§3. Социальное правовое государство как государственно­правовой идеал в концепциях неолиберальных мыслителей

Социальное правовое государство определялось в неолиберальной по­литико-правовой доктрине России конца XIX - начала XX ее. как синтез аб­солютного и относительного общественных идеалов в виде конечного идеала государ CTE енно-прав об ого устройства.

го правового государства. Практическая реализация этой цепи, по мнению современных исследователей^[488], сделала бы невозможными революционные события и последовавшие за ними государственные преобразования начала XX в.

Представители неолиберальной политико-правовой доктрины на рубе­же XIX - XX ее. понятия государственного и правового идеала рассматрива­ли в зависимости друг от друга. Содержание правового идеала для многих представителей либерализма представляло собой понятие естественного пра­ва и его принципов. Так, по мнению С.Н. Булгакова и В.М. Гессена, в содер­жании правового идеала должны сочетаться социальная справедливость, до­стоинство человека, права и свободы личности^[489], что соответствовало трак­товке правового государства в западноевропейской научной литературе.

Для П.Б. Струве правовой идеал представлял собой концепцию Вели­кой России, объединяющую следующие признаки: государство, «способное осуществлять власть, гарантировать свободу и права личности, дисциплини­ровать социальную жизнь; нацию, являющуюся выражением духовного единства государства и народа; религию, выступающую в качестве духовной основы жизни; империю, репрезентирующую мощь национального государ­ства}}^[490].

Для неолиберальной доктрины социальное государство представляло собой высшую ступень развития правового государства. Поэтому в целях его достижения, неолибералы продолжали разрабатывать теорию правового гос­ударства, получившее свое обоснование еще в классическом западноевро­пейском либерализме.

Философской основой для понимания правового государство послужи­ло определение И. Кантом государства как объединения множества людей, подчиненных правовым законам. Немецкий либерал считал, что только соот­ветствие государственного устройства правовым принципам, заложенным в сущности категорического императива, составляет благо государства, под которым он понимал создание правовой формы с обязательным осуществле­нием принципа разделения властей^[491]. Поэтому правовые законы и правовое государство представляют собой долженствование. Общепризнано, что сам термин «правовое государство» является немецким по своему происхожде­нию, поэтому первоначально оно получило обоснование в трудах преимуще­ственно немецких ученых и признавалось достоянием германского духа.

С.А. Котляревский утверждал, что понятие правовое государство по­явилось уже в трудах античных и средневековых мыслителей, затем в Новое время перешло в немецкую школу государственного права к X. Вольфу и С. Пуффендорфу, затем к Г. Гроцию^[492]. По мнению мыслителя, в немецкой литературе существовало несколько подходов к пониманию сущности право­вого государства. Одни исследователей, среди которых он называл Р. Моля, Ф.Ю. Шталя, О. Бэра, понимали правовое государство как синонимом кон­ституционного. При этом за образец такого государства с последовательным конституционализмом ими принимали западноевропейские государства. Другие исследователи, к которым С.А. Котляревский относил Л. Штейна и Р. Гнейста и др., считали, что правовое государство представляет собой ко­нечный этап в эволюционном развитии государства, последовательно прохо­дившего патриархальную, иерархическую, деспотическую и правовую ста­дии.

Цель конституционного государства заключалась в создании условий, обеспечивающих принцип верховенства закона и гарантированности прав

граждан, зависящий не только от «формальных отношений между админи­страцией и законодательством, но и от материальных качеств последнего}}^[493]. Для характеристики правового государства представители неолиберальной правовой доктрины полагали необходимым признание принципов народного суверенитета, разделения властей и обеспечение приоритета права, разрабо­танных французской школой правового государства. Так, в трактовке Б. Констана, А. 3смена, М. Дюги, М. Ориу и других правовой характер госу­дарства основывай на народном суверенитете, поэтому только власть и закон, представляющие собой выражение народной воли, могут удовлетворять тре­бованиям правомерности.

В соответствии с теорией народного суверенитета и гарантированности прав личности, народ взаимодействовал с государством через институт пред­ставительной демократии. Поэтому основополагающим признаком правового государства должно стать юридическое закрепление за гражданами права на управление государством. Неолиберальные мыслители, признавая концеп­цию народного суверенитета Ж.-Ж. Руссо, вместе с тем подчеркивали, что предлагаемый французским философом принцип народного суверенитета не содержал необходимых гарантий гражданских и политических прав лично­сти. Для П.И. Новгородцева народная воля должна быть законом. Несмотря на то, что народный суверенитет для российских неолибералов представлял собой теоретическое обоснование нравственной зависимости власти от наро­да, сама данная постановка оказала влияние на решение другой проблемы, а именно сущности государственной власти. Практическое воплощение прин­ципа народного суверенитета противопоставлялось возможности существо­вания независимой от общества государственной власти, что подразумевало «отрицание независимости власти от народа, равно как и отрицание неспра­ведливого предпочтения одних элементов народа перед другими}}^[494].

не государь-император.

Для российского неолиберализма конца XIX - начала XX ее. одной из основных теоретических проблем являлось признание социального правово­го государства в качестве конечного государств енно-прав об ого идеала в от­личие от демократического конституционного правового государства, опре­делявшегося как относительный идеал. Особенность понимания социального правового государства в трактовке неолиберальных мыслителей заключалась в четком разграничении общетеоретических положений правового государ­ства и практическом воплощении в отдаленной перспективе социального государства как высшей ступени правового.

Правовое государство в неолиберальной концепции являлось следую­щей ступенью после построения конституционного демократического госу­дарства. Поэтому вопрос о соотношении этих понятий стал одним из цен­тральных в неолиберальной политико-правовой доктрине. Анализируя труды неолиберальных правоведов, автор диссертации делает вывод о существова­нии двух основных подходов к решению данной проблемы.

Первый подход основан на научной позиции С.А. Котляр веского^[495], обосновывавшего различение правового и конституционного государства. Так, с юридической точки зрения, любое государство является конституци­онным, если в нем законодательную власть осуществляется народным пред­ставительством. Своеобразие таких взглядов состояло в том, что в теоретиче­ских построениях правовое государство выступало как «мегаюридическое начало», заключавшее в себе «пребывающие начала правового государ­ства}}^[496]. Подобные начала определяются сменяющимися правовыми воззре­ниями и могут быть оправданы только справедливостью, так как она «ведет к их преобразованию}}^[497]. Таким образом, С.А. Котляревский относил правовое государство к общественному идеалу, к которому надлежало стремиться, а конституционное государство определял, как политическую форму реально­

го государства, обеспечивающую политическое самоопределение народа и выступающую предпосылкой правового государства⁵²⁵.

C юридической точки зрения, таким образом, любое государство, в ко­тором существует законодательная власть, избираемая народом, является конституционным по своей сути. В таком государстве акт признается зако­ном, если в его принятии участвует народное представительство. Именно по­этому закон в конституционном государстве занимает определяющее место среди иных актов государственной власти, «причем материально закон и для него есть общая норма, а верховенство закона - господство общих норм}}, по­этому «только общность закона обосновывает равенство перед ним}}⁵²⁶. Осу­ществление социальных программ как основного содержания социального государства может быть совместимо только с правовым государством⁵²⁷. Именно этот постулат С.А. Котляревского был положен в основу неолибе­ральной теории социального правового государства.

Второй подход (Б.А. Кистяковский, В.М. Гессен) основан на тождестве конституционного и правового государства, когда то и другое определялось достижимой формой государства, которая при определенных условиях могла быть реализована. При этом признаки правового и конституционного госу­дарства признавались идентичными, выражающими сущность одного и того же государственного порядка⁵²⁸. По мнению Б.А. Кистяковского, в начале своего развития государство использовало законы в своих интересах, но вскоре создание законного правопорядка стало необходимостью, происте­кавшей из самой сущности государства. В то же время каждый создающий право в государстве обязан сам ему подчиняться. В силу данных обстоятель­ств возникает новый этап развития: право, оказав поддержку государству и став для него опорой, распространяегсвое господство над ним. Именно тогда

^s^^sКогляревстий С. А. Власть и право. С. 350.

^s*^liТам же, с. 234 - 235.

⁵'ⁱ'Там же, с. 340.

Кистяиовстий Б. А. Философия и с синологияправа. СПб.: РХГИ, 1999. 375 с.; Гессен В. М. Теория е:он- стапуцнпнного государства.

и возникает правовое государство™. Главным в этом процессе, по мнению Б.А. Кистяковского, «является переход от абсолютизма к конституционализ­му}}^[498].

Неолиберальный мыслитель проводил мысль о том, что развитое кон­ституционное государство является фактически правовым, но не тожде­ственным ему. Данное обстоятельство объяснялось тем, что в конституцион­ном государстве сохраняется «свободное}} поведение властей, что нарушает главный принцип построения правового государства - подчиненность власти праву. Но конституционное государство в результате культурных усилий и решительной борьбы с пережитками прошлого может перейти в ранг право­вого государства. Б.А. Кистяковский не сомневался, что, в конечном счете, принцип всеобщего господства права преодолеет все препятствия и оконча­тельно возобладает как в национальном, так и международном масштабе^[499]. Подчеркивая постепенный характер перехода от конституционного к право­вому государству, Б.А. Кистяковский критиковал В.М. Гессена за то, что тот ставил знак равенства между конституционным и правовым государством.

В.М. Гессен полагал, что конституционное государство базируется на трех тезисах: идее ограничения абсолютной монархической власти писаной конституцией, идее ограничения власти главы государства народным сувере­нитетом и принципе разделения властей^[500].Основой правового государства должна быть идея связанности любой деятельности государства правом, в том числе правительственной и судебной, поэтому такое государство «стоит под правом, а не вне и над ним}}^[501]. Определяющим признаком правового государства и одновременно необходимым условием для его формирования

В.М. Гессен полагал практическое воплощение в реальной действи­тельности принципа разделения властей. При этом задачей становится созда­ние «закона в формальном смысле}}, который, по его мнению, «определяет

возможность присущности закону какого-нибудь материального характера и существует лишь при обособлении законодательной власти от исполнитель­ной и судебной»^[502]. В.М. Гессен, обосновывая тезис о синонимичности поня­тий правового и конституционного государств, признавал необходимость существования таких институтов, как административная юстиция и ответ­ственность министров.

Разрабатывая теорию правового государства, В.М. Гессен предполагал существование двух типов правового государства. Первым типом он считал правовое государство, созданное на основе парламентарного, а вторым - кон­ституционное государство, которое в зависимости от конкретных историче­ских условий может быть в большей или меньшей степени правовым. Прио­ритет оставался, по его мнению, за парламентарным государством, так как только оно и представляет собой истинно демократическое правовое госу­дарство, поскольку «парламентаризм является венцом конституционного ре­жима}}. Таким образом, у В.М. Гессена правовое государство - это опреде­ленная цель, стоящая перед обществом, в то время как конституционное - практическое ее осуществление. Особое внимание в неолиберальной право­вой доктрине отводилось осуществлению в практической деятельности принципов конституционного и правового государства^[503], так как только та­ким образом станет возможным переход к социальному государству.

По мнению В.М. Гессена, общественный идеал в виде правового госу­дарства может быть достигнут только при осуществлении целого ряда усло­вий: во-первых, господства права в различных сферах жизни страны и преж­де всего в политической, предполагающего последовательное и строгое осу­ществление «подчиненности}} правительственной власти законодательной; во-вторых, конституционного и административного реформирования меха­низма государства; в-третьих, приоритета законодательства, одновременно предстовляющего права и свободы гражданам и налагающего обязательства

на государство по гарантированности этих прав; в-четвертых, реализации правовых гарантий, обеспечивающих неприкосновенность публичных прав^[504].

В неолиберальной политико-правовой доктрине получили обоснование две характеристики сущности социального правового государства: социаль­но-содержательная и формально-юридическая. Первая заключалась в наибо­лее полном обеспечении правами и свободами человека и гражданина, преж­де всего социально-экономическими, создании режима правового стимули­рования развития личности. Вторая раскрывалась в идее связанности госу­дарственной власти правом, выражавшейся в формировании для государ­ственных структур правового режима ограничения их властных функций. Таким образом, социально-содержательная характеристика сущности право­вого государства представляла собой особую систему взаимоотношений об­щества и государства, в которой на первом месте находятся естественные права человека, а на втором - право на осуществление государственной вла­сти по отношению к социуму является вторичным, производным от первого.

Формально-юридическая характеристика представляла собой самосто­ятельные признаки правового государства, обоснованные в теоретических построениях неолиберальных мыслителей как идеалистического, так и пози­тивистского направлений. К таким признакам российские неолибералы отно­сили:

- верховенство права и зависимость государственной власти от него; принцип распределения власти на законодательную, исполнительную и су­дебную, основанный на системе сдержек и противовесов;

- народное представительство в органах государственной власти, га­рантированные государством права и свободы человека и гражданина;

- принцип взаимной ответственности государства и личности; высокий уровень правосознания и правовой культуры общества в целом.

Представители российского неолиберализма сущность государствен­ной власти видели в верховенстве права. По мнению Б.А. Кистяковского, «в конституционном (правовом - добавлено AJ7.) государстве власть перестает быть фактическим господством людей, и становится господством правовых норм}}^[505], доказательством чего могут служить верховенство конституции, осуществление народного представительства, выражение народного сувере­нитета в законодательстве страны и обеспечение неприкосновенности лично­сти. Мыслитель полагал, что главной задачей государственной власти долж­ны стать забота об общем благе, создание условий для осуществления права на достойное человека существование. Правовое государство, как любое гос­ударство, нуждается в особой организации власти, специфика которой опре­деляется тем, что не столько личность, сколько народ «были бы не только объектом власти, но одновременно являлись и субъектом ее}}^[506], когда каж­дый индивид и общество в целом путем представительной демократии участ­вует в управлении государством, формируя органы народного представи­тельства. Правовое государство в этом случае является народным по своей сути, и вся организация власти в нем имеет общественный характер. Поэтому неолибералы приходили к выводу, что в правовом государстве возникает единство между народом и государственной властью^[507]. Подобное государ­ство возможно только при достижении высокого уровня индивидуального правосознания и развитого чувства ответственности за принимаемые реше­ния.

Правовая позиция Б. А. Кистяковского, С. А. Котляр веского,

П.И. Новгородцева, Е.Н. Трубецкого и других неолиберальных мыслителей, заключалась в необходимости ограничения государственной власти опреде­ленными пределами, под которыми признавались не только нравственный императив отдельной личности, но и характеристика социальной среды. Ограничение власти государства над обществом определялось его законами,

которые были обоснованием правовой идеи, а достижение этой идеи явля­лось государственной целью.

С. А. Котляр ев ский полагал, что государственная власть должна быть ограничена требованиями, исходящими от общества. Поэтому власть и госу­дарство в целом должны быть связаны идеей права. Исследуя возникновение идеи связанности государства правом и историю ее развития на протяжении XIX - XX ее., он рассматривал с неокантианстских позиций степень вопло­щения идей правового государства в реальности. Теоретические построения С.А. Котляревского основаны на утверждении о независимом происхожде­нии государственной власти и права^[508]. Государство, по его представлениям, является особым образом квалифицированной властью, которая не может творить право. Он расходился во мнении с Р. Иерингом, указывая, что его теория правового государства несовершенна именно из-за положения о том, что государство - единственный творец права. С.А. Котляревский критиковал Г. Еллинека и Р. Иеринга за то, что в их концепциях правового государства само государство являлось «благоразумной}} государственной властью, кото­рая не имеет права вмешиваться в дела личности и жизнь общества. В то время, по мнению С.А. Котляревского, государственная власть должна была представлять собой реальные правовые и общественные гарантии. Поэтому содержание его теории правового государства составлял тезис о том, что инициатива создания подобного государства исходит от народа, так как у ин­дивидов существует «стремление к тому, чтобы у власти были иные границы, кроме функций невозможности}}^[509]. Право же представляет собой естествен­ный ограничитель государственной власти, так как отражает интересы всего общества, являясь при этом продуктом социального сознания. Поэтому право становится обязательным для исполнения государственной властью. Ограни­чение власти, по мнению С.А. Котляревского, необходимо для исполнения государством социальной функции; при этом право призвано сохранять за

гражданами государства определенную «сферу правовой самостоятельно­сти}}^[510].

В рамках психологической теории Л.И. Пегражицкий высказал соб­ственную трактовку взаимосвязанности права и государства. По его мнению, государственная власть определяется как социально-служебная. Такая власть не может быть абсолютной вследствие ее насильственного характера, а «представляет собой (...) общее право повелений и «иных}} воздействий на подвластных для исполнения долга заботы об общем благе}}^[511]. Следователь­но, государственная власть относится к проявлениям императивно­атрибутивной психики, в своем развитии она соответствует системе норм, характеризующейся атрибутивными функциями и наделяющей личность си­стемой прав и свобод. Именно этим Л.И. Пегражицкий объяснял служебный характер государственной власти как по отношению к правам граждан, так и системе права, существующей в государстве. Он отмечал, что «основным и драгоценнейшим принципом всякого культурного, правового государства яв­ляется то положение, что оно должно управляться на точном основании за­конов, установленных в данном государстве порядком}}. Только в таком слу­чае будет существовать для граждан государства «действительная гарантия той меры свободы, личной неприкосновенности и других благ (...) какая им по законам представлена}}^[512].

В неолиберальной политико-правовой доктрине господствовала точка зрения о том, что только естественно-правовая теория способна не только объяснить, но и доказать взаимосвязанность государства и права. Идея долж­ного, базирующаяся в нравственном сознании, становится источником права, связывая государственную власть правовыми началами и одновременно предоставляя свободу различным проявлениям государственной власти для достижения нравственной цели. Поэтому высшей задачей государства, как

22S

системы взаимоотношений различных органов, представляется не его форма, а отражение нравственных начал, составляющих основу правопорядка. Есте­ственное право стоит над государственным (положительным) правом. При­знание этого постулата объясняет необходимость подчинения государства праву, которое представляет собой определенную «связанность}} государ­ственных велений естественным правом, так как оно «стоит над государ­ством и направляет его деятельность}}^[545].

П.И. Новгородцев отмечал, что это «означает признание обязательно­сти для государства нравственных норм, которым оно подчиняется наряду со своими подвластными}}^[546]. Подобная зависимость государства от права имеет как формальный, так и материальный характер, поскольку правопорядок с позиции естественно-правOEой теории может быть определен как совокуп­ность прав личности, являющихся критерием для законодательства, а, следо­вательно, представляющих собой действительный предел государственной власти.

Для неолиберальной политико-правовой доктрины особое значение имела разработка теории государственной власти в целом и ее сущностных характеристик в частности. Для юридического позитивизма, в отличие от неолиберализма, основополагающим было различие в понимании категорий «государственная властны} и «социальная власть}}, что требовало формально­логического анализа. Однако, по мнению, Б.А. Кистяковского, только такой анализ не мог быть исчерпывающим для определения содержания реального явления, так как в этом случае происходит более или менее «удачное распре­деление}} его на группы и классы, но не познание их сущностных характери­стик^[547]. Кроме того, исходя из теоретических положений юридического пози­тивизма о сущности права как веления суверена, различие между такими юридическими категориями как, «легальность власти}} и «легитимность}}, «принуждение}} и «правовая обязанность}}, характеризующими произвол гос-

удар отв енной власти и необходимость применения силы для обеспечения права не может быть четко установлено. Поэтому Б.А. Кистяковский пола­гал, что законодательная деятельность государства должна быть ограничена не только юридическими границами, но и иными социальными регулятора­ми.

Г. Еллинек, по мнению Б.А. Кистяковского, назвал эти границы ме- таюридическими, обосновывая это тем, что позитивное (государственное) право представляет собой творческое начало, так как оно постоянно видоиз­меняется государством. Поэтому государственная власть должна быть связа­на не столько позитивным, сколько естественным правом, которое является меіаюридическим и «не получившим точного выражения в нормах офици­ально признанного права}}^[548]. Господство права в целом выражается в трех элементах, которые, по мнению Б.А. Кистяковского, заключаются:

- во-первых, в подчинении деятельности высших органов власти кон­ституции страны;

- во-вторых, в признании за личностью прав и свобод человека и граж­данина, ограничивающих государственную власть;

- в-третьих, в согласованности государственного законодательства и народного правосознания, в силу чего органом законодательства может быть только народное представительство^[549].

В.М. Гессен полагал, что необходимо установление приоритета права при осуществлении государством «правительств енно-судебных функций}}, когда оно «связано и ограничено правом, стоит под правом, а не вне и не над ним}}^[550]. Определяя сущность правового государства, представители неоли­беральной правовой доктрины утверждали, что власть в таком государстве носит ограниченный и подзаконный характер, подчиняясь действию права. Это приводит к «обезличиванию}} власти, в результате чего право не пред­

ставляет собой волю отдельных лиц, а лишь систему правовых норм, поэтому представители государственной власти обязаны следовать в своей деятельно­сти предписаниям таких норм.

Обобщая теоретические постулаты российских неолибералов, следует отметить, что именно естественно-правовая теория стала теоретической ос­новой для идеи ограничения государства правом. В силу того что личности от рождения принадлежит определенная система прав и свобод, признава­лось, что право как общественный институт возникло задолго до государства, поэтому «всякое государство обусловлено правом}}^[551].

J7puHU⅛UH распределения власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви российские неолибералы рассматривали как гарантию про­тив возникновения абсолютной власти в виде тоталитарного или авторитар­ного режима. Каждая из этих ветвей имеет свои функции и наделена опреде­ленными полномочиями, соответствующими ее содержательной характери­стике. Однако главным основанием для воплощения в жизнь подобного принципа является система сдержек и противовесов, выражающаяся в том, что ни одна из властей не может принять на себя функции другой и действо­вать обособленно друг от друга. Только единство всех видов власти создает единый «политический организм}}, функционирующий для блага народа. В целях создания правового государства приоритет отдавался законодательной власти, формируемой обществом, когда, по мнению Б.А. Кистяковского, гос­ударственная власть сохраняет свое значение только при осуществлении ин­дивидами права на управление государством^[552]. Достижение общественного идеала в виде социального правового государства представляет собой дли­тельный путь, на первом этапе которого необходимо передать законодатель­ную власть в руки парламента, как органу народного представительства. При этом все общество должно принимать участие в его формировании, когда «никакие разделения народа и выделения из него привилегированных групп

по отношению к праву избирать народных представителей, т. е. никакие ограничения избирательного права, принципиально недопустимы}}^[553].

На втором этапе происходит переход от абсолютизма к ограниченной народным представительством конституционной монархии. По мнению В.М. Гессена, «строй, осуществляющий в своей организации начало участия народного представительства с решающим голосом в законодательстве, яв­ляется строем конституционным}}^[554]. Большинство неолибералов сходилось во мнении, что в начале XX в. Россия находилась на этапе становления кон­ституционного государства.

На третьем этапе происходит переход от конституционного государ­ства к правовому.

Четвертый этап, представлявший собой отдаленную перспективу, ви­делся ими как социальное правовое государство, когда граждане наряду с гражданскими и естественными правами обладают всей полнотой социально- экономических прав и свобод. Их перечень был предложен в программатике Партии конституционных демократов и законодательных инициативах в пе­риод работы кадетской фракции I - IV созывов Государственной Думы нача­ла XX в.

Одним из главных принципов построения правового государства пред­ставители российского неолиберализма считали практическое осуществле­ние прав и свобод человека и гражданина и гарантированность их со сторо­ны государства. В силу данного постулата они признавали возможность ограничения государственной власти в интересах личности, что объяснялось признанием неотъемлемых, «ненарушаемых}} и неприкосновенных прав и свобод человека. Анализируя неолиберальную теорию социального правово­го государства, автор диссертации приходит к выводу, что только на опреде­ленном этапе развития государственности получает государственное призна­ние теория существования определенной сферы самоуправления личности, в

которую государство не имеет права вмешиваться. В силу гарантированности естественных прав, прежде всего права неприкосновенности личности, госу­дарственная власть представляется не только ограниченной, но и строго под­законной обществу, в котором она и создается.

Б.А. Кистяковский отмечал, что государственная власть вынуждена со­блюдать ею же установленные законы, так как она имеет «дело с управомо­ченными лицами, могущими предъявить правовые притязания к самому гос­ударству}}^[555]. Для правового государства главными характеристиками стано­вятся законность и правопорядок, представляющие, с одной стороны, стро­гий контроль за всеми действиями власти, в том числе за осуществлением прав и свобод личности, а с другой - реальность самого существования есте­ственных прав индивида.

Социальное, правовое и конституционное государства представляют собой различные этапы на пути достижения конечного государственно- правового идеала, поэтому российские неолиберальные мыслители утвер­ждали их взаимообусловленность, так как организация государственной вла­сти в конституционном государстве признавалась ими одновременно и прин­ципами правового, а затем и социального государства. По мнению Б.А. Кистяковского, только когда граждане государства, обладающие публичны­ми права, действительно участвуют в осуществлении государственной вла­сти, «органы государственной власти бывают действительно связаны зако­ном}}^[556]. Социальное правовое государство должно одновременно гарантиро­вать право неприкосновенности личности и право на достойное человека су­ществование. В этом случае категория «право» будет совмещена с категори­ей «благо», так как «право должно взять на себя заботу о материальных условиях существования; во имя достоинства личности оно должно взять на себя заботу об ограждении права на достойное существование}}^[557]. Только при этом материальное благосостояние каждого индивида станет средством

достижения действительного равенства всех перед законом.

Взаимодействие личности и государства занимало центральное место в неолиберальной концепции прав человека, однако его характеристика пред­ставляла собой интеграцию идейных постулатов естественно-договорной теории политико-правовых учениях XVIII в. и юридическом позитивизме XIX в. Для либеральной доктрины общество представляет собой совокуп­ность отдельных индивидов, поэтому государство, возникая на определенном этапе развития общества, является результатом добровольного согласия между людьми, выраженного в общественном договоре. В силу данного об­стоятельства права человека имеют априорное значение, так как само их су­ществование объясняется природой человека, следовательно, и передаваемые людьми государству права также определяются их естественным состоянием.

Подобные права являются «в полном смысле слова естественными пра­вами человека, изначально ему присущими и неотъемлемыми от него»^[558]. Та­ким образом, государство не имеет прав, отличных по своему содержанию от прав личности, так как индивиды, заключая между собой Общественный До­говор, передают ему часть своих прав, что обусловливает возможность пра­вопритязаний личности, выражающихся в требовании защиты со стороны государства и участии в его организации и управлении. Однако в действи­тельности подобная трактовка прав и свобод личности не безусловна, и при­чину этого неолиберальные мыслители видели в том, что общество по своей сути не является простым сложением индивидов, исключительной волей ко­торых должна определяться форма государства.

Доктрина юридического позитивизма, напротив, утверждала общество в качестве главного элемента человеческой жизни. Сторонники этой доктри­ны рассматривают личность как продукт развития социума, получающей только от государства права и свободы, и не имеющей никакой возможности принять деятельное участие в развитии государства и права. Только социаль­ные группы признаются в качестве движущей силы необходимых обще­

ственных преобразований на принципах справедливости, признаваемых большинством. В доктрине социологического позитивизма содержание прав и свобод индивида соответствует определенному этапу государственного развития, поэтому в системе прав и свобод человека отсутствует характери­стика естественных прав личности как неотчуждаемых государством.

Представители российского неолиберализма полагали, что социологи­ческий и юридический позитивизм не учитывают роль личности в истории развития общества и государства при явной переоценке роли государства, в то время как сторонники школы естественного права признавали равноцен­ными интересы личности и интересы государства. Система публичных и по­литических прав и свободы личности должна быть основана на одновремен­ном разграничении и взаимодействии общества, государства и личности. Главной характеристикой социального правового государства в неолибе­ральной доктрине утвреждалось право на «достойное человека существова­ние}}, которое неолиберальные теоретики полагали критерием для различе­ния индивидуальных и коллективных интересов.

Поэтому для перехода от конституционного к правовому, а затем к со­циальному правовому государству необходимо «наряду с правами политиче­скими, поставить права социалистические, наряду со свободой от вмешатель­ства государства в известную сферу личной и общественной жизни - право каждого гражданина требовать от государства обеспечения ему нормальных условий экономического и духовного существования}}^[559]. В социальном пра­вовом государстве отличительной чертой государственной власти в первую очередь должно стать создание государством благоприятных условиях во всех сферах жизнедеятельности человека. В результате представители нео- либерализма пришли к выводу, что высшей формой правового государства является социальное государство, предполагающее осуществление прав и свобод на основе справедливости и достижения общего блага.

Главным в неолиберальной трактовке правового государства является

принцип взаимной ответственности государства и личности.C одной сто­роны, в правовом государстве личность, находясь в центре общественной и государственной жизни и реализуя свои собственные права, противопостав­ляет себя интересам государства, а с другой - государство, как особая органи­зация политической власти, должно обладать собственными правами. Поэто­му главной задачей правового государства становится установление такого взаимодействия между личностью и государством, при котором у каждого их них будет существовать отдельная сфера приложения сил. Решение пробле­мы взаимоотношений индивидов и государства, предложенное естественно- договорной теорией, подвергали критике российские неолибералы. Так, предложенное мыслителями XVIII в. участие народа в управлении государ­ством через законодательную власть, по мнению Б.А. Кистяковского, было недостаточным в правовом государстве, так как для достижения подлинного правопорядка индивиды должны участвовать не только в законодательной деятельности, но и в контроле за исполнением законов^[560]. В силу того что правами индивида были только законодательно оформленные, суверен при монархической форме правления мог изменить законодательство по соб­ственному усмотрению и ограничить, таким образом, права и свободы чело­века. В таком случае это должно было привести к «уничтожению «самодер­жавия}} верховной государственной власти}}^[561], в результате чего права лич­ности будут гарантированы не только формально, но и фактически.

Доктрина западноевропейского либерализма для разрешения проблемы взаимодействия государства и личности предложила ограничить вмешатель­ство государства в отдельные сферы жизни, как индивида, так и общества. Таким образом, целью государственного порядка становится обеспечение и гарантированность со стороны власти, прежде всего определенных полити­ческих прав и свобод личности, но не социальных и экономических. В силу данного обстоятельства подобная теория также была отвергнута представи-

тенями неолиберальной доктрины, по мнению которых ни индивидуальное, ни общественные начала, взятые по отдельности, не могут быть господству­ющим принципом во взаимодействии и взаимной ответственности личности и государства.

C точки зрения представителей неолиберальной доктрины, интересы общества, исходя из его сути, не только не исключают, но и подразумевают принцип осуществления интересов индивидов, составляющих общество. По сути дела, возрождение индивидуализма в теориях неолиберальных мысли­телей означало признание индивида «социальным продуктом}}, обладающим характеристиками, соответствующими конкретному историческому этапу общественного и государственного развития. Вместе с тем характеристикой личности являются не только родовые признаки, но и система индивидуаль­ных признаков, которые «творятся свободно каждой личностью непосред­ственно из себя самой}}^[562].

Основываясь на теории школы «возрожденного естественного права}}, российские неолибералы ввели в обиход понятие «неустранимый дуализм государства и личности}}, что подразумевает признание государством неотъ­емлемых прав человека, т. е. определенного самоограничения государства интересами личности. Неолиберальная политико-правовая доктрина исходи­ла из того, что в социальном правовом государстве не должно быть «проти­вопоставления самостоятельных прав личности, имеющих в ней свой юриди­ческий источник, таковым же правам государства}}^[563].

Еще одно требование правового государства, определяемое неолибера­лами, заключалось в осуществлении высокого уровня правосознания и право­вой культуры. Признавая низкий уровень правосознания, как индивида, так и общества в целом в современной им России, неолибералы полагали, что необходимо создать условия для его повышения, так как в противном случае цель в виде социального правового государства не может быть достигнута в

обозримом будущем, поскольку только общественное правосознание может гарантировать существование и правопорядка, и государства^[564]. Тот факт, что в России до начала XX в. не произошел переход к конституционному госу­дарства, объяснялось тем, «что в стране или в народе еще нет нужных усло­вий для перехода к либеральному государственному устройству и к либе­ральному общественному порядку}}^[565]. С.А. Котляревский высказывался за ненасильственные способы такого перехода, так как общество должно само­стоятельно, путем изменения не только индивидуального, но и общественно­го уровня осознать необходимость подобного шага^[566].

Следует согласиться с современным исследователем русской либе­ральной мысли В.Н. Корневым в том, что для теоретиков государства и права наиболее важно и первично общество, для достижения согласия в котором и заботы об общесоциальных интересах была необходима государственная власть, осуществляющая свои функции в правовых рамках^[567]. Государство может стать правовым только в том случае, когда правосознание всего обще­ства в целом достигнет определенно высокого уровня. В этом идеи С. А. Котляр веского перекликались с теоретическими построениями П.Н. Милюкова, различавшего понятия «социальная революция}} и «полити­ческая революция}}^[568]. Условие реализации последней, по его мнению, за­ключается в подготовке общественного правосознания. В соответствии с взглядами лидера партии кадетов, существует известное различие между национальным правосознанием (самосознанием) и общественным.

Отличительной чертой национального самосознания является то, что его объект представляет собой различие одной национальности в сравнении с другой^[569]. В процессе исторического развития национальное самосознание переходит в общественное. При этом «хранителями}} правосознания пред­

стают различные сословные группы: для национального - это те, целью ко­торых является «сохранение национального типа}}, а для общественного са­мосознания - те, которые «ищут}} новые формы дальнейшего развития обще­ственного и государственного устройства. Следовательно, П.Н. Милюков пришел к выводу о реформаторском характере общественного правосозна­ния, когда «индивидуальная мысль становится общественной}}^[570]. Мыслитель утверждал необходимость совершения «революции}} сначала в общественном правосознании, которая затем перейдет в фазу политической революции, что проявится в изменении существующих формы государства и правопорядка.

Представители неолиберальной политико-правовой доктрины призна­вали односторонними как классические либеральные идеи XVIII в., отдаю­щие приоритет индивидуализму в государств енно-правовом развитии обще­ства, так и позитивистские постулаты XIX в., тракіующие общество как единственную движущую силу государственного развития. Неолиберальные мыслители утверждали, что только сумма индивидуального и общественного начал может действительно отражать характеристику социального правового государства. Главный тезис заключался в том, что достижение государствен­но-правового идеала возможно, если индивидуальное начало классической либеральной доктрины дополнить социальным началом юридического пози­тивизма, так как, с одной стороны, человек становится личностью только в социуме, а с другой - развитие социума зависит от правосознания каждого индивида. В этом, по нашему мнению, проявляется интегральный характер неолиберальной политико-правовой доктрины рубежа XIX - XX ее.

В обоснование подобной авторской позиции следует привести следу­ющие доводы, основанные на теории социального правового государства П.И. Новгородцева. Фундаментальной основой его теории, как приверженца идеалистического направления в российском неолиберализме, признавались естественные права индивида. Поэтому правовое государство определялось как «естественно-правовая конструкция}}, роль которой должна оцениваться

только с нравственных позиций, когда основополагающим будет самосозна­ние общества. Социальные права ипреж де всего, право на достойное челове­ка существование могут быть реализованы только на этапе становления гражданского общество, которое, в свою очередь, зависит от уровня нрав­ственного потенциала индивидов в их совокупности. При соответствующем развитии гражданского общества и гарантированности всех прав и свобод личности, в том числе и социальных, закономерным этапом будет социальное правового государство. Такое государство «должно утверждаться на общем уважении и общей любви к своему общенародному достоянию, и оно должно в глубине своей таить почитание своего дела, как дела Божия}}⁵⁷¹.

Оценка социального правового государства в интерпретации П.И. Новгородцева связывалась с естественным ограничением государствен­ной власти, прежде всего, нравственно-духовными началами и, как следствие их соблюдения, - правовыми установлениями. Для него социальное правовое государство, как высшая форма нравственного развития гражданского обще­ства, должно стать арбитром между интересами различных социальных групп, так как цель подобного государства заключается в создании условий для достижения каждым индивидом блага. При этом совокупность отдель­ных благ, в конечном счете, приведет к идее «общего блага}} как высшей нравственной цели развития социума. Он утверждал, что институты права и государства не могут быть достаточны, «чтобы основать справедливое обще­ние}}, а для реализации высшей нравственной цели «нужен особый нрав­ственный подъем, особый нравственный дух}}, который поможет «осуще­ствить более справедливое устроение ЖИЗНИ}}⁵⁷².

Оценивая роль П.И. Новгородцева в трактовке сущности правового государства, российский ученый-правовед Г.В. Мальцев писал, что тот в сво­их умозаключениях пришел «к радикальному для юриста выводу: право само по себе не в силах осуществить полное преобразование общества, правовое ⁵'¹Новгородцев ∏. H. О путях и задачах русской интеллигенции. //Из глубины. M.: Цравда, 1990. С. 215.

⁵'ⁱНовгородцев П. И. Попгаическме идеалы древнего и нового міра. Еып. 1 - 2. M.: Типо-пнг. т-ва H. Н. Кушнерев и К^й, 1914. С. 26 - 27.

государство не есть венец истории, не есть последний идеал нравственной жизни}}^[571]. Вывод о том, что право «не способно воплотить чистоту мораль­ных начал}} в корне подрывал собственную прежнюю схему П.И. Новгородцева о соотношении естественного и позитивного права}}^[572].

Будучи легальным марксистом, П.Б. Струве в то же время утверждал, что государство является не аппаратом подавления одного класса другим, а организацией правопорядка, гарантирующей своим гражданам стабильность общественной жизни^[573]. Поэтому социальное правовое государство, как ко­нечный этап развития социума, по его мнению, должно заключать в себе че­тыре идеи - права, культуры (общественного правосознания), религии и нравственности, представляющие собой «особый аспект сверхличного чело­веческого бытия}}^[574]. Государство главенствует над личностью в силу своей мистической сущности, которая «обнаруживается в подчинении отвлеченной для огромного большинства идее внешней государственной мощи, призна­нии государственного могущества как общественной ценности}}^[575].

Такое понимание взаимоотношения культуры нации и государства со­ставляло основу концепции «Великой России», которая представляла собой «идеал государственной мощи, идею дисциплины народного труда, идею права и прав}}. Поэтому в соответствии с взглядами П.Б. Струве социальное правовое государство - это рациональная организация индивидов, имеющая, при этом, «мистичную, сверхразумную природу»^[576], которая заключается в развитии национального духа как общественного правосознания, определяе­мого в качестве «волевого начала нации}}. Само существование государства, по мнению П.Б. Струве, может быть оправдано только в случае утверждения абсолютного Добра, под которым подразумевается гарантированностъ прав и

свобод человека⁵⁷⁹. По мнению Е.Н. Трубецкого, правовое государство также основано на сочетании идеалов Добра и Справедливости. Он полагал, что в правовом государстве противоречие между «этикой евангельского совершен­ства и той, которая лежит в основе жизни государства}}⁵⁸⁰, выявленное П.Б. Струве, видевшего в идее правового государства, прежде всего, религи­озно-мистическое начало, должно быть разрешено.

Для Б.А. Кистяковского главным в оценке социального правового гос­ударства как конечного государств енно-прав об ого идеала является аксиоло­гический подход, когда существующие моральные нормы становятся основ­ными социальными нормами по сравнению с правовыми, поэтому естествен­ные права личности находятся в приоритетном положении по сравнению с позитивным государственным правом. Субъективное право должно стоять выше права объективного, выступая по отношению к последнему в качестве нравственного образца. Критерий, по которому оценивается соответствие си­стемы права моральным законам, является, по его мнению, определяющим, как для государства в целом, так и для любого другого субъекта права. В си­лу данного теоретического постулата социальное правовое государство определялось как «всеобъемлющая форма солидарности между людьми}}, це­лью которого является «создание и выработка наиболее полных и всесторон­них форм человеческой солидарности}}⁵⁸¹. Поэтому «общее благо - вот та формула, в которой выражаются задачи и цели государства}}⁵⁸².

Л.И. Пегражицкий определял социальное правовое государство как «нравственное совершенствование человечества}}, когда основополагающими становятся принципы «уважения к праву, как таковому, чувства святости норм общежития как таковых}}, которые, по его мнению, являются «суще­ственным условием этического здоровья и прогресса народа}}, представляя собой «ангела-хранителя, удерживающего (...) от попрания общего блага и преследования всякими средствами своих эгоистических целей и порочных Струве ∏. Б. Patriotica: попишка, купніура, религия, социализм. C. 88 - 89.

^ssflТам же, с. 86.

^ssιКмстяиовскнй Б. А. Государство правовое и сацналистанескве. √Вопросы философии. 1990. N? 6. С. 142.

Там же.

расчетов}}⁵⁸³.

В 90-х гг. XX в. ряд представлений о социальном правовом государ­стве, ставшие практически аксиоматичными в научном сообществе еще в до­октябрьский период, оказался снова востребованными⁵⁸⁴. Так, В.Д. Перевалов пишет о совокупности признаков, определяющих «идеаль­ную конструкцию (модель) государства, которое могло бы называться право­вым}}. К этим признакам относятся приоритет права, правовая защищенность человека и гражданина, единство права и закона, правовое разграничение де­ятельности различных ветвей государственной власти: «Наряду с изложен­ным, правовому государству присущи и принципы верховенства закона - высшего нормативного правового акта, конституционно-правового контроля, политического плюрализма и др.}}⁵⁸⁵. Приблизительно в том же духе выска­зываются и другие теоретики государства и права, конституционалисты, по­литологи и другие ученые.

Следует согласиться с О.А. Омельченко, который, подводя некоторые итоги развития современных взглядов на правовое государство, отмечает, что «правовое государство понимается как специфическая система политико- г о су дарственных установлений на основе демократии, приводящая в равно­весие в условиях общежития интересы индивидуальной свободы и политиче­ской демократии}}⁵⁸⁶. Е.Г. Багоян, определяя особенности теории правового государства в российской политико-правовой мысли рубежа XIX - XX ее.,

^ssiПетражицкий Л. И. Модный лозунги ирисруденцни. C. 192.

^ss4Подробнее см.: Социалистическое правовое государство от идеи к осуществлении. M.: Наука, 1989. С. 5; Кудрявцев E., Лукашева Е. Социалистическое правовое государство. // Комлуннст. 1988. Ns 11. С. 44 - 55; Алексеев H. С. На путях создания правового государства. //Правоведение. 1989. N? б. С. 3 - 8; Попков В. Д. Современное правовое государство: ппняше и признаки. // Вестник МГУ. 1989. N?2. С. 3 - 16; Бату­рин Ю. M., Лившиц Р. 3. Социалистическое правовое государство: от идеи - к осуществлении. M.: Наука, 1989; Ржевский В. А., Овсеггян Ж. И. Конституционные основы социалистического правового государства. // Правоведение. 1990. N? 1. С. 3 - 16; Ьфтгтинскнй В. 0. Правовое государство иправаппниманне. // Советское государство и право. 1990. N? 2. С. 21 - 34; Есесоизная научно-гракіическая конференция Формтрованне социалистического правового государства. // Советское государство и право. 1990. N?5. С. 23 - 34; N? б. С. 24 - 28; Манов Г. Н. Правовое государство и советский федерализм. // Советское государство и право. 1991. N? 1.С. 3 - 10; Петрухин И. Л. Правовое государство и правосудие. // Советское государство и право. 1991. № 1. С. 19 - 29.

^sssТеория государства и права / Подред. В. М. Карельского и В. Д. Перевалова. M.: НОРМА: ИН4РА-М, 1997. С. 105.

^s3liОмельченко 0. А. Идея правового государства: истоки, перспективы, тупики. Опыт исторического ком­ментария к современной политической мифологии. M.: Манусврипг, 1994. С. 74.

замечает, что она трансформировалась от классического либерализма Б.Н. Чичерина к новому либерализму П.И. Новгородцева и правовому социа­лизму Б. А. Кистяковского⁵⁸⁷.

Отмечая в цепом правильность подобной трактовки правового государ­ства в научной традиции конца XIX - начала XX ее., вместе с тем, автор дис­сертационного исследования замечает, что правовой (либеральный) социа­лизм представляет собой не только отдельное направление нового либера­лизма (неолиберализма), но и является основой для теории социального пра­вового государства. Неолиберальная политико-правовая доктрина определя­ла в качестве относительного государ CTE енно-прав об ого идеала правовое государство, в то время как социальное правовое государство, как высшая ступень развития последнего, представлялось большинству неолибералов синтезом абсолютного и относительного идеалов в виде конечного государ­ственно-правового.

В соответствии со ст. 1 Конституции Российской Федерации 1993 г. Россия пр об озг латается правовым государством, сущность которого заклю­чается в «последовательном демократизме, утверждении суверенитета наро­да как источника власти, подчинении государства обществу}}. О.Е. Кутафин в качестве основных признаков правового государства отмечал «разделение властей, независимость суда, законность управления, правовую защиту граж­дан от нарушения их прав государственной властью и возмещение ущерба, нанесенного им публичным учреждением, (...) связанность государства пра­вом, гарантируемая предсказуемость и надежность действий государства, подчинение государства праву, защита граждан от возможного произвола государства и его органов}}⁵⁸⁸.

Таким образом, современная трактовка правового государства совпада­ет с неолиберальной политико-правовой доктриной в определении правового государства как конституционного, представляемого в виде практического ^ss7БагоянЕ. Г. Идея правового государства в российской либеральней мысли (конец XIX-начало XX ве­ков). С. 10.

^sssКутафин О. E Российский констапуцииналинм. C. 147 - 148.

воплощения теории правового государства, которое, как считает В.Д. Зорькин, «невозможно без самостоятельного гражданского общества, ориентированного на правовые формы реализации своей активности во всех сферах социальной жизни}}⁵⁸⁹.

Представители неолиберальной политико-правовой доктрины видели главное назначение будущего социального правового государства в «обще­ственном служении}}, в котором основополагающими должны были стать не только принципы самоограничения государственной власти интересами лич­ности и общества, выраженными в системе права и гарантированности есте­ственных прав и свобод человека и гражданина (право неприкосновенности личности, свободы слова, совести, право на достойное человека существова­ния и др.), но и социально-экономических прав и свобод индивидов, выра­жающих правопритязания личности по отношению к государству.

В то время как образование правового государства в России ставилось в зависимость от практического осуществления в рамках конституционного государства принципа разделения властей, развитие социального государства представляло собой правовую модернизацию, основанную на юридическом равенстве, социальной справедливости, правовых гарантиях собственности, социально-ориентированной экономике⁵⁹⁰. Сама теория социального право­вого государства в России была не столько предметом научных споров, сколько отражала стремление неолиберальной интеллигенции к построению нового справедливого общества, что нашло отражение в законотворческой деятельности неолиберальной конституционно-демократической партии.

В соответствии со ст. 7 Конституции Российской Федерации 1993 г., Россия объявлена де-юре социальным государством, основной целью которо­го является создание социально ориентированной экономики, гарантирован­ность социально-экономических и культурных прав и свобод, обеспечиваю­щих право граждан на достойный уровень жизни. Однако большинство со-

^ss,Зорькин В. Д. Право в условиях глобальных перемен. С. 49.

^s,flТамже,с. 49.

временных государствоведов утверждают, что фактическое построение соци­ального государства возможно только при осуществлении не только право­вых, но и социально-экономических мер⁵⁹¹. Если в неолиберальной полити­ко-правовой доктрине главенствовала идея достижения социального право­вого государства, то в Конституции Российской Федерации 1993 г. - право­вого социального государства. Думается, что это не случайно. Heoлибералы начала XX в. видели социальное государство недосягаемой перспективой, в то время как либералы конца XX в. полагали, что основные принципы соци­ального государства достигнуты уже в период существования СССР.

Для неолибералов достижение свободы личности во всех ее проявлени­ях, и особенно в достижении достойной жизни, представлялось высшей сту­пенью правового государства, базирующегося на верховенстве закона и кон­ституционном демократическом государстве. В начале XXI в. в российском обществе нет социального благополучия и не сформированы социальные ценности, без которых не может быть ни социального, ни тем более правово­го государства. Автор диссертации убежден в правоте неолиберальных мыс­лителей, ставящих на первое место при определении государственно- правового идеала характеристику государства как «социального», так как только при формировании правовой культуры и правового сознания (право на образование, свобода творчества и др.), реализации принципов социаль­ной справедливости (право на труд, социальное страхование, право социаль­ного обеспечения, свобода предпринимательской деятельности и др.), прове­дении в жизнь государственной социально-экономической политики воз­можно создание на практике действительно социального правового государ­ства в России.

Представители российской неолиберальной политико-правовой док­трины конца XIX - начала XX ее. исходили из того, что идеальными начала­ми для построения правового государства являются народный суверенитет и ^{s, 1}См. например: Осегнук E. И. Консппуцнанно-гравоЕше проблемы страктельства в России демоврзшне- СЕого правового социального государства: авгореф. дне. ... д-ра ирид. наук: 12.00.02 / Ocei⅛yκ Владимир Нвановид. Тюмень, 2009. 53 с.

принцип свободы личности. По мере становления правового государства вместо суверенитета народа первую роль начинает играть «суверенитет пра­ва}}, подчиняющий себе любую власть. Для неолибералов высшей нормой для обоснования социального правового государства была нравственная ха­рактеристика общества, являющаяся основой для неолиберального понима­ния личности, ее природы в целом, системы принадлежащих ей субъектив­ных прав и свобод. Пристальное внимание в силу этико-правовой трактовки личности уделялось определению ее связи с социумом и государством.

Особенностью неолиберальной трактовки социального правового госу­дарства была оценка его в качестве универсального средства достижения со­циальной гармонии, гарантирующего все условия не только для развития и саморазвития автономной личности, но и общества как объединяющего начала индивидов. Цель такого общества заключается в общем благе, в ре­зультате чего правовое государство переходит на ступень социального госу­дарства. Поэтому достижение уровня социального правового государства представители неолиберальной политико-правовой доктрины видели истори­чески необходимым этапом развития государства, которое в своем становле­нии обусловливается историческими особенностями взаимодействия лично­сти, общества и государства.