§ 2. Подходы к определению сущности права в теоретических построениях представителей российского неолибералнзма конца XIX - начала XX вв.

Как отмечалось исследователями российского неолиберализма, одним из основных вопросов, изучению которых посвящены труды его представи­телей в конце XIX - начале XX ее., был вопрос о сущности (идеи) права, из­вестный как «дискуссия о праве}}²³⁴.

Например: Балицкий А. Интеллектуальная традиция дореволюционной России. С. 157; Балицкий А. Нравственность и право в теориях российских либералов конца XIX - начала XX Еека, Новикова Л., Сизем- ская И. Либеральные традиции в вулыурно-мстрричесЕоам опыте России; Замалеен A. Ф., Осипов И. Д. Рус­ская политология: обзор основных натравлений. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1994. 208 с.

При первом знакомстве с ней возникает такое впечатление, будто она только и состоит из теорий, взаимно исключающих друг друга.

Наиболее существенные вопросы о сущности и неотъемлемых свой­ствах права решаются представителями науки о праве совершенно по- разному}?³⁵. По мнению Н.П. Козюбры, дискуссия между правоведами по поводу определения сущности права появилась в науке с самого начала воз­никновения гносеологии права. Основной проблемой, которая должна быть решена в ходе этой дискуссии, заключалась в определении принадлежности права к какой-либо из сфер общественных явлений, и именно по данной про­блеме произошло разделение научных направлений и школ. «Достаточно вспомнить самые существенные ответы на последний вопрос, чтобы сразу получить яркое представление о том, в каком неопределенном состоянии находится эта сфера научного знания}?³⁶.

Правопонимание в теоретических построениях неолибералов конца XIX - начала XX ее., не зависимо от идейно-теоретических основ их миро­воззрения, заключалось в постановке следующих вопросов: определение природы права и его отличия от других социальных норм; утверждение вза­имосвязи объективного права как существующей вообще идеи права, и идеи права, принадлежащей индивидуально каждой личности как субъективного права.

Для П.И. Новгородцева идея возрождения естественного права связы­валась с «признанием самостоятельного значения за нравственным началом и нормативным рассмотрением}}²³⁷ субъективного права личности. При этом необходим учет «исторической двойственности}} самой естественно- ⁱⁱ⁵ I⅞tr. по: Козибра Н. И. Правопонимание: пиняше , типы и уровни. √ Право Украины. 2011. Ns 1. С. 25.

Там же, с. 26.

Цен. по Васильев Б. В. -Философия права русского неопиберализма второй половины XIX - наяала XX века. С. 76.

но

правовой доктрины, объединявшей нормативный элемент в виде идеальной нормы, «еще не осуществившуюся в данном положительном Праве}}, и общий факт, определявшийся как «часть этого положительного права}} и, в силу это­го, характерный для каждого права. Значение естественно-правовой теории состояло, таким образом, в утверждении принципа моральных требований, раскрывающих тенденции развития права в идеале. Подобная моральная оценка правовых явлений должна была осуществляться независимо от исто­рии развития этих явлений и их перспективы в будущем. По П.И. Новгородцеву, новой задачей философии права должны были стать не­обходимый разрыв с исторической и социологической школами права и со­здание «нравственного идеализма}}²³⁸.

Данная точка зрения была близка Е.Н. Трубецкому, полагавшему, что «в основе права лежит вечный, незыблемый божественный порядок, который господствует не только в человеческих отношениях, но ивовсем строе миро­здания}}, поэтому «наряду с законами, изобретенными людьми, существуют вечные, неписаные законы, вложенные в сердца людей самим божественным разумом}}²³⁹. Согласно его воззрениям, естественное право представляет со­бой идеальный критерий для оценки позитивного правового порядка в госу­дарстве.

П.Б. Струве отмечал, что естественное право есть не только идеальное право, призываемое на смену государственному или положительному (пози­тивному) праву. Естественное право является «правомерным}}, так как оно представляет собой абсолютную категорию, которая лежит в основе нрав­ственной характеристики личности и служит одновременно «мерилом для ^iisНовгородцев ∏. H. О задачах современной философии праве. С. 301.

Трубецкой Е. Н. Энциклопедия права. С. 61.

^Мй Там же, с. 67.

всякого положительного права}}, по сути «правомерного}}²⁴¹. С.Л. Франк в ка­честве естественного права определял «онтологически укорененные норми­рующие начала мирового бытия}}²⁴², представляющие собой, по его мнению, «комплекс неких общих идеальных руководящих начал}}, который в зависи­мости от конкретных условий существования общества и государства имеет «весьма многообразное конкретное воплощение в реальном положительном праве}}²⁴³.

В.М. Гессен охарактеризовал естественное право в качестве будущей идеальной правовой конструкции в отличие от действительного положитель­ного или государственного права. Естественное право влияет на законотвор­ческий процесс, направляя волю законодателя, а не судей или государствен­ных чиновников в качестве источника права, устанавливая несоответствие содержания между действующей и идеальной нормами права, что требует изменения существующего правопорядка в соответствии с нравственным со­держанием естественного права. Истинное взаимоотношение естественного права и позитивного или положительного (государственного), таким обра­зом, заключалось в интерпретации естественного права как необходимого идеологического критерия положительного права²⁴⁴.

В.М. Гессен определял формы естественного права, критерием для ко­торых были господствовавшие в ту или иную эпоху философско-правовые воззрения.

- Первая форма - «откровенное естественное право», которое представ­ляло собой право, исходящее от Бога, и в силу этого господствующее над за­конодателем. К такой форме он относил всю средневековую теологическую доктрину, которая противопоставляла государственное (положительное) пра­во естественному, дарованному человеку от имени Бога.

- Вторая форма- учение рационализма, в соответствии с которым осно-

¹Струве П.Б. На разные темы. C. 538.

Васильев Б.В. -Философия права русского неопиберапизма второй половины XIX - начала XX века. С. 146.

^wфранк С.Л. Свет во тыле. M.: Изд-во Факториал, 1998. С. 191.

¹⁴⁴Гессен В.М. Возрождение естественного трава. СПб.: Тип. СПб. общ. Е. Евдокимов, 1902. С. 13.

вой естественного права признавалась природа человека. Рационализм полу­чил обоснование в трудах Г. Гроция и И.Канта, для которых естественное право представляет собой право разума. На основе такого подхода были со­зданы учение об общественном договоре и теория о прирожденных и неотъ­емлемых правах личности.

- Третья форма естественного права была представлена исторической школой права, установившей в качестве источника права «присущее нацио­нальному духу правосознание народа}}. Из признания возможности развития естественного права собственными внутренними силами исходит и возмож­ность ускорения этого процесса.

Человек в зависимости от эпохи, в которой он живет, получает опреде­ляемое этой эпохой право, созданное органическими силами природы на определенном историческом этапе развития общества. Такое право является, прежде всего, идеальным, а не просто необходимым для дальнейшего госу­дарственно-правового развития общества. Законодатель, исходя из установ­лений исторической школы, являясь представителем народа и, следователь­но, носителем общественного правосознания, обязан фиксировать «истори­чески сложившееся право, устраняя лишь его неопределенность}} в создавае­мых им нормах права.

- Четвертая форма естественного права заключала в себе естественное право с «переменным содержанием}}, имеющим социально-экономический характер. Целью такого права, возникшего после буржуазных революций и политических реформ XIX - XXee.,стало создание нового общественного идеала в виде развитого гражданского правопорядка и социального правово­го государства.

Именно к последней, четвертой форме естественного права, по мнению автора диссертационного исследования, следует отнести школу «возрожден­ного естественного права}} и идеалистическое направление неолиберальной ^msГессен В. М. Возрождение естественного πpe∑e. С. 26.

политико-правовой доктрины.

Обосновывая свое понимание естественного права, отечественные нео- либералы указывали, что оно может быть определено как совокупность априори закрепленных в сознании человека нравственных требований, пред­ставляющих собой, по убеждению В.М. Гессена, нормы «внутреннего интуи­тивного прав оу б еж дения}}, своего рода исконные правовые начала, выступа­ющие критерием действующего правового порядка²⁴⁶. Российские неолибе­ралы предостерегали от повторения главной ошибки школы естественного права, состоявшей, по их мнению, в восприятии естественного права как набора неизменных и совершенных принципов. Естественное право, по определению Е.Н. Трубецкого, представляет «совокупность нравственных и вместе с тем правовых требования, различных для каждой нации и эпохи}}²⁴⁷. Аналогичной позиции занимал и П.И. Новгородцев, утверждавший в каче­стве естественного права «постоянно развивающееся идеальное сознание о праве, возникающее из жизненных потребностей}}²⁴⁸.

Л.И. Пегражицкий и Е.Н. Трубецкой, занимаясь поиском критериев для отличия права от «неправа}} (термин Г.Ф. Гегеля -Л.Л.), подвергали критике концепцию юридического позитивизма. Л.И. Пегражицкий, критиковавший позитивизм за односторонность в понимании права, указывал, что в среде по­зитивистов XIX в.

Критикуя подобное правопонимание, П.И. Пегражицкий писал, что государство представляет собой правовой союз, определение которого не ^МііГессен В. М. Возрождение естественного права. С. 8.

⅛d∙l

Трубецкой Е. Н. Энциклопедияправа. С. 67.

¹⁴³Новгородцев П. И. Прево естественное. √ ЭнцнкпопедЕнескнй словарь / Издатели 4. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. Т. XXIV. СПб.: Издательское общество 4. А. Брокгауз - И. А. Ефрон, 1898. С. 886.

может быть зависеть от правопонимания. Он утверждал, что отличие права от «неправа}} не может находиться в зависимости от того, санкционирует ли государство те или иные социальные нормы. Акт признания или непризнания норм в качестве правовых уже в силу факта их создания от имени государ­ства сам по себе является элементом позитивного, положительного права. При этом неолиберальный мыслитель утверждал, что сам факт включения тех или иных норм в законодательные акты не является критерием для отли­чия норм права от других социальных норм, признаваемых государством общеобязательными²⁴⁹. Л.И. Петражицкий утверждал, что при использовании для определения права «случайного признака того или иного отношения к нему государства}} в качестве главного юриспруденция идет по ложному пу- _rπrι._ι2ou

ТИ}}

Объектом критики неолиберальных мыслителей выступало позити­вистское правопонимание, которое представляло право «организованным принуждением}}. Так, Л.И. Петражицкий считал, что позитивизм вводит в определение права понятие государства как власти, обосновывая данный те­зис тем, что право основано на принудительной силе государства в лице его органов, «призванных к этому правопорядком, установленным правом и дей­ствующим в порядке, им предусмотренным}}²⁵¹. Критике подвергались и те учения о праве, названные Л.И. Петражицким «теориями положительного (позитивного) права}}, которые определяли право через систему не только правовых норм, официально признанных за государством, но и всех норм по­зитивного права. «Право представляет не что иное, как нормы внешнего по­ведения}}, признаваемые в качестве общеобязательных всеми членами обще­ства или являющиеся выражением воли большинства²⁵².

Исходя из подобного утверждения, право представляло собой «общую волю», «общее убеждение}}, что, по мнению Л.И. Петражицкого, означало признание права в качестве системы норм. Heoлиберал подвергал критике ¹⁴⁹Пиражицвсий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией гравственнос™. С. 217.

^i5tlТам же.

^М| Там же, с. 221.

Пиражицвсий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией гравственнос™. С. 238.

определение права как выражения общей воли, поскольку само понятие «об­щая воля}} представлялось ему крайне неопределенным. В соответствии с его учением подобное понятие не является категорией, имеющей однозначную трактовку, и, следовательно, она не возможна для исполнения всеми членами общества. При этом очень часто воля суверена или господствующей элиты признается волей всего общества, что, по мнению П.И. Пегражицкого, явля­ется фикцией, не имеющей с правопониманием ничего общего²⁵³.

Критика юридического позитивизма сторонниками неолиберальной политико-правовой доктрины заключалась в том, что, исходя из позитивист­ских установлений, позитивное право базировалось на «внешнем авторитете}} - государств. Статус индивида в государстве также основывался на праве в силу того, что учение позитивизма, отождествляющее общее право только с положительным правом, сводило правопонимание к официальному призна­нию «внешним авторитетом}}. Это требовало в свою очередь, установления иных признаков права, чем «официальное признание}} и «организованное принуж дение}}²⁵⁴.

Трактовка права в концепциях российских неолиберальных мыслите­лей потребовала решения основного вопроса теории права - определения его сущности. Все представители неолиберальной правовой доктрины разделяли мнение, что право представляет собой совокупность норм, имеющих основой естественное право, но существовало известное различие в их правопонима- нии. Так, можно выделить:

- идеалистическое направление, состоящее из этического нормативиз­ма, обосновывавшего нравственную основу в праве, представленное, напри­мер, П.И. Новгородцевым и Е.Н. Трубецким и религиозно-метафизического понимания права («нравственного идеализма}}) С.Л. Франка, П.Б. Струве, С.А. Бердяева;

- позитивистское направление, в свою очередь подразделявшееся на

ⁱ-^,j,Там же, с. 233 - 234.

Трубецкой Е. Н. Знцнкпшйдеи права. C. 28 - 29.

социологический позитивизм, признающий необходимость одновременного признания как этической составляющей в праве, так и его социальной приро­ды, разделяемое В.М. Гессеным, Б.А. Кистяковским, М.М. Ковалевским, С.А. Муромцевым, П.Н. Милюковым, и психологическую интерпретацию права Л.И. Пегражицкого;

- правовой (либеральный) социализм С.Н. Булгакова, С.И. Гессена, М.И. Туган-Барановского и др.

Центральное место в школе «возрожденного естественного права}} как отдельного направления российского неолиберализма на рубеже XIX - XXee. в изучении сущности права занимал вопрос о его нормативности. В соответствии с трудами П.И. Новгородцева можно определить три этапа в становлении теории нормативного начала в праве²⁵⁵. На первом этапе про­изошло становление формально догматического правоведения, выражавше­гося в логической обработке действующего права так называемой «догмой права}}. Этот этап была представлен «философией положительного права}} или юридическим позитивизмом. Основной особенностью данной теории, являлось четкое понимание нормативной стороны права, которое позволяло сделать вывод о том, что право, определяемое в виде «отвлеченной мысли­мой связи}}, не всегда соответствует реальной действительности. Она не ис­черпывает ее содержание и в случае правонарушения может вступить с ней в непримиримое противоречие.

На втором этапе идея права определялась как психическое индивиду­альное переживание, получившее теоретическое обоснование в психологиче­ской теории Л.И. Пегражицкого. Но и на данном этапе, по мнению П.И. Новгородцева, не состоялся выход из области сущего и потребовался переход к третьему этапу - учению о должном, под которым подразумевалась этика. На нем право уже выступаем в качестве нормативного требования, ос­нованного на нравственных ценностях. Поэтому, по мнению П.И. Новгородцева, право возникает на определенном историческом этапе ^^ssНовгородцев П. И. Нравственный идеализм в философии права. С. 280 - 281.

развития общества и как особое «внутренне-психическое индивидуальное переживание}}, выступающее в виде «принципа личности}?^[172].

В соответствии с взглядами Е.Н. Трубецкого, нравственной основой любого закона, определяющего дальнейшее развитие системы объективного права, должна служить «идея права}}, служащая «нравственным цепям}}²⁵⁷. При этом основой правопонимания являлась «философия права с изменяю­щимся содержанием}}, базирующаяся на учении о свободе как основополага­ющем естественном праве личности. Е.Н. Трубецкой утверждал, что гово­рить о праве в качестве всеобщего порядка следует только после провозгла­шения свободы личности, так как право, по его мнению, означало требова­ние, обращенное, прежде всего, к воле индивида. Право предполагало свобо­ду выбора, которая выражалась не только во внутренней свободе, т. е. спо­собности человека осознанно делать выбор между вариантами возможного поведения, но и во внешней - возможности осуществлять какие-либо дей­ствия в обществе. Внешняя свобода, по мнению неолиберального мыслителя, имела как положительное, проявлявшееся независимо от чужого произвола, так и отрицательное значение, выражавшееся в самоопределении личности. Таким образом, внешняя свобода составляла содержание права, но не выра­жала полностью его сущность, так как право должно заключать в себе не только личностный, но и общественный элемент, определяемый Е.Н. Трубецким как «существование норм, ограничивающих свободу отдель­ного лица}}, т. е. взаимодействие двух порядков: объективного, с помощью которого регулируются взаимоотношения в обществе; и субъективного, за­ключающего в себе индивидуальные права, которые гарантируются государ­ственных норм.

Поэтому право представляет собой «совокупность норм, с одной сто­роны, предоставляющих, а с другой стороны, ограничивающих внешнюю свободу лиц в их взаимных отношениях}}²⁵⁸. Таким образом, право станови­

лось автономным как от нравственности, так и от государственной власти. Отвечая на вопрос об обоснованности принципа обязательности позитивного права, Е.Н. Трубецкой отмечал, что она определяется внутренними побуди­тельными движениями сознания индивида, система которых включает условные, представлявшие ценность как средств достижения любых целей (связанные с осуществлением правопорядка, государственной властью, за­щитой частной собственности и т. д.), и безусловные, обязательные и ценные сами по себе (обусловленные фактом существования человека) критерии. При этом человеческая личность представляет собой «безусловную ценность, которая сообщает обязательное значение и силу всем правовым велениям}}²⁵⁹.

Естественное право признавалось Е.Н. Трубецким основанием обяза­тельности позитивного права, так как оно представляло собой не только иде­альную основу для государственного права, но и идеальный критерий для оценки позитивного правового порядка, в силу чего прогресс в праве стано­вился возможным. Таким образом, естественное право одновременно пред­ставляет собой нравственную основу конкретного правопорядка и необходи­мую движущую силу его развития. Heoлибералы, отмечая заслуги естествен­но-правовой теории XVIII в. вместе с тем полагали, что определение есте­ственного права как системы норм, характеризующей вечные требования ра­зума, изначально неверно. Задача права, писал неолиберальный мыслитель, состоит в осуществлении некоей гармонии между «внешней свободой инди­вида и благом общества как целого}}²⁶⁰, которая при этом не является неиз­менной константой, так как, по его мнению, количественный параметр внеш­ней свободы человека, обусловленный достижением благосостояния всего социума в целом, представляет собой постоянно меняющуюся категорию в зависимости от исторических условий существования данного общества²⁶¹.

Проблема определения сущностной характеристики естественного пра­ва, с точки зрения Е.Н. Трубецкого, заключалась в том, что в рамках класси-

Там же, с. 17.

^lliflТрубецкой Е. Н. Знцнкпшедцяправа. С. бб. ^{ici 1}Трубецкой Е. Н. Знцнкпшйдеиправа. С. 69.

ческой естественно-прав об ой доктрины и юридического позитивизма суще­ствовал собственный подход. В каждом из подходов содержалась определен­ная истина, но придание ей абсолютного характера приводило к односторон­ности восприятия естественного права. Так, сторонники естественно­правового подхода к правопониманию признавали не только реально суще­ствующего позитивное право, но и естественное. Heoлибералы, относящиеся к социологическому позитивизму, полагали, что невозможно существование кодекса норм естественного права, вечных по своему содержанию, поскольку общество проходит различные этапы в своем развитии. Поэтому конкретные требования субъективного права подлежат изменению в соответствии с вре­менем и местом их осуществления.

Следствием дискуссии о сущности естественного права стало обсужде­ние вопроса о происхождении права. Так, сторонники естественно-правовой доктрины, полагая источником права человеческий разум, утверждали, что возможно создание нового объективного правопорядка на основе субъектив­ного права, нравственные принципы которого признаются априори. Предста­вители исторической школы права объявляли практический опыт единствен­ным источником происхождения и дальнейшего развития права, поэтому роль личности в создании и утверждении правопорядка не признавали. Пози­ция Е.Н. Трубецкого в решении вопроса о происхождении права состояла в преодолении крайностей названных двух позиций. Подвергая критике исто­рическую школу права за односторонний подход, он обращал внимание на противоречие в определении свободы человека и естественного права.

Несмотря на определение права как проявления народного самосозна­ния при отрицании роли свободного творчества личности в образовании пра­ва, представители немецкой исторической школы (Ф.К. Савиньи, Г. Пухта и др.) полагали, что условия развития общества могут в оз действовать на фор­мирование правовой культуры и правосознания законодателя, что, в свою очередь, влияет на систему права в государстве. Разделяя научные оценки П.И. Новгородцевым исторической школы права, Е.Н. Трубецкой вместе с

тем отмечал, что утверждение сходства в происхождении и развитии права с культурой, языком, бытом и т.д. могло привести к отрицанию самого факта существования естественного права. При этом он замечал, что в рамках тако­го правопонимания существовало и требование, по которому законодатель, как источник правотворчества, должен при создании норм права руковод­ствоваться принципами разумного права, являющегося базисом для есте­ственного права.

Неолиберальные мыслители подвергали критике учение Р. Неринга. В нем, с одной стороны, утверждалась необходимость постоянного правового прогресса, в рамках которого идея права служит его критерием, а с другой - идея права признавалась продуктом исторической эволюции, результатом развития конкретного общества. Е.Н. Трубецкой, полагая, что образование и становление права одновременно влияют как на историческое развитие соци­ума в целом, так и на индивидуальное правосознание, в основе которого при­знается рационализм, утверждал, что в реальной действительности существу­ет «право, каково оно есть}}, и представленное в виде цели права - «право, ка­ково оно должно быты?^[173]. Поэтому неолиберальное правопонимание в рам­ках школы «возрожденного естественного права}} российского неолибера­лизма может быть определено как синтез классических естественно-правовой и позитивистской доктрин XVIII - XIX ее. Особая роль для дальнейшего раз­вития права предназначалась правовому идеалу, определяющему содержание существующего правопорядка, и историческому опыту, показывающему не только задачи права, подлежащие решению в каждом конкретном случае, но и средства их достижения.

Правовые воззрения представителей религиозно-метафизического те­чения идеалистического направления российской неолиберальной политико- правовой доктрины достаточно разнообразны, однако можно выделить общее в их правопонимании. Так, ценность права, по их трактовке, определялась соответствием принципам, по которым существуют право, общество и госу-

царство, а не по формальным признакам свободы и равенства, не отражаю­щимся в реальной действительности. Они полагали существование абсолют­ного нравственного идеала, воплощенного в Боге, основанием не только для признания объективного характера нравственных ценностей, но и для их правовой защиты в реальном государстве. Они считали, что право необходи­мо для существования общества в силу дуализма природы человека, в кото­рой сосуществуют и материальное, и духовное начала, так как только обще­ство способно помочь человеку сделать верный выбор между абсолютными ценностями и преходящими интересами. Право своим авторитетом гаранти­рует априорность вечных нравственных ценностей, не только создает запре­щающие нормы, но и формирует условия для правового воспитания.

Эту природу права отчетливо выразил Н.А. Бердяев, определявший право через категорию «принудительного начала}}, целью которого является защита и охрана человеческой свободы, так как «общество человеческое не может быть построено на любви, как на начале общеобязательном и прину­дительном}}²⁶³. Утверждение ценности личности и ее нравственного достоин­ства являлось основополагающим для правовых воззрений большинства рос­сийских мыслителей идеалистического направления неолиберальной полити­ко-правовой доктрины. Это убеждение базировалось на христианском пони­мании природы человека, исходившем из его «богосыновства}}. Heoлибералы религиозно-метафизического течения, оценивая роль христианства в разви­тии правовой мысли, утверждали, что оно помогло человеку освободиться от язычества и получить иную степень свободы. С.Н. Булгаков отмечал, что только благодаря христианской религии появилась человеческая личность, поэтому ее можно рассматривать «как искание автономной, освобожденной Христианством ЛИЧНОСТЬЮ соответствующих форм внешней ЖИЗНИ}}²⁶⁴.

По мнению представителей религиозно-метафизического течения рос­сийской неолиберальной политико-правовой доктрины, очевидно, что логи-

^wБердяев H. A. Φιtπ∣jСофия неравенстве. M.: ACT: Зфаннгепь, 2006. С. 30.

^lfiilБулгаков С. Н. Две граде: исследования о природе общественных идеалов. M.: Астрель, 2008. С. 303.

ческая форма правовой нормы не охватывает все тонкости взаимоотношений людей, которые по своей природе не могут быть абсолютно рациональными. Это само по себе не является недостатком права, а лишь следствием ограни­ченности его задач в обществе. Безусловно, формальный характер права представляет известную ценность, устанавливая границы внешней свободы личности. Вместе с тем граница возможного легального поведения, очерчен­ная правовой нормой, всегда достаточно широка, чтобы субъект мог запол­нить ее различными вариантами своего поведения, зачастую нравственно противоположными. Поэтому выбор направления и способа деятельности во многом остается на совести человека. Не безграничным притязанием, пускай даже основанным на субъективном праве, а сознанием своих обязанностей как нравственного долга утверждается истинное достоинство личности чело­века. По мнению Н.А. Бердяева, главным в реализации права являются взаи­моуважение прав индивидов в обществе, «почитание в каждом человеческого образа, т.е. обязанности человека к человеку и человека к Богу»²⁶⁵.

Правовая организация общественной жизни не отвергалась большин­ством неолибералов, разделяющих мировоззрение религиозно­метафизического течения, напротив, она признавалась ценностью как прин­цип, обеспечивающий относительную гармонию в обществе, далеком от со­вершенства. Она не дает ему погрязнуть в анархии и хаосе, которые несут с собой нарушение свободы и унижение достоинства личности даже в большей степени, чем различные виды злоупотребления государством своей властью. В то же время общественный идеал религиозно-метафизического течения был далек от идеалов, утверждаемых классическими либеральными право­выми доктринами. В частности, В.С. Соловьев указывал, что государство, правовой порядок в котором зиждется «на равенстве и свободе лиц, пред­ставляет лишь формальное или отрицательное условие для нормального об- щества»²⁶⁶, так как не имеет никакого положительного содержания личной и ^ici5Бердяев H. A. Φιtπo Софиянеравенстве. С. 175.

^lliliСоловьев В. С. Кргаике отвлеченных нелеп. √ Соловьев В. С. -Философское намело цельного зияния. Минск: Харвест, 1999. С. 612.

общественной жизни. Его источник для религиозной философии представля­ет собой служение христианским началам, т. е. идеалам блага и истины.

Таким образом, с помощью правовых средств, по мнению неолибера­лов религиозно-метафизического толка, можно организовать общество на более или менее нравственно приемлемых началах, создать внешние условия нормального общежития, но невозможно достичь безусловного идеала, кото­рого требует христианская нравственность и который достигается только внутренним самосовершенствованием каждого человека. Как писал Н.А. Бердяев, «братство нельзя создать на началах экономических и юриди­ческих, оно не вытекает ни из каких интересов и не может быть гарантирова­но никаким правом. Оно есть царство Духа»²⁶⁷.

Этим высказыванием утверждался дуализм сфер духовного, к которому относится братское общение людей, и материального, временного, олицетво­ряемого правом и государством. Средствами второго нельзя достичь целей первого. Бессмысленно и вредно пытаться моралью заменить право, так же как государство и право использовать для построения Царства Божия на зем­ле. Вместе с тем уважительное отношение к личности, ее духовной природе, требуемое христианским учением, порождает и уважение к праву как соци­альному институту, организующему внешние взаимоотношения людей и обеспечивающему их свободу. Этим определяется направление развития права и диктуется недопустимость использования права для целей, противо­речащих нравственности.

С.Н. Булгаков определял право как «форму хозяйства, внешнюю обо­лочку социального способа производства}}. По его мнению, «оно является средством для поддержания и защиты тех общественных отношений, кото­рые необходимы для производства средств к жизни, в этом смысле оно явля­ется инструментом в борьбе за существование общественного человека}}²⁶⁸. Существует прямая зависимость изменений в праве при реформировании ^ici'Бердяев H. A. Φιtπ∣jсофиянеравенстве. С. 282.

^llis Eynr3κc∣E C. Н. Хозяйство и прево. ∕∕ EynreECOE C. H. От Тійркспзме к идеепнзму. М.: Апрель, 2006. C. 451, 458.

производственных отношений. «Жизнь не терпит застоя, она требует посто­янного развития, и, если старые рамки уже не дают простора этому развитию, не развитие останавливается, а ломаются рамки, - происходит хозяйственный переворот, (...) который отражается уже и на юридической поверхности жиз­ни общества рядом известных юридических изменений», представлявшихся «заключительным актом изменения социального способа производотва»²⁶⁹.

С.Н. Булгаков проводил параллель между зависимостью «хозяйство и право}} и зависимостью «средство и целы}. «Право, - утверждал ученый, - есть средство к достижению человеческих целей. Правовой порядок есть средство к усилению производства, и в этом он имеет свою последнюю целы}²⁷⁰. Поэтому социальный конфликт возникает только в том случае, ко­гда противоречие между хозяйством и правом достигает определенного уровня, масштаб которого и будет составлять цель права²⁷¹.

В соответствии с представлениями С.Н. Булгакова, взаимозависимость права и хозяйства доказывается в духе органической теории. Как существо­вание отдельного биологического вида зависит от генетического отбора, так и право зависит от развития производства в государстве: «Право появилось потому, что без него не могло бы существовать социальное хозяйство, следо­вательно, невозможно было бы общественное существование человека, а, следовательно, и вообще существование или выживание вида homo sapiens. И известному состоянию хозяйства может соответствовать только известное право}}²⁷².

По мнению С.Н. Булгакова, несмотря на то что право «регулирует и та­кие стороны общественной жизни, как семья, государство, церковь, которые не находятся в непосредственной связи с существующим социальным спосо­бом производства, (...) право и хозяйство находятся в непосредственном со-

^iαvТам же, с. 453.

Там же, с. 401.

¹⁷¹Булгаков C. H. О закономерное™ социальных явлений. √ Булгаков C. H. Or марксизма к идеализму.

M.: Апрель, 2006. С. 401 - 402.

⁷⁷⁷Булгаков С. H. О закономерное™ социальных явлений. С. 411.

прикосновении между собою»²⁷³, чем любые другие сферы жизни общества. Он утверждал, что все «экономические отношения суть юридические}}, так как изменения социального способа производства представляют собой «стремление, прежде всего, к экономическим реформам, выражающимся в форме известных юридических стремлений}}²⁷⁴. Связь между хозяйством и правом, по его мнению, «является социологической закономерностью, кото­рая гласит, что закономерность социальных явлений есть закономерность яв­лений экономических}}²⁷⁵.

Б.А. Кистяковский, анализируя различные концепции правопонимания, приходит к выводу, что все они сходились в определении права как совокуп­ности норм. Однако неолиберальный мыслитель утверждал, что система пра­ва, действующая в конкретном обществе, сама постоянно изменяется, так как состоит не только из объективного права как совокупности определенных правил поведения, установленных в обществе, но и субъективного права, ха­рактеризующего правовые отношения среди индивидов. Б.А. Кистяковский полагал, что именно это составляет иррациональный аспект в праве, что яв­ляется действительной причиной для создания новой теории права, которая должна преодолеть существующие и получившие распространение односто­ронние подходы к определению сущности права.

В понятие права, таким образом, необходимо включить не только пра­вовые нормы, но и систему правовых отношений, а также область правосо­знания. C нашей точки зрения, данный подход позволяет утверждать, что неолиберальная политико-правовая доктрина представляла собой интеграль­ное учение о праве как «разновидности культурных благ». При этом Б.А. Кистяковский полагал, что сущность права соотносится не с отдельны­ми науками, к которым он относил психологию, социологию и юриспруден­цию, а только с «синтетической философией культуры}}²⁷⁶. Таким образом, право представляет собой систему как законов развития человеческого обще- 'ⁱ'ⁱТам же, с. 456 - 457.

Там же, с. 457.

^17sTaM же, с. 461.

^17liРаДбрух Г. Введение в науву права. √ Есаул, статья Б. А. Кистяевестиго. M.: Труд, 1916. С. XIV.

cτsa, так и «произведений человеческого духа», под которыми он подразуме­вал субъективное право.

Ограниченность нормативистского подхода представители направле­ния социологического позитивизма российского неолиберализма видели в том, что с его помощью невозможно всесторонне определить право как объ­ективную реальность. Не отвергая в основных чертах принципы нормати- вистского подхода, Б.А. Кистяковский считал неверным суждение об обос­новании самостоятельности категорий «должное}} и «бытие}}, утверждая, что такое понимание не охватывает все правопонимания и не определяет его во­площение в правовой психологии (переживании индивида), юридическом факте (социальном явлении) или нормативном правовом акте (государствен­ном акте). В то же время нормативное определение права имело и положи­тельный аспект, в частности в обосновании его ценности. Поэтому неолибе­ральное правопонимание заключается в характеристике права как «государ­ственно-организационного, и социального, и психического, и нормативного

277

явления}}

Таким образом, право соотносится одновременно с социальной сферой, как системой взаимоотношений между отдельными лицами и их объедине­ниями, выражающихся в столкновение их интересов и их взаимной борьбе; и психической сферой, в виде психических элементов, связанных с правовыми переживаниями. Только при изучении права с помощью методологии, выра­ботанной естествознанием, возможно его исследование в качестве естествен­ного явления²⁷⁸. Поэтому правопонимание преследует как «эмпирические}}, так и «трансцендентальные}} цели. Первые, определяющие сущность права, представляют собой принципы организации коллективной жизни людей в рамках единого общества и охрану в нем правопорядка; вторые делятся в за­висимости от общественного сознания: одни соответствуют разумному по­знанию, другие - этическому.

⁷⁷⁷ KiktheoeckhhБ. А. Философия и сацношгинправа. СПб.: Изд-во РХГИ, 1999. С. 189,191.

⁷⁷³Там жй,с.394.

Разум, выступающий целью права, по заключению Б.А. Кистяковского, одновременно представляет собой форму права, характеризующую систем­ность и законченность его норм, и воплощение в праве всего наиболее ра­зумного в рамках общества как коллективной организации. При этом осно­вополагающее значение должны иметь морально-нравственные идеалы, что позволяет утверждать необходимость учета обеих целей: свободы (как пола­гали представители классической естественно-правовой теории) и нрав­ственных императивов. Право «является одновременно носителем и свободы, и справедливости}}²⁷⁹. Таким образом, отстаивая изучение сущности права, российские неолибералы признавали необходимость исследования права с помощью оценочно-нормативного метода, основываясь на позиции должен­ствования.

Представление о самостоятельной природе права разделял и Л.И. Петражицкий, основатель психологической школы права в позитивист­ском направлении российского неолиберализма. По его мнению, новое нео­либеральное правопонимание означало не только разрыв с юридическим по­зитивизмом XIX в., но и психологическую интерпретацию классического естественного права. В этой связи Л.И. Петражицкий критиковал общую тео­рию права П.И. Новгородцева за то, что в ней естественно-правовая теория совмещалась с нравственными суждениями о праве. Он считал ошибочной трактовку П.И. Новгородцевым естественного права как проекта желаемого, поскольку, оставаясь на научных позициях, такое право нельзя рассматри­вать в качестве особого вида. В отличие от этого, в структуре общей теории права, по мнению Л.И. Петражицкого, должна быть создана отдельная наука «политика права}}, призванная заменить собой существовавшие в тот период теории права. Ее содержание должно соотноситься с психологической при­родой правового установления, раскрывать воспитательное действие право­вых норм и способствовать изложению «непозитивного}} (интуитивного)

KiktheoeckhhБ. А. Философия и сацношгинпрква. С. 397.

права в нормативных правовых актах²⁸⁰.

По мнению Л.И. Пегражицкого, главная цель юриспруденции, как науки состояла в создании единого определения категории «право». При этом он отмечал, что во всех существующих в данный период времени док­тринах правопонимание разрабатывались различные критерии для определе­ния права как особого регулятора общественных отношений. По мнению мыслителя, основой действующего права являются так называемые «элемен­тарные и первоначальные эмоциональные акты}}. Такая научная позиция поз­воляет делать вывод о том, что право представляет собой особое «индивиду­альное психическое явление}}, базирующееся на понимании долга и ответ­ственности²⁸¹. Отсюда следует вывод, что право - это те чувства и ощуще­ния, существующие у людей по отношению друг к другу, а содержание права как правопритязание личности зависит от того, «за кем наша обязанность представляется закрепленной, кому принадлежит наш долг»²⁸². Действие права, в трактовке Л.И. Пегражицкого, с одной стороны, заключалось либо в побуждении личности к действию, либо в воздержании от него, а с другой - в сохранении одних сущностных черт самосознания общества и уничтожении других. Поэтому право, являясь необходимым элементом общественной жизни, развитие которой влияет на психику, поведение отдельного человека и социума, представляет собой результат социально-психологических про­цессов, создаваемый и изменяемый по законамвзаимопричинных связей.

Л.И. Пегражицкий разделял марксистское определение права как вы­ражение воли господствующих членов общества, поэтому определял его как «орудие развития и поддержания социально-правового неравенства, касто­вых и сословных привилегий, рабства и крепостного права, бесправия жен­щин}}²⁸³. Однако, несмотря на кажущееся сходство с классовой теорией пра-

ва, в основе психологического правопонимания находился не экономический аспект, а психология личности. Поэтому в соответствии с психологической теорией права, задачами права являются приближение к человеческому идеа­лу, «охрана справедливости и осуществление пределов эгоизма, личных ин­тересов граждан, а не бескорыстное самопожертвование, любовь»²⁸⁴ и воспи­тание личности.

Подобное широкое правопонимание подвергалось критике, так как оно, по мнению других неолиберальных мыслителей, приводило к крайне субъек­тивному пониманию правовых явлений. Так, Б.А. Кистяковский писал, что это происходит из-за того, что Л.И. Пегражицкий признает в качестве права все императивно-атрибутивные переживания человека, в том числе и пред­ставляющие собой определенные индивидуальные убеждения, продиктован­ные суеверием и даже являющиеся плодом галлюцинации. Поэтому, исполь­зуя только психологический критерий, практически невозможно различить объективное (действительное) и субъективное право²⁸⁵, так как единствен­ным критерием содержания права является только сознание индивида²⁸⁶.

Отмечая недостатки психологической школы права Л.И. Пегражицкого, в частности психологический эмпиризм, неолибераль­ные мыслители считали, что его учение, направленное на создание науки «политика права}}, основанной на опытно-психологическом изучении права и его причинных свойств, не было задачей естественного права, так как, на их взгляд, последнее представляет собой систему должных отношений, а не причинных связей. Для возрождения доктрины естественного права необхо­димо создание науки «политика права}}, стремящейся к «достижению свобо­ды, равенства, мира или иных идеальных благ}}²⁸⁷. Это затрагивает решение задач, заключающихся «в философском обосновании и уяснении}} основ пра- вопонимания и «в углублении в духе этих основ» юриспруденции}}²⁸⁸. Таким образом, российские неолибералы делали вывод о бессилии эмпирической психологии в обосновании правопонимания, так как сущность права включа­ет не только существующее, но и должное.

В то же время представители идеалистического направления неолибе­рализма отмечали значимость учения Л.И. Пегражицкого в области правовой критики юридического позитивизма, постулаты которого определяли право как установления государства. По мнению основателя психологической шко­лы права, не только восприятие правовых норм, но и их реализация происхо­дят через внутреннее сознание индивидов, а именно через «сферу рассудоч­ного и эмоционального}}, что имеет принципиальное значение для законода­тельного процесса. Обосновывая прав о образование в рамках определенного общества и призывая учитывать влияние национального менталитета на пра­вовую культуру, Л.И. Пегражицкий внес вклад в изучение категории «право­сознание}}. Б.А. Кистяковский также считал, что основой для изучения моти­вов правового поведения является «императивно-атрибутивная}} характери­стика права в качестве «психического явления}}²⁸⁹.

Иной подход к определению сущности права обозначен в трудах пред­ставителей социологического позитивизма как отдельного течения россий­ской неолиберальной политико-правовой доктрины. Так, П.Н. Милюков по­лагал, что цель научного подхода к пониманию права заключается в откры­тии общих законов общественной эволюции, скрепляющих «представление об однообразном ходе национальных историй государств путем аналогии между животным и социальным организмами}}²⁹⁰. Для определения сущности таких институтов, как государство и право, необходимо не только выявлять закономерности общественного развития, сосредотачивая внимание на лич­ность и ее общественную деятельность, но и учитывать «органические}} ли­нии развития (географические, климатические и иные условия существова- ^[174][175]

ния человеческого общества). Особенность взглядов П.Н. Милюкова на пра- вопонимание заключалось в трактовке существования единого Закона как со­вокупности закономерностей общественного процесса, представляющего со­бой «объективно существующую реальность}?⁹¹, влияющую не только на со­циум, но и соответствующие ему государство и право.

Закономерности присущи внутренней тенденции развития социума, они являются общей характеристикой любого общества и определяют сход­ство в их развитии²⁹². В трактовке П.Н. Милюкова закономерность историче­ского поступательного развития общества представляет собой «отвлеченную ВОЗМОЖНОСТЬ}}, которая для перехода из состояния возможного поведения E состояние практической действительности «преломляется в призме реальных условий исторической жизни}}²⁹³. Таким образом, единый Закон развития общественных институтов представляет собой «истинное монистическое ми­ровоззрение}}, сущность которого заключается в признании равнозначности факторов общественного развития.

М.М. Ковалевский, будучи приверженцем исторической школы права, считал право результатом исторического развития общества. Утверждая не­возможность саморазвития права, он полагал, что в обществе всегда суще­ствует право, представляющее «результат социального уклада народа, его экономики и политики, религии и нравственности, науки и искусства}}²⁹⁴. Критикуя естественно-прав об ой подход к правопониманию, М.М. Ковалевский полагал, что ошибочно искать «критерий для оценки дей­ствующего законодательства в каком-то метафизическом представлении об абсолютной справедливости или в прирожденных человеку правах, слыву­щих под названием «прав естественных}}²⁹⁵. Кроме того, он полагал, что пра­во, действующее в конкретный исторический период в определенном госу- ^[176]

царстве, «обусловлено всецело ростом гражданственности}}^[177]. Придавая осо­бое значение социологии, как специальной науке, неолиберальный мысли­тель отмечал, что только она, изучающая различные стадии развития обще­ства, показывает, как развивается право, как соотносятся между собой юри­дические нормы на разных этапах существования государства, какие из этих нормы являются недействительными, а какие значимы для дальнейшей пер­спективы^[178].

М.М. Ковалевский критиковал юридический позитивизм за то, что по­следний превращал действующее на конкретном этапе развития общества и государства право в догму, препятствуя, таким образом, его дальнейшей эво­люции. По мнению мыслителя, юриспруденция в целях развития правовой политики должна предлагать пути совершенствования действующей в кон­кретном государстве системы законодательства, чтобы она больше соответ­ствовала реальным общественным отношениям^[179]. Поэтому догматический, исторический и социологический аспекты в изучении права должны пред­ставлять собой единое целое и служить основой для правопонимания. При этом только солидарность человеческих групп на дог о су дарственном этапе общественного развития представляла основу для появления права, содержа­ние которого составляла нравственность. Именно поэтому право на этом эта­пе имело «религиозную окраску}}^[180]. Таким образом, М.М. Ковалевский определял право как совокупность «норм, ставящих себе целью поддержание и развитие этой солидарности}}, которая претворяется в жизнь государством, а его целью, как и других коллективных организаций, является «осуществле­ние задач общественной солидарности}}^[181]. По его мнению, право «непосред­ственно вытекает из факта общественной солидарности, «замиренной среды}}

и потому обязательно с точки зрения естественной необходимости для само­го государства}}^[182].

В отличие от теории юридического позитивизма, в соответствии с ко­торой право создается только государством, социологический позитивизм утверждает постулат, что государство признает существующее право как факт общественной солидарности, что свидетельствует о его независимости от государства. В то же время основным признаком юридической нормы яв­ляется ее принудительная сила, которая обеспечивается государством, и именно на этом основана взаимосвязь права и государства. При этом М.М. Ковалевский полагал, что принуждение, как таковое, создавалось не только государством, но и родовым союзом, поэтому он делал вывод о воз­никновении права на дог о су дарственном этапе развития. Такое право пред­ставляло собой «правовой солидаризм, созданный социальными соединения­ми, существующими как до возникновения государства, так и параллельно с ним}}^[183]. В соответствии с потребностями человеческой солидарности проис­ходило расширение или сужение индивидуальных прав, находящихся в пря­мой зависимости от характера государственного вмешательства^[184]. Полагаем, что важно поддержать научную позицию А.С. Тумановой, по мнению кото­рой «человеческая солидарность выступала, в трактовке М.М. Ковалевского, единым источником, из которого вытекали право и государство, и одновре­менно единой задачей, которую право и государство преследовали}}^[185].

С.А. Муромцев также полагал влияние социального фактора опреде­ляющим для всей системы права. Исходя из субъективного понимания права как совокупности юридических норм, он, основываясь на их характеристике как атрибута государственного правового порядка, предлагал считать его первоочередным и определяющим характер правовых норм. Он различал догму права и систему юридических норм, создаваемых разными г о су дар­

ственными органами и должностными лицами, прежде всего судами. По его мнению, «догма не только определяла юридические категории, систематизи­ровала их, но и предлагала восполнение пробелов, которые окажутся в со­зданной таким образом системе}}^[186].

В.Д. Зорькин отмечает, что общественное отношение, по мысли С.А. Муромцева, состояло из двух видов отношений: фактического (правово­го) и организованной защиты (юридического), которая составляла «основное отличительное свойство права}}^[187]. В его определении право представляет со­бой порядок отношений, защищенных организованным (юридическим) спо­собом^[188]. Он проводит различие между пониманием права в субъективном смысле как правоотношений, составляющих действительный правопорядок, и правом в объективном (собирательном) смысле как совокупности юриди­ческих норм. При этом субъективное право является первоочередным по сравнению с объективным^[189]. Неолиберальный мыслитель отмечал, что юри­дические нормы, основыванныеь на авторитете власти, не имеют абсолютной силы, так как они действуют совместно с другими социальными нормами, оказывающими влияние «на образование правового порядка}}^[190].

В понимании С.А. Муромцева юридические нормы лишь наряду с дру­гими факторами влияют на образование правопорядка и могут расходиться с ним и по направлениям воздействия. Право всегда нуждается в государ­ственных гарантиях от нарушений с помощью «организованной защиты}}. В этом процессе суд должен представлять институт, организованный на совре­менных, цивилизованных началах, суть назначения котрого сводится к юри­дической охране правовых интересов граждан и государства. Несмотря на то, что суд в эпоху самодержавия далеко не соответствовал идеалу, тем не ме­нее, по мнению неолибералов, это был единственный институт, относительно

легко приспосабливаемый к условиям конституционной монархии и имев­ший право «арбитра между законом и конкретным правоотношением}}.

По мнению С.А. Муромцева, суд «будет в соответствии с господству­ющей справедливостью проверять степень современности, жизненности того или иного закона, т. е. приводить стабильный и негибкий закон в соответ­ствие с изменчивыми запросами жизни, с живым правопорядком, где источ­ником правотворчества судей является справедливость}}³¹⁰. Он утверждал, что право определяется системой, состоящей из таких элементов, как поло­жительный (государственный) закон, судебная практика, индивидуальное профессиональное мнение судьи, общественное правосознание, справедли­вость³¹¹. Судья, в соответствии с социологическим правопониманием, не только толкует правовые нормы, но и «творит}} закон в зависимости от кон­кретной жизненной ситуации.

В.Д. Зорькин, оценивая социологический позитивизм, отмечает, что его значение заключается в том, что право представляет собой общественный институт, развитие которого обусловлено фактическими экономическими от­ношениями, в силу чего особое значение приобретает взаимосвязь права и общества. С.А. Муромцев обосновал необходимость системного и функцио­нального изучения права³¹². По мнению Ю.В. Костина, новизна социологиче­ского его подхода заключалась в том, что под правом он понимал «не сово­купность юридических норм, а совокупность юридических отношений (пра­вовой порядок), нормы же представлялись как некий атрибут порядка}}³¹³. На наш взгляд, соглашаясь с предыдущими мнениями авторитетных ученых, необходимо отметить, что неолиберальная политико-правовая доктрина спо- ^ilflМ_громцеЕ С. А Очерки общей теории гражданского праве. Часть 1. Введение. О научно-историческом изучении гражданского права. Об образовании гражданского трава. M.: Тип. А. И. Мамонтова и K^fl, 1877.

С. 197.

^{i 11}Ьфромцев C. А. Суд и закон в гражданском траве. √ Юридический вестник. 1880. Ноябрь. Ns 11 - 12. С.392 - 393.

^iliЬфромцев С. А. Определение и основное разделение трава. С. 48,56.

^{i 11}Костин Ю.В. Проблема соотношения трава и нравственности в воззрениях C. А. Муромцева. [Эпеирон- ный ресурс].

^iliТрубецкой Е. Н. -Философия права профессора Л. И. Пмражицкого. √ Вопросы философии и психологии. 1901. Кн. 57. С. 33; Костин Ю. В. Проблема соотношения грала и нравственности в воз^еннях С.А. Ьфромцева. [Элевзронный ресурс].

собствовала развитию социологического правопонимания, в соответствии с которым право не зависело от воли суверена, а представляло собой, «взаимо­действие с общественными воззрениями на справедливость}}^[191]. Таким обра­зом, социологический позитивизм определял право в единстве с уровнем об­щественного правосознания и характеристикой справедливости на опреде­ленном историческом этапе развития социума.

Критикуя социологическую теорию права, П.И. Новгородцев акценти­ровал внимание на том, что социология, по его мнению, необоснованно пре­тендовала на роль объективной науки, способной раскрыть сущность соци­альных явлений. Ошибочность такого правопонимания он видел в отсутствии оценки реальной действительности «с позиции этически должного», выявле­нии нравственного в правовых нормах, поэтому сведение сущности права к одному из социальных явлений приводило к зависимости от иных элементов существования социума, а нравственно-нормативное правопонимание вело к осознанию внутреннего содержания права, независимого от объективных условий социального развития. Таким образом, для конкретизации сущности права в первую очередь необходимо начинать с определения «первоначаль­ной основы всякого правового порядка}}, т. е. правосознания^[192], закономер­ным выводом из которого стало бы «право разума}} (естественное право).

Обоснование правопонимания в неолиберальной политико-правовой доктрине требовало переосмысления трактовки роли личности. Рассматривая право не только как институт общества, но и как норму и принцип личности, П.И. Новгородцев утверждал, что требования индивидов являются самостоя­тельной категорией и не зависят от возможностей, которые на различных этапах развития предоставляет государство личности. Полагая в целом тео­рию индивидуализма верной, неолиберал отмечал кризис индивидуалистиче­ской доктрины в конце XIX в., причина которого заключалась в определении личности только с позиции позитивной социологии и историзма без учета

нравственной составляющей. Утверждая такое «нравственное правопонима- ние}}, П.И. Новгородцев указывал, что только личность, являясь подлинный источником права, создает условия, при которых все правовые установления, реализуемые в государстве, будут приобретать нравственное содержание^[193]. Совокупность индивидуальных черт личности представляет собой законо­мерный итог поступательного развития принципа свободы, который, в свою очередь, по оценке исследователя либерализма А.А. Балицкого, заключается в «свободе самопроявлени®}, представляющей собой «нечто большее, чем политическая или экономическая свобода}}^[194].

Личность как главный субъект политико-правовой системы была осно­вой для определения права и в религиозно-метафизическом направлении неолиберализма. Так, П.Б. Струве утверждал, что моральной основой для по­ступательного общественного развития является только «самоопределяюща­яся личность}}, в силу чего индивидуализм представляет собой «абсолютное нравственное начало}}^[195], под которым подразумевалась христианская идея человеческого духа. Право мыслилось как единство объективного права (права) и субъективного права (прав личности). При этом по мере нравствен­ного совершенствования индивида основной задачей объективного права становится законодательное оформление субъективных прав - «утверждения в праве прав}}^[196]. Индивид, выступая как «высшая и последняя задача поли­тического строительства}}, обладает свободой, происходящей от понимания его духовной сущности. Поэтому личные неотъемлемые права человека должны соотноситься с пониманием свободы, так как правопорядок, ограни­чивающий или запрещающий ее, «противоправен и беззаконен}} по своей су­ти^[197].

Личность является главным объектом изучения для гуманитарных наук, так как ее качества не создаются абсолютно конкретными условиями

развития социума, а, исходя из внутренней тенденции саморазвития, могут сами предопределять его путь. Индивид представляет собой «единственное вполне реальное основание всякой общественной и государственной жиз­ни}}^[198]. Для познания субъекта общественного развития (индивида), по мне­нию Б.А. Кистяковского, необходимо одновременное использование сово­купности юридических, социальных и психологических методов. Такое по­нимание личности в российской неолиберальной политико-правовой док­трине вызывало переосмысление институтов свободы и равенства в качестве основы правопонимания. В основе сущности права должна находиться лич­ность с ее правами и свободами, содержание которых с течением времени постоянно изменяется. В рамках западноевропейского либерального прав о- понимания под основным субъективным правом человека понималась инди­видуальная свобода, в силу чего право призвано определить границы, при соблюдении которых осуществление свободы одной личности не мешает от­правлению свободы другой.

Таким образом, индивидуальная свобода воспринимается в первую очередь как свобода от посягательства на нее со стороны не только другого индивида, но и общества, что в дальнейшем служило обоснованием принци­па невмешательства государства в частную и личную жизнь человека. Неза­висимость личности от государства означает невозможность правопритяза­ний граждан к своему государству, так как его главная задача заключается в предоставлении членам социума, проживающим на его территории, права распоряжаться личной свободой по собственному усмотрению. Подобное утверждение подвергалось критике российских неолибералов, так как, по их мнению, существуют взаимные правопритязания личности и государства, ко­торые в первую очередь заключаются в требовании оказания правовой по­мощи государством в случае насилия над личностью со стороны других чле­нов общества^[199].

Российские неолиберальные мыслители утверждали, что понимание свободы должно носить не только отрицательный характер (охрана личной свободы от государственного посягательства), но и положительный, что под­разумевало создание государством социально-экономических условий, так называемой «материальной возможности для наилучшего проявления}} инди­видуальной свободы^[200]. Поэтому государство создавало условия для свобод­ной реализации права в качестве «позитивной свободы}}, что было безуслов­ным благом для всех граждан. Однако, создавая социально-экономические предпосылки для гарантированности свободы в обществе, государственная власть «не допускала превращения идеи свободы в фикцию}}, что и заключа­ло в себе «негативную свободу}}.

Таким образом, в рамках неолиберальной политико-правовой доктрины было предложено позитивное понимание категории свободы, что позволяло преодолеть противоречие между свободой личности и свободой индивида E государстве, являвшееся основной характеристикой западноевропейского либерализма XVIII - XIX ее. По мнению российских неолибералов, важней­шее условие развития личности состоит в наличии минимума материального благополучия, гарантировающего необходимую независимость индивида от государства, что позволяет «наполнить}} понятие «личная свобода}} социаль­ным содержанием.

Понимание принципа равенства в неолиберальной политико-правовой доктрине принципиально отличалось от его трактовки в либеральной тради­ции, для которой равенство было началом отвлеченным и формальным, определяемым как подчинение и юридическое равенство всех перед законом. Такое понимание представлялось отрицательным с позиции сторонников неолиберальной доктрины, так как означало отмену всех привилегий, связан­ных не только с социальным положением в обществе, но и с профессиональ­ной принадлежностью индивидов. Неолиберальные мыслители полагали, что

подобное узкое толкование правового равенства только как равенство всех перед законом и судом не могло гарантировать подлинного равенства. Гаран­тия равенства со стороны государства приводила к акценту не на отрица­тельный смысл как отсутствие привилегий и создание препятствий обще­ственного самоопределения индивида, а на положительный, который пред­ставлял собой ряд условий, способствующих самоопределению личности. Данный тезис позволяет сделать вывод о том, что в рамках неолиберальной политико-правовой доктрины юридическое, формальное равенство дополня­лось социальным равенством, гарантированным государством.

На современном этапе развития государственности подобное правопо- нимание является единственно верным, так как классическое либеральное определение права «как формального равенства (равенства перед единой для всех нормой свободы), которое в сфере социальных отношений не предпола­гает какого-либо собственно правового корректирования с учетом социаль­ных различий людей как субъектов права}}^[201], привело к масштабному кризи­су. Поэтому для выхода из него необходимо, по мнению В.Д. Зорькина, что­бы «государство обеспечивало разумный баланс между принимаемыми ре­шениями и фундаментальными правами и свободами граждан}}^[202].

Противоречие между естественным и положительным правом, по убеждению представителей российского неолиберализма, ни в коем случае не должно разрешаться путем отрицания действующего права. Оно «уничто­жалось}} реформой положительного права, в виде «позитивации}} естествен­но-правовой нормы, когда естественное право выступало нравственным кри­терием права позитивного, указывающим направление и цель развития по­следнего. Как отмечал В.М. Гессен, такое право, будучи суждением о том, каким ему должно быть, а не о том, что оно представляет собой, «заставляет}} естественное право обращаться непосредственно к законодателю. Простое сопоставление идеальной нормы права с действующей нормой закона рас­

крывало «неестественность}} последней, тем самым побуждая законодателя к реформированию права™.

От степени соответствия положительного права естественно-правовым воззрениям людей, по мнению сторонников школы «возрожденного есте­ственного права}} напрямую зависели «сила и действенность}} норм позитив­ного права, а, следовательно, и устойчивость государственной власти^[203]. Естественное право, таким образом, выполняло двойственную функцию: с одной стороны, было нравственной основой правопорядка, а с другой - слу­жила нравственным ориентиром для дальнейшего совершенствования по­следнего. В.М. Гессен призывал к свободной естественно-правовой критике позитивного права на предмет его соответствия правовым идеалам совре­менного общества, без чего, на его взгляд, не могла состояться «сколько- нибудь глубокая законодательная реформа}}^[204]. Именно с этим связано повы­шение роли естественного права в переломные моменты истории, поскольку, как отмечал неолиберальный деятель, «опыт общественного развития свиде­тельствует, что социальному прогрессу всегда и необходимо предшествует поворот к идеализму}}^[205].

Подводя итоги проведенного анализа, следует отметить, что по вопро­сам обоснования сущности права в российской неолиберальной правовой доктрине можно выделить следующие течения: школа «возрожденного есте­ственного права}} и религиозно-метафизическое течение в рамках идеалисти­ческого направления неолиберальной политико-правовой доктрины, общим для которых является понимание нравственной природы права; социологиче­ский позитивизм, в рамках которого морально-нравственное понимание пра­ва связывается с обязательным изучением его социальной природы и психо­логическую теорию права, представлявшие собой позитивистское направле­ние.

В целом для всех направлений российской неолиберальной правовой

мысли было присуще интегративное правопонимание, для которого харак­терно углубленное изучение понятий «личность}}, «свобода}}, «равенство}}. Российские неолибералы утверждали, что право представляет собой систему, состоящую из двух взаимообусловленных элементов - объективного (поло­жительное государственное право), выражающего значимость права для раз­вития социума, и субъективного (естественное право), понимаемого как нравственная самооценка индивида.

Исследование выявило, что неолибералы утверждали естественное право источником положительного права, представлявшее собой нравствен­ную оценку последнего, что позволяет автору определить неолиберальное правопонимание интегральным по своей сути как синтез естественно­правовой (либеральной) и позитивистской доктрин.