<<
>>

Францувскія деклараціи правъ человѣка и гражданина.

Вліяніе идеи естественнаго права на законодательство французской революціи. —Происхожденіе первой „Деклараціи правъ человѣка и гражданина^—Текстъ самой деклараціи.—Анализъ ея содержанія по категоріямъ> индивидуальной свободы, гражданскаго равенства и народнаго верховен> ства.—Деклараціи въ жирондистскомъ проектѣ и въ якобинской конституціи 1793 г.—Декларація въ конституціи Ш года.—Отдѣлы объ основныхъ правахъ гражданъ въ позднѣйпшхъ конституціяхъ.

Французское законодательство въэпоху революціи находилось подъ сильнымъ вліяніемъ философіи естественнаго права. Старый, вѣками исторически сложившійся порядокъ дольше существовать не могъ и не долженъ былъ существовать: на мѣстѣ этого стараго зданія, обреченнаго на сломъ, должно было быть воздвигнуто совершенно новое зданіе, и въ его основу должны были лечь идеи разума, принципы естественнаго права для осуществленія той свободы и того равенства, которыя прирождены человѣческой личности. Двѣ основныя идеи философіи естественнаго права проходятъ красною нитьк> черезъ законодательство учредительнаго собранія, идея тога права, которое личность человѣка и гражданина носитъ

въ себѣ самой, и идея той верховной власти, которая должна принадлежать всему народу. Эти два основные принципа представляютъ собою двѣ главныя категоріи, подъ какія только можно подвести отдѣльныя статьи знаменитой деклараціи правъ человѣка и гражданина. Составленіе этого характернаго для всей французской революціи документа не было однимъ лишь изъ частныхъ эпизодовъ французской революціи, не было дѣломъ чьей-либо индивидуальной иниціативы. Составленія такой деклараціи требовали многіе во Франція въ послѣдніе годы передъ началомъ революціи, и это требованіе повторялось въ извѣстномъ количествѣ наказовъ въ 1789 г. Само національное собраніе считало это составленіе дѣломъ первостепенной важности, и около деклараціи образовалась цѣлая литература, начиная съ ея опроверженій и защитъ въ эпоху ея появленія и кончая изслѣдованіями новѣйшихъ ученыхъ.

Съ другой стороны, за деклараціей 1789—1791 г. послѣдовали двѣ деклараціи 1793 г. и декларація 1795 r., а въ XIX столѣтіи—цѣлые отдѣлы въ разныхъ конституціяхъ, посвященные основнымъ правамъ гражданъ. Черезъ декларацію 1791 г. не только для Франціи, но и для остальныхъ европейскихъ странъ идеи естественнаго права были реализованы въ формѣ нормъ положительнаго права, и въ исторіи конституціоннаго государства поэтому документу, которому посвящена эта глава, принадлежитъ весьма важное мѣсто.

Господствовавшій прежде взглядъ на происхожденіе деклараціи заключался въ томъ, что толчкомъ къ ея составленію послужило ученіе Руссо, а образцомъ для нея была американская декларація 1776 г. Недавно вопросъ о происхожденіи деклараціи былъ подвергнутъ пересмотру извѣстнымъ государствовѣдомъ Еллинекомъвънебольшой, но очень содержательной работѣ, обратившей на себя больпюе вниманіе въ литературѣ.

Еллинекъ оспариваетъ приведенное мнѣніе о „ Contrat social[132] [133], какъ источникѣ деклараціи, правильно указывая на то, что ученіе Руссо „сводится къ одному пункту, именно къ полному отчужденію всѣхъ правъ индивидуума въ пользу обще- CTBaw *) и рядомъ выдержекъ изъ „Общественнаго договораи

иллюстрируя свое положеніе 1). Нѣмецкій ученый не соглашается и съ тѣмъ взглядомъ, по которому собственно образцомъ для французской деклараціи послужила сѣверо-американская, ибомежду обѣими онъ находитъ только одно сходство, касающееся существованія нѣкоторыхъ самоочевидныхъ истинъ и ихъ общаго содержанія [134] [135]). Въ доказательство зависимости французской деклараціи отъ американской обыкновенно указываютъ на то, что ее предложилъ\' герой американской войны за независимость Лафайетъ, но самъ же Лафайетъ разъясняетъ, что конгрессъ въ 1776 г. не имѣлъ возможности издавать нормы, ,обязательныя для отдѣльныхъ колоній, и что потому деклараціей независимости устанавливается одно лишь начало верховенства народа и его право измѣнять организацію правительственной власти.

За то, какъ поясняетъ опять-таки самъ Лафайетъ, конституціямъ отдѣльныхъ штатовъ, „были предпосланы деклараціи правъ, принципами которыхъ должны былируководствоваться народные представители какъ въ законодательныхъ собраніяхъ, такъ и при осуществленіи другихъ властей44. Еллинекъ именно и обращается къ этому послѣднему источнику, ссылаясь, между прочимъ, на тотъ фактъ, что уже въ 1778 г. въ Швейцаріи появился французскій переводъ американскихъ конституцій, а въ 1783 г. вышелъ въ свѣтъ и еще одинъ переводъ. „Французская декларація правъ, говоритъ онъ, составлёна въ общихъ чертахъ по образцу этихъ американскихъ bills of rigbts или declarations of rights44, и это положеніе подтверждается у него прямымъ сравненіемъ текстовъ. Мнѣніе Еллинека было встрѣчено сочувственно большинствомъ историковъ, исключая нѣсколькихъ французскихъ писателей, которые стали его оспаривать, да и вообще работа Еллинека вызвала цѣлую полемику [136]). Основную мысль нѣмецкаго ученаго во всякомъ случаѣ мы должны признать вѣрною.

Разсмотримъ теперь самое содержаніе деклараціи, кото-

рая вслѣдствіе своей краткости приводйтся здѣсь текстуально *).

„Представители французскаго народа, — такъ начинается этотъ документъ,—составляющіе національное собраніе, принимая во вниманіе, что незнаніе, забвеніе илй презрѣніе правъ человѣка суть единственныя причины общественныхъ бѣдствій и порчи правительствъ, рѣшились изложить въ торжественномъ объявленіи естественныя, неотчуждаемыя и священныя права человѣка, дабы объявленіе это, будучи постоянно въ виду всѣхъ членовъ общественнаго тѣла, непрерывно напоминало имъ объ ихъ правахъ и обязанностяхъ; дабы дѣйствія властей законодательной и исполнительной, будучи ежеминутно сравниваемы съ цѣлью всякаго политическаго установленія, были чрезъ это болѣё уважаемы; дабы требованія гражданъ, основанныя отнынѣ на началахъ простыхъ и безспорныхъ, обращались всегда къ поддержанію конституціи и къ общему счастію44.

„Въ силу этого національное собраніе признаётъ и объявляетъ, предъ лицомъ и подъ покровительствомъ Верховнаго Существа, слѣдующія права человѣка и гражданина:

1. „Люди рождаются и остаются свободными и равными въ правахъ. Общественныя различія могутъ быть основаны только на общей пользѣ44.

2. („Цѣль всякаго политическаго союза есть охрана естественныхъ и неотчуждаемыхъ правъ человѣка. Права эти суть: свобода/собственность, безопасность и сопротивленіе угнетенію44.

3. „Принципъ всей верховной властп находится существеннымъ образомъ въ націи. Никакое учрежденіе, никакое лицо не можетъ осуществлять власти, не происходящей прямо отъ націи44.

4. „Свобода состоитъ въ возможности дѣлать все, что яе вредитъ другому; такимъ образомъ, пользованіе каждаго человѣка его естественными правами не имѣетъ границъ, кромѣ тѣхъ, которыя обезпечиваютъ за другими членами общества пользованіе тѣми же правами. Эти границы могутъ быть опредѣлены только закономъ44.

5. „Законъ можетъ запрещать лишь дѣйствія, вредныя для общества. Все, что не воспрещено закономъ, не можетъ

:) Переводъ деклараціи изъ III т. „Исторіи Западной Евроиыи съ нѣкоторцми измѣненіями.

быть возбранено, и никто не можетъ быть принужденъ къ тому, чего законъ не предписываетъ14.

6. „Законъ есть выраженіе общей воли. Всѣ граждане имѣютъ право лично или черезъ представителей участвовать въ созданіи законовъ. Законъ долженъ быть равный для всѣхъ, имѣетъ ли онъ цѣлью защиту или наказаніе. Такъ какъ всѣ гражДанепередъ нимъ равны, то они должны быть одинаково допускаемы ко всѣмъ званіямъ, мѣстамъ и общественнымъ должностямъ по своимъ способностямъ и безъ иныхъ различій, кромѣ существующихъ въ ихъ добродѣтели п талантахъ44.

7. „Никто не можетъ быть привлеченъ въ качествѣ обвиняемаго, задержанъ или заключенъ иначе, какъ въ случаяхъ, опредѣленныхъ закономъ, и по предпйсаннымъ имъ формамъ.

Тѣ, которые испрашиваютъ, отдаютъ, исполняютъ или заставляютъ исполнять произвольныя повелѣнія, подлежатъ наказанію, но каждый гражданинъ, вызванный или задержанный въ силу закона, долженъ немедленно повиноваться: онъ дѣ- лаетсявиновнымъ, оказывая сопротивленіе44.

8. „Законъ долженъ устанавливать наказанія только строго и очевидно необходимыя> и никто не можетъ быть наказанъ иначе, какъ въ силу закона, установленнаго и обнародованнаго раньше преступленія и законно примѣненнаго44.

9. „Такъ какъ каждый человѣкъ предполагается невиновнымъ, пока судъ не признаетъ его виновнымъ, то въ случаѣ необходимости его ареста всякая мѣра, которая не нужна для пресѣченія возможности уклоненія отъ суда, должна быть строго возбраняема закономъ44.

10. „Никто не долженъ быть тревожимъ за свои мнѣнія, даже религіозныя, лишь бы ихъ проявленіе не нарушало общественнаго порядка, установленнаго закономъ44.

11. „Свободное сообщеніе мыслей и мнѣній есть одно изъ самыхъ драгоцѣнныхъ правъ человѣка: каждый гражданинъ можетъ, слѣдовательно, свободно говорить, писать, печатать, подъ условіемъ отвѣтственности за злоупотребленія этою свободою въ случаяхъ, предусмотрѣнныхъ закономъ44.

12. „Для обезпеченія правъ человѣка и гражданина нужна общественная власть; такимъ образомъ, эта власть установлена для счастья всѣхъ, а не для частной выгоды тѣхъ, кому она ввѣрена44.

• З. „Для содержанія общественной власти и для pacxo-

довъ но улравленію необходимо общее обложеніе; налоги должны быть распредѣлены равномѣрно между гражданами сообразно съ ихъ средствами*.

14. „Всѣ граждане имѣютъ право лично или чрезъ своихъ представителей опредѣлять необходимость общественныхъ взносовъ, свободно на нихъ сотлашаться, слѣдить за ихъ употребленіемъ, устанавливать ихъ размѣръ, основанія раскладки, способъ взиманія и срокъ*.

15. „Общество имѣетъ право требовать отчета у каждаго публичнаго агента своей администраціи*.

16. „Каждое общество, въ которомъ не установлено способовъ обезпеченія правъ и не проведено раздѣленія властей, не имѣетъ конституціи* (n’apoint de constitution).

17. „Такъ какъ собственность есть ненарушимое и священное право, то никто не можетъ быть ея лишаемъ, кромѣ тѣхъ случаевъ, когда того требуетъ общественная надобность, законнымъ образомъ засвидѣтельствованная, и подъ условіемъ предварительнаго и справедливаго вознагражденія*.

Таково содержаніе знаменитой деклараціи. Сравнивая ее съ виргинской и другими американскими bills of rights [137]X мы находимъ, что составители французской деклараціи усвоилн не только идеи американскихъ биллей, но даже и самую форму ихъ выраженія. Кое-что французы, впрочемъ, добавили, именно въ статьяхъ о равенствѣ передъ закономъ, о чемъ американцамъ, давнымъ давно пользовавшимся равноправностью, не было надобности особенно распространяться, а кое-что, наоборотъ, смягчили или даже опустили. Смягченію подверглась статья о религіозной свободѣ, о чемъ будетъ еще сказано ниже, а совсѣмъ не вошли въ составъ деклараціи упоминае- мыя въ нѣкоторыхъ американскихъ перечисленіяхъ правъ та- шя свободы, какъ свобода собраній, союзовъ, петицій, передвиженія.

Основными принципами приведеннаго документа мы должны, далѣе, признать идею личности, какъ обладающей прирожденною и неотъемлемою свободою, и идею націи, какъ обладательницы всей верховной власти въ государствѣ, другими словами, идеи индивидуальной свободы и народовластія, чѣмъ де-

кларація прим&каетъ къ основнымъ политическимъ воззрѣніямъ Монтескье о свободѣ гражданина и Руссо о суверенитетѣ совокупности гражданъ. Отъ политическаго міросозерцанія Руссо, взятаго въ его цѣломъ, декларація отличается тѣмъ, что беретъ индивидуальную свободу подъ защиту противъ прежняго всевластія государства, признаётъ представительную систему и возводитъ въ своего рода конституціонный догматъ принципъ раздѣленія властей, и въ этомъ смыслѣ декларація по общему своему духу была ближе къ ученію Монтескье, нежели къ ученію Руссо. Зато своимъ осужденіемъ общественнаго неравенства она примыкаетъ къ демократизму Pycco и потому очень далека отъ аристократическихъ симпатій автора „Духа законовъ[138].

Принципъ индивидуальной свободы довольно полно былъ проведенъ въ отдѣльныхъ статьяхъ деклараціи, но все-таки можно отмѣтить и нѣкоторые недостатки деклараціи въ этомъ отношеніи. Выше только-что было указано на пробѣлы относительно нѣкоторыхъ свободъ, перечисляемыхъ кое-какими американскими биллями. Далѣе, обезпечивая гражданъ за произвольные аресты угрозою наказанія виновныхъ въ такихъ арестахъ, законодательство учредительнаго собранія не создало во Франціи болѣе реальной судебной защиты личнойнеприко- сновенности вродѣ англійскаго „habeas corpus* 1X по которому судебная власть имѣетъ право немедленно отмѣнять незаконные аресты; въ данномъ случаѣ учредительное собраніе стояло на точкѣ зрѣнія раздѣленія властей, считая, именно, недопустимымъ непосредственное вмѣшательство судебной власти въ распоряженія власти исполнительной. Въ статьѣ о религіозной свободѣ тоже крупнымъ недостаткомъ было внесеніе въ нее оговорки о томъ, что проявленіе религіозныхъ мнѣній не должно нарушать общественнаго порядка. При обсужденій этого параграфа одинъ депутатъ настаивалъ, чтобы въ нее былй еще внесены слова: „и никто не долженъ встрѣчать препятствій въ отправленіи своего культа*, и Мирабо горячо поддерживалъ эту поправку, но она была отклонена, вслѣдствіе чего параграфъ вышелъ гораздо менѣе либеральнымъ, нежели соотвѣтствующіе ему въ американскихъ деклараціяхъ.

Въ общемъ, учредительное собраніе стояло совершенно ис-

кренно на точкѣ зрѣнія индивидуальной свободы и проводила этотъ принципъ въ своемъ законодательствѣ, тѣмъ самымъ на только снимая съ личности разнаго рода стѣсненія, налагав- шіяся на нее старымъ правомъ, но и уравнивая ея правовое положеніе въ государствѣ. Всѣ ограниченія въ дравахъ, вытекавшія изъ происхожденія и вѣроисповѣданія человѣка, отмѣнялись, но, какъ мы увидимъ, конституція 1791 г. все-така дѣлала различіе между гражданами по ихъ имущественному положенію, исходя въ данномъ случаѣ изъ соображеній „общей пользы44, которая по параграфу первому деклараціи могла требовать установленія „ общественныхъ различій 44. Особенно принципы индивидуальной свободы и равноправія были проведены законодательствомъ французской революціи въ области гражданскаго права: гражданское совершеннолѣтіе дѣтей (въ 21 г.) эманципировало ихъ отъ родительской власти въ смыслѣ римской „patriae potestatis44; право наслѣдованія имущества родителей признавалось за дѣтьми одинаковымъ, безъ всякихъ преимуществъ старшаго передъ младшими и сыновей передъ дочерьми; вмѣстѣ съ тѣмъ собственность была сдѣлана совершенно индивидуальною, такъ какъ признана была полная свобода посмертнаго распоряженія своимъ имуществомъ (посредствомъ духовнаго завѣщанія), и уничтожалось право наслѣдниковъ на родовой выкупъ проданнаго имѣнія. Всѣ эти измѣненія въ семейномъ, имущественномъ и наслѣдственномъ правѣ впослѣдствіи были закрѣплены въ гражданскомъ кодексѣ, изданномъ уже при Наполеонѣ. Извѣстно, однако, что во французскомъ законодательствѣ до сихъ поръ еще не устранено въ области гражданскихъ отношеній неравноправіе половъ. Какъ- ни-какъ, подъ „человѣкомъ и гражданиномъ44 составители деклараціи и законовъ, касающихся личныхъ правъ, разумѣли, главнымъ образомъ, мужчину. Эту оговорку, впрочемъ, вообще нужно имѣть въ виду въ исторіи общественныхъ идей, движеній и учрежденій, такъ какъ вопросъ о женскомъ равноправіи выдвинулся впередъ лишь во второй половинѣ ХЖ вѣка, раньше же у распространенія на женскій полъ всѣхъ правъ человѣка и гражданина не было ни большого количества сторонниковъ среди мужчинъ, ни сильной поддержки среди самихъ женщинъ, ни, наконецъ, вообще сколько-нибудь настойчивой и организованной пропаганды.

Въ пользованіи „человѣка и гражданина44 его естественными правами декларація не признавала законности иныхъ

стѣсненій, кромѣ тѣхъ, „которыя обезпечиваютъ за другими членами обществапользованіе тѣмиже правами44, или которыя могутъ быть потребованы необходимостью огражденія общества отъ дѣйствій, приносящихъ ему вредъ. При старомъ порядкѣ индивидуальная свобода именно большею частью и стѣснялась требованіями такъ называемой „государственной необходимости44 (raison cP6tat). Сначала учредительное собраніе всячески старалось не давать себѣ увлекаться соображеніями подобнаго рода, хотя, какъ мы видѣли, и внесло въ декларацію оговорку, въ сущности угрожавшую свободѣ культовъ. По мѣрѣ того, однако, какъ, съ одной стороны, эксцессы самой революціи, а съ другой, козни ея враговъ стали принимать все болѣе и болѣе грозный характеръ и по отношенію\' къ общественному порядку съ стоявшими на его стражѣ властями, и по отношенію къ пріобрѣтеніямъ самой революціи,— соображенія „государственной необходимости14, или „общей пользы44 начинали все болѣе и болѣе проявлять себя въ дѣятельности учредительнаго собранія. Hanp., когда послѣ разрушенія Бастиліи началась изъ Франціи эмиграція дворянъ, собраніе не ставило ей никакихъ препятствій, но потомъ, послѣ того, какъ эмигранты стали интриговать при иностранныхъ дворахъ противъ новыхъ порядковъ во Франціи, въ собраніи былъ поднятъ вопросъ о необходимости запретить самовольное оставленіе отечества, какъ своего рода государственное преступленіе. Въ деклараціи не было оговорено право эмиграціи, но какъ-разъ въ духѣ такого права возражалъ противъ его ограниченія Мирабо, заявившій, что если бы собраніе издало законъ, запрещающій эмиграцію, то первымъ его нарушителемъ во имя индивидуальной свободы былъ бы онъ, депутатъ графъ Мирабо. Какъ извѣстно, законодательное собраніе потомъ и приравняло эмиграцію къ государственнымъ преступленіямъ, наказываемымъ тягчайшими карами. Безграничная свобода царствовала въ первыя времена и по отношенію къ печати, петиціямъ, собраніямъ и союзамъ, но и здѣсь наблюдается извѣстный поворотъ въ сторону ограниченій и стѣсненій, причемъ по старой привычкѣ абсолютной монархіи, нашедшей подражателей и въ правительствѣ новой Франціи, въ ходъ пускались нерѣдко чисто административныя мѣропріятія, плохо согласованныя съ провозглашеннымъ въ деклараціи принципомъ закономѣрности. Старый порядокъ, конечно, не могъ восцитать во французской націи того уваженія къ законности, ко-

торое въ Англіи поддерживало господство права !) и имъ самимъ поддерживалось, и многія обѣщанія деклараціи въ жизни остались мертвою буквою. Между прочимъ, нельзя здѣсь не отмѣтить религіозныхъ преслѣдованій въ эпоху революціи, вызванныхъ нежеланіемъ значительной части духовенства и мірянъ подчиниться вновь введенному учредительнымъ собраніемъ „гражданскому" устройству католической церкви8).

Разсматривая декларацію 1791 г. въ связи отчасти съ законодательствомъ учредительнаго собранія, отчасти съ общимъ направленіемъ его политики, и въ частности выдвигая на первый планъ проведеніе въ жизнь французской революціей принципа индивидуальной свободы, мы не можемъ не коснуться здѣсь еще законодательства, которымъ осуществлялась во Франціи свобода труда и промышленности. При старомъ порядкѣ ея не существовало какъ въ силу средневѣковыхъ цеховыхъ стѣсненій, такъ и въ силу системы государственной опеки, имѣвшей происхожденіе въ новое время. Противниками и корпоративнаго строя ремесла, и государственнаго вмѣшательства въ экономическую дѣятельность общества были уже физіократы 3), и учредительное собраніе въ полномъ соотвѣтствіи съ ихъ ученіемъ, отмѣнило весь цеховой строй („корпораціи, метризы и жюранды") съ его монополіями, съ его привилегіями для однихъ, стѣсненіями для другихъ, цротивными личной свободѣ и равпоиравію. Въ данномъ случаѣ учредительное собраніе пошло даже дальше, запретивъ тѣмъ же декретомъ, который уничтожилъ старые цехи, образованіе впредь какихъ бы то ни было ассоціацій этого рода. Читая этотъ декретъ (14 іюня 1791 r.), уничтожающій, какъ въ немъ было сказано, „всякаго рода корпораціи гражданъ одного и того же состоянія и нрофесеіи" и запрещающій „возстановлять ихъ додъ какимъ бы то ни было предлогомъ и подъ какимъ бы то ни было видомъ", мы видимъ, что собраніе прямо усматривало въ возможныхъ попыткахъ основанія новыхъ ремесленныхъ ассоціацій нѣчто „неконституціонное и заключающее въ себѣ покушеніе на свободу и декларацію правъ человѣка", ибо, какъ пояснялъ докладчикъ декрета, въ государствѣ не должно быть иныхъ интересовъ, кромѣ частнаго интереса каждаго от- [139]

дѣльнаго лица и интереса общаго: „никому не дозволяется внушать гражданамъ какой-то промежуточный интересъ, отдѣлять ихъ отъ общаго дѣла корпоративнымъ духомъ“, съ другой же стороны корпораціи противорѣчатъ принципу свободныхъ соглашеній лица съ лицомъ. Такимъ образомъ учредительное собраніе не хотѣло знать ничего промежуточнаго между государствомъи отдѣльнымъ лицомъ и во имя индивидуальной свободы лишало отдѣльныя лица права соединяться между собою ради достиженія общихъ профессіональныхъ цѣлей. Отмѣтимъ еще, что декретъ запрещалъ ассоціаціи не однихъ рабочихъ, но и предпринимателей, какъ это было прямо заявлена въ декретѣ l). Все, что становилось между личностью и государствомъ въ видѣ старыхъ сословій и прежнихъ корпорацій съ ихъ особыми интересами, должно было исчезнуть BO имя правъ государства и свободы личности, хотя въ современномъ намъ пониманіи право союзовъ является какъ-разъ однимъ изъ средствъ обезпеченія личности въ ея жизненной борьбѣ.

Рядомъ съ принципами личной свободы и равноправія въ деклараціи правъ человѣка и гражданина видное мѣсто занимаетъ, какъ сказано было выше, принципъ народовластія. Параграфъ третій деклараціи прямо заявляетъ, что въ государствѣ не можетъ быть никакой власти, которая не имѣла бы свой непосредственный источникъ въ націи. Въ сущности, это—принципъ республиканскій, и мы еще увидимъ, какъ проведеніе его въ конституціи 1791 г. придало ей отъ начала до конца республиканскій характеръ, несмотря на сохраненіе ею наслѣдственной королевской власти. Въ деклараціи даже подчеркнуто, что „никакое лицо“ не можетъ осуществлять власти, не происходящей прямо отъ націи. Далѣе, декларація принимаетъ принципъ участія всѣхъ гражданъ „лично или черезъ представителей“ какъ въ составленіи законовъ (статья 6), такъ и въ установленіи налоговъ (статья 14), но мы увидимъ, что конституція 1791 г. была представительной, и только въ 1793 г. жирондисты и якобинцы составили такіе проекты, въ которыхъ

1) Позднѣйшіе историки объясняли иногда такое распоряженіе конституанты не одностороннимъ примѣненіемъ принципа,—да еще подъ вліяніемъ боязни, какъ бы не возродились старыя привилегированныя корпораціи, нарушавшія свободу труда и бывшія орудіемъ эксплоатаціи, — а тонкимъ буржуазнымъ расчетомъ, хотя именно часть буржуазіи (мастера) н теряла отъ уничтоженія цеховъ.

сдѣланы были попытки осуществить требованіе теоріи Руссо о необходимости непосредственнаго участія народа въ законодательной дѣятельности государства. Наконецъ, въ связь съ указанными статьями нужно поставить и ту (12), гдѣ говорится объ учрежденіи власти „не ради частцой выгоды тѣхъ, кому она ввѣряется". Съ перваіЪ взгляда можетъ показаться, что это заявленіе сдѣлано спеціально для устраненія стараго взгляда на власть, какъ на учрежденіе, имѣющее характеръ част- наго достоянія того, кто ею обладалъ, но на самомъ дѣлѣ здѣсь было простое заимствованіе изъ пенсильванской деклараціи.

Послѣ паденія во Франціи демократической монархіи и провозглашенія въ ней республики, когда явилась необходимость въ выработкѣ новой конституціи, декларація 1791 г. подверглась переработкѣ сначала въ жирондистскомъ проектѣ, потомъ въ якобинской конституціи 1793 г.Обѣновыя„декла- раціи естественныхъ гражданскихъ и политическихъ правъ человѣка" (заголовокъ, придуманный жирондистами) въ общемъ мало чѣмъ отличаются отъ первой деклараціи. Онѣ только сильнѣе подчеркиваютъ принципъ народовластія, вводя въ декларацію неограниченное право пересмотра конституціи народомъ, отрицавшееся конституціей 1791 r., рѣзче заявляютъ о правѣ сопротивленія угнетенію ^), превращающемуся у якобинцевъ въ право возмущенія въ духѣ ученія Мабли объ этомъ предметѣ [140] [141]). Что касается до другихъ правъ личности, то обѣ деклараціи дополняютъ ихъ списокъ двумя новыми, которыхъ мы не находимъ въ деклараціи, принятой учредительнымъ собраніемъ. Именно, статья 23 жирондистскаго проекта провозглашаетъ, „что образованіе есть общая потребность" и что „общество должно давать его всѣмъ своимъ членамъ", а статья 24 глаСитъ, что „общественная помощь есть священный долгъ общества", въ силу чего „законъ долженъопредѣлитьеяраз- мѣръ и способъ примѣненія". Обѣ ути статьи приняты были въ якобинскую декларацію въ такой формѣ: „Общественная помощь есть священный долгъ. Общество обязано давать средства къ существованію несчастнымъ гражданамъ чрезъ доставленіе имъ работы или обезпечивая ихъ пропитаніе, если они не въ состояніи работать (ст. 21). Образованіе есть общая потребность. Общество всею своею властью должно содѣйствовать

успѣхамъ общественнаго разума и сдѣлать образованіе доступнымъ всѣмъ гражданамъ44 (ст. 22).Между прочимъ, перва^ изъ приведенныхъ статей лкобинской деклараціи давала иногда поводъ говорить также о соціализмѣ и чуть не коммунизмѣ якобинцевъ, въ противоположность индивидуалистамъ-жирон- дистамъ, но дѣло въ томъ, что совершенно такая же статья была и въ жирондистскомъ проектѣ. Далѣе, и тѣ, и другіе, подобно авторамъ деклараціи 1791 r., включади въчисло естественныхъ правъ и собственность (ст. 1 у жирондистовъ, ст. 2 у якобинцевъ), и якобинская декларація\' не менѣе жирондистской, равно какъ и деклараціи 1791 r., обезпечивала полное нраво собственности. „Право, собственности, сказано прямо въ деклараціи 1793 r., есть право каждаго гражданина пользоваться и располагать, по собственному усмотрѣнію, своими доходами, плодами своихъ трудовъ и своихъ занятій (ст. 16). Никто не можетъ быть лишаемъ ни малѣйшей части своего имущества безъ собственнаго на то согласія, кромѣ случаевъ, когда того требуетъ общественная надобность, легально установленная, и подъ условіемъ предварительнаго и справедливаго вознагражденія (ст. 17)44. Наконецъ, статья 18 якобинской деклараціи прямо признаетъ существованіе законнаго отношенія между наемщикомъ и наймитомъ.

Такъ называемой конституціи III года была тоже предпослана декларація правъ человѣка и гражданина. Ha этотъ разъ составители деклараціи не хотѣли сдѣлать изъ нея, какъ выразился одинъ изъ членовъ конвента, „арсеналъ для бунтовщиковъ44, и изъ перечисленія правъ личности было выкинуто право сопротивленія угнетенію. Естественными правами объявлялись теперь свобода, равенство, безопасность и собственность, причемъ личная безопасность обезпечивалась цѣлымъ рядомъ спеціальныхъ статей, безъ всякаго, однако, намека на что-либо, аналогичное англійской судебной защитѣ. Законъ и въ этой деклараціи объявлялся, какъ выраженіе общей воли, а верховная власть — заключающеюся въ совокупности гражданъ съ прибавкою на этотъ разъ, что „частныя соединенія гражданъне имѣютъправа присваивать себѣ верховной властиu, и что потому „никто безъ законной делегаціи не можетъ пользоваться какою-либо властью или исполнять какую-либо общественную должность44. Эта оговорка станетъ намъ вполнѣ понятною, если мы вспомнимъ, какъ часто въ эпоху террора и анархіи отдѣльныя группы гражданъ дѣйствовали какъ бы за

весь народъ или отъ его имени иди же по захватному праву исполняли какія-либо функціи общественной власти. Наконецъ, и декларація Ш, года называетъ раздѣленіе властей и отвѣтственность должностныхъ лицъ необходимыми условіями обезпеченія правъ.

Составленіе этой деклараціи относится къ эпохѣ начавшейся въ націи реакціи противъ якобинскаго режима, что и сказалось на исключеніи права сопротивленія угнетенію и на непринятіи въ составъ правъ человѣка и гражданина двухъ обязанностей, налагаемыхъ на общество потребностью каждаго его члена имѣть матеріальное обезпеченіе и получать извѣстное образованіе. Такой общественной обязанности декларація Ш года не знаетъ, но зато къ перечисленію правъ гражданина она присоединяетъ перечисленіе обязанностей, что было отмѣчено и въ самомъ ея заголовкѣ. Изложеніе обязанностей гражданина имѣетъ, впрочемъ, характеръ преимущественно моральный, въ политическомъ же отношедіи обращаютъ на себя вниманіе лишь требованіе подчиненія законамъ и законнымъ властямъ и требованіе поддерживаніясобственности, какъ основы всего общественнаго порядка.

Декларація ІП года была послѣднею, и конституція УШ года уже не была соединена съ подобнымъ документомъ. To же самое можно сказать и обо всѣхъ послѣдующихъ конституціяхъ. Ho это отнюдь не значитъ, что изъ содержанія де- кдарацій J791—1795 г. ничего не вошловъэтипослѣдующія конституціи. Лишь подъ вліяніемъ общихъ положеній деклараціи правъ человѣка и гражданина, по вѣрному замѣчанію Еллинека, „развилось въ положительномъ правѣ конституціонныхъ государствъ представленіе о субъективныхъ правахъ индивидуума. Раньше,—поясняетъ онъ свою мысль,—литература государственнаго права знала права главы государства, сословныя привилегіи, права и преимущества отдѣльныхъ лицъ или извѣстныхъ корпорацій; но общія права подданныхъ мыслились, въ сущности, только въ видѣ обязанностей государства, но не какъ отчетливо сознаваемыя юридическія притязанія отдѣльныхъ лицъ. Лишь декларація правъ человѣка создала въ полномъ его объемѣ въ области положительныхъ нормъ понятіе субъективнаго права отдѣльнаго члена государства по отношенію къ государству, какъ цѣлому, — понятіе, которое раньше знало только естественное право“ [142]). Уже конституція

1791 r., основываясь яадеклараціи, ейпредпосланной, заключаетъ въ себя перечисленіе естественныхъ и гражданскихъ правъ, гарантированныхъ основнымъ государственнымъ актомъ. Въ данномъ случаѣ конституція 1791 г. послужила образцомъ для многихъ позднѣйшихъ конституцій, которыя тоже содержатъ въ себѣ отдѣлы объ основныхъ правахъ гражданъ. Въ дальнѣйшемъ йзложеніи они намъ будутъ еще встрѣчаться[143] и мы будемъ нерѣдко узнавать въ нихъ отголоски деклараціи 1791 г. Впрочемъ, уже тутъ нужно сдѣлать оговорку въ томъ смыслѣ, что отголоски деклараціи 1791 г. встрѣчаются въ позднѣйшихъ конституціяхъ главнымъ образомъ только по отношенію къ индивидуальной свободѣ и равноправію, потому что большая часть конституцій, о которыхъ будетъ идти рѣчь въ дальнѣйшемъ изложеніи, относится къ монархическимъ* тогда какъ послѣдовательное развитіе принципа народовластія приводитъ къ республикѣ. Замѣною народовластія республиканскихъ конституцій является участіе народа въ законодательствѣ, установленіи налоговъ и контролѣ надъ дѣйствіями администраціи черезъ представителей :).

<< | >>
Источник: H. КАРЪЕВЪ. ГОСУДАРСТВА. ИСТОРИЧЕСКІЙ ОЧЕРКЪ КОНСТИТУЦІОННЫХЪ УЧРЕЖДЕНІЙ И УЧЕНІЙ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВѢКА. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типографія M. M. Стасюлевича, Вас. остр., 5 лин. 28 - 1908. 1908

Еще по теме Францувскія деклараціи правъ человѣка и гражданина.:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -