§3. Соотношение права и нравственности в российской неолиберальной доктрине: юридико-методологический анализ

Для политико-правовой мысли России на всех этапах ее развития цен­тральным являлся поиск правды как совокупности правовых и моральных начал в жизни общества и индивида. В силу данного факта в неолиберальной доктрине конца XIX - начала XX ее.

П.И. Новгородцев, основатель школы «возрожденного естественного права}} в российском неолиберализме, обосновал необходимость «нравствен­ного идеализма в праве}}, основой для которого служило признание самосто­ятельного существования нравственного начала, представлявшего собой «внутреннюю абсолютную ценность}} в жизни личности и выступавшего E

роли закона для нее^[207]. В соответствии с данной концепцией, не только бу­дущее права напрямую зависело от определения нравственного идеала, но и его настоящее, оценивать которое П.И. Новгородцев призывал с позиции нравственного долженствования. Исходя из поиулатов естественного право- понимания, будущий правовой идеал представлялся своеобразным критери­ем для действующего в настоящее время права. Поэтому основной задачей для достижения идеального общественного состояния должно стать, по мне­нию неолиберального мыслителя, привнесение в существующее государ­ственное право этических норм естественного права^[208]. Разделяя данную пра­вовую позицию, Б.А. Кистяковский отмечал, что «признание самостоятель­ности этической проблемы, т. е. самостоятельности требования справедливо­сти, этического долженствования и социального идеала}}^[209] послужило при­чиной появления неолиберального идеалистического направления.

C позиции обоснования нравственной обусловленности права можно выделить два течения в неолиберальной политико-правовой доктрине.

Для представителей данного течения российского неолиберализма эти­ческая проблема, будучи предметом гносеологии, подлежала изучению и дальнейшему решению только путем «научно-философского исследова­ния}}^[210]. Различие между двумя школами, составляющими идеалистическое направление, заключалось в том, что сторонники религиозно­

метафизического течения в качестве источника этики утверждали метафизи­ческую интуицию, религиозную веру, в то время как представители школы «возрожденного естественного права}} полагали объектом изучения нрав­ственность.

Представители идеалистического направления, в целом признавая дуа­лизм человеческой природы, предлагали не разделять познание нравственно­го закона и социально-исторических условий его существования. Данное об­стоятельство представлялось верным в силу признания того, что общество является «расширением и восполнением}}^[211] природы человека, а не только ее ограничителем. По мнению П.И. Новгородцева, нравственная составляющая естественного права является не только внутренним критерием для оценки личности, но и внешним ограничителем для действующего государственного права, так как «нравственный закон должен найти свое осуществление во внешнем мире}}^[212].

Если основанием и целью нравственности, по П.И. Новгородцеву, яв­ляется личность, которая развивается в условиях общественной среды^[213], то нравственность определяется через совокупность субъективной этики, ос­новным постулатом которой становится представление о нравственности как абсолютной ценности в жизни каждого индивида, и объективной этики, со­держание которой составляют условия осуществления нравственного закона.

нравственного потенциала личности давало возможность не только верно определить, но и найти пути решения проблемы должного в праве.

Признавая главным и основным результатом философии И. Канта раз­граничение теоретического и практического разума, П.И. Нов огородцев утверждал самостоятельность этической категории должного как нравствен­ной проблемы, не являющейся следствием эмпирического бытия, в то время как этика, определяемая в качестве философского учения о должном, по сво­ей сути автономна и не зависит от познания сущего. Поэтому нравственное долженствование представляет собой только внутреннюю характеристику личности, ее «категорический императив», а внешнее проявление нравствен­ного закона - это его практическое воплощение, подчас не имеющее никаких точек соприкосновения C ним.

Немецкая философия определила, по мнению П.И. Новгородцева, в ка­честве основной составляющей идеи нравственно должного безусловную внутреннюю свободу в виде нравственности индивида. Поэтому нравствен­ная проблема являлась в первую очередь проблемой свободы, предполагав­шей дуализм свободы и необходимости. Нравственный закон по своей при­роде, с его точки зрения, принадлежал царству свободы и требовал автоно­мии человеческой личности. Свобода представляет собой отрицательное по­нятие, под которым понимается отсутствие любых внешне выраженных ограничений для осуществления такой свободы, но в то же время свобода есть самоопределение личности. Человек по философии И. Канта свободен, когда его деяния соответствуют его нрав ста енно-разумной, а не чувственной природе.

Соглашаясь с теоретическими построениями И. Канта, П.И. Новгородцев определял «моральную проблему}} через два положения: во-первых, «индивидуализм является исходным пунктом всех моральных определений}}; во-вторых, абсолютизм представляет собой постоянную фор­му морали, характеризующей ее нравственную сущность^[215][216]. По его мнению, мораль можно определить только через внутренние переживания индивида, когда общественно-политические цели, сообразуясь с моральными принци­пами личности, становятся нравственными по своей сути. Поэтому П.И. Новгородцев определяет индивидуализм как принадлежность этики, что позволяло делать вывод о том, что «эти два понятия можно признать сино- 340 нимами}}

Будучи социальным существом, человек выражает вовне свои нрав­ственные установки, однако, по мнению ученого, мораль всегда субъективна по своей сути и не может существовать вне индивида, поэтому личность ха­рактеризуется не с позиции этики, а с позиции социального взаимодействия с себе подобными, как это признается в позитивистской традиции. Только «со­знание связи моральной идеи с принципом индивидуализма}}^[217] представля­ется необходимой предпосылкой для создания новой теории, так предыду­щие, основывавшиеся на признании социальной сущности морали, смешива­ли, по его мнению, условия нравственного развития и его основу, так как од­новременно базисом и целью нравственного развития представлялась лич­ность, а не общество. Поэтому течение нравственного идеализма указывало направление общественного развития, целью которого провозглашалось «возвышение нравственного достоинства и нравственного самосознания

Для нового направления политико-правовой мысли, отличающим его от других, должен был стать нормативно-этический подход, по которому аб­солютной ценностью как для отдельной (автономной) личности, так и обще- ства в цепом подразумевалась нравственность.

jj⅛

34й

341

34j

Признание формального характера нравственного долженствования влекло за собой осознание взаимосвязи нравственного закона и его содержа­ния. Абсолютизм и формализм нравственной идеи предопределяли, с точки зрения П.И. Новгородцева, ее критическую функцию, поскольку в моральном сознании содержалась безусловная форма. Сущность этой формы должна была быть найдена, поэтому моральная жизнь индивида признавалась в по­стоянном творчестве. Индивид, нравственно развиваясь, понимает необхо­димость изменения существующей действительности и ставит перед собой новые социальные задачи, конечной цепью которых должно стать достиже­ние абсолютного общественного идеала. Этическая идея способствует выбо­ру наивысшего в моральном плане пути реформирования, представляющего собой реализацию нравственного закона в существующей действительности. Поэтому, несмотря на характеристику морального принципа как критическо­го и формального, возможность его сочетания с временными конкретными целями признается реальной.

Высоко оценивая заслуги И. Канта в теоретическом обосновании нрав­ственного долженствования и свободы личности и признавая, что категори­ческий императив в качестве нормы всеобщего долженствования, представ­

лял собой формулу, к которой сводился нравственный закон, П.И. Новгородцев вместе с тем подчеркивал ошибочность подобной трактов­ки И.

Согласно воззрениям Б.А. Кистяковского, признание «требований справедливости, нравственного долженствования}} не свойственными катего­риями необходимости, требовало теоретического осмысления «всего того, что относилось к области должного, а не необходимого}}^[346]. Развитие челове­ческого общества в исторической перспективе свидетельствовало о посте­пенном практическом воплощении идеи справедливости, как присущего всем индивидам стремления. Поэтому он сравнивал суждения на основании кате­гории справедливости и суждения по категории необходимости, отмечая, что они обладают «неотъемлемостью и общеобязательностью для нашего созна­ния}}^[347].

Осознание и признание естественных прав и свобод человека и граж­данина являлось первым шагом на пути достижения общественного идеала в реальных исторических условиях существования того или иного социума. Сама система этих прав, по мнению Б.А. Кистяковского, основывалась на идее этической обоснованности права, которая, несмотря на достаточную ин-

терпрегацию в философско-правовой мысли, не была точно определена. Он утверждал, что категорический императив в качестве нравственного принци­па существования индивида и общества как совокупности индивидов сам по себе безусловен и неизменен по своей сути, что объяснялось однозначным пониманием морали как вечной категории, созданной человеческим разу­мом}}^[348].

Проблема перехода субъективной этики к объективной являлась цен­тральной для философии права в российском неолиберализме, трактовавшая­ся П.И. Новгородцевым в виде философской составляющей естественного права. Для обоснования этого тезиса российский неолиберал обращался к ге­гелевскому определению нравственной проблемы, в котором акцент сделан на объективной стороне этики и ее воплощении в реальной жизни общества. При этом личность, для того чтобы постоянно находиться в духовном само­развитии, должна быть во взаимосвязи с себе подобными, объединенными E социальные структуры. В философии права Г Гегеля нравственный закон представляет собой основу для общей нравственной жизни, связывающей всех общей целью, а не индивидуализацией личности.

C позиции неолиберальной политико-правовой доктрины, нравствен­ная организация общества, в силу своего временного проявления, должна подчиняться нравственному сознанию личности, проистекающему из «суда собственной совести}}. Для теоретического обоснования связи субъективной и объективной этики П.И. Новгородцев считал, что необходим синтез теории категорического императива И. Канта и философии права Г. Гегеля, потому что «содержание нравственности черпается из общества}}, а сама личность является естественной основой для нравственной организации общества^[349].

В конце XIX - начале XX ее. существовали различные по своей сути теории характеризующие взаимосвязь права и нравственности. В соответ­ствии с одной из них (школа естественного права) не было принципиальной

разницы между содержанием права и нравственностью, так как норма мора­ли могла содержаться в норме права. Переход от нравственного требования к законному установлению разрешало государство, исходя из принципа целе­сообразности^[350]. Подобная точка зрения противоречила неолиберальной док­трине, так как оставляла приоритет за государством по отношению к системе прав и свобод человека и гражданина, что было неприемлемым.

В соответствии с другой теорией право и этика представляли собой не­зависимые друг от друга категории. Подобная трактовка отразилась в теории и практике западноевропейского либерализма, требовавшего невмешатель­ства государства в частную жизнь и ограничений его функции правотворче­ской и правоохранительной деятельностью. В рамках либеральной доктрины был обоснован принцип самостоятельности права, чрезмерно преувеличен­ный, поскольку, по мнению российских неолибералов рубежа XIX-XXee., принципиальной разницы между правом и нравственностью не проводилось, что в конечном итоге ограничивало роль государственной власти только наказанием.

Третья теория права (юридический позитивизм) постулировала незави­симость положительного государственного права от естественно­нравственных начал, что также критиковали представители неолиберализма. Сторонники социологического позитивизма, определяя область этики как ре­зультат исторического развития общества и процесса воспитания личности, придавали понятию «нравственность}} условный и относительный характер. В рамках социологического позитивизма этику определяли как установление для выполнения практических целей, которое изменялось в соответствии C ними и приспосабливалось к определенному историческому этапу развития общества. Не соглашаясь с данным постулатом, П.И. Новгородцев отмечал, что «существо нравственности}} в таком случае нельзя всесторонне изучить, поскольку социология может обосновать только внешнее проявление нрав-

ств енно сти^[351]. Основную ошибку позитивистского восприятия проблемы взаимоотношения права и нравственности он определял как отрицание суще­ствования абсолютных принципов нравственности. C позиции позитивист­ской теории нравстЕенностъ представляет собой результат исторического развития личности, т. е. по сути ее приспособления и борьбы за существова­ние.

Поведение становилось нравственным под влиянием общественной по­лезности действий, когда большинство людей признает то или иное явление нравственным. Б.А. Кистяковский, подвергая критике подобные умозаклю­чения, утверждал, что в доктрине позитивизма «нравственно должное}} (принцип долженствования) не признавалось самостоятельным явлением, принципиально отличающимся от «естественно необходимого» (принцип необходимости). Подобное отождествление, по его мнению, объяснялось не­пониманием природы нравственного принципа, «устанавливающего разли­чие между добром и злом}}, что приводило к невозможности верно определе­ния «смысл ни того, ни другого». Признавая нравственный принцип неиз­менным и безусловным по своей сути и ставя знак равенства между ним и научной истиной, Б.А. Кистяковский критиковал сторонников позитивизма за отнесение нравственно должного к категории относительного^[352].

Четвертая теория - теория «этического минимума}} Г. Еллинека исхо­дила из признания несомненного родства и тождества юридических и нрав­ственных норм, утверждая право структурным элементом нравственности, что также вызывало критику представителями российского неолиберализма. Так, П.И. Новгородцев утверждал, что в действительности право регулирует не только деяния, обоснованные с нравственных позиций, но и те, которые представляют собой прямое нарушение нравственных законов^[353]. Такой же правовой позиции придерживался и Е.Н. Трубецкой, который полагал, что право не может быть определено «низшей ступенью нравственности}}, так

как в обществе не только существуют нормы права, абсолютно не соотноси­мые с пониманием нравственности, но и «сама реализация права далеко не всегда согласуется с нравственностью^[354].

Для российских неолиберальных мыслителей проблема соотношения категорий права и нравственности находилась в области теоретических уста­новлений школы «возрожденного естественного права}}. Так, П.И. Новгородцев полагал единственно верным разграничение понятий права и нравственности, но с одновременной их взаимообусловленностью. Первое и основное отличие юридических норм от моральных состояло в формальной определенности и конкретности правовых предписаний, характеризующих юридическую область как минимума общественных предписаний, в то время как для нравственности не существовало, по мнению неолиберала, никаких заранее установленных ограничений. Второе отличие заключалось в опреде­лении изначальных причин возникновения права и морали для нравственно­сти такими признавались внутренние мотивы, а для права - внешние дей­ствия, его определяющие. Справедливость в трактовке мыслителя, будучи нравственным элементом в праве, сама представляет собой ценность, в силу чего, общество не может существовать без подобного авторитета.

Вслед за В.С. Соловьевым, П.И. Новогородцев полагал, что нравствен­ный прогресс не только представляет собой основу прогресса в праве, но и «ставит перед правом все новые и новые идеалы^[355]. В естественном праве существует неразрывная связь нравственных и правовых норм. Отвергая нравственный релятивизм, неолиберальный мыслитель утверждал, что нрав­ственность не изменяется, так как постоянна сущность самого индивида, по­этому в силу такой индивидуалистичности она имеет всеобъемлющий харак­тер. Неолиберальный теоретик отмечал, что определение общественного яв­ления нравственным с точки зрения одной личности, оценивается таковым и другими людьми. Поскольку нравственные критерии имеют особую значи-

мостъ для развития общества, изменение позитивного права, в том числе и в процессе правотворчества, не только не должно выходить за пределы суще­ствующих в конкретный исторический период нравственных идеалов, но и обязано соответствовать им настолько, насколько это возможно.

Е.Н. Трубецкой доказывал взаимосвязь нравственности и права, осно­вываясь на понимании личной свободы, в силу которого уважение к внешней свободе личности гарантировалось в первую очередь нравственностью и лишь во вторую очередь правом. Различие состояло в содержании этих об­щественных регуляторов. Так, «содержанием права является исключительно внешняя свобода лица}}, в то время как нравственность основана на категори­ях добра, которые соотносятся и с внутренними, и внешними сторонами ин­дивидуальной свободы^[356]. Таким образом, несмотря на взаимную обуслов­ленность нравственности и права, Е.Н. Трубецкой утверждал, что в реальной действительности есть целый ряд нравственных требований, не имеющих никакого правового содержания, а также и правовые нормы, которые ника­ким образом не соотносятся с нравственностью^[357]. По его мнению, для того чтобы право стало «правдой}}, оно должно соотноситься с пониманием Добра, так как только в нем право находит свое оправдание^[358]. Поэтому осо­бое значение имел вопрос о характере нравственных требований: являются ли они неизменными по своей сути и одинаковыми на всех этапах развития человеческого общества или имеют различное содержание в зависимости от исторической характеристики конкретного общества. От решения этого во­проса зависел и вопрос о соотношении морали и права.

Признавая существование вечного закона Добра, выражавшегося в ис­тории социума в осуществлении принципа солидарности, необходимо при­знать и совместимость нравственного содержания права с диалектикой права и этики. Основная категория нравственности «добро» неизменна во времен­ном пространстве, в то время как человек, находясь в разных исторических

условиях, постепенно постигает сущность добра, что объясняет существова­ние различных нравственных понятий в разные периоды развития социума. Е.Н. Трубецкой предостерегал от ошибки соотнесения изменяемости сути Добра с представлениями индивидов о нем, что, по его представлениям, так­же не верно, как и отрицание существования вечных законов природы только из-за того, что в разные периоды развития истории люди имели об этом не­сходные представления. Он отмечал, что развитие нравственного самосозна­ния личности не может по своей сути считаться доказательством изменения понятия Добра, и вследствие этого самого позитивного закона. В итоге Е.Н. Трубецкой предлагал определять нравственность через совокупность двух элементов: первый представлен «вечным законом Добра}}, определяв­шим конечную цель деятельности индивида; второй заключался во взаимо­связи понимания Добра в конкретном обществе и реальным воплощением нравственности в действиях индивидов^[359].

В. С. Соловьев утверждал значение для дальнейшего нравственного прогресса самой общественной организации жизни индивидов и создаваемых в ее рамках правовых учреждений. Мыслитель определял основной задачей права, признаваемого высшим идеальным предназначением, служение нрав­ственному прогрессу в целях распространения нравственных начал в обще­стве. Сущность общественного идеала заключалась в определении истинных задач права и государства, которое обязывалось сохранять баланс «частных своекорыстных сил}}, создавая препятствия для любых эгоистических захва­тов^[360]. Вся история развития человеческого общества свидетельств овала о стремлении достичь такого общественного идеала, при котором человек имел бы достойное существование. Однако, по мнению мыслителя, нравственного совершенствования отдельной личности для достижения общественного иде­ала недостаточно, поэтому необходимо изменение всего общества. В даль­нейшем право на достойное человека существование получило обоснование в

трудах П.И. Новгородцева, в определении которого оно выражалось в отри­цании условий, исключавших саму возможность для осуществления «до­стойной ЖИЗНИ}}³⁶¹.

Мысль об обусловленности права задачами поддержания определенно­го уровня нравственности, необходимого для существования общества как относительно целостного образования, была выражена в известном опреде­лении, сформулированном В.С. Соловьевым: «Право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла}}³⁶². По его мнению, это не умаляло ценности права, заключавшейся в исполнении четко определенных социаль­ных задач. C одной стороны, принудительный характер права способствовал нравственному прогрессу, иначе «нравственная проповедь, лишенная объек­тивных по средств и опор в чуждой ей реальной среде, осталась бы в лучшем случае только невинным пустословием}}³⁶³. C другой стороны, право должно определяться в неразрывной связи с целеполаганием и основными принци­пами нравственности, так как в противном случае оно «потеряло бы свое безусловное основание и, в сущности, ничем уже более не отличалось от произвола}}³⁶⁴. Только автономное принятие нормы права и добровольное вменение ее индивидом себе в обязанность является основой для истинно правомерного поведения «не за страх, а за совесть}}. Однако искреннее и сво­бодное принятие правовых предписаний человеком не осуществимо без со­отнесения их с системой его ценностей. Уровень правосознания находился, по его мнению, в прямой зависимости от общего уровня нравственного раз­вития индивида. Оценивая наследие В.С. Соловьева, П.И. Новгородцев пи­сал, что его учение проникнуто «доверием к идее права, все оно стремится

^icilНовгородцев П. И. Право на достойное человеческое существование. √ Новгородцев П. И. Сочинения.

M.: Раритет, 1995. С. 321.

^iliiСоловьев В. С. Оправдание добра. [Электронный ресурс] Режим доступа:

подчеркнуть нравственную цену правовых учреждений, их значение для мо­рального прогресса}}³⁶⁵.

Необходимость возрождения естественного права заключалась в вос­становлении утраченной в позитивном правопонимании связи между мора­лью и правом. В отличие от позитивистского правопонимания, в котором ос­новное внимание уделялось источнику правотворчества, для неолиберальной естественно-прав os ой школы ключевой проблемой являлось обоснование необходимости нравственной основы права. Нужно было решить вопрос, ка­ким должно быть право, чтобы удовлетворять нравственным требованиям развития личности и общества. Признавая взаимообусловленность нрав­ственной и правовой сущности человека, неолиберальные мыслители отстаи­вали моральное ограничение права.

Представители школы «возрожденного естественного права}} считали связь априорного, неизменного по содержанию нравственного принципа с правовой действительностью, исторически изменчивой по своей сути по мере развития общества, методологической основой идеалистического направле­ния в неолиберализме. Признавая необходимость синтеза естественно- правовых доктрин И. Канта и Г. Гегеля, неолиберальные мыслители сравни­вали взаимодействие нравственной автономии личности и ее общественной организации с философско-правовым определением цели и средства, когда нравственность выступает в роли цели, а обществ енно-правовая организация в роли средства. Поэтому существование моральной личности само по себе признавалось высшей нормой, и в силу этого личность находится в приори­тетном положении по отношению к социуму.

Таким образом, в рамках идеалистического направления российского неолиберализма был предложен новый подход к определению государствен­ного (позитивного) права с позиций высокого нравственного идеала путем противопоставления объективного права идеала справедливости, «действу­ющей правовой системе русского самодержавия — концепцию либеральных SliS

Там же.

правовых реформ}}³⁶⁶. Это направление, по мнению исследователей данной проблематики³⁶⁷, соответствовало современным трактовкам права, которые стали основой доктрины прав человека, получивших закрепление во всех международно-правовых актах и национальных конституциях, признающих их верховенство по отношению к государству³⁶⁸.

В позитивистском направлении российского неолиберализма принято различать два течения: психологическую школу права и теорию социологи­ческого позитивизма. Л.И. Пегражицкий при решении вопроса о взаимосвязи нравственности и права основывался на определении права, как части куль­туры общества в целом. Поэтому, по его мнению, необходимо было создать такую теорию права, которая одновременно имела бы методологический ха­рактер как для профессиональной юриспруденции, так и для становления общественного правосознания. Понятие «эмоции}} Л.И. Пегражицкий вводил для характеристики «пассивно-активных психических состояний}}, под кото­рыми понимались нравственные и правовые переживания, которые, по его мнению, связаны с приоритетным характером последних. Такие эмоции пре­пятствуют свободному выбору личности и связаны по своей сути с авторите­том, имеющим или внешний, или внутренний вид в виде категорий «Бог», «Разум}}, «Природа}}, «Объективный дух}} и др. Исходя из такого понимания человеческих эмоций, Л.И. Пегражицкий предполагал в области взаимосвязи права и нравственности существование двух категорий: объективной реаль-

^iciciМедушеЕский А. Н. Право и справедливость: алнгернзаивы решения аграрного вопроса в предреволюци­онной России. // Крестьянство и власть в истории России XX века: Сб. науч. ст. участников Межд. вругп. стопа (Журнал «Епастъз-, Институт социологии РАН, Москва, 12ноября20Юг.) /Подред. П. П. Марченя, С. Ю. Разина. M.: 000 AΠP,2011. С. 269.

^ili7См. например: Жуков E. Н. Право и нравственность в российской школе «возрожденного естественного права* √ Право и попишка. 2001. N?l. С. 11 - 18; Костин Ю. В. Идеи соотношения государства, права и нравственности в истории политической и правовой мысли дореволюционной России второй половины XIX - начала XX ее.: дне. ... д-ра юрид. наук: 12.00.01 / Костин Юрий Викторович. M., 2008. 466 с.; Маль­цев Г. E. !фавственные основания права. M.: Изд-во СГУ, 2008. 552 с.; Сорокина Ю. E., Малиновская Н. В. Справедливость и право в современном философско-правовом дискурсе. // Законодательство и экономика. 2011. N? 5. С. 27 - 38; Сышн С. В. По пгаико-нравственная доктрина российских правоведов (русская фило­софия права второй половины XIX - начала XX ее.). √ Социально-гуманитарные знания. 2000. N? 5. С. 245 - 258 и др.

^ilisСм. подробнее: Конституция Европейского Союза: Договор,устанавливающий Конституцию дня Европы (с комментарием). M.: НОРМА: ИН4РА-М, 2005. 622 с.

ности в виде «законов», «велений}}, «запретов}} и «обязанностей}} субъектов права.

При этом нравственными, по мнению неолиберального правоведа, яв­ляются свободные по отношению друг к другу обязанности, в то время как несвободные обязанности он определял как правовые. Поэтому Л.И. Пегражицкий делал вывод о том, что этика в общественном воплощении имеет две стороны: мораль и право. Предлагаемая классификация рассматри­валась им как основание для теории права и теории нравственности, при этом последнюю, по мнению ученого, еще только предстояло создать, в то время как аналогом теории права уже выступала общая теория (субъективного и объективного) права. Как отмечал 0.3. Лейст, права и обязанности были для неолиберального мыслителя «эмоциональными проекциями этических эмо­ций», что приводило к мысли о необходимости замены учения о правовых и нравственных нормах и обязанностях учением о правовых и нравственных эмоциях³⁶⁹. Следует согласиться с К.В. Машковичем, который утверждает, что для Л.И. Пегражицкого эмоции представляли собой «реальное}} в правей нравственности, в силу чего признание со стороны государства правовых норм он считал необязательным. Кроме того, «отнесение понятий нравствен­ности и права только к свободной воле человека считалось результатом сме­шения теоретической и практической точек зрения, поэтому субъектами обя­занностей и прав кроме людей могли быть, в том числе, предметы, животные, божества}}³⁷⁰.

Л.И. Пегражицкий полагал, что социальный порядок в обществе созда­ется правом, а различие между правом и нравственностью заключается в раз­ном их психическом воплощении во внешней среде, так как отличие этих ка­тегорий находится «не в области интеллектуального, а в области эмоцио­нального}}³⁷¹. В соответствии с его правопониманием, нравственное пережи- ^ili,История попишческнх и правовых учений. Учебник. M.: Зерцало, 1999. Режим доступа: http √Λτww.bibliαtj⅛ar ιu⅛1xrii-politiches⅛ih-i-pr^^ IZindexhtm

Машкович К. В. Право и ьравственностБ в заппцнональнай теории этических явлений Л.И. Пеіражицкого: дне. ... канд. фипос.наук: 09.00.05 / Машкович Канотаншн Валерьевич. Тупа, 2007. С. 94.

Пелражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией ьравственности. С. 83.

ванне представляет собой элемент сущности права, поскольку нравственная эмоция возникает только в том случае, когда объективно существует право­притязание индивида на выполнение перед ним обязательств со стороны дру­гого индивида, общества или государства. Разница между нравственным пе­реживанием и правовой эмоцией заключается в том, что первая относительна (односторонний характер) - ощущение обязанности, а вторая абсолютна (двусторонний характер) - взаимосвязь прав и обязанности. Основное разли­чие между правом и нравственностью состоит в разном характере импульсов, лежавших в их основе. Так, для нравственности был присущ чисто импера­тивный характер моральных норм, а для права - императивно-атрибутивная характеристика норм права.

По мнению А.Н. Медушевского, проблема соотношения права и нрав­ственности решалась Л.И. Пегражицким путем отождествления права и че­ловеческой психики³⁷². Определяя причину кризиса права начала XX в., нео­либеральный мыслитель писал, что произошел разрыв между позитивным и интуитивным правом, который привел к революции, когда существующий правовой строй был уничтожен во имя идеи абстрактной социальной спра­ведливости (или «равенства}}), являвшейся, по его мнению деструктивной³⁷³. Подобная трактовка вызывала критику со стороны других неолибералов. Так, Е.Н. Трубецкой критиковал теорию Л.И. Пегражицкого из-за невозможности провести четкую грань между правом и нравственностью. Он находил проти­воречие в том, что в то время как верной является теоретическая характери­стика нормы права как императивно-атрибутивной нормы, основанной на двусторонней связи между правопритязанием и обязанностью, в реальных правоотношениях обязанность одного лица по отношению к другому имеет не только юридическую, но и моральную характеристику³⁷⁴.

^i,iМедушеЕский А. Н. Право и справедливость: алнпрнзаивы решения аграрного вопроса в предреволюци­онной России. С. 270.

ⁱ⁷ⁱПеіразкицкий Л. И. Социальная революция. 7/ Право и общество в эпоху перемен: маг-пы фипос .-прав. чт. памяпг акад. В. С. Нерсесянца / Ин-т гос-ва и права РАН; отв. ред. В. Г. Графский, М. М. Славин. M.: НОРМА: ННФРА-М, 2008. С. 264 - 266.

ⁱ⁷⁴Трубецкой Е. Н. Философия права профессора Л. И. ПелразкицЕиго. √ Вопросы философии и психологии. 1901. Кн. 57. С. 18.

В российской неолиберальной политико-правовой доктрине сосуще­ствовали различные трактовки естественного права. По мнению Л.И. Пегражицкого, необходимость возвращения естественно-правовой тео­рии XVIII в. в российскую политико-правовую мысль обусловливалась трак- товкой интуитивного правосознания индивида одновременно в качестве как основы для нравственного идеала, так и его реального воплощения, что про­тив опоставлялось системе реально действующего государственного права. Нравственности принадлежит особая роль в формировании правосознания не только автономной личности, но и народа. Л.И. Пегражицкий был не согла­сен с отождествлением естественно-правовых и нравственных характери­стик, так как последние относятся только к морально-этическим, а не право­вым началам жизни индивида, в противном случае происходила бы подмена одного понятия другим³⁷⁵.

П.И. Новгородцев, в отличие от Л.И. Пегражицкого, определял есте­ственное право нравственным критерием для оценки позитивного права, су­ществующей независимо от фактических условий прав о образования. Он так же критиковал теорию естественного права Л.И. Пегражицкого, основанную на опытно-психологическом изучении права. Обращая внимание на то, что в психологической теории права оставался невыясненным вопрос о связи права и нравственности, П.И. Новгородцев отмечал, что объединяющим началом для этих двух категорий является сама личность, ее восприятие Добра и во­площение его в практической действительности³⁷⁶. Следует отметить, что, несмотря на различия в трактовке естественного права, оба представителя российского неолиберализма полагали его основой свободу проявления че­ловеческого разума. Поэтому для реализации нравственных требований в ре­альной действительности необходимо установление последовательной связи между осознанием индивидом своей внутренней свободы и ее практическим воплощением, что представляло собой морально-этическую оценку позитив- ^i7sПеірежицкнй Л. H. К вопросу о «возрождении естественного превез- в нашей протремте. //Прево. 1902. №41. С. 1794.

^i7liНовгородцев ∏. H. К вопросу о современных философских мскениях (ответ Л. И. Пегрежицкоору). // Во­просы философии и психопатии. 1902. Кн. бб. С. 130.

ного (положительного) права, выражавшегося в системе государственных установлений и учреждений³⁷⁷.

Нравственность определялась в качестве неизменной вечной категории, в то время как государственное позитивное право, регулируя изменяющиеся общественные отношения, само становилось несовершенным. Это позволяет считать, что существует обусловленность права нравственным сознанием, а естественное право, критикующее действительное положительное право, представляет собой одно из проявлений взаимосвязи этических начал и си­стемы правовых норм для конкретного общества.

Социологический позитивизм как течение позитивистского направле­ния российской неолиберальной политико-правовой доктрины определял в качестве главной задачи права защиту индивидуализма, личных прав и сво­боды творческой личности. С.А. Муромцев полагал, что право в конкретном государстве на определенном историческом этапе как система законодатель­ных норм зависит от моральных установлений и восприятия справедливости государственных органов и должностных лиц, применяющих право. Поэтому особую роль в создании права должны играть не законодательные органы, а суд и другие правоприменительные органы государства, приводящие дей­ствующую систему правовых норм в соответствие со «справедливостью}}, под которой подразумевалась «присущая в данное время в определенной об­щественной среде совокупность субъективных представлений о наиболее со­вершенном правовом порядке}}³⁷⁸. В соответствии с постулатами социологи­ческого позитивизма судья не только осуществляет толкование норм права, но, принимая решение по конкретной жизненной ситуации и правоотноше­нию, может самостоятельно создавать действующее право, основываясь на собственном мнении, общественном правосознании и справедливости.³⁷⁹

По мнению С.А. Муромцева, судья в своих действиях руководствуется такими общественными регуляторами, как обычай, закон, доктрина и обще- ⁱ⁷⁷Новгородцев ∏. H. Историческая школіHipitCT¹OE. С. 17.

^i7sЗорькин В. Д. Поншиеистскіятеорияправе в России. С. 164.

ⁱ⁷⁹Ьфрамцев С. А. Очерки общей теории гражданского права. Т. 1. M.: Тип. А. И. Мамонтовій K^fl, 1877. С. 197.

ственные представления о справедливости и нравственности, являясь при этом «непосредственным творцом гражданско-правового порядка}}³⁸⁰. Право в теории социологического позитивизма, прежде всего, представляет собой особый правовой порядок, существующий в обществе, атрибутом которого выступают юридические нормы. Поэтому право должно основываться на общественном сознании, морально-нравственный категориях и понимании справедливости, высшим проявлением которых в реформирования государ­ственного устройства России являлась его эволюция в сторону социального правового государства. Полагая законодательную реформу единственным средством для воплощения социальной справедливости, С.А. Муромцев в то же время отмечал, что нельзя ждать ее осуществления, допуская, таким обра­зом, накопление слишком большого числа несправедливостей, так как они «потрясают общественный организм}}³⁸¹.

Позитивистское направление российской неолиберальной политико- правовой доктрины конца XIX - начала XX ее., определяя взаимовлияние права и нравственности, заложило основу для многих положений современ­ной теории государства и права. Понимание справедливости как основного института морали (нравственности), высказанное неолиберальными мысли­телями, легло в основу теоретических постулатов, выражающихся в следую­щих западноевропейских теориях: распределительной справедливости (для создания общественного правового порядка приоритетно равенство возмож­ностей)³⁸²; легалистской справедливости (основана на приоритете объектив­ного права перед субъективном правом)³⁸³; сочетания позитивного права и традиционного менталитета данного общества, выступающего основой спра­ведливости³⁸⁴. В целом следует отметить, что и социологический, и психоло­гический позитивизм «выводил проблему на более широкий уровень взаимо- ^i3flЬфрамцен С. А. Суд и закон в гражданпоом праве. // Юридический вестник. 1880. N? 11. 12. С. 392 - 393. ^isιТам же, с. 395.

Rawls J. Justice as Fairness. A Restatement. Camihridge (Mass.), 2003. 214 p.

ⁱ³ⁱНозик P. Анархия, государство и утопия / Пар. с англ. Б. Пинскара под ред. Ю. Кузнецова и А. Курявва. M.: НРНСЭН, 2008. 424 с.

^is4 Maciniyre A. After Virtue: A Study in Moral Theory, Second Edition. Tbiiuersity of .Hotre Dame Press, 2003. 304 p.

действия права, этических представлений общества и исторической традиции их взаимодействия и применения на практике}}³⁸⁵.

Однако особая теория взаимодействия морали и права была создана в России на рубеже XIX - XX веков, когда произошло становление российско­го варианта неолиберализма, отличительная черта которого состояла в наце­ленности на достижение высокого социального идеала - конституционного демократического социального правового государства. В структуре такого идеала нравственность являлась определяющим элементом по отношению к политико-правовой составляющей. Таким образом, правопонимание в рос­сийской неолиберальной политико-правовой доктрине было невозможно без соотнесения права и нравственности, поэтому оно выступало как «опреде­ленный минимум нравственности}} в трактовке В.С. Соловьева, «абсолютной правдой в эмпирии общественной жизни}} в трудах С.Л. Франка или «этикой социальной обыденности}} по определению Н.А. Бердяева.

Исходя из цели построения в России правового государства как обще­ственного идеала, основанного на гарантированности естественного права для всех граждан, российские неолибералы подчеркивали значение позитив­ного права в виде «разумного законодательства}}, что означало самоценность права как системы общеобязательных норм, во-первых, и соотнесение права и морали, во-вторых. Поэтому основой неолиберальной философии права, по мнению Б.А. Кистяковского, являлся синтез духовной и правовой свободы, что, с точки зрения П.И. Новгородцева, означало становление правовых учреждений необходимым средством движения вперед по пути нравственно­го прогресса.

В начале XXI в. российское право вновь пытается разрешить те же за­дачи, что и столетие назад, а именно, построение социального правового гос­ударства с помощью изменения правосознания людей, главным фактором ко­торого становится союз права и других форм общественного сознания. «По-

^issМедушеЕский А. Н. Право и справедливость: альтернштЕЫ решения аграрного вопроса в предреволюци­онной России. С. 268.

степенно приходит понимание того, что с помощью одних только правовых средств нельзя обеспечить безопасность и правопорядок, соответствующие идее правового государства»³⁸⁶. Как верно отмечает Н.И. Матузов, «прямое влияние на эффективность законов оказывают падение морали, девальвация духовных ценностей, распущенность, вседозволенность, другие социальные аномалии. Давно было сказано: бессмысленны законы в безнравственной 387

стране}}

На современном этапе развития Российского государства и права из-за несбалансированности прав и свобод граждан возникают различные негатив­ные последствия, к которым относятся иждивенчество, стремление к обога­щению, нигилизм и индивидуализм по отношению к общественным ценно­стям. Эти и другие антиправовые явления приводят к новым формам право­вого нигилизма, порождаемого преувеличением индивидуализма. В силу че­го в современном обществе в качестве регулятора перестала восприниматься общественная мораль. Если в начале XX в. мораль влияла на развитие права, то в начале XXI в. превалирует ситуация, когда только государственное пра­во способно воздействовать на формирование нравственных ценностей со­временного общества, без которых невозможно достижение правового соци­ального государства.

В России XXI в. особое значение приобретают возрождение нравствен­но-духовных начал, развитие гуманитарных наук, особенно философии пра­ва, так как они в своей совокупности способствуют установлению должного общественного порядка и формированию нравственно-правовой культуры. Философско-правовое осмысление существующей российской реальности подтверждает необходимость сохранения не только естественных форм че­ловеческого миросозерцания, но и совершенствования позитивного права, гарантирующего современным государством. Антропология российской фи- ^i3liАндреева О. А. Современное российское закиногЕОфчество и правоприменение: ьравственно-правовой аспект. √ Научные труды. Российская академия яридЕнескнх наук. Еып. 8. E 3 тамах. Т. 1. M.: Изд-во H⅛?τ, 2008. С. 20.

^isМиузов Н. И. Правовой идеализм как «родимое пятно з- российского общественного сознания. √ Право­вая полгаика и правовая жизнь. 2006. N?3. С. 14.

165 лософии права и ее традиции позволяют в должной мере осознать усиление нравственной догматики в праве, нравственно-ценностных аспектов регла­ментации социального поведения и усиления этических начал в обществе.