§6. Практика применения доктрины свободы усмотрения государств по делам против Российской Федерации
Помимо рассмотренных выше особенностей применения Доктрины в контексте защиты определенных прав согласно Конвенции, представляется также целесообразным обратить внимание на то, не обладает ли какой-либо спецификой практика Суда, касающаяся применения Доктрины в делах, ответчиком по которым выступает Российская Федерация.
Несмотря на то, что в 2015 году Россия заняла второе место по числу жалоб, поступающих в Суд[581], что само по себе могло бы стать причиной предвзятого отношения Суда к России как ответчику, однозначного вывода о наличии такого отношения сделать нельзя.
С одной стороны, в практике Суда достаточно примеров узкого применения Доктрины в делах против России. Например, в деле «Свидетели Иеговы против России» заявители обжаловали в Суде запрет деятельности организации Свидетелей Иеговы, отказ в регистрации юридического лица по мотивам предполагаемой религиозной дискриминации и затягивание судебного разбирательства по данному делу[582]. Суд в своем решении отметил, что государство располагает ограниченной свободой усмотрения в сфере ограничения религиозных убеждений частных лиц. Такое ограничение, в соответствии с разъяснениями Суда было бы возможно только в том случае, если методы, предлагаемые данным религиозным течением, были бы несовместимы со стандартами Конвенции. К таким методам могли бы относиться, в частности, многоженство, нарушение равноправия полов, а также насильственное вовлечение в отправление религиозного культа. В данном же деле Россия не смогла привести подобных примеров. Более того, все свидетели утверждали, что все действия совершались ими добровольно и их работа в данной организации носила безвозмездный волонтерский характер. Ввиду указанного, Суд не выявил факторов несовместимости деятельности Свидетелей Иеговы с Конвенцией и признал вмешательство государства превышающим свободу усмотрения, которой оно располагало в рамках ст.
9 Конвенции.Насколько согласуется такой подход с выявленными ранее особенностями применения Доктрины по делам о предполагаемых нарушениях прав, защищаемых ст. 9 Конвенции? Можно утверждать, что вывод Суда в рамках рассмотренного дела находится в соответствии с практикой Суда, проанализированной ранее во втором параграфе настоящей главы[583]. Действительно, для признания деятельности религиозной организации незаконной Суд требовал установления факторов, обусловливающих безоговорочную социальную необходимость в таком ограничении. В случаях, если таких факторов не было, государство признавалось нарушившим пределы своей свободы усмотрения.
Нужно также констатировать, что дело Свидетелей Иеговы является не единственным примером строгого применения Судом Доктрины по делам против России. Так, например, в деле Безымянный против России[584] Суд признал нарушение ст. 10 Конвенции. Дело касалось распространения порочащих сведений в отношении судебной власти. Суд подчеркнул, что, несмотря на необходимость поддержания авторитета судебной власти в обществе, граждане не должны быть лишены возможности обжаловать неправомерные действия судей. Такая практика Суда согласуется не только с предыдущими решениями относительно России по аналогичным спорам[585], но и с выявленной выше в рамках второго параграфа настоящей главы тенденцией к сужению свободы усмотрения государств в делах о распространении порочащих сведений в отношении судебной власти[586].
В ряде других дел против России Суд также высказывался в пользу ограниченного применения Доктрины[587]. Например, в деле 2015 года Суд признал превышение Россией пределов усмотрения при чрезмерно длительном ограничении права заключенного на встречи с членами своей семьи (свидания разрешались не чаще двух раз в год)[588]. Суд отметил, что тенденция среди европейских государств к предоставлению такого права в среднем один раз в два месяца говорит в пользу сужения свободы усмотрения государств в данной сфере.
В то же время, практика Суда в отношении России не ограничивается исключительно узким толкованием свободы усмотрения государства. В качестве примера можно привести дело «Камалиевы против России»[589]. Согласно материалам данного дела, заявитель, выходец из Узбекистана, проживавший в России по спорным основаниям, обжаловал примененную к нему меру по высылке в Узбекистан, откуда ранее российским властям пришел соответствующий запрос, мотивированный подозрениями в сотрудничестве с вакхабистской организацией. Заявитель ссылался на нарушение ст. 8 Конвенции, поскольку его экстрадиция из России, по мнению заявителя, повлекла бы нарушение его права на уважение частной жизни. Однако Суд согласился с доводами ответчика, признав, что российская сторона не нарушила в данном случае пределов свободы усмотрения, которыми она располагает в сфере иммиграционного контроля[590]. Заметим, что данный вывод Суда согласуется с общей установкой Суда на предоставление широкой свободы усмотрения в рамках вопросов иммиграционного регулирования, как это было установлено выше во втором параграфе настоящей главы[591].
Суд также признал широкую свободу усмотрения государства-ответчика в рамках дела Паско против России[592], затрагивавшем ст. 10 Конвенции. Заявитель по данному делу, гражданин России, работавший военным журналистом, был обвинен и приговорен судом к тюремному заключению за передачу информации, составляющей государственную тайну, гражданам Японии под видом видео репортажей и статей. Суд вынес решение в пользу России, признав, что характер информации, относящейся к государственной тайне является публично доступной информацией, закрепленной в нормативно-правовых актах РФ. Приговор российского суда, по мнению Суда, был основан на детальном изучении материалов дела, не был обусловлен политическими причинами и при этом был соблюден принцип пропорциональности между общественной необходимостью и принятыми мерами.
Суд признал, таким образом, широкую свободу усмотрения России в вопросах, затрагивающих защиту национальной безопасности.Изложенный выше вывод Суда относительно широкой свободы усмотрения государств, как и в предыдущих случаях, полностью согласуется с общей практикой Суда по аналогичным делам[593] против других государств, подписавших Конвенцию.
В практике Суда встречаются и другие решения, в которых Суд признавал широкую свободу усмотрения России[594].
Стоит также особо отметить, что в делах против России Суд часто прибегает к весьма скрупулезному анализу всех обстоятельств дела с целью выяснить, имело ли место превышение пределов свободы усмотрения государства-ответчика, что свидетельствует о стремлении Суда к объективной оценке действий государства в каждом случае вне зависимости от общей ситуации, складывающейся с защитой прав человека в данном государстве[595].
* * *
Несмотря на то, что в отдельных случаях исследователю практики Суда сложно избавиться от мысли о существовании некоторой политической составляющей в решениях Суда[596], более широкий анализ прецедентов Суда показывает, что решения, выносимые Судом относительно России, в целом находятся в соответствии с общими тенденциями применения Доктрины Судом в рамках дел, ответчиком по которым выступают иные государства. При оценке обстоятельств дел против России Суд стремится к полному детальному анализу имеющих значение обстоятельств.