С. 606

16

Вместе с тем, в английских судах также при разрешении конкретных случаев и создании юридического прецедента считались возможными ссылки на работы известных ученых-юристов, таких как Кок, Брэктон, Гленвилл и другие, труды которых в большинстве своем носили ярко выраженный доктринальный характер, но, тем не менее, получили весьма широкое признание среди юристов того времени, а, следовательно, имели высокий престиж. Изложенные в них правовые положения, идеи и представления ученых-юристов о действующем праве и законодательстве своей эпохи имели в судах Англии столь значимый авторитет, что рассматривались наравне с английским законом.¹ Кроме того, в мусульманских странах эту задачу решала мусульманско-правовая доктрина, которая, как одна из шариатских наук складывалась из трудов известных богословов, формирующих основу мусульманской юридической науки, сохраняя при этом ярко выраженную религиозную направленность. Вместе с тем, на протяжении веков мусульманско-правовая доктрина была основным, а нередко, единственным источником мусульманского права, наиболее приемлемой формой, в которой религиозно-этический идеал мог взаимодействовать с правом.²

Не следует забывать и о том, что по мере развития и совершенствования права и законодательства во многих правовых системах, начиная с конца 19-начала 20 в., все большее значение в качестве источников права стали иметь не столько отдельные выказывания или мнения отдельных ученых, пусть даже самых выдающихся юристов сколько «цельные систематизированные

¹ Давид Р., Жоффре-Спинози К.

² Сюкияйнен Л.Р. Принципы мусульманского права: юридическое осмысление религиозно-нравственного идеала // Политико-правовой идеал в современном законодательстве. Материалы научно-практической конференции. Сочи. 2005. С 23

17

концепции, сложившиеся в результате многолетней академической и практической деятельности» юристов. В странах англо-саксонской правовой семьи, например, таковой является доктрина верховенства парламента, а также многие другие доктрины, которые были сформированы в результате вынесения судами целой серии однотипных судебных решений. В частности, проф. М.Н. Марченко в своем фундаментальном труде «Источники права», рассматривая положение о роли юридической доктрины в системе источников права, приводит в пример подобные доктрины. ^[

Однако, несмотря на то, что понятие «правовая доктрина» широко используется в юридической науке и является, на наш взгляд, достаточно устоявшимся понятием, как в правотворческом, так и в правоприменительном процессе, тем не менее, в отечественной юридической науке до сих пор отсутствует общепризнанное определение данной категории.

Изучение данной проблемы, которая, как нам представляется, напрямую связана с процессом формирования права и правовых систем, следует начинать с самой констатации идеи о правовой доктрине и определении ее статуса и роли в правовой системе государства. Здесь следует еще раз обратиться к мысли, высказанной Р. Давидом и К. Жоффре-Спинози о том, что «доктрина имеет первостепенную важность, так как именно она создает в различных странах разный инструментарий для работы юристов».²

При этом, реализуя поставленные исследовательские задачи, мы ставим перед собой цель найти такую оптимальную систему средств, такой инструментарий, который придал бы проблеме правовой доктрины абсолютно новое качество и позволил бы ей стать системообразующим

¹ Марченко М.Н. Источники права.

² Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности: пер. с фр. В.А. Туманова. М., 2003. С. 106

18

элементом российской правовой системы и основой для формирования современной правовой политики российского государства.

Сегодня в российской юридической науке разработаны частные правовые доктрины. Но, вместе с тем, как утверждают некоторые авторы, и мы не можем в этом с ними согласиться, они не связаны общими установками, целями, стратегическими направлениями развития государства и права, поэтому можно сказать, что общеправовой российской доктрины, определяющей вектор развития права, пока еще нет.²

Поэтому нам представляется, что отсутствие четкой идеи правовой доктрины в российской правовой системе может негативным образом отразиться на процессе формирования тех общих идеалов и целей, к которым необходимо стремиться российскому обществу. Как правило, отсутствие этих идеалов, не имеющих чёткой ориентации и не отражающих перспективу дальнейшего развития российского государства, безусловно, скажутся на эффективном и поступательном характере развития российской правовой системы, что является недопустимым в условиях обновления российской государственности и формирования в России цивилизованного гражданского общества.

Безусловно, отдельные вопросы формирования российской общеправовой доктрины и выработки соответствующей правовой политики, которая должна иметь в качестве своей идейной основы

См., например: Постановление Правительства РФ от 4 октября 2000 г. № 751 «О национальной доктрине образования в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2000. № 41. Ст. 4089; Экологическая доктрина Российской Федерации. Одобрена распоряжением Прави­тельства РФ от 31 августа 2002 г. № 1225-р // Собрание законодательства РФ. 2002. № 36. Ст. 3510. Концепция формирования информационного общества в России (одобрена решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской Федерации по связи и информатизации от 28 мая 1999 г.

² Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4. С.6

19

именно общую правовую доктрину, требует объединенных интеллектуальных усилий российских ученых. Решение данной проблемы лежит в плоскости интересов не только государства, но и российского общества в целом и должно быть направлено на преобразование российской правовой системы, освоение новых ценностей, культивирование их в обществе и обеспечивать реализацию социально-правовых интересов, как отдельных индивидов, так и социальных групп.

Термин «доктрина» имеет различные значения. Первый вариант термина «доктрина» происходит от латинского слова «Doctrina», то есть «учение» как систематизированное политическое, идеологическое или философское учение, концепция, совокупность принципов. Второй вариант термина «доктрина» происходит от латинского глагола «docere», то есть «учить», doctrina — учение). В этом смысле слово «доктрина» представляет собой «авторитетное учение; совокупность принципов; система теоретических положений о какой-либо области явлений; система воззрений какого-либо ученого или мыслителя». ^х

По мнению проф. М.Н.Марченко: «В литературе, посвященной анализу источников романо-германского права, термин «доктрина» употребляется в российской юридической литературе в самом широком смысле. По сути, можно выделить четыре варианта употребления данного термина: а) как учение, философско-правовая теория; б) как мнения ученых-юристов по тем или иным вопросам, касающимся сущности и содержания различных юридических актов, по вопросам правотворчества и правоприменения; в) как научные труды наиболее авторитетных исследователей в области государства и права; г) в виде

¹ Философский энциклопедический словарь. М., 2006. С 142

20

комментариев различных кодексов, отдельных законов, «аннотированных версий» (моделей) различных нормативно-правовых актов». '

Выдающийся российский учёный, Л.А.

Необходимо также отметить, что в современной юриспруденции категория «доктрина» проявляется в таких многочисленных разновидностях, как естественно-правовая доктрина, позитивистская, государственно-правовая, доктрина национальной политики,

национальной безопасности и другие. Об этом весьма справедливо утверждает Т.М. Пряхина, констатируя при этом факт о том, что иногда происходит употребление и синонимичных терминов, при упоминании о правовой доктрине говорят как о юридической доктрине вообще.

С другой стороны, как считает М.Н. Марченко, «рассматривая доктрину в широком смысле, не только как систему идей и взглядов, формирующих целостное представление о предмете и явлении, но и как научные труды юристов, как теоретиков, так и практиков, посвященные рассмотрению того или иного социально значимого вопроса, как

¹ Марченко М.Н. Курс сравнительного правоведения. М., 2002. С. 580

См.: Лунц Л.А. Краткая история добуржуазных и буржуазных доктрин международного частного права. Доктрины периода империализма. Глава III.Курс международного частного права: В 3-х т. М., 2002. С. 117-155

Пряхина Т.М. Формирование конституционной доктрины России: история и современность// Правовая политика и правовая жизнь. 2001. №4. С. 179

21

различные мнения экспертов, комментарии к законодательным актам, правовые документы, многие авторы исходят из того, что в правотворческом и правоприменительном процессах России, как и большинства западных стран, доктрина выступает в качестве одного из неформальных источников права и имеет для них непреходящее значение».

Разделяя высказанные Л.В. Голоскоковым мысли об ограниченном употреблении трактовок термина «доктрина», следует отметить, что хотя и они не полностью раскрывают все грани данного понятия, все же заслуживают внимания, так как сама постановка проблемы сточки зрения современной российской науки нуждается в своей актуализации, особенно в современных условиях, когда российская юриспруденция находится на подъеме и способна определять вектор развития всей российской правовой системы.

Конкретизируя, таким образом, цель настоящего диссертационного исследования, мы можем определить ее в формировании общей концепции правовой доктрины, отыскании отдельных ее структурных компонентов, которые, которая помогут сформировать концептуальную основу российской правовой доктрины и определять ее в качестве важного структурного элемента российской правовой системы.

В этой связи можно констатировать, что в современной юриспруденции сравнительно мало исследованы в информационно-коммуникативных аспектах проблемы развития права и формирования

Марченко М.Н. Является ли правовая система России составной частью романо-германской правовой семьи? // Правовая политика и правовая жизнь. 2001. № 1.С. 72

² Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4. С.8

22

российской общеправовой доктрины - тех их «опорных точек, которые бы задали долговременные ориентиры для построения

информационного общества».¹

Социокультурные подходы сегодня в юридической науке в большинстве случаев не востребованы для анализа феномена правовой доктрины, воспринимаемого как феномена, лежащего только лишь в сфере политики (более политики, нежели чем права). В этой связи утрачивается многомерность представления о самом понятии «доктрина», которое, по сути, приобретает значение как нечто неполное и неточное, выпадающее из сферы интенсивного развития современных информационных технологий.

Рассмотрение юридической доктрины как феномена, который в информационную эпоху должен изучаться на стыке таких мощных явлений, как культура, право и информационные технологии, позволит углубить рефлексию в социальном познании, преодолеть рамки своей исторической социокультурной ограниченности в трактовке и понимании происходящих правовых и информационных процессов и предсказать динамику их развития, определить направления развития политико-правовой мысли и правовой политики. Постановка этой задачи обусловлена, тем что «интенсивное развитие информационных технологий является важным вызовом времени современной эпохи. Очевидно, что страны, которые попытаются не принимать во внимание этот фактор, не только рискуют замедлить темпы своего социально-экономического развития, но и могут поставить под удар интересы своей национальной безопасности».

Нельзя не согласиться с О.В. Мартышиным в том, что «сугубо технические или технологические аспекты права и политической организации обычно остаются за пределами внимания историков права и

¹ Там же. С.9

23

политико-правовой мысли». ' Поэтому, как утверждает Л.В. Голоскоков, следует обратить особое внимание на эти наименее исследованные аспекты, лежащие именно в области взаимопроникновения права и современных информационно-коммуникационных технологий.²

Разделяя данное направление, следует отметить, что именно современные информационные технологии во многом задают темпы развития современного права (информационная универсализация законодательства, создание единых баз данных в различных сферах юридической деятельности и т.п.). Более того, указанные технологии могут многократно превосходить развитие так называемого «живого права», опосредуя его в виде инновационных законодательных технологий, а, следовательно, должны непременно отразиться в определенном концептуальном варианте, то есть быть представлены в виде правовой доктрины, формирующей правовую систему современного российского государства.

Однако в некоторой части мы не можем согласиться с мнением Л.В. Голоскокова, который в своей работе утверждает, что современные информационные технологии не смогут найти никакого отражения в пра­вовых доктринах и праве только потому, что никакие технологии раньше не преломлялись в них непосредственно, а, значит, заведомо исключают возможность исследования новых сфер в принципе, в том числе и в праве.³

Вместе с тем представляется, что необходимость в таких подходах уже начинает осознаваться многими российскими учеными-правоведами.

Мартышин О.В. История политических учений: Учебник для вузов/ Под. ред. О.В.Мартышина. М, 2002. С. 1

² Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4. С.7-8

³ Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4. С.8

24

А это означает, что пришло время осознания необходимости определения основных структурных компонентов российской правовой доктрины, которые позволят использовать ее для выстраивания эффективной правовой политики государства, приступившего к созданию цивилизованного демократического общества.

Главная содержательная компонента, которая должна, по нашему мнению, стать основой правовой доктрины, может быть выведена из следующего замечания Р. Давида и К. Жоффре-Спинози: о том, что «доктрина составляет очень важный и весьма жизненный источник права. Эта ее роль проявляется в том, что именно доктрина создаёт словарь и правовые понятия, которыми пользуется законодатель. Важна роль доктрины в установлении тех методов, с помощью которых открывают право и толкуют законы. Добавим к этому влияние, которое доктрина может оказывать на самого законодателя; последний часто лишь выражает те тенденции, которые установились в доктрине, и воспринимает подготовленные ею предложения».¹

Для того чтобы дать реальную и всестороннюю оценку понятия «правовая доктрина» применительно к российскому правовому пространству, необходимо, прежде всего, проследить историческую «подоплеку» формирования и развития данной категории.

История юриспруденции свидетельствует о том, что правовые доктрины (учения) в истории политико-правовой мысли чаще всего были представлены в виде политических памфлетов и трактатов, которые предназначались для теоретического обоснования целей и средств развития государства, формирования соответствующей политики, а также права и законодательства. Ценностную составляющую данных трактатов, отражающих не только «мировидение» и «дух» эпохи, но и состояние правосознания и правовой культуры в ранний период государственного раз-

¹ Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности: пер. с фр. В.А. Туманова. М., 2003. С. 106

25

вития, можно обнаружить в мифах, мифологических представлениях о должном земном порядке,¹ позднее — в доктринах, конституциях, идеологических концепциях. ²

Среди вопросов, которые решали мыслители разных времен: что такое государство, служит ли государство общему благу или интересам избранных групп; что такое право — божественное ли установление или же волеизъявление власти? Вопросы справедливости, равенства, политики и морали, законодательства в той или иной форме, но, тем не менее, находили отражение в правовых доктринах, государств, существовавших на ранних этапах развития цивилизации, а так же и современных государств.

Уже в учении Аристотеля четко прослеживается мысль о законах, не зависящих от воли людей, в основе которых — божественный порядок. При этом право рассматривается в связи с недеспотическими формами правления в полисе — как право политическое, справедливость — в тесной связи с моральностью и законностью; целесообразность бытия — с «правильным» руководством на пути к добродетели. Необходимость воспитания соответствующими законами обосновывается тем, что «большинство, скорее, послушны принуждению, нежели рассуждению, а взысканию — скорее, нежели прекрасному».³

В эпоху Возрождения политическая и правовая мысли объединились в единой доктрине Н. Макиавелли, основанной на принципе «цель оправ­дывает средства». Определяя сущность соответствующих институтов власти государства абсолютной монархии, рассматривает и аксиологические аспекты функционирования общества подданнической, традиционалистс-

¹ Полякова Т.М. К вопросу о политико-правовой доктрине России// История государства и права. 2006. № 1. С. 17

² Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4. С.8

³ Аристотель. Политика / Мыслители Греции. От мифа к логике. М., 1999.С. 68

26

кой политической и правовой культуры. Подробно им исследованы вопросы обеспечения мотивации необходимого поведения подданных, поступков индивидов на достижение воли властителя"¹

Формирование правовых доктрин, которые соответствует определенным типам государств, обусловливалось, по нашему мнению, как объективными (соционормативная система общества, цель его развития, политико-правовая стратегия государства), так и субъективными факторами (правосознание и правовая культура общества личности и общества, отражая уровень ментального измерения общества, уровень развития гражданского общества).

Разделение труда, становление индивидуальной личности в отличие от коллективного целого с его ^гфадициями, табу, сакральными представлениями о мире способствуют развитию социальных интересов. Появилась потребность в схемах поведения и мышления, в понятных и приемлемых правилах для всех членов общества. Индивидуальное поведение в этих условиях было вынужденно «строится как компромисс между необходимостью следовать традиции (мифам и обычаям) и преодолением этой традиции». Потребностью в поступательном общественном развитии обусловлено формирование представлений об «идеальном» государстве, перспективах развития общества, соответствующей правовой системе, отражаемых в соответствующих политико-правовых доктринах.

Важную роль в определении сущностных характеристик доктрин начиная с XIX в. стала играть правовая идеология. Идеология как система взглядов, идей, ценностей и ценностных ориентации, устойчивых стереотипов, установок, определяющих соответствующее поведение в общественно-политической сфере, принципов взаимодействия общества и государства, является важной составляющей и современных политико-

¹ Макиавелли Н. Государь. М., 1998. С. 216

27

правовых доктрин, призвана способствовать консолидации общества, со­циальных групп по вопросам государственного строительства, целей общественного развития.'

Выбор идеологии обусловливается существующими в обществе пред­ставлениями о добре и зле, нравственности, праве, свободе, справедливости, собственности. Существующие классические идеологии, интерпретирующие современный и будущий миропорядок, в целом предполагают ответы на те или иные вопросы общественного и политического бытия, могут выступать фактором формирования общенациональной системы ценностей.² Однако ответы на «вызовы» существующей реальности, средства культивирования новых ценностей в соответствии с избираемой идеологией неизбежно осуществляются через призму конкретной правовой культуры и ментальности.³

Представляется, что «аура», создаваемая правовой идеологией,⁴ является определяющей при формировании в конкретной правовой системе той или иной модели правового развития, которая в конечном итоге трансформируется в определенную правовую доктрину, так право в принципе нельзя рассматривать как простую совокупность, пусть даже логически выстроенных, юридических норм. Нельзя сводить право, согласно Г. Кельзену к «чистой форме». Это уже будет не право, а лишь формальная его модель, существующая в обществе и государстве только лишь как институциональное образование. Такой подход к праву, хотя и

Р.С. Байниязов Мировоззренческие основы современной правовой идеологии // Журнал российского права. 2001. № 11. С. 18 ² Муромцев Г.И. Политико-правовое сознание современной России: культурно-исторический аспект// Политико-правовой идеал в современном закондательстве. Материалы научно-практической конференции. Сочи. 2005

Полякова Т.М. Менталитет полиэтнического общества (Опыт России). М.,РАН,2004.С15

⁴ Байниязов Р.С. Правосознание и российский правовой менталитет. // Правоведение. 2000. №2. С. 32

28

превалировал в отечественной юриспруденции, начиная с конца 19 века, вплоть до 80-х годов двадцатого столетия (позднее этот тип правопонимания стало принятым называть как «нормативную доктрину права»), тем не менее, сегодня, с точки зрения современных российских реалий подобный подход уже не выдерживает критики.

Учитывая то обстоятельство, что любая социальная система, в том числе и нормативная (выступающая основой любой правовой системы), существует в рамках базовых принципов и начал, которые составляют ее фундамент, следовательно, без них данная система функционировать и тем более развиваться не может. Идейную основу этой системы составляют принципы, обязательно лежащие, в так называемой, «плоскости духа». Данные принципы формируют определенный тип мировоззрения, соответствующий ему тип правосознания и правовой культуры, а, следовательно, определяют и тип правопонимания, который в конечном итоге формирует ту или иную правовую доктрину государства, обеспечивающую развитие и функционирование его правовой системы.

Между тем в современном мире чаще всего востребованы социал-демократические, прогностические, реформистские, экспансионистские, неолиберальные, а также доктрины экстремизма и др.," конструкта которых в основном сводится более к политическому ракурсу, нежели чем юридическому. Как наиболее приемлемые с учетом тенденций развития в мире рассматриваются социал-демократическая и либеральная и неолиберальная доктрины. При этом последняя доминирует в странах Запада, связывается с правовым государством, гарантирующим сохранение ценностей общества, обеспечивающее консенсус относительно подчинения закону и отказ государства от попыток насилия.

¹ Р.С. Байниязов Мировоззренческие основы современной правовой идеологии // Журнал российского права. 2001. № 11. С. 21

² См., например: Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования: Перевод с англ. Изд. 2-е. М., 2004.С 98

29

В то же время, к примеру, И. Валлерстайн называет современность «темным периодом», «который символически начался в 1989г. вместе с «крахом коммунизмов», когда пал «идеологический щит» — либеральная идеология, и «продлится, по меньшей мере, от 25 до 50 лет». Под сенью этого «щита» с XIX в. сформировались либеральные государства, регулирующие неуправляемые рыночные отношения, культивирующие наднациональную классовую лояльность, а общества уверовали в прогресс благодаря политическим переменам.¹

Сложившаяся система ценностей способствовала важным изме­нениям в демографической и социальной структуре большинства европейских государств. Результатом реформ стало всеобщее избирательное право, сформировалось индивидуальное самосознание, улучшились условия труда благодаря трудовому законодательству, была создана система перераспределения благ (доктрина «государством всеобщего благосостояния»). Государства развивались «на волне огромного исторического оптимизма», и «это был невероятно стабилизирующий фактор», который во многом определил развитие многих государства, идущих по пути социального прогресса."

Однако по-прежнему актуальны концепции, ориентирующие на необходимость идеологии, есть потребность в практических «схемах», принципах, «предписывающих порядок действия, так как игнорирование реальной ситуации, состояния правовой и политической систем, в которых развиваются события в переломные этапы развития общества, опасны. Бесперспективен как реализм структуры, так и жесткий детерминизм, постулирующий зависимость индивида от объективных обстоятельств, так же как и абсолютизация принципа «примата свободы» субъекта.

¹ Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер. с англ. Под общ. ред. Б.Ю. Кагарлицкого. СПб., 2001. С. 246

² См.: Мониторинг правового пространства и правоприменительной практики: методология и мировоззрение. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 23 июня 2003г. М. 2003. С. 167

зо

Существуют объективные социальные отношения, которые воздействуют на практики, восприятие и мышление индивидов. При этом воспроизводство социальной действительности невозможно без инкорпорированных структур. Субъективное структурирование социальной действительности есть подчиненный момент структурирования объективного.'

Поэтому доктрины, ориентированные, как правило, на либеральные ценности, востребованы в государствах, декларирующих в конституциях демократические принципы. Важнейшим условием построения «идеального», то есть, правового, государства является признание широкого спектра прав личности, необходимости достижения реальной, а не декларируемой, свободы, равенства.²

В современной российской юридической литературе предлагаются для современной Российской Федерации различные модели государственности. Как наиболее приемлемые рассматриваются различные варианты стратегий по формированию федеративных отношений в России,⁴ которые нацеливают россиян на разрешение проблемы выбора наиболее оптимальной модели укрепления российской государственности. Безусловно, справедливы утверждения о том, что «российский федерализм не может быть слепком с американского или германского федерализма», а должен иметь лишь ему присущие особенности, вытекающие из социально-экономических и общественно-

¹ См.: Полякова Т.М. К вопросу о политико-правовой доктрине России// История государства и права. 2006. № 1. С. 18

² Розин В.М. Развитие права в России как условие становления гражданского общества и эффективной власти. М. 2005. С. 165

Пряхина Т.М. Формирование конституционной доктрины России: история и современность//Правовая политика и правовая жизнь. 2001. № 4. С. 180

⁴ Иванов В.В. Вопросы теории государственного устройства//Журнал российского права. 2002. №1. С. 11

⁵ Аврутин Е.Ю. Государство и право. Теория и практика. М., 2007.С.295

31

политических реалий. При этом выбор наиболее оптимальной модели развития российской государственности сопряжен с двумя важнейшими факторами. Первый ориентирует российское общество на сохранение своих национальных особенностей, адекватно отражающих интересы государства в целом и интересы индивидов, социальных групп и коллективов. Причем соотношение эти интересов всецело зависит от уровня развития правовой культуры общества. В качестве второго фактора, способного повлиять на выбор россиянами наиболее оптимальной модели развития своей государственности, Ю.Е. Аврутин указывает на необходимость существование консолидированной идеи, вне которой невозможно определять основы и перспективы дальнейшего развития российской государственности и российской правовой системы.² Представляется, что здесь речь идет о правовой доктрине, характерной для современного государственно-правового развития России, определяющая и формирующая приоритеты ее правовой политики и существования.

Вместе с тем, нельзя не согласиться и с мнением о том, что декларированные действующей Конституцией РФ положения о правовом государстве (ст. 1) при нынешнем состоянии законности и правопорядка могут претендовать лишь на программный характер.³ Социально-экономическая и общественно-политическая нестабильность в ряде ре­гионов России, не способствует национальной консолидации, скорее, наоборот, стимулирует процессы этнической и региональной дезинтеграции, в частности на Северном Кавказе. Одним из условий упрочения Российского государства является соблюдение принципа

¹ Черненко А.Г. Общероссийская национальная идеология и развитие федерализма в России. СПб., 1999. С. 34

² Аврутин Е.Ю. Там же, С.296

³ Розин В.М. Развитие права в России как условие становления гражданского общества и эффективной власти. М., 2005. С. 169

32

верховенства Конституции РФ, обязательное исполнение федеральных законов. В то же время в некоторых субъектах Российской Федерации не реализован принцип единообразного применения законодательства РФ на всей территории. Со ссылкой на целесообразность, традиции, этнические, религиозные особенности продолжается разработка нормативных актов, противоречащих Конституции РФ. Это выражается в необеспеченности экономических прав граждан России, в попытках квотирования мест в парламентах в интересах «титульных» народов в субъектах РФ, образованных по национально-территориальному принципу. Нередки случаи решений региональных властей, связанных с ограничением свободы перемещения товаров за пределы государственно-территориального образования, установлении налогов, торговых надбавок на товары и услуги. Допускаются нарушения конституционного права граждан на свободное передвижение, выбор места жительства и пребывания.¹

Однако, благодаря основополагающим конституционным положениям и согласно идеологии российского конституционализма в государстве сформированы и функционируют институты, нормы, юридические конструкции. Но есть потребность в стройной системе взглядов — концепции для решения проблем конституционно-правового регулирования, совершенствования законодательства и правоприменительной практики. Актуализируются вопросы принципов современного права, формирования соответствующей правовой и политической культуры общества, общенациональной системы ценностей как условия стабилизации полиэтнического общества, обеспечения конституционно-правового статуса личности.

Разработка общеправовых принципов регулирования общественной жизни, интерпретируемых в современной юридической литературе как специфическое отражение в категориях правосознания объективных

¹ Состояние правопорядка в Российской Федерации: аналитические материалы. М., 2007. С.4

33

закономерностей развития политической и правовой систем общества, может быть связана как с либеральными, так и с консервативными ценностями.

Известно, что «право создается инновационным актом экстернализации в том случае, если правовая активность, вносящая нечто новое в традиционный правопорядок», также сопровождается легитимацией, то есть «принятием широкими слоями населения».¹ Кроме того, кардинальные изменения в государственной и правовой сферах вряд ли возможны без динамики в структурах гражданского общества, без изменения, прежде всего, его сущностных (институциональных, социально-нравственных, экономических и т.д.) характеристик, связанных с формированием гражданской идентичности индивидов и социальных групп. Однако нормативно-правовое регулирование этой сферы пока отстает от потребностей практики. Пока не стабилизировалась институциональная структура гражданского общества как сферы общественного взаимодействия, сотрудничества для достижения общих целей.

Тем не менее, права человека не находят пока конструктивного выражения в юридических институтах. Понятно, однако, что политико-пра­вовая доктрина современного Российского государства должна соединить интересы государства, интересы конкретного человека и различных слоев общества, с учетом как консервативных, так и либеральных идей. Такой взгляд на ее содержание диктуется не только потребностями гуманизации современной политики, переосмысления роли государства в жизни общества как социального института, но и тенденциями общественного развития в мире.

Честных И.Л. Диалог трансцендентного и имманентного в праве // Труды Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации №3. СПб., 2001. С. 269 ² Розин В.М. Развитие права в России как условие становления гражданского общества и эффективной власти. М., 2005. С.170

34

Известно, что консервативное правопонимание в России XIX в. «с точки зрения онтологически интерпретированной гносеологии подвергло критике, прежде всего, то догматическое значение, которое в рамках есте­ственно-правовой доктрины присваивалось рационально-правовым идеалам». Консервативная теория познания стремилась раскрыть «гносеологические возможности нерациональных форм освоения мира» — мистического, эстетического и идеально-разумного познания. Не случайно представители теории «возрожденного» естественного права в России выступили с критикой естественно-правовой философии в той части, где речь идет о «кодексе неизменных правил». П.И. Новгородцев полагал, что «нравственные начала, к осознанию которых человечество приходит исторически, в постепенном процессе своего развития», и есть идеальные требования, предъявляемые к праву.'

Если либеральная правовая доктрина рассматривается в литературе как рационалистическая, то консервативная правовая теория чаще как онтологическая." Как первая, так и вторая предполагает соответствующий набор иерархически соподчиненных ценностей, присутствующих и культивируемых в современном российском обществе, формируя при этом интегративный тип правопонимания и, как следствие, особое, интегративное правосознание и правовую культуру. Если в западной правовой традиции институтами, через которые находит свое выражение освобождение человека, являются права человека, обеспеченные формально юридически, предполагают свободу владельца частной собственности, гарантию от произвола государство по отношению к гражданскому обществу, то в российской правовой традиции свобода представлена в общественном созна-

¹ Новгородцев П.И. Об общественном идеале // Власть и право: из истории русской правовой мысли. М, 1990. С. 211

Юшко А.В. Понимание права: теоретико-методологический аспект. Автореферат дисс. ...канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2007. С.14-15

35

ний в качестве целевой причины. Эта целевая причина в конечном итоге определяет эмоционально-волевое состояние индивидов, их отношение к государству и праву и формирует, таким образом, идейно-духовную, мировоззренческую (ментальную) основу российского общества и государства.

Под менталитетом общества, как правило, понимают исторически сложившуюся устойчивую систему культурных, этнических, психологических, политических, когнитивных установок и предрасположенностей индивида и же социентальной общности, в соответствии с которыми происходит восприятие мира определенным образом и осуществляются соответствующие действия.² Безусловно, и с эти нельзя не согласиться, что правовой менталитет отражает, прежде всего, правовую культуру данного государства и общества, формирует правовое мировоззрение. Правовой менталитет функционирует, развивается в данный момент времени в условиях конкретной политико-правовой системы и во многом обусловливает ее особенности. Менталитет функционирует в органичной взаимосвязи с другими феноменами общественно-политической и государственно-правовой жизни - политической и правовой культурой, политическим и правовым сознанием, правовыми традициями и ценностями,⁴ определяет состояние политической и правовой системы общества, способствует реализации ценностей специфическим для данного типа правовой культуры приемами и способами.

Для российской правовой культуры, в соответствии с ее ментальной обусловленностью, является весьма характерным разработка либеральных и

¹ Скасырский И.В. Российская культурно-правовая традиция и ее институционализация в современных условиях. Дисс... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону. 2002. С. 34

² Меняйло Д.В. Правовой менталитет. Автореферат дисс. ...канд. юрид. наук. Волгоград, 2003. С.11

Овчиев P.M. Правовая культура и российский правовой менталитет. Автореферат дисс. ...канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. С.21 ⁴ Редель А.И. Российский менталитет: к социологическому дискурсу// Социологические исследования. 2000. №12. С. 109

36

консервативных идей в истории русской правовой мысли не только с учетом ориентации на ценности бытия (в том числе индивидуальность личности, экономическая свобода и т.п.), но и традиций позволила сформировать своеобразную идеологию либерального консерватизма (Б.Н. Чичерин, П.Б. Струве, С.Л. Франк).¹ При этом с точки зрения правовой доктрины либеральные консерваторы в основном связывали главную роль государства с управленческой деятельностью, корректировкой программ развития, устранением препятствий на пути реформ с помощью права и закона.

Вполне понятно, что без консолидации вокруг базовых об­щенациональных ценностей и задач, без ясной и понятной всем цели общественного развития противостоять негативным явлениям чрезвычайно сложно. Только целевые установки, основанные на исторически складывающихся культурно-правовых ценностях, формируемых в недрах конкретного общества и существующие в виде идеологически обоснованных ценностных ориентиров, приобретают определенный конкретизированный смысл, воплощаясь в соответствующей доктрине данного государства и общества. Сам характер прогрессивного развития означает, прежде всего, продвижение к конкретной цели. Возможно, справедливо утверждение о том, что «человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находятся в процессе становления."

Безусловно, вопрос о формировании современной правовой доктрины России как стройной системы принципов действия, цели и средств государства

¹ Полякова Т.М. К вопросу о политико-правовой доктрине России// История государства и права. 2006. № 1. С.19

² Варданянц Т.К. Социологическая теория права. М., 2007. С.145

37

является актуальной научной проблемой. Необходимость ее изучения диктуется потребностями в эффективных социальных технологиях и управленческих механизмах, способных решать задачу формирования пра­ вового государства и гражданского общества. Как представляется, работа над формированием и обоснованием правовой доктрины современного российского государства требует объединения

интеллектуальных усилий российских ученых, не только правоведов, но и политологов, культурологов, социологов и экономистов.

Обоснование идеи формирование единой правовой доктрины в правовом пространстве современной России обусловлено не только необходимостью разработки новых научных исследований, связанных с проблемами государственного строительства, преобразования социально- политических и государственно-правовых институтов. Совершенно очевидным является тот факт, что сегодня в отечественной юридической литературе не существует единой четко разработанной концепции, позволяющей формировать понятие «правовая доктрина», раскрывая при этом ее содержательную составляющую, а также показывающие место и роль правовой доктрины как важного структурного элемента правовой системы российского государства. Большинство работ лишь отчасти касаются рассмотрения данной проблемы и, как нам представляется, носят в основном оценочный характер, рассматривая лишь отдельные ее аспекты, в частности, политико-правовой, социально-культурный или же информативно-

технологический ракурсы.¹ Отдельные исследования носят исключительно прикладной характер, характеризуя правовую доктрину в частноправовом содержании, применительно к конкретной отрасли права или отрасли

¹ См.: Полякова Т.М. К вопросу о политико-правовой доктрине России// История государства и права. 2006. № 1; Пряхина Т.М. Формирование конституционной доктрины России: история и современность/ЯТравовая политика и правовая жизнь. 2001. № 4; Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4

38

законодательства. Подробно, как нам представляется, эти аспекты уже были рассмотрены нами выше.

Поэтому нельзя не согласиться с мнением Л.А. Морозовой, полагающей, что, несмотря на то, что термин «правовая доктрина» довольно широко используется в современной юридической литературе, в правотворческом и правоприменительном процессе, тем не менее, с точки зрения ее категориальной оценки, в теории государства и права пока еще отсутствует общепринятое определение данного понятия.²

Вместе с тем, как нам представляется, суждения и мнения отдельных ученых-юристов являются лишь высказанными точками зрениями, отражающими лишь научные позиции своих авторов, а посему не образующих правовую доктрину в целом. Так как последняя, по нашему мнению, должна обладать важнейшим сущностным качеством - иметь общезначимый характер, то есть, с одной стороны, формироваться в соответствии с идейно-ментальными особенностями российской правовой системы, отражая правовые традиции российской государственности и ее преемственное развитие, а, с другой стороны, отражать потребности социально-экономического, политико-правового и иного развития

российского государства и его правовой системы.

В этой связи предложенное Л.В. Голоскоковым понимание современной юридической доктрины как симбиоза права и ин­формационно-коммуникационных технологий, которые позволят создать

¹ См.: Постановление Правительства РФ от 4 октября 2000 г. № 751 «О национальной доктрине образования в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2000. № 41. Ст. 4089; Экологическая доктрина Российской Федерации. Одобрена распоряжением Правительства РФ от 31 августа 2002 г. № 1225-р // Собрание законодательства РФ. 2002. № 36. Ст. 3510. Концепция формирования информационного общества в России (одобрена решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской Федерации по связи и информатизации от 28 мая 1999 г. № 32

² Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 2006. С.240

39

особый правовой механизм, основанных на автоматизированном, полуавтоматическом или даже автоматическом процессах правотворчества и правоприменения,¹ представляется нам слишком узким даже для концепции информационного общества, так как фактически, сводят систему правового регулирования на технократический уровень и нивелируют ценностно-культурную составляющую права как феномена государства и общества. Хотя, безусловно, без существования подобных технологий уже трудно себе представить развитие и функционирование современных государств и правовых систем.

Вместе с тем, СВ. Поленина, как нам представляется, справедливо замечает, что «дефектность законодательства РФ связана также с обилием декларативных норм, специфика которых состоит в том, что они не снабжены механизмом реализации и самореализации», следовательно, дальнейшее развитие правовой теории состоит в том, чтобы допустить возможность автоматизированного, автоматического или полуавтоматического исполнения некоторых важнейших императивных публично-правовых норм и создать механизмы самореализации. В противном случае, вал порождаемых законодателем нормативных правовых актов будет постоянно и неизбежно ухудшать нынешнюю ситуацию, когда законов становится больше, исполнять их все сложнее, а ведь давно известно: juris effectus in executione consistit (эффективность закона в его исполнении).

Представляется, что идея автоматизации правотворческих процессов как составляющая концепту современной российской правовой доктрины может показаться неприемлемой еще и потому, что возникает вопрос: откуда компьютер может «знать», как регулировать

¹ См.: Голоскоков Л.В. Юридическая доктрина как основа правовой политики //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 4 " Поленина СВ. Общая теория права об оптимизации количественных и качественных параметров законов // Правовая политика и правовая жизнь. 2002. №1. С 34

40

общественные отношения и поведение. Тем не менее, представляется, что первый из названных вариантов — автоматизация правотворческих процессов — может найти применение в некоторых узких сферах, где машине не нужно обладать даже малой толикой интеллекта, чтобы успешно делать такую работу.

Как справедливо замечает А.В. Малько, «правовое регулирование осуществляется главным образом именно с помощью управленческой информации, где чётко конструируется модель требуемого действия», и в этой связи стоит вспомнить, что функционирование обычного светофора абсолютно точно укладывается в данное описание: работая в простейшем двоичном коде, он посылает управленческую информацию — сигнал либо стимула, либо ограничения, при этом никого не удивляет его «способность» успешно регулировать поведение миллионов людей на дорогах, а люди уже давно забыли, что когда-то отдали часть своих, казалось бы, незаменимых нормотворческих полномочий простейшему автомату.'

Представляется, что применение данного принципа новой правовой доктрины должно стать активным и постоянно действующим началом правовой политики, проводимой государством с целью формирования в российском правовой пространстве информационного общества, которое является органичной составляющей гражданского общества.

Правовая жизнь ежедневно преподносит нам факты непрерывного роста числа и сложности нормативных правовых актов, и поэтому применение принципа, который будет обязывать законодателя переводить хотя бы малую часть норм права (или даже элементов норм

¹ Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Глава XI // Общая теория государства и права: Академический курс: В 3 т. / Под ред. М.Н. Марченко. М., 2002. Т. 3. С. 236

41

права) в сферу их автоматизированного исполнения, наполнит глубоким конструктивным содержанием одну из важнейших составляющих правовой политики на практически необозримую по времени перспективу, причем ее значение и эффективность будут возрастать прямо пропорционально количеству имеющихся норм права.

Следовательно, содержательная составляющая правотворческой и правоприменительной деятельности должны будут протекать под постоянным воздействием нового вектора правовой политики, обозначенного новыми доктринальными установками, которые, во-первых, будут содержать требования к законодателю использования наиболее оптимальных технологий в правотворческом процессе, а, во-вторых, требование к законодателю обеспечить в правотворческом процессе создания пакетов законов объединение проектов законов не только по предмету регулирования, что уже давно делается, но и применение принципа, требующего создавать в разных законах нормы, допускающие автоматизацию отдельных правоприменительных процессов.

Начало разработки такого направления правовой политики может положить организация научного взаимодействия ныне практически разъединенных групп исследователей: юристов и специалистов в области информационных технологий. Формами такого взаимодействия могут стать конференции, круглые столы, издание совместных тематических сборников статей и постоянно выходящих вузовских и межвузовских журналов соответствующих направлений. Россия сильно отстала в этом отношении от многих развитых стран, где уже давно издаются как в печатной, так и в электронной форме множество журналов, сферы исследования которых лежат на стыке юриспруденции и информационных технологий

42

Представляется, что преодоление междисциплинарной разобщенности станет одним из первых этапов в процессе формирования общероссийской правовой доктрины, которая станет важнейшей частью российской правовой системы, определит основные направления развития российской правовой политики, необходимой для формирования в стране цивилизованных основ правового государства и гражданского общества.

Следовательно, поиск единообразных подходов в и разрешении проблемы правовой доктрины России как стройной совокупности идей, взглядов, которые отражают и оценивают действительность с точки зрения интересов общества и государства, должно быть направлено на изменение, преобразование существующих общественных отношений в интересах народа, нации. А это задача формирования не столько новых норм и освоения новых ценностных ориентации, сколько новой иерархии ценностей, культивирования их в обществе, консервации в общественном сознании формального влияния права, в том числе образовательных и политических институтов, обеспечивающих стабильное и эффективное развитие российского государства и российской правовой системы.