81. 0 рабочемъ договорѣ.

Повидимому, логическое послѣдствіе принципа свободы труда заключается въ томъ, что за каждымъ лицомъ должно быть иризнано право свободно регулировать условія, на которыхъ [359] оно отдаетъ внаймы свою работу дрзггому лицу, однимъ словомъ, полная свобода рабочаго договора.

Законодателиэггохиреволюцш ни одногомгновенія не ду- мали,чтобы государство могло вмѣшиваться для регулироваоія и ограниченія статей рабочаго договора. Они довольствовались лишь (въ цитир. уже законахъ: жирондистской деклараціи, ст. 20; Декл. 1703 r., ст. 18; Декд. Ш года, ст. 15) запрещеніемъ найма услугъ на всю жизнь. Гражданскій кодексъ содержалъ лишь два короткихъ иостаноплспія относительно рабочаго договора, ст, 1780: «Можно отдавать внаймы свои услуги лишь на время или для опредѣленнаго предпріятія», и ст. 1782: «Хозяину дается вѣра, по его слову, по вопросу о количествѣ задатка, объ уплатѣ заработной платы за текущій годъ и о забранномъ по счету за текущій годъ>; это послѣднее постановленіе было отмѣнено закономъ 2 августа 1868 г.

Первымъ закономъ, имѣвшимъ цѣлью регламентировать условія рабочаго договора, былъ законъ 22 марта 1841 г. о трудѣ дѣтей, работающихъ на мануфактурахъ> фабрикахъ и мастерскихъ- Этотъ законъ, вдохновленный очень счастливой идеей, очевидно, былъ недостаточенъ и лишенъ всякой серьезной санкціи. Поэтому онъ остался мертвой буквой. Лишь въ 1848 r., подъ вліяніемъ соціальнаго движенія,

пызвавшаго и сопровождавшаго политическую революцію, были изданы первыя законодательныя постановленія, дѣйствительно регламентирующія рабочій договоръ.

Третья республика создала цѣлое рабочее законодательство. Законъ 19 мая 1874 г, о трудѣ дѣтей и несовершеныо- лѣтнихъ дѣвушекъ, работающихъ въ промьштленныхъ предпріятіяхъ, очень узко опредѣляетъ условія, при которыхъ несовершепполѣтпіе того и другого пола могутъ быть заняты въ промышленности, и создастъ рабочзгю инспекцію, чтобы обезпечить его исполненіе. Законъ 16 февр. 1883 г. постановляетъ, что рабочіе инспектора, созданные закономъ 1874 r., будутъ обязаны обезпечивать примѣненіе закона

9 сент. 1848 г. Регламентація 1874 r., признанная недостаточной, была замѣнена обширнымь закономъ 2 ноября 1892 г. о трудѣ дѣтей, несовершеннолѣтнцхъ дѣвушекъ и женншнъ; этотъ законъ былъ дополненъ рядомъ декретовъ 3, 13 мая, 15 іюля 1893 r., 26 іюля 1895 г. ц 29 іюля 1897 г Чтобы ослабить трудности примѣненія этого закона на фабрикахъ, пользующихся одновременно трудомъ женщинъ, дѣтей и взрослыхъ, и на тѣхъ, въ которыхъ работа организована по смѣнамъ, законъ 30 марта 1900 (законъ Мильераыа- Койяра) постановилъ, что во всѣхъ смѣшанныхъ учрежденіяхъ продолжительность ежедневной работы для всѣхъ, женщинъ, дѣтей и взрослыхъ, должна быть не болѣе

10 часовъ, и что во всѣхъ учрежденіяхъ, за нѣкоторыми лишъ исключеніями, отдыхъ будетъ даваться одновременно для всего персонала (ст.

продолжительность труда горнорабочихъ, каковой не мо жегъ превосходить 9 часовъ, черезъ два года продол- жительность рабочаго дня должна быть сведена къ 8¾ часамъ и черезъ двухлѣтній новый періодъ—къ 8 часамъ Законъ 13 іюля 1906 г объ еженедѣльномъ отдыхѣ запрещаетъ пользоваться болѣе 6 дней въ недѣлю трудомъ одного н того же рабочаго или служащаго въ промышлепномъ или коммерческомъ предпріятіи, какого бы то ни было рода 1J Этотъ законъ, безусловно справедливый, встрѣтилъ, однако, нѣкоторое сопротивленіе при своемъ примѣненіи [361] [362]J

Въ деклараціи, прочитанной иалатамъ 12 іюня 1906 г , правительство заявило о внесеніи законопроекта, имѣющаго цѣлью опредѣлить обязательства и права, вытѳкающш изъ рабочаго договора , и опредѣлить природу коллективнаго рабочаго договора Этотъ проектъ былъ внссеттъ пъ палату 2 іюня 1906

Опредѣляя такимъ образомъ условія труда, не на рушаетъ ли законодатель индивидуальной свободы въ одномъ изь ея наиболѣе важныхъ проявленій^

Что законодатель можетъ и даже должепъ выступать съ регламентаціей дѣтскаго и женскаго труда, это признаютъ и наиболѣе убѣжденные индивидуалисты. Ho, по ихъ мнѣнію, регламептируя трудъ взрослыхъ. государство безусловно превышаетъ свою власть. Каждый, говорятъ они, воленъ работать по своему желанію то число часовъ, которое ему нравится, и за ту заработную плату, которую онъ принимаетъ. Добавляютъ, что государство, выступая съ регламентаціей рабочаго договора, нарушаетъ дѣйствіе экономическихъ законовъ во вредъ даже тѣхъ, кого оно хочетъ охранить *).

Съ чисто-индивидуалистической точки зрѣнія, дѣйствительно, очень трудно оправдать вмѣшательство государства, регулирующаго условія договора между служащимъ и хозяиномъ. Однако нео-индивидуалисты съ Анри Мишелемъ ^) считаютъ (cp. § 93), что въ силу самаго индивидуалистическаго принципа государство имѣетъ извѣстныя положительныя обязательства, и что, слѣдовательно, оно имѣетъ не только власть, но и обязанность помѣшать эксплуатаціи человѣка человѣкомъ и вмѣшаться, когда положенія вступающихъ въ договоръ неравньцкакъ, напримѣръ, у рабочаго и ухозяина.

Для насъ безразлично, гармонируетъ ли вмѣшательство государства въ рабочіе договоры съ индивидуалистической доктриной, или нѣтъ. IIo намъ кажется неоспоримымъ, что государство мооюетъ, не нарушая высшаго права, обязательнаго для него, и даже долоюио. въ силу этого самаго права, основаннаго на содіальной солидарности (cp. § 5—7), регламентировать рабочій договоръ и воспрепятствовать соотвѣтствующими постановленіями тому, чтобъ слу-

1J Cp. Molmari, Les Iois economiques< Faguet, Le Uberalismet, Horbert Spencer, TJindividv et VEtat.

2) Hcnri ЛТісЬсІ, Ve lhdee de TEtat7 1890.

жащій былъ порабощенъ нанимающимъ его, *- однимъ словомъ, обезпечить равенство положенія между служащими и нанимающими ихъ, обезпечить свободное развитіе дѣятельности каждаго и объявить ничтожной всякую статью рабочаго договора, которую служащій, несомнѣнно, не принялъ бы, если бьт онъ могъ свободно обсуждать условія договора, и если бьт онъ не былъ обязанъ принятъ ихъ подъ давленіемъ матеріальной нужды. Указаніе па то, что каждый долженъ быть свободенъ работать, какъ онъ разумѣетъ, и что законодатель не въ правѣ ограничивать этой свободы, не имѣетъ цѣны, ибо свобода труда есть послѣдствіе соціальной обязанности трудиться, и поэтому никто не имѣетъ права трудиться свыше своихъ силъ (cp. § 7).

Впрочемъ, какъ очень хорошо сказалъ Шарль Бенуа, этотъ вопросъ болѣе уже не ставится: «возникаетъ другой вопросъ; какимъ образомъ трудъ, число, народъ, сдѣлавшійся государствомъ, разрѣшитъ антиномію между своей нищетой и своимъ суверпитетомъ? Какимъ образомъ не употребитъ онъ всей своей власти, чтобы разрѣшить ее путемъ законодательства..*? Какъ бы тамъ ни было, нѣтъ необходимости оправдывать политическими соображеніями законодательное дѣйствіе современнаго государства въ области организаціи труда; будучи тѣмъ, что оно есть, оно не можетъ не дѣйствовать... По правдѣ сказать, это вопросъ мѣры и только вопросъ мѣры> [363]).

Слѣдуетъ добавить, что, параллельно законодательному дѣйствію, въ рабочемъ договорѣ совершается глубокая трансформація. Какъ принято теперь говорить, рабочій догоноръ стремится перестать быть индивидуа гьнъиіъ договоромъ, чтобы сдѣлаться коллективнымъ* Это значитъ, что рабочій договоръ перестаетъ быть соглашеніемъ, заклю- чаемымъ между индивидами, регулирующими съ общаго согласія и для себя взаимныя обязанности и права, и дѣлается соглашеніемъ между двумя соціальными группами, устанавливающимъ заранѣе подъ контролемъ государства нормы, которыя должны примѣняться ко всѣмъ тѣмъ, KTO является въ опредѣленномъ видѣ промысла служащимъ или нанимателемъ Въ дѣйствительности, рабочій договоръ въ собственномь смыслѣ слова стремится исчезнуть положеніе хозяина и рабочаго лереетаетъ быть договорнымъ и субъективнымъ положеніемъ и переходитъ въ обьективное и регламентированное положеніе Это выраженіе