§ 80. Пріобрѣтеніе правъ.

Свободное созданіе права волей самихъ участниковъ оборота представлялось Римлянамъ идеаломъ, къ осуществленію котораго они стремились всѣми силами. Однако въ дѣйствительности онъ осу­ществлялся нерѣдко только путемъ очень искусственныхъ комбина­ціи и большихъ натяжекъ.

Наоборотъ, въ германскомъ правѣ естественнымъ считалось, чтобы отдѣльное лицо, въ силу своего рожденія и соціальныхъ усло­вій вступало въ сложившіяся безъ его участія юридическія отноше­нія. Въ связи съ этимъ индивидуальная воля первовачально имѣла крайне ограниченное вліяніе. Только со времени рецепціи римскаго права волѣ отдѣльныхъ лицъ былъ предоставленъ болѣе широкій просторъ, какъ въ отношеніяхъ между живыми, такъ и въ распоря­женіяхъ па случай смерти. Тѣмъ нс менѣе принципіальное римское воззрѣніе на волю, какъ естественную основу пріобрѣтенія правъ и установленія обязанностей, не привилось, а это въ свою очередь вызвало много преобразованій.

Пре краснымъ примѣромъ служиш, слѣдующее отношеніе со­сѣдскаго права. Если домъ грозилъ разрушеніемъ, то его собствен­никъ въ Римѣ не былъ обязанъ его ремонтировать, равно какъ и возмѣщать убытки сосѣда. Однако сосѣдъ, которому грозило это паденіе, въ случаѣ паденія дома на его землю, имѣлъ право путемъ стипуляціи требовать, чтобы собственникъ этого дома, принялъ на себя обязанность вознаградитъ ею за причиненные этимъ паденіемъ

— 216

убытки—cautio damni infecti. Отказъ дать такую cautio влекъ за собой существенныя невыгоды 0.

Съ точки зрѣнія современнаго права кажется безцѣльной во­локитой добиваться изъявленія воли тамъ, гдѣ можно вмѣсто того непосредственно допустить всѣ связанныя съ нимъ послѣдствія. Такой взглядъ нашелъ себѣ выраженіе въ германскомъ уставѣ гражданскаго судопроизводства, § 894: «если должникъ присужденъ къ извѣстному изъявленію воли, то такое изъявленіе считается состоявшимся съ момента вступленія судебнаго рѣшенія въ закон­ную силу» ^[663]).

Различіе основныхъ воззрѣніи особенно ярко сказывается въ процессѣ.

Согласно со своимъ направленіемъ Римляне сводили всѣ обязательства къ договорамъ и къ деликтамъ, т. е. къ собственнымъ дѣйствіямъ должника. Обязательства, проистекавшія изъ другихъ основаніи, примыкались къ этимъ двумъ типамъ какъ обязательства quasi ex contractu и quasi ex delicto, какъ будто бы и въ ихъ

— 217

основѣ лежали дѣйствія должника ^[665]). Подобнымъ же образомъ въ Римѣ и законное залоговое право объяснялось путемъ фикціи о заключеніи между собственникомъ объекта залога и кредиторомъ молчаливаго договора о залогѣ—tacita conventio ^{[666] [667] [668] [669] [670] [671]). Современная систематика, отвергая подобныя фикціи, ставитъ законныя обяза­тельства и залоговыя права непосредственно на одинъ уровень съ договорными.}