72. Содержаніе и характеръ декларацій правъ.

Когда Національное Собраніе собралось въ 1789 r., громадное большинство его членовъ, если но всѣ, считало индивидуалистическіе принципы неоспоримыми догматами и полагало, что новая политическая конституція, которую предстояло создать, должна оено- выватьсянанихъ.

Заглавіе, подъ которымъ его обыкновенно цитируютъ, Декларатя правъ человѣка—не точно. Его офиціальное и полное заглавіе есть Деклараіня правъ человтт и іраждатша. Каковъ смыслъ и значеніе этого заглавія? Очевидно, права человѣка суть

1) O Деклараціи правъ, кромѣ уже цитированныхъ авторовъ, ем. Th. TcrnciiiI, TjGs р\'іітяреч de J7S9 вЬ Ia soei6k)gu\\ 1889; ЛѴаІсІі, La DerImaimi des іЬтін de Vhowmc de 1789, these, Парижъ, 1903,—Въ лекціи, прочитанной въ Парижѣ 23 января 1906 r., Думергъ, профессоръ богословскаго фа~ кулътета въ Монтобаыѣ, поддерживалъ* ту мысль, что великіе принципы Деклараціи правъ 1789 г,—кальвинистскаго nponc~ хожденія и были пропагандированы въ современномъ мірѣ кальвинистами {Lepetit Tempet 25 янв. 1906). Cp, Doumergue, Les grands piirtupes de 17S9^ рѣчь на богословскомъ факультетѣ въ Монтобанѣ, 16 ноября 1905.

2) Cp. DiiEJiJit et ЛІопшсг, Lr^ rondthdums, поіпеч histouqne?, стр. пи и сл

тѣ нрава, которыя принадлежатъ сму. какъ человѣку, ранѣе даже, чѣмъ онъ составляетъ частъ политическаго общества, и которыя продолжали бы принадлежать сму, если бы онъ пересталъ составлять часть этого политическаго общества.

Такъ, напр , вь ст 2 Деклараціи 1789 г обозначены, какъ права человѣка, свобода, собственность и безопасность. Свобода и собственность суть права человѣка; безопасность есть право гражданина. Ho безопасность въ дѣйствительности не представляетч. собою особаго права, отличнаго отъ свободы и собственности; безопасность не что иное, какъ свобода и собственность соціально признанныя и гарантированныя Человѣкъ всгупаеіъ въ общество со своими правами свободы и собственности, онь дѣлается гражданиномъ, права, которыми онъ владѣеть, какъ человѣкъ, дѣлаются правами гражданина; они заключаютъ вь себѣ право требовать оть общественнаго цѣлаго, чтобы оно ихъ прйзнало, уважалр> и охранило; это право и есть безопаснос\'гь, которая, такимъ образомъ, есть не что иное, какъ права свободы и собственности, охраняемыя общественнымъ цѣлымъ, при помощи политической, административной и судебной организаціи, которую оно устанавливаетъ, и которую оно должно установить Опредѣленіе безопасности очень опредѣленно было дано Деклараціями 1793 г и III гл «Безопасность состоитъ въ защитѣ, даваемой обществомъ каждому изъ своихъ членовъ для охраны его личности, его правъ и его собственности» I).

Декларація 1789 г. ничего не говоритъ о политическихъ правахъ, т -e о признанныхъ за индивидомъ правахъ на осуществленіе политической власти. Очень вѣроятно, что въ сознанш громаднаго большинства членовъ Собранія это были не права, а лишь осуществленіе функціи Bo всякомъ случаѣ, если бы политическія права и были на-\' стоящими правами, они представляли бы уступленныя права, а не врожденныя самой природѣ человѣка, каковыя права публичная власть можеть уступать, какъ ей угодно, на усло віяхъ и сь оговорками, какія ей заблагоразсудится установить; эти права, слѣдовательно, не должны перечисливаться въ актѣ,устанавливающемьграницыгосударственной власти. Поэтому, права гражданина не являются тѣми, которыя мы [313] теперь называемъ политическими правами, а скорѣе тѣми, которыя иногда называютъ цивическими правами. Конституція 1791 г* называла ихъ гражданскими правами (тит. 1), Это—естественныя права индивида, поскольку они признаны и гарантированы государствомъ.

Конституція 1875 г. — единственная, въ которой нѣтъ никакого упоминанія и никакого указанія на нрава, вписанныя въ Декларацію 1789 г. Вслѣдствіе этого, можно спросить, не перестали ли нормы Деклараціи правъ 1789 г. имѣть положительную законную силу, и не можетъ ли парламентъ въ настоящее время посягнуть на естественныя индивидуальныя права человѣка, не нарушивши основныхъ положеній нашего публичнаго права* Мы отвѣчаемъ, не колеблясь, что нѣтъ, и мы глубоко убѣждены, что всякій законъ, противорѣчащій Деклараціи правъ 1789 гѵ былъ бы неконституціоннымъ закономъ.

Эсменъ 1) учитъ, что Деклараціи правъ имѣли лиіль догматическое значеніе; это были, говоритъ онъ, деклараціи принциповъ, сдѣланныя законодателемъ-философомъ, безъ положительнаго заі£онодательнаго значенія; наоборотъ, гарантт правь были настоящими положительными конституціонными законами, имѣющими обязательную силу для обыкновеннаго законодателя.

Положенія, вписанныя въ большинство нашихъ конституцій подъ рубрикою права гражданъ. гарантированныя конституціей, или публичное право французовъ, безусловно являются положительными конституціонными нормами въ собственномъ смыслѣ слова, цѣнность и значеніе которыхъ опредѣляются сообразно съ теоріей неподвижныхъ конституцій. Когда были въ силѣ конституціи, содержавшія эти положенія, обозначаемыя общимъ именемъ гарантій правъ, не было сомнѣнщ, что законодатель былъ обязанъ положительнымъ закономъ, стоящимъ надъ нимъ, не

ъ

нарушать индивидуальныхъ правъ. IIo не было ли бы то же самое, если бы существовали лишь деклараціи правъ, и гарантіи правъ не были бы внесены въ конституцію. IIe то же ли самое теперь, когда дѣйствующая конституція не дѣлаетъ никакого упоминанія объ индивидуальныхъ правахъ?

По нашему мнѣнію, деклараціи правъ не были простыми догматическими формулами или простыми теоретическими заявленіями, формулированными законодателемъ - философомъ; онѣ были настоящими положительными законами, обязывающими не только обыкновеннаго законодателя, но даже и законодателя учредителя.

Чтобы установить эти положенія, достаточно вспомнить. что по мысли Національнаго Собранія 1789 г. Декларація была общественнымъ договоромъ новаго общества, только что родившагося изъ Революціи. Собраніе, назначенное, чтобы возродить Францію. хочетъ изгладить все прошлое, и для этого OHO прежде всего вырабатываетъ общественпый договоръ. какъ это дѣлали американцы-учредители, служившіе Собранію образцомъ. Понятая такимъ образомъ Декларація правъ есть настоящій законъ, стоящій выше обыкновенныхъ законовъ, выше даже конституціоннаго закона и вполнѣ отличный отъ послѣдняго.

Эта идея была нѣсколько разъ очень отчетливо выражена выдающимися членами Собранія въ моментъ обсужденія и вотированія Деклараціи. Напримѣръ* Лолди-Толлеедаль сказалъ: < ІІусть будетъ провозглашена декларація, которая явится деклараціей правъ всѣхъ... которая составитъ, такъ сказать об- fae