Понятіе суверенитета, разсматриваемаго, какъ особый

ХараКТерЪ публичной власти —Теорія суверенитета была вы-

работанаиримѣнительно кь государствамъ, навываемыиъ ?/w/t- m ар и ы 11 и. Фр а и цу з e к о e пуб л ич н о e пр а в о, в ы пі e дше e и зъ p e в о - лющи, представляетъ по самому существу своему право унитарное.

скія группы, которыя сохранили названіе государствъ, пользуются повелѣвающею властью надъ подданными, но которыя, однако, зависятъ отъ власти другого государства* Размѣры отой зависимости очсігь измѣнчивы; но, тѣмъ не менѣе, она существуетъ и тѣмъ самымъ уничтожаетъ суверенитетъ- Однако въ ѳтомъ случаѣ нельзя сказать, что страна, какъ, напр т Тунисъ, является лишь французской провинціей.

ІІѢмецкіе авторы, главнымъ образомъ, стремясь создать юридическую конструкцію Германской имперіи, обратили вниманіе на эти серьезныя затрудненія- Они очутились передъ задачей объяснить, какилгь образомъ на одной и той жо территоріи, наир , прусской, одновременно уживается политическая власть Германской имперіи съ политической властью Прусскаго государства. Пруссія сохранилась какъ государство; если суверенитетъ является элементомъ государства, Пруссія обладаетъ суверенитетомъ. Имперія была создана, какъ государство, въ 1871 r.; слѣдовательно, она также обладаетъ суверенитетомъ; такимъ образомъ на одной и той же территоріи появляются два суверенитета, что невозможно.

Чтобы устранить эту антиномію, нѣкоторые нѣмецкіе авторы и въ частности Еллинекъ, Лабандъ и Ремъ измыслили теорію суверенитета, согласно которой суверенитетъ не представляетъ самой власти государства; онъ является только характеромъ, которымъ государственная власть можетъ обладать, но не непремѣнно обладаетъ, такъ что могутъ существовать государства иесуеереииил. Такимъ образомъ указанная выше антиномія въ значительной степени исчезаетъ, потоліу что, если государство-членъ можетъ существовать, какъ государство, не обладая суверенитетомъ, то на одной и той зке территоріи будетъ существовать только одинъ суверенитетъ, а также потому, что покровительствуемая страна получитъ возможность быть государствомъ, не

обладая полной независимостью, т.-е. суверенитетомъ. Что же тогда по отой теоріи представляетъ собою суверенитетъ?

Всякое государство, говорятъ, обладаетъ повелѣвающей властью, и существовапіе государства возможно только тамъ, гдѣ есть повелѣвающая власть, т.-е.

Дѣлая выводы изъ г>той идеи, приходятъ къ слѣдующимъ результатамъ. Государство - членъ федеральнаго государства является государствомъ, потому что оно, по крайней мѣрѣ, въ извѣстной области, можетъ формулировать безусловныя приказанія, обязательныя, какъ таковыя; оно обладаетъ IIerrschaft; но оно не представляетъ сувереннаго государства, потому что оно не само по своей собственной волѣ %■

опредѣляетъ область, въ которой оно можетъ осуществлять свою власть ло отданію приказовъ. Эта область опредѣлена федеральнымъ государствомъ, представляющимъ единственнаго суверена, или, по крайней мѣрѣ, федеральной конституціей: но она есть продуктъ федеральнаго государства. Точно такъ же покровительствуемое государство является государствомъ, потому что, какъ бы широкъ ни былъ иритекторатъ,

всегда остаеіея извѣстная область, въ которой покровительствуемое государство осуществляетъ повелѣвающую власті Ho оно вовсе не представляетъ сувереннаго государства, такъ какъ его повстѣвающая дѣятельность не осуществляется независимымъ образомъ ѵ

Итакъ, возможно ли сзществованіе несуверенныхъ roc>~ дарствъ^ Отвѣчаютъ, конечно, да „Суверенитетъ и политп ческая власть,—говоритъ Еллинекъ,—представляютъ собою не абсолютныя, а историческія категоріи Всегда существовали, и существуютъ еще и топерь государства иесуверенныя“.

Насколько намъ извѣстно, единственными французскилШ авторами, принявшими въ чистомъ видѣ эго представленіе о суверенитетѣ, являются лишь Лапрадель и Мишу. Бъ сво ей статьѣ La fp(eslton fndandaisv г), они защищали мысль что возможны нпсувореыныя государства, т.-е. государства, подчиненныя другимъ государствамъ, и что „качество государства существуетъ, разъ заходитъ рѣчь о правахъ публичной власти, о защитѣ ихъ противъ посягательства, посредствомъ юридическаго разграниченія^ -). Мишу вновь возвратился къ этой темѣ въ своей книгѣ Themie (h Ia pasonncdile тоийе, 1906 г.

Эта теорія занимаетъ слишкомъ крушюе мѣсто въ доктринѣ современнаго публичнаго права, чтобы мы могли избавить себя отъ ея изложенія: но мы не имѣемъ возможно-

й

сти обсуждать ее въ деталяхъ. Замѣтимъ лишь, что она встрѣчаетъ очень серьезное возраженіе, на которое совсѣмъ не дано удовлетворительнаго отвѣта. Если допустить, что существуютъ несуверенныя государства, подчиненныя въ болѣе или менѣо значительной степетти суверѳппому государству, то необходимо признать, что существуютъ также территоріальныя коллективности, облеченныя правами публичной власти и, несомнѣнно, не представляющія государствъ; достаточно указать на децентрализованные округа унитарнаго государства, которые, какъ французская община или провинціи нѣкоторыхъ стралъ (наир, Австро-Венгріи) обладаютъ болѣе или менѣе широкими иравами публичной власти, но несомнѣнно, не представляютъ собою государствъ, а также на нѣкоторыя колоніи великихъ европейскихъ странъ, обла-

Saalfslehre9 2-ое изд., 1905 г, стр. 470 и слѣд.; Rosenberg, A?thw fm offcni. Rechti XIV, 1899 r., стр. 328. Cp. также относительно нѣсколько отличной теоріи, Burckhardt, Sdmeizeu- sche Rimdesverfassung, 1905 r., стр. 13 и олѣд.

*) Revuc du drod publiCf 1901 r., I, crp* 41 и слѣд> tO Стр 55.

дающія болѣе или менѣе широкой автономіей и также не являющїяся тосудярствамп. Мы не хотимъ далѣо обсуждать вопроса, являются ли государствами канадская Domimcm и австралійская Commonwealth; но мы склонны думать, что они не являются таковыми и въ дѣйствительности они не болѣе, какъ сильно децентрализованныя провинціи Британской имперіи.

■* j *

суверенное государство, осуществляетъ собственное право. Проистекаетъ ли ѳто право отъ уступки государствомъ или отъ другой причины, это не важно; оно есть собственное право, потому что носителвмь своимъ имѣетъ субъекта права, который осуществляетъ его.

Тогда подвергли измѣненію формулу ц стали говорить: право власти несуьереннаго государства является первоначальнымъ правомъ, а право децентрализованной единицы производнымъ или уступ л ш >н ым ъ. Формула не лучше предыдущей* Прежде всего, различіе источника права отнюдь не влечетъ за собой различіе его природы; нрйво собственности [80]

всегда одинаково, возникло ли оно отъ завладѣнія или путемъ передачи; право власти всегда одинаково, будетъ ли оно первоначальнымъ или производнымъ. Съ другой стороны, невѣрно утверждать, что право децентрализованныхъ единицъ является всегда производнымъ правомъ Bo Франціи, ДО 1789 r., многія общинтл разсматривались, какъ обладающія извѣстными собстееииыли публичными правами, принадлежащими имъ первоначально, безъ пожалованія королемъ, и оти права, очевидно, были признаны ст, 49 закона 14 декабря 1789 года, который говоритъ о „функціяхъ свойственныхъ муниципальной власги“. Наоборотъ, совершенно неточно говорить, что право власти нссуверешіаго государства всегда является правомъ первоначальнымъ и никогда не бываетъ правомъ уступленнымъ. Бъ странѣ,бывшей сначалаунитарной и организующейся на федеральныхъ началахъ, какъ Бразилія въ 1891 г. можно ли говорить, что право власти государствъ-чденовъ является правомъ первоначальнымъ, и не бываетъ ли оно, наоборотъ, результатомъ уступки со стороны центральнаго государства,

Еллинекъ, понимая слабость предложенныхъ критеріевъ, пытался въ своей книгѣ *) точнѣе опредѣлить различіе, существующее между децентрализованными единицами и несуверенными государствами, и считалъ его найденнымъ вь такъ называемой имъ автоорганизацт. Только государство, даже несуверенное, обладаетъ, но его словамъ, властью организоваться но овоимъ собственнымъ законамъ; децентрализованная едиттица совершенно не имѣетъ этой власти, органическій законъ является всегда закономъ государства, отъ котораго оно завиеить. Ѳтотъ критерій стоитъ не выше другихъ. Гирке обратилъ вниманіе на то, что подобная автономія принадлежитъ извѣстнымъ городамъ, нѣкоторымъ провинціямъ, которыя, конечно, не являются государствами; a Съ другой стороны, по отношенію къ гоеударствамъ-члеітамъ федеральнаго государства учредитслытая власть можетъ быть значительно ограничена, напримѣръ, федеральныя конституціи швейцарская и американская запрещаютъ государствамъ принимать иную политическую форм}г, кромѣ республики а).

*) Allgantmt Staatslehie^ стр. 475.

iJ Gierke, Jabbiicha Шмолмра, AlIj 1883 гѵ стр. 1130,

Еще менѣе нѣрно говоритъ вмѣстѣ съ Еллинекомъ, что характеристика государства, даже несувереннаго, заключается въ томъ, что только оно, а не децентрализованная единица, обладаетъ веѣми аттрибутгши политической власти, властью законодательной, административной, юрисдикціонной, безъ сомнѣнія, ограниченными извѣсгною областью, опредѣляемою не имъ самимъ, но, тѣмъ не менѣе, находящимися всѣ въ наличности- И дѣйствительно, французскія общины обладали въ опредѣленный моментъ законодательствомъ, юрисдикціей, администраціей; однако онѣ вовсе не были государствами, но лишь децентрализованными корпораціями. Еще тедерь онѣ обладаютъ вь нѣкоторомъ родѣ учредительной властью и организуютъ у себя полицію, при числѣ жителей менѣс 40 000 (Зак. 5 апрѣля 1848, ст. 103); онѣ располагаютъ законодательной властью, и меръ издаетъ полицейскіе регламенты, которые, съ матеріальной точки зрѣнія являются настоящимп законами; а до закона 27 мая 1873 г, меры пользовались горисдикціошіыми полномочіями. Однако никому не придетъ въ голову утверждать, что французскія общины XTX вѣка представляютъ собой несуверенныя государства.

Согласно Мищу, критерій для разгаченія государствъ и децентрализованныхъ коллективно стей заключается въ слѣдующемъ: „Власть, господствующая надъ несувереннымъ государствомъ юридически ограничена; всецѣло разрушить права публичной власти, принадлежащія этому государству, она можетъ лишь путемъ грубаго насилія. Наоборотъ, власть, господствующая надъ общиной или провинціей, можетъ, не нарушая права, ограничить или даже уничтожить нрава власти, принадлежащія этимъ лицамъ" ^).

IIe походятъ ли нѣсколько разсужденія Мишу на circuliis ^iliosus? Дѣйствительно, онъ говорить, что несуверенное государство можно признать по тому, что государство, которому оно подчинено, не можетъ лишить его юридически его положенія. Ho тіе ириходится ли одновременно изъ того, что подчиненная коллективность представляетъ государство, [81] заключать, что ся положеніе не можетъ быть у нея отнято? развѣ ме*грихосноееюгосшъ положенія создаетъ государство? He вѣрнѣе ли, что, такъ какъ коллективность представляетъ государство, ея положеніе неприкосновенно? Прибавимъ, что намъ совершенно не представляется установленнымъ, чтобы въ федеральномъ государствѣ, созданномъ, подобно Бразиліи въ 1891 году, путемъ чисто-односторонняго акта, центральное правительство юридически не могло по своему усмотрѣнію упразднить государствъ - членовъ. Съ другой стороны, въ Германіи, хотя и признано невозможнымъ упраздненіе государства-члена имперіей, тѣмъ нѳ менѣе, допускается возможность, путемъ измѣненія конституціи, ОДНО- сторонпяго акта, измѣнить юридическую сферу государствъ i). Въ Соединенныхъ Штатахъ 13, 14, и 15 поправки къ конституціи, отъ 1865, 1866 и 1869 годовъ, ощутительно сократили, преимущественно съ точки зрѣнія избирательнаго законодательства, законодательную власть штатовъ. Если сфера юридической дѣятельности государствъ - членовъ та- кииъ образомъ можетъ быть ограничена одностороннимъ актомъ центральнаго государства, то почему же невозможно полное уничтоженіе ея 2)?

Итакъ, мы полагаемъ, что на основаніи всего сказаннаго МОЖНО прійти, подобно Гирке 3), къ выводу, что тщетны всѣ усилія найти различіе между песуверепншіь государствомъ, зависящимъ отъ государства сувереннаго, и децентрализованнымъ округомъ унитарной страпы [82]).

32.