Выводы изъ изложенной теоріи суверенитета.

Изъ такого пониманія суверенитета вытекаетъ цѣлый рядъ выводовъ большая часть которыхъ была ясно формулирована въ нашихъ конституціяхъ. Это доказываетъ. что только что изложенная теорія суверенитета и является той, которая была усвоена нашими законодателями учредителями.

1. Суверенитетъ единъ.—Таковы именно выраженія ст. 1 введенія титула III конституціи 1791 r., ст. 25 Деклараціи 1793 г. Это значитъ, что на одной и той же территоріи можетъ существовать лишь одинъ суверенитетъ и что ОДНО И To же лицо MO жетъ бьтть подчинено только одному суверенитету Ha французской территоріи можетъ существовать одинъ лишь суверенитетъ, и лица, находящіяся на французской территоріи, могутъ быть подчинены только одному суверенитету. Предположимъ, въ самомъ дѣлѣ, въ цѣляхъ анализа, что одинъ и тотъ же индивидъ подчиненъ двумъ волямъ, называющимъ себя суверенными, и что эти двѣ воли отдаютъ ему противорѣчивыя повѳлѣнія. Въ виду этого противорѣчія. разсматриваемый индивидъ или не будетъ обязанъ повиноваться ни той, ни другой волѣ; тогда ни одна, ни другая не будетъ волею суверенного. Или, наоборотъ, индивидъ будотъ обязанъ повиноваться повелѣніямъ одной воли и, слѣдовательно,

не повиноваться повелѣнію другой воли, противо- рѣчащей первой. Тогда одна изъ повелѣвающихъ воль не будетъ въ состояніи осуществить своего приказа, такъ какъ приказъ, отданный другою, будетъ стоять падъ нею, и только этому приказу обязанъ повиноваться управляемый. Такимъ образомъ одна изъ повелѣвающихъ воль не является волею независимой, такъ какъ ей оказывается повиновеніе, лишь при условіи соотвѣтствія ея приказовъ съ по- велѣніями другой воли; опа, слѣдовательно, лишена суверенитета, и изъ двухъ разсматриваемыхъ воль только одна является суверенной.

Ha одной и той же территоріи можетъ существовать только одна суверенная воля.

8

І\'їонсіптуцюішсе право.

Если, наоборот^, считать вмѣстѣ съ нѣкоторыми авторами, что территорія служитъ самымъ объектомъ суверенитета, то одна и та жс территорія нѳ можетъ быть объектомъ двухъ суверенитетовъ, такъ какъ суверенитетъ есть абсолютное превосходство, неспособное ни къ увеличенію ни къ уменьшенію, и изъ всѣхъ воль, которыя обнаруживаются на данной территоріи, только одна можетъ носить такой

w

характеръ. И дѣйствительно, если бы одна и та же территорія была подчинена двумъ сувереннымъ во- лямъипрояБлснія ихъ были бы противорѣчивы, TO или ни одна не была бы обязательной для другой, и тогда ни одна не была бы суверенной, или проявленіе одной воли было бы обязательнымъ въ ущербъ другой, которая была бы вынуждена уступить и, слѣдовательно, перестала бы быть суверенной.

2. Суверенитетъ недѣлимъ.—Принципънедѣлимисти суверенитета былъ провозглашенъ уже Ж. Ж. Руссо въ Общественномъ договорѣ, въ кн. III, гл. II, на томъ основаніи, что суверенитетъ является не чѣмъ инымъ, какъ волею коллективнаго лица: всякая воля нераздѣльна, какъ и само лицо, служащее ея основой.

Начиная съ 1789 r., принципъ недѣлимости является - своего рода догматомъ. Онъ торжественно провозглашенъ въ нѣсколькихъ пашихъ конституціяхъ: « Суверенитетъ... недѣлимъ. Онъпринадлежитъ націи; никакая часть народа и никакой индивидъ не можетъ приписывать себѣ его осуществленіе» Т). «Суверенитетъ недѣлимъ» и). [74]

Изъ недѣлимости суверенитета вытекаетъ другая догма,—догма единой и нераздѣльной республики, провозглашенная Конвентомъ, 24 сентября 1792 r.: «Національный Конвентъ объявляетъ, что французская республика едина и недѣлима», и съ тѣхъ поръ провозглашаемая вновь всѣми натпими республиканскими конституціями вплоть до 1848 r.: конст. 1793r.. ст. 1; HI r., ст. 1; VIII r,. ст. 1. 1848 r., введ., ст. II. и ст. 48. Правило о нераздѣльности республики является, впрочемъ, не столько выводомъ изъ недѣлимости суверенитета, сколько принципомъ республиканской организаціи суверенитета. Въ силу этого принципа ни въ какомъ государствѣ, и въ особенности государствѣ республиканскомъ, отдѣльное лицо, корпорація, подраздѣленіе парода не могутъ приписывать себѣ обладанія какою-либо частью суверенитета. Отсюда вытекаетъ прежде всего, что избиратель не можетъ утверждать, что онъ является носителемъ извѣстной доли суверепитета, что индивидъ-членъ націи не обладаетъ, какъ таковой, правомъ быть избирателемъ, и что законодатель можетъ опредѣлить условія, при которыхъ индивидъ долженъ быть избирателемъ [75]J.

Изъ недѣлимости суверенитета и республики вытекаетъ также, что никакая коллективность не можетъ быть облечена какой-либо долей суверепитета. и что федерализмъ, находящійся въ противорѣчіи съ самой природой суверенитета, является противо- рѣчащимъ существеннымъ принципамъ французскаго публичнаго права. Извѣстна строгость, съ которой Конвентъ прилагалъ эти принципы, и какъ пали 31 мая 1793 г. жирондисты, обвиненные въ федерализмѣ.

1J См.

Безспорно, существованіе въ странѣ территоріальныхъ коллективностей, отличныхъ отъ государства и облеченныхъ правами публичной власти, находится въ логическомъ противорѣчіи съ французскимъ представленіемъ объ единомъ и недѣлимомъ суверенитетѣ, вто противорѣчіе существуетъ не только въ тѣхъ случаяхъ, когда ѳти мѣстныя коллективности объявлены суверенными государствами, какъ штаты-члены Американскаго Союза или швейцарскіе кантоны, но даже и тоида, когда онѣ разсматриваются только какъ децентрализованные административные округи. Французская община (\'cp. § 29, п° 3), согласно почти единодушно принятому теперь взгляду, обладаетъ правами публичной власти; права эти могутъ быть только частью, отдѣленной отъ національнаго суверенитета, а это противно принципу недѣлимости суверенитета. Справедливо говорятъ, что эти права уступлены государствомъ, которое всегда можетъ взять обратно уступленное. Бъ этомъ нѣтъ сомнѣнія; но пока эта згетупка существуетъ, суверенитетъ расчлененъ. Чтобы онъ не былъ таковымъ, общцна должна была бы осзчцествлять эти права власти, какъ органъ, какъ представитель, а единственнымъ носителемъ ихъ оставалось бы государство. Ho это было бы совершенно обратно тому, что признается существующимъ во французскомъ правѣ. Короче говоря, такъ какъ суверенитетъ недѣлимъ, то логически на одной и той же территоріи единственнымъ лицомъ, могущимъ обладать правами публичной власти, является государство; на ней существуетъ и мо-

Jt

жетъ существовать только одно государство.

Иногда приходятъ къ заключенію, что недѣлимость суверенитета должна имѣтъ слѣдствіемъ единство народнаго представительства, т.-е. что въ логически построенной конституціи парламентъ, какъ учрежденіе, представляющее націопальную волю, долженъ слагаться только изъ одного собранія. Когда въ 1789, 1791 и 1848 гг. возникалъ вопросъ о двойственности парламента, то главный аргументъ, которымъ 1

пользовались.оеобенно въ 1848г.,для установленія единства парламента, заключался въ слѣдующемъ: такъ какъ суверенитетъ единъ по своей сущности, то онъ можетъ быть только единымъ ѵи въ своемъ представительствѣ 1J.

Этого аргумента, конечно, недостаточно для того, чтобы лишать страну безспорныхъ преимуществъ, представляемыхъ двойственностью парламента. Ho въ то же время вполнѣ понятно, что эти доводы производятъ большое впечатлѣніе на умы, пристрастные къ логикѣ*. Если дѣйствительно допустимо съ одной стороны, существованіе суверенной національной воли, а съ друтой — представительство этой суверенной воли въ томъ смыслѣ, что чья-то другая воля занимаетъ мѣсто воли національной, то, подобно тому, какъ едина представляемая воля, точно такъ же должна быть единой и воля представляющая; какъ единъ прямой суверенитетъ, точно такъ же долженъ быть единъ и суверенитетъ въ своемъ представительствѣ 2).

Послѣднее слѣдствіе, логически вытекающее изъ недѣлимости суверенитета, заключается въ невозможности создавать раздѣленіе властей.

Руссо хорошо понялъ это, и въ одномъ любопытномъ мѣстѣ онъ пишетъ: „По наши политики, не имѣя возможности дѣлить суверенитетъ въ принципѣ, дѣлятъ его по его объекту; они раздѣляютъ его на форму и волю, на власть законодательную и исполнительную, на право налоговъ, правосудія и войны, на внутреннюю администрацію и на власть заключать договоры съ иностранными государствами; они то согласуютъ всѣ эти стороны, то раздѣляютъ ихъ. Они

!) Cp. докладъ Лрмана Mappacra, докладчика конституціи 1848 года, въ Мопйеш, отъ 31 августа 1848 года.

2) Cp. по вопросу о двухъ палатахъ § 56.

дѣлашіь изъ суверена какосто фаптастическое существо, образованное изъ сборныхъ кусковъ, какъ если бы они слагали человѣка изъ нѣсколькихъ тѣдъ изъ которыхъ одео имѣло бы глаза, другое—руки, третье—нош и ничего болѣе Говорятъ, японскіе фокусники на глазахъ у зрителей разры ваютъ ребенка ua части и бросаютъ въ воздухъ одинъ за другии\'ь всѣ его члены, а обратно падаетъ живое и вполнѣ собранное дитя Почти таковы фокусническія продѣлки на шихъ политикановъ, расчленивъ соціальное тѣло какимъ то ярмарочнымъ чудомь, они вновь собираютъ куски неизвѣ стно какъ“ 1)

Pycco былъ абсолютно правъ Раздѣленіе властей какъ лонимали его авторы деклараціи правъ 1789 года (ет 16), конституціи 1791 года (ст III, ввѳд), деклараціи правъ (ст 22) и конституціи III года (ст 45) и конститзщш 1848 года (ст 19), логически несовмѣстимо съ понятіемъ недѣлимаго суверенитета Дѣйствительно, въ представленіи, которое стремились осуществить наши учредители, власти явились частями, оторванными отъ суверенитета и ввѣренными различнымъ органамъ, а не функціями только, ог дѣльно отправляемыми различными оріанами отъ имени суверенитета, остающагося единымъ и недѣ личымъ Три созданныхъ органа парламентъ, глава государства и судебная власть не были только об и - чеиы разшчпыин фі/нктями, они являлись миісдыи носителемъ пугкОїйорои доли стеренігтенш и поэтому то они и считались властями Создавалось три су верепа одинь—вь законодательной области дру гой—въ исполнительной, третій—въ судебной Только Кантъ былъ поистинЬ логиченъ, когда объявилъ, что въ единомъ суверенитетѣ заключаются три различныхъ суверенныхь лица, совокупность которыхъ [76]

образуетъ, однако, только едипое суверенное лицо, именно государство Новая тайна Троицы, которой мы нѳ беремся объяснить J)

Когда въ 1789 — 91 гг хотѣчи провозгласить принципъ раздѣленія властей, то различные ораторы, и въ частности Редереръ, сильно настаивали на точъ, что система трехъ властей находится въ полномъ противорѣчіи съ принципомъ недѣлимости суверенитета Ho иту теорію раздѣленіи властей считали изложенной въ ХГ книгѣ Espid des Iois и провели ее, вопреки логическимъ аргументамъ Редерера 2) Въ 1848 году возраженіе даже не ставилось, и современники не по- пяли,что еслипринципъ недѣлимости суверенитета, быть-ио- жетъ, былъ нарушенъ уже введеніемъ второй палаты, то провозглашеніе и организація раздѣленія властей были гораздо болѣе тнжніогг.

3 Суверенитетъ пеотчуждае\\to—Всѣмъ извѣстно, что эту идеюразвилъРуссовъ I глав £ H книги Conimi soctal. гдѣ мы обращаемъ вниманіе па слѣдующее мѣсто «Такимъ образомъ я утверждаю, что суверенитетъ, будучи только осуществленіемъ общей воли, никогда не можетъ отчуждаться, и что суверепъ являющшся существомъ только коллективнымъ, можетъ быть представленъ лишь самимъ собою передаваться можетъ власгь, но не воля Авторъ Contiat socrnl остался вѣрнымъ чистой логикѣ системы суверенитетъ является личностью націи, насколько она

!) Kant, Theout (!n iboit, франц изд , ІЬэ\'і i , стр 175 и 180 —Cp ниже, § 54

2) Рѣчь 10 августа 1791 г , ЪсЫіеь pa>l , 1 я серія, XXIX, стр 323

3) Декларація правъ 1793 юта, ст 22.—Cp Duguit, La ьера

ratwn dev рот on s ef PAssuublce naliortale ЧТО ОНЪ не можетъ быть H предотавляемъ. Учрр- дйтелі^ 179¾ г. пытались на дѣлѣ тгеуществНть хотя отчасти доктрину Руссо; но ихъ конституція н P была примѣнена. Ръ 1791 и 1848 гг., напротивъ, утверждали, что принадлежащій націи суверенитетъ не можетъ осуще- етвлятї\'Счї ішаче, какъ путемъ представительства. Система представительства подвергнется изученію #иже и тамъ же будетъ дано изслѣдованіе, противорѣчитъ ли представительство, ^акъ это утверждалъ Гуссо, принципу неотчуждаемости суверенитета, (Cp. §§ 51—53),

4. Суверенитетъ пспотшаемъ.—Тексты, только что приведенные въ предыдущемъ пунктѣ и провозглашаю - щіе неотчуждаемость суверенитета, провозглашаютъ также и его непогашаемость, одна, очевидно, предполагается другою. Почему въ 1791 г. считали необходимымъ утверждать, что суверенитетъ не только неотчуждаемъ, но и непогашаемъ? Для того, чтобы окончательно порвать съ представленіемъ о патримоніальномъ государствѣ и прямо осудить доктрину Пѣкоторыхъ юристовъ стараго режима, которые утверждали, что, хотя первоначальная публичная власть, быть-можетъ, и принадлежала народу, но короли, и въ частности короли франнуаскіе, путемъ давностнаго владѣнія, пріобрѣли но давности право собственности на публичную власть.

.Ttv\