СОСТАВЪ ПРЕСТУПЛЕНІЯ

Въ каждое преступленіе входятъ слѣдующіе признаки: субъектъ, объектъ и самое дѣяніе. Совокупность этихъ признаковъ въ наукѣ уголовнаго права носитъ названіе состава преступленія.

СУБЪЕКТЪ ПРЕСТУПЛЕНІЯ.

Человѣкъ, какъ субъектъ преступленія.

Нарушеніе благъ и интересовъ, охраняемыхъ нормами права, возможно со стороны силъ природы:

„Естли бы хто кому заставилъ коня або вола безъ року, а въ томъ часе, поколь оное заставы не окупить, тотъ коиь або волъ здохиеть безъ причины обрэ- хенья, ихъ бы робечи имъ не порвалъ и не забилъ, або голодомъ не уморилъ" (Ш, VII₁ 29).

Такой вредъ, причиняемый стихійными силами природы, составляетъ происшествіе, событіе; въ область же преступленій входятъ только человѣческія дѣянія. Преступленіемъ называется нарушеніе благъ и интересовъ, какъ результатъ дѣятельности человѣка. „Естли бы рева вгвалтомъ инуды пошла,"—это происшествіе, за которое никто не можетъ подлежать отвѣтственности; напротивъ, „естли бы хто перекопалъ реку умысльне ву шкоде соседа своего," то виновный подлежитъ наказанію. Животныя не могутъ совершать преступленій; животныя могутъ причинять вредъ; отвѣтственность за вредъ, причиняемый животными, падаетъ на хозяина или на другихъ лицъ. Xo- вяипъ долженъ „всю шкоду, черезъ быдля або пса вчиненую, платити

и оправити." „Кгды бы кого песъ уелъ съ чьего присчванья,"— въ этомъ случаѣ собака является такимъ хе орудіемъ, какъ „шпага, шабля..."; натравившій собаку „повиненъ его (потерпѣвшаго) наве- зати, яко бы его ранилъ" (III, XIII, 13). Иное заключеніе можно вывести изъ слѣдующаго постановлевія, повторяющагося во всѣхъ редакціяхъ Лит. Стат.: если бы хозяинъ не повѣсилъ звонка на „коня васниваго," и конь изувѣчилъ бы кого нибудь,— „тогдытотъ конь за то ображоному выданъ быти маеть...

Вообще же субъектомъ преступленія можетъ быть только человѣкъ; престуиленіе есть дѣяніе человѣка; эта сторона преступленія выражается въ Лит. Стат. терминомъ „учинокъ."

У O t O B І Я H Ѳ B ■ Ѣ H Я e H O C T я.

He В\'ЯКІЙ человѣкъ, совершившій запрещенное дѣяніе, можетъ быть субъектомъ преступленія; бываютъ состоянія, устраияющія, выражаясь терминами науки уголовнаго права, вмѣняемость. Изъ такихъ состояній Лит. Сгат. указываетъ только на несовершеннолѣтіе; что касается другихъ состояній, извѣстныхъ современпымъ законодательствамъ, то въ Лит. Стат. они пе имѣютъ зпачепія условій невмѣняемости.

Несовершеннолѣтіе. По отношенію къ уголовной вмѣпяемости несовершеннолѣтіе считается до 14 лѣтъ по II ред. Лит. Стат. и до 16 лѣтъ по III ред.; въ I ред. не упомипается о несовершепнолѣтіи. Несовершеннолѣтпій не можетъ быть преступникомъ. Лит. Стат. указываетъ на слѣдующій случай: если бы песовершеннолѣтній былъ „обвиненъ о злодейство, або приведенъ былъ з лицомъ, тогды таковому про молодость летъ его не маеть быти поличоно за злодейство." Такимъ образомъ „молодость летъ" является условіемъ невмѣняемости. He считая преступными дѣяній, совершенныхъ песовершеннолѣтними, Лит. Стат. не признаетъ возможнымъ примѣненія къ послѣднимъ уголов-

пыхъ навазавій (несовершеннолѣтній „не маеть быти до вата въ руки и на муку даванъ*). Ho тавъ вавъ дѣянія несовершеннолѣтняго, не заключая въ себѣ иреступности, могутъ приносить вредъ частнымъ лицамъ, то вознагражденіе потерпѣвшаго составляетъ необходимое послѣдствіе и этихъ дѣяній: за кражу, совершенную несовершеннолѣт- пимъ, родители или родственники его уплачиваютъ потерпѣвшему „шкоду 8 навезкою“ изъ того имущества, которое приходится на долю песовершеннолѣтвяго; въ случаѣ несостоятельности несовершеннолѣтній отдается „на выслугу поки бы то заслужилъ, чимъ зашводилъ.*

Однако въ Лит.

Психическія болѣзни. „Шалеными* называются люди, которые „з допущеньемъ Божіимъ отъ розуму отъшедши;* соотвѣтствующій терминъ въ руссвомъ язывѣ—сумасшедшій. Въ Лит. Стат. не выдержанъ взглядъ на отвѣтственность „шаленыхъ* за совершенныя ими дѣянія. „Шаленые,* подстрекнутые къ совершенію преступленія, не подлежатъ наказанію; подстрекатель несетъ всю отвѣтственность за преступленіе, физическимъ исполнителемъ котораго явился „шаленый.* Бъ этомъ постановленіи проводится взглядъ на „шаленство,* вавъ на условіе невмѣняемости: „шаленый*—физическое средство для выполненія преступленія. „Шаленые* подвергаются наказаніямъ за преступленія, совершенныя ими самостоятельно, но не на общихъ основаніяхъ. „Шаленые* подвергаются тюремному заключенію за убійство или нанесеніе ранъ:

„пакли бы шаленый з везенья внрвавшися кого ранилъ або забилъ, тогдн за забитого у веги на дне рокъ и шесть недель, а за раны у льжейшомъ везенью полърока седети маеть.“

При помѣшательствѣ возможны такъ называемые свѣтлые промежутки (lucida intervalla).

„где бн хто шалевши а за ся ку здравію и розуну зупольному пришолъ, а потомъ бы ся то ему отновило, ze бы за ся почалъ шалети и въ томъ шаленствѣ кого забилъ, тогды такій вхо горъломъ и заплатою головщизны каранъ будеть."

Основаніемъ отвѣтственности „шаленого" въ послѣднемъ случаѣ выставляется непринятіе мѣръ предосторожности:

„бо тотъ ведаючи до себе такий припадокъ, повнненъ около себе опатръность и сторожу мети и меръне се ховати.^а

Такимъ образомъ шаленые наказываются за непринятіе мѣръ предосторожности и наказываются слишкомъ жестоко. Это средневѣковая варварская черта въ Лит. Стат. Домовъ для умалишенныхъ не было, а между тѣмъ необходимы были противъ нихъ мѣры охраны, потому что, какъ выражается Лит. Стат., „шаленые звыкли людемъ раны задавати, а часомъ и забойства чивити." „Шаленые" состоятельные отдавались подъ надзоръ „приятелей и слугъ," которые должны были держать ихъ „въ замкненью моцномъ и подъ сторожою доброю;" „шаленые" несостоятельные содержались „у везенью" при городскомъ судѣ или „на именьяхъ панъскихъ." Если же надлежащія мѣры не были приняты, и шаленыВ, „вырвавшись," какъ выражается Лит. Стат., совершалъ преступленія, то подвергался наказанію: за убійство—тюремному заключенію и даже смертной казни (при условіи существованія свѣтлыхъ промежутковъ).

Въ 4 арт. I разд. III ред. Лит. Стат. терминъ „шаленство" употребленъ не въ смыслѣ сумасшествія. Рѣчь идетъ о заочномъ оскорбленіи короля словесно или цисьменно; не привлекается къ отвѣтственности и не подлежитъ наказанію „хто з глупства або шаленства въ томъ выступилъ." Выраженіе „з глупства або шаленства" слѣдуетъ перевести въ данномъ случаѣ—„по глупости или по простотѣ."

O психическомъ разстройствѣ, какъ основаніи невмѣняемости, упоминается въ постановленіи о ложномъ доносѣ.

виннаго; ложпый обвинитель пе подвергается наказанію, ибо дѣйствуетъ _вз великого и значноі’о жалю.“ Это постановленіе находимъ только во II ред. Лит. Стат. (II, XIV, 30).

Опьянѣнге не исключаетъ вмѣняемости; по воззрѣніямъ Лит. Стат. и въ состояніи опьявѣнія возможно дѣяніе умышленное: _йхто бы з зу- фальства, або опильства, або умысльне то учинилъ,"—говорится въ 15 арт. XI разд. III ред.

Состояніе аффекта тоже не исключаетъ вмѣняемости. Напротивъ, убійство въ состояніи аффекта (_я8 гнева а запаметалости сердца злого") считается квалифицированнымъ. Это убійство называется умышленнымъ, состояніе аффекта считается признакомъ особой напряженности злой воли; на это указываетъ даже оружіе, при помощи котораго совершается убійство въ состояніи аффекта: „ножомъ, пуйна- ломъ, кгинчаломъ або явимъ инымъ до бою незвыклымъ начинаньемъ забилъ." За убійство въ состояніи аффекта опредѣляется въ Лит. Стат. смертная казнь посредствомъ четвертованія.

ОБЪЕКТЪ ПРЕСТУПЛЕНІЯ.

Норка права, какъ объектъ преступленія.

Преступленіе, какъ нарушеніе нормы права, совершается посредствомъ посягательства ва охраняемые нормой блага и ввтересы. Съ этой точки зрѣнія непосредственный объектъ преступленія—конкретное благо, конкретный интересъ, истинный же объектъ преступленія— норма npaRa. Посягательства на блага и интересы, ве охраняемые нормами права—дѣянія непреступвыя и ненаказуемыя. Жизнь каждаго гражданина охраняется нормами права; въ то же время Лит. Стат. указываетъ на классъ лицъ, убійство которыхъ не считалось преступленіемъ, — это „выволанцы." „Выволанцы" были лишены покровительства ваконовъ („с права того, с которого вси подъданые его королевское милости веселятъ, онъ веселиться не маеть"); неприкосновенность жизни ,вмволанца" не охраняется нормами права, а потому лишеніе жизни „выволанца" ненаказуемо.

Существуютъ основанія, исключающія преступный характеръ посягательствъ на блага и интересы, охраняемые нормами права. Такимъ

основаніемъ по Лит. Стат. служитъ необходимая оборона и, конечно, исполненіе эакона. O другихъ обстоятельствахъ, уничтожающихъ неправомѣрность запрещенныхъ дѣяній, упоминается въ Лит. Стат. тольво въ отдѣльвыхъ случаяхъ; сюда относятся: врайняя необходимость, осуществленіе частваго права, согласіе пострадавшаго.

Необходимая оборона. Основаніемъ необходимой обороны по Лит. Стат. служитъ вавъ субъективная, такъ и объективная сторона дѣянія. Обороняющійся дѣйствуетъ „у вобороне примушоный, за почат- вомъ его* (т. е. нападающаго); дѣятельностью обороняющагося руководитъ принужденіе, а не злая воля. Ho Лит. Стат. указываетъ случаи необходимой обороны, гдѣ такого принужденія нѣтъ; таково, напримѣръ, убійство „утекаючого елодея.* Гораздо ббльшеезначеніе въ необходимой оборонѣ имѣетъ объективная сторона. Въ необходимой оборонѣ нарушаются права „кгвалтоввика," „злодея* или посягающаго на жи8нь, здоровье; дѣятельность обороняющагося, обусловленная преетупнымъ посягательствомъ потерпѣвшаго при необходимой оборонѣ, вполнѣ правомѣрна.

Дѣятельность обороняющагося должнаимѣть извѣстные предѣлы, за которыми она теряетъ правомѣрный характеръ.

а) Необходимая оборона возможна при условіи противозаконности нападенія. Необходимая оборона противъ „кгвалтовнива н помочни- ковъ“ его, противъ „елодея,* противъ посягающаго на жизнь и здоровье, противъ похитителя жены—дѣяніе вепреступвое и венакавуе- мое. Необходимая оборона вевовможна въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ нападающій дѣйствуетъ на какихъ нибудь законныхъ основаніяхъ; напримѣръ, оборона противъ обороны—дѣяніе неправомѣрное. Собственникъ поля нападаетъ на воровъ, крадущихъ хлѣбъ на его полѣ; всѣ его дѣйствія противъ воровъ оправдываются необходимой обороной; напротивъ, воры 8a убійство или нанесеніе ранъ самому хозяину, защищающему свое имущество, или его слугамъ подлежатъ наказаніямъ на общихъ основаніяхъ (Ш, XIV, 26).—Необходимая оборона предполагаетъ незаконность нападенія съ одной стороны и яащиту съ другой. He можетъ быть необходимой обороны „въ ввадѣ.* Между тѣмъ Лит. Стат. указываетъ слѣдующій случай (III, XI, 22): зачинщикъ „звады* посредствомъ „звады* приводитъ въ исполненіе преступное намѣреніе—убить противника; по послѣдній, „боровечи вдоровья своего,* убиваетъ вачинщика „ввады." Рядомъ съ этимъ въ предыдущемъ артикулѣ (III, XI, 21) указывается такой случай:

„шляхтичъ другому шіяхтичу добровольную дорогу заселъ, хотечи его умысльне убити або ранити, а тотъ, боронечи горла своего, того хто заселъ забилъ."

Чѣмъ отличается 1-й случай отъ 2-го? Въ обоихъ случаяхъ убійство совершается „у вобороне за початкомъ оного забитого," но въ 1 случаѣ убитый вступилъ въ _язваду,“ во 2—устроилъ засаду; 1-й случай разсматривается какъ неумышленное убійство: убійца не подвергается уголовному наказанію, но уплачиваетъ головщину („отъ горла и везенья воленъ будеть," только „пред се головщину повиненъ будеть заплатити"); 2-й случай разсматривается какъ необходимая оборона, исключающая всякую отвѣтственность обороняющагося („отъ горла, головщины, везенья и отъ шкодъволенъ будеть"). Что „звада" исключала возможность необходимой обороны, видно также ивъ 25 арт. XI разд. III ред.: „въ якой звадѣ слуга пана своего боронечи кого вабилъ або ранилъ;" въ случаѣ такого убійства или нанесенія ранъ, господинъ уплачиваетъ головщину нли навязку.

б) Второе существенное условіе необходимой обороны—дѣйствительность опасности. Опасность вастуиаетъ тогда, когда нападающій выразилъ въ какихъ нибудь опредѣленныхъ дѣйствіяхъ преступное намѣреніе. Убійство „кгвалтовника" оправдывается необходимой обороной, „естли тотъ вабитый кгвалтовникъ наехалъ, або нашолъ, а стало се за початкомъ того вабитого" flH, XI, 19); необходимой обороной оправдывается убійство вора „ва злочинстве при лицу въ дому своемъ," убійство устроившаго засаду при условіи—„ижъ тую головщину вчинилъ боронечи живота своего за початкомъ того вабитого" (I, VII, 16); „покуты и каранья не повиненъ терпети" убившій или нанесшій рану „у вобороне примушоный" тому человѣку, который „свовольне далъ прычыну словы, и рукою, и початокъ учинилъ" (Ш, IV, 62). Вакими привнаками можно опредѣлить окончаніе опасности? Окончаніе опасности и возможность примѣненія необходимой обороны не совпадаютъ съ окончаніемъ преступнаго дѣянія со стороны нападающаго. Оборона вовможна до тѣхъ поръ, пока обороняющійся не потерялъ того блага, противъ котораго направлено нападеніе. Воръ укралъ вещь и убѣгаетъ; преступное дѣяніе окончено; но хозяинъ украденнаго имущества можетъ нагнать вора („на дорозе або где инде полемъ або лесомъ утекаючого злодея поговмти"). Въ понятіе необхо-

диной обороны входятъ какъ насильственныя дѣйствія противъ вора, вастигнутаго „на злочынстве нри лицу въ дому,“ такъ и противъ „злодея утекаючого." Эти насильственныя дѣйствія оправдываются необходимой обороной до тѣхъ поръ, пока „злодѣй" не пойманъ и пока онъ сопротивляется поинкѣ („а онъ бы пойматися ве далъ"). Моментъ поимкн вора обусловливаетъ собой окончаніе опасности; дѣятельность частнаго лица прекращается, пойманный „злодѣй" отдается въ руки правосудія. Всякое насильственное дѣйствіе протпвъ пойманнаго вора — дѣяніе преступное и наказуемое: „естли бы хто злодея поймавши и до вряду не ведучи в дому в себе, або на дорозе правомъ неноконавшы мучылъ, таковый также повиненъ его совито на- везати, потомъ у права з нимъ уступити" (III, XIV, 21).

в) Необходимая оборона возможна при защитѣ какъ личныхъ, такъ и имущественныхъ правъ. Въ Лит. Стат. упоминается объ оборонѣ противъ „кгвалтовника," „елодея," посягающаго ва жизнь и здоровье, на честь, на неразрывность и святость семейнаго союза.

г) Необходимая оборона возможна и при защитѣ чужихъ правъ. Ненакавуемо убійство „кгвалтовника" не только „господаремъ домовымъ," но н „гостемъ, который въ томъ дому або господе стоить;" „утекаючого елодея" потерпѣвшій преслѣдуетъ съ сосѣдями. Защита правъ государства и причиненіе при этомъ вреда посягающему на эти права поставляется въ особую заслугу гражданива: „а хто бы такового здрадцу утекаючого 8абилъ, або живого до насъ и вряду нашого привелъ, такового почстивости то шкодити не маеть, але еще за то годенъ будеть ласки нашое господарское" (HI, I, 17).

д) Лит. Стат. указываетъ только на два вида вреда, наносимаго нападающему при необходимой оборонѣ—убійство и раны. Соразмѣрности между нападеніемъ и ващитой Лит. Стат. ве устанавливаетъ: при защитѣ имущественныхъ правъ ненаказуемо нанесеніе ранъ и даже убійство.

е) Наконецъ, послѣднее условіе необходимой обороны—соблюденіе нѣкоторыхъ процессуальныхъ требованій. Убившій при необходимой оборонѣ облванъ немедленно извѣстить объ этомъ сосѣдей и ближайшій „врядъ судовнй;" трупъ долженъ быть освидѣтельствованъ вознымъ съ понятыми и затѣмъ представленъ въ судъ; на судѣ приносится присяга, что убійство совершено при наличности опасности. Раненный при необходимой оборонѣ долженъ быть немедленпо пред-

4

ставленъ „до вряду;" нродержавшій раненнаго въ своемъ домѣ сутки („черезъ день и черезъ ночь“) подвергается отвѣтственности за нанесеніе ранъ („виненъ будеть его навезати водле стану“); а если бы раненный впродолженіе сутокъ (3 дней—по I ред.) умеръ въ домѣ ранившаго, то послѣдній уплачнваетъ головщину.

Крайняя необходимость. Слѣдующія два постановленія Лит. Стат. относятся въ тому институту, который въ наукѣ уголовнаго права поситъ названіе крайней необходимости:

1) „Хто бы тежъ замокъ нашъ непріятелю здрадою подалъ, кроме причины голоду кгвалтовного." Сдача вамка непріятелю—важное политическое преступленіе, но „голодъ кгвалтовпый" служитъ основаніемъ ненаказуемости этого дѣянія (III, I, 3).

2) „Пакли бы хто кому uca вабилъ отъ руки киемъ або якою бронею себе боронечи не пометомъ а ни стрельбою, таковый за оного пса ничого платити не повиненъ" (III, ХШ, 13). Основаніемъ ненаказуемости истребленія чужого животного служитъ оборона отъ его нападенія. Доказательствомъ того, что животное умерщвлено прн оборонѣ въ виду наличной опасности, служитъ характеръ употребленнаго при этомъ оружія: умерщвленіе палкой или другимънаходящижся въ рукахъ оружіемъ свидѣтельствуетъ, что опасиость дѣйствительно угрожала; наоборотъ, употребленіе огнестрѣльнаго оружія указываетъ, что животное умерщвлено не въ оборонѣ („пакли бы хто кому пса умысльне, а не отъ руки вабилъ або вастрелилъ"). Виновный въ послѣднемъ случаѣ долженъ вознаградить хозяина животнаго.

Осуществленіе частнаго права. Въ Лит. Стат. находимъ слѣдую- щіе случаи ненаказуемости посягательствъ ва чужія права при осуществленіи своего права:

1) Воръ, пойманный съ поличнымъ при кражѣ „на торгу," можетъ быть вадержавъ и подвергнутъ тюремному заключенію. Это посягательство на свободу является дѣяніемъ правомѣрнымъ при условіи, что заключенный до истеченія 4 дней будетъ представленъ на судъ. Если бы до истеченія 4 дней не явилось лицо, подвергнувшее другого заключенію, то заключенный освобождается, уплачивая „пОту- ремное," а затѣмъ можетъ судебнымъ порядкомъ искать на отдавшемъ его въ заключеніе возмещенія убытовъ а также удовлетворенія за оскорбленіе и лишеніе свободы („яко бы битъ былъ за велженіе и везенье свое" (III, XIV, 4).

2) Совершилась кража. Потерпѣвшій можетъ взять нознаго и понятыхъ и произвести обыскъ у кого вибудь. Такой обыскъ-вторже- піе въ сферу чужихъ правъ; съ внѣшней стороны онъ напоминаетъ „находъ," поэтому производящій обыскъ должевъ „пана або врадвика обослати оповедаючи тое, абы не розумелъ кгвалтовного наеханья" (III, ХІУ, 5).

3) Дозволенные случаи самоуправства: грабежъ человѣка, пойманнаго при порубкѣ лѣса (подъ условіемъ послѣдующаго судебнаго разбирательства дѣла о порубкѣ и доказательства, что грабежъ произведенъ дѣйствительно при порубкѣ), раскопаніе гребли, присыпанной владѣльцемъ противоположнаго берега рѣки.

Согласіе потерпѣвшаго. При многихъ имущественныхъ правонарушеніяхъ указываетъ Лит. Стат. на тотъ призвавъ, что дѣяніе совершено „безъ воли" хозяина имущества, какъ на условіе преступности этихъ нарушеній; слѣдовательно, отсутствіе признака „безъ воли," т. e. согласіе потерпѣвшаго („вола") на нарушеніе его имущественныхъ правъ, придаетъ этимъ нарушеніямъ прагомѣрный характеръ. Что касается личныхъ преступленій, то согласіе потерпѣвшей уничтожаетъ преступный характеръ изнасилованія. (См. ниже, стр. 56).

ПРЕСТУДНОЕ ДѢЯНІЕ.

Для бытія преступленія необходимо, чтобы субъектъ сталъ въ изнѣстныя отношенія къ объекту, необходимо—„дѣяніе" преступное. Преступное дѣяніе есть прежде всего какое нибудь событіе, какъ результатъ дѣятельности человѣка (лишеніе жизни, похищеніе вещей, нанесеніе ранъ...); съ другой стороны въ этой дѣятельности проявляется преступная воля дѣятеля. Поэтому въ преступномъ дѣяніи различаются двѣ стороны: внутренняя—преступная воля и внѣшЕЯЯ— преступное дѣйствіе.

П p e c т у п я а я в о л я.

Преступленія раздѣляются въ Лит. Стат. на умышленныя и неумышленныя. Термины „умысльне" и „неумысльне" употребляются въ Лит. Стат. какъ вазванія общеиввѣстныхъ понятій; иногда указываются

тѣ или ивие признаки ихъ. Эти іірнзнави, съ одной стороны, анализъ отдѣльныхъ видовъ преступленій, съ другой — помогутъ намъ выяснить понятіе объ умышленныхъ и неумышленныхъ дѣяніяхъ QO Лит. Стат.

Умыселъ. Первымъ элементомъ умысла служитъ сознаніе. Дѣятельность преступника въ умышленномъ дѣяніи есть дѣятельность сознательная. „Коли бы хто листы або печати пашн фалшовалъ, або ихъ ведомо пожывалъ, тавовый мает вожды каравъ бытн фалшеръ огнемъ" (I, I, 5); виновный знаетъ, что находящіеся у него „листы“ поддѣльны, тѣмъ пе менѣе онъ пользуется ими; въ данномъ случаѣ мы¹ имѣемъ дѣло съ дѣяніемъ умышленнымъ. Вступленіе въ бракъ въ недозволенныхъ степеняхъ родства — уголовно наказуемое дѣяніе только при условіи званія со стороны вступающихъ въ бракъ о существованіи родства между ними: „хто понялъ ведоме умысльне жену ве крови собе повинную"..., „жона ведаючи о кревности замужъ пошла;" напротивъ, вступленіе въ бракъ вслѣдствіе „неведомостн о той кревности"— не преступно. Двоеженецъ во всякомъ случаѣ подвергается смертной казни; съ его стороны предполагается сознательная дѣятельность. Женщина же, согласившаяся на бракъ съ женатымъ, подвергается такому же наказанію при условіи,— „естли бы ведаючи о другой жоне его живой, замужъ за него иогала" (III, VI, 22). За укрывательство „злочинцовъ, разбойниковъ, злодеевъ явныхъ, людей выволаныхъ" наказанію подвергается тотъ, „хто бы ведаючи и знаючи ховалъ;"₎ если же обвиняемый въ укрывательствѣ докажетъ на судѣ „неведомость о декрете нашомъ, або сказанью врядовомъ, або же бы того человека незнаючи переховывалъ," то освобождается отъ отвѣтственности („будеть отъ того воленъ" III, XI, 36).

Bo всѣхъ указанныхъ нами случаяхъ „неведомость" относится въ фактическимъ обстоятельствамъ, обусловливающимъ преступность дѣянія. „Неведомость" возможна также относительно запрещенности дѣянія — невѣдѣніе закона. Конечно, при нарушеніи нормъ общеизвѣстныхъ, составляющихъ коренныя условія общественной жизни, не можетъ быть и рѣчи о вѣдѣніи или вевѣдѣніи завова. Ho Лит. Стат. заключаетъ въ себѣ много такихъ нормъ, бытіе которыхъ узнается только изъ закона; по отношеігію въ такимъ нормамъ знаніе или незнаніе ихъ имѣетъ громадное значевіе въ вопросѣ о виновности нарушителя ихъ. Ноявляется въ Ill ред. Лит. Стат. новое постановленіе—

saapeinenie ооеднввовъ подъ угрозой уголовнаго наказанія; облагая наказаніемъ нарушеніе этого запрещенія, Лит. Стат. ве касается вопроса о знаніи или незнаніи его виновнымъ („а естли бы хто надъ cee право и уставу нашу вызвавши кого на поруку"... III, XI, 14). Запрещеніе носить огнестрѣльное оружіе при королевскомъ дворѣ можетъ быть неизвѣстно всѣмъ; между тѣмъ Лит. Стат. угрожаетъ навазапіемъ всякому, „хто бы надъ сюю уставу и заказъ нашъ смелъ з ручницою до двору нашого приходити." И во всѣхъ другихъ подобныхъ случаяхъ Лит. Стат. выражается такимъ образомъ: „хто бы надъ сюю уставу и заказъ нашъ... розскаганье короля учинилъ...," ве касаясь вопроса о томъ, зналъ виновный о существованіи „уставы," „заказа," „розскаганія," или не зналъ. Во- П ред. Лит. Стат. есть артикулъ, посвященный опредѣленію наказанія за преступленія, совершенныя въ военное время противъ мирныхъ жителей со стороны „людей жолнерскихъ пенежныхъ драбовъ," между которыми МОГЛИ быть иностранцы, естественно, незнакомые съ законами великаго княжества Литовскаго; въ концѣ артикула читаемъ: „ведже сесь артикулъ и постановленіе нашо Статутовое заграницей, або на местцахъ при даванью пенезей маемъ казати служебнымъ оповедати, абп се неве- домостью не вымовляли" (II, II, 26). Наконецъ, въ одномъ артикулѣ (не отвосящемся, впрочемъ, въ уголовному праву) находимъ слѣдующее положеніе: „забегаючи мы тому, абы нихто непослушенства своего праву посполитому неведомостью покрывати не могъ уставуемъ..." (послѣ этого слѣдуетъ постановленіе „о заплате сумы пенезей с права скаваной" (III, IV, 4B).

Изложенныя соображенія приводятъ насъ къ тому заключенію, что Лит. Стат. свойственно положеніе римскаго права „ignorantia juria semper nocet."

Второй существенный признавъ умысла хотѣніе.

„Хотѣніе, какъ элементъ умысла, предполагаетъ возбужденіе въ дѣятельности или мотивъ, постановку цѣли, выборъ намѣренія и обрисовку плана" ^!). Эти моменты хотѣнія въ однихъ преступленіяхъ сливаются, въ другихъ ясно равличаются.

„Кгдн бн которая белая голова ве жывучи въ стане малжонскомъ але вшетечне

се и нерадне справуючи, и такъ плоду набывпш, а потомъ для встнду або боязни ^[4]

каранья тотъ плодъ сама або черезъ кого няого нстратнла н о емерть прппрало- вала“ (Ш, XI, 60).

Мотивъ преступнаго дѣянія въ данномъ случаѣ—стндъ или страхъ наказанія; цѣль — избавить себя отъ незаконно - прижитаго ребенка; намѣреніе—убить ребенка; не указывается только планъ,—вавимъ способомъ убить. Въ слѣдующемъ опредѣленіи состава преступлепія указывается намѣреніе и планъ:

_пкому жъ кольвекъ отъ кого трафило, жебы явне змоцнившися албо таемне самъ черезъ себе або черезъ слуги подданые свои кого другого взялъ до веяеиьл своего человека невинного, правомъ непереконаиого^и (Ш, XI, 28).

Отдѣльные моменты хотѣнія сообщаютъ тотъ или нной характеръ преступному дѣянію и оказываютъ вліяніе на степень преступвостн и наказуемости его.

Мотивъ не оказываетъ вліянія ва степень преступности в наказуемости дѣянія. Убійство незаконнорожденнаго ребепка остается убійствомъ независимо отъ того, какими мотипами руководилась преступная мать—чувствомъ стыда, страхомъ наказанія нли иными побужденіями; убійство на поединкѣ обложено смертной казнью, не взирая на то, что убійца защищалъ поруганную честь; убійство слугой господина—квалифицированный видъ убійства независимо отъ того, какими мотивами руководился убійца и т. д. Мотивъ можетъ свидѣтельствовать объ умышленности или неумышленности дѣянія. Ha мотивъ указывается, какъ на призвакъ умышленности: „хто бы умысльне з вазни у пущи... огнемъ пожаръ пустилъ." Напротивъ, доказательствомъ неумышленности служитъ то обстоятельство, что „не мели тые особы промежку себе первей никоторое вазни и зайстя" (II, X, 17; III, X, 17; III, XI, 23). Дурную семейную жизнь Лит. Стат. выставляетъ мотивомъ супругоубійства: „кгды бы з ненависти а немилости на обе две стороны мужъ яко и жона, будучи въ ростырку з якихъ кольвекъ причинъ одипъ другого приправовалъо горло, замордовалъ, або струлъ;" для примѣненія наказанія къ супругоубійцѣ\' кромѣ „слушныхъ пры- чынъ того мордерства або трутизны," необходимо еще „выведанье у суседовъ околичныхъ о зломъ якомъ мешканью и незгоде ихъ;“ если фактъ совершенія убійства обвиняемымъ констатированъ и найденъ мотивъ, который могъ побудить обвиняемаго къ совершенію убійства, то судъ можетъ заключить, что имѣетъ дѣло съ дѣяніемъ умышленнымъ.

Цѣль иногда служитъ основаніемъ преступности дѣянія. Поѣздка въ непріятельскую гемлю _я8ъ якое прыгоды припалое* —дѣяніе дозволенное (III,I, 12¾ бѣгство въ непріятельскую землю „умысломъ злымъ на здраду а ку шкоде намъ Господару и речи посполитой*—уголовное преступленіе (III, I, 6). Цѣль можетъ служить основаніемъ для равличіл видовъ преступленій: наѣздъ причисляется къ личнымъ преступленіямъ на основаніи цѣли—„хотечи его вабити." Цѣль можетъ служить доказательствомъ умышленности дѣянія: брато- или сестроубійство можетъ быть и дѣяніемъ неумышленнымъ, но брато- или сестро-убійство „в надею именья приходячого* считается дѣяніемъ умышленнымъ и карается смертною казнью.

Планъ преступнаго дѣянія служитъ отличительной чертой для состава однихъ преступленій и безразличенъ для состава другихъ. „Таемипй 8лодейскій обычай*—отличительная черта кражи, „кгвал- товный* образъ дѣйствій — иаѣвда, нападеніе „на дорозе*—разбоя. Напротивъ, одинаково караются—„пакли бы хто кгвалтомъ бобры побилъ* или „злодейскимъ обычаемъ выкралъ,* „явне змоцнившися албо таемне до везенья взялъ* и т. д. Иногда способъ дѣйствій опредѣляетъ степень преступности и наказуемости дѣянія; напримѣръ, убійство или нанесеніе ранъ „здрадливымъ потаемнынъ обычаемъ“-пре- ступленія квалифицированныя: способъ дѣйствій въ данномъ случаѣ свидѣтельствуетъ объ особенномъ коварствѣ преступника. Способъ дѣйствій можетъ служить доказательствомъ умышленности дѣянія. Поврежденіе чужого имущества „неумысльне, с пригоды* противопола- гаетеяповрежденіюимущества „глодейскимъобычаемъ;* вообще, „кгвал- товный* и „таемный* образъ дѣйствій указываютъ на умышленность дѣянія.

Главнымъ основаніемъ для опредѣленія юридическаго характера дѣянія служитъ намѣреніе. Причиненіе смерти другому лицу составляетъ преступленіе противъ жизни—„забитье,* независимо отъ того, какими мотивами руководился убійца, какую цѣль поставилъ себѣ и какими способами дѣйствовалъ. Намѣреніе имѣетъ также главное значеніе при опредѣленіи наказуемости дѣянія. При равенствѣ прочихъ условій, убійство считается болѣе тяжкимъ преступленіемъ и обложено болѣе строгими наказаніями, чѣмъ изувѣченіе или нанесеніе ранъ (ПІ, XI, 16—17).

Таковы элементы хотѣнія.

Бъ понятіе умысла входитъ сознавіе и хотѣніе, умытленвымь дѣяніемъ называется дѣяніе сознательное н желаемое. Лит. Стат. обыкновенно отдѣльно указываетъ на эти два существенные привнака умысла. Въ одномъ случаѣ умышленными называются дѣянія сознательныя (III, XI, 36; III, V, 22); въ другомъ—желаемыя (III, XI, 1; III, XII, 1); иногда указывается одновременно и на созваніе и на хотѣніе, иногда ва отдѣльные моменты хотѣнія.

Неумышленность. 23 арт. XI разд. III ред. Лит. Стат. озаглавленъ такъ: ,o неумыс.іьномъ а пригодномъ мужобойстве.“ Въ этомъ артикулѣ приведено 5 случаевъ неумышленнаго убійства. Анализъ этихъ случаевъ .выяснитъ намъ понятіе неумышленности по Лит. Стат.

1 случай. Охотникъ, стрѣляя въ птицу нли въ эвѣря, убиваетъ человѣка. Этотъ случай убійства по современной теоріи, можно отнести и къ случайному дѣянію, и къ винѣ неосторожной; границей служитъ возможвость сознанія и предвидѣнія результатовъ дѣянія. Охотникъ въ чащѣ лѣса стрѣляетъ въ птицу, сидящую на верхушкѣ дерева, и убиваетъ человѣка, скрывавшагося между вѣтвями. Заяцъ пробѣгаетъ по полю, на которомъ косари косятъ сѣно; охотникъ стрѣляетъ и убиваетъ косаря. Если мы предположимъ въ 1 и 2 случаѣ отсутствіе преступнаго намѣренія совершить убійство, все таки 1 случай—дѣявіе случайное, 2—ввна неосторожная.

2 случай. У ваменьщика или плотника вырывается изъ рукъ кусовъ дерева, кирпичъ или камень и убиваетъ проходящаго. Ври описаніи этого случая Лит. Стат. употребляетъ слово „необачне," т. e. по неосторожности, по неосмотрительности (,дерево, цевглу, камень необачне упустилъ и кого тымъ забилъ".) Ho при какой обстановкѣ дѣйствовалъ убійца и можно ли было потребовать отъ него осторожности и осмотрительности? Этого вопроса Лит. Стат. не касается.

3 случай. Бто нибудь рубитъ дерево; топоръ спадаетъ съ рукоятки и наноситъ смертельную рану близко стоящему человѣку. Какъ въ 1 и 2 случаяхъ, Лит. Стат. и здѣсь не указываетъ, при какой обстановкѣ совершилось убійство? была ли возможность, при соблюденіи осторожности, избѣжать его?

4 случай. Нодрубленное дерево падаетъ на стоящаго близко человѣка и убиваетъ его. При описаніи этого случая употреблено въ Лит. Стат. выражевіе „з неведомости." Рубившій дерево вналъ, конечно, что въ ковцѣ концовъ оно упадетъ и можетъ убить человѣка,

стоящаго подъ нимъ, но онъ не зналъ, что подъ деревомъ стоитъ человѣкъ; ыогъли овъ предвидѣть это и принять мѣры предосторожности? Лит. Стат. объ\'этомъ не упомииаетъ.

5 случав. Человѣкъ стрѣляетъ въ цѣль; пуля беретъ направленіе въ сторону и наноситъ смертельную рану человѣку, проходящему въ то время по другой сторонѣ горы. Стрѣляющій не предвидѣлъ, что пуля возьметъ направленіе въ бокъ и нанесетъ рану человѣку, котораго онъ, быть можетъ, и не видѣлъ. Съ другой стороны, возможно, что стрѣляющій впалъ недостатки своего ружья и видѣлъ п|юхожаго.

Въ указанныхъ случаяхъ можно видѣть дѣянія случайныя, но при извѣстной обстановкѣ ихъ можно причислить и къ винѣ неосторожной. Лит. Стат. не указываетъ, при какой обстановкѣ совершаются эти дѣянія. Лит. Стат. называетъ эти дѣянія неумышленными или случайными („о неумысльномъ а пригодномъ мужобойствѣ“), при чемъ дѣлаетъ слѣдующую характеристику ихъ: они совершаются „с

иригодн, а не с хути, не з вазни, але з неведомости........................ а не мели бы

тые особы промежку себе первей никоторое вазни и зайстя ино длл такового пригодного мужобойства/ т. e., невольный убійца не имѣлъ причинъ желать смерти убитаго, убійство совершилось только благодаря случайному стеченію обстоятельствъ, помимо воли и сознанія убійцы. Въ приведенной характеристикѣ случайныхъ пли неумышлеп- пыхъ дѣяній законодатель старается исчерпать всѣ иризнаки случая, но при ѳгомъ опускаетъ тотъ признакъ, который отличаетъ случай отъ неосторожности, — отсутствіе возможности предвидѣнія вредныхъ послѣдствій дѣянія. Неумышленныя дѣянія называются случайными; случай отожествляется съ неумышленностью и противополагается умыслу. Это противоположеніе умысла и случая („нригола*) проводится во многихъ артикулахъ Лит. Стат.: „с пригоды, а не з умыслу тое забойство стало“—такъ опредѣляется неумышленное убійство во II ред. Лит. Стат. (II, XI, 27); о неумышленномъ поврежденіи чужого имущества говорится: „неумысльне с пригоды попсовалъ⁰ (III, X, 13).

Итакъ кь неумышленнымъ дѣяніямъ по Лит. Стат. относятся прежде всего дѣянія случайныя. Къ неумышленнымъ дѣяніямъ относятся также нѣкоторые случаи дѣяній неосторожныхъ.

Вина неосторожная. Современная теорія характеризуетъ неосторожныя дѣянія слѣдующими двумя признаками: 1) отсутствіемъ co-

5

званія и нредвидѣнія, 2) возможностью сознанія н нредвйдѣнія. Неосторожная ввва въ высшихъ степеняхъ приближается къ умыслу» въ низшихъ—къ случаю.

Лит. Стат. не знаетъ особой категоріи неосторожныхъ дѣяній. Дѣянія, имѣющія всѣ признаки вины неосторожной, относятся въ Лит. Стат. то въ умышленнымъ, то къ неумышленнымъ дѣяніямъ. Мы видѣли уже, что случаи, приведенные въ 23 арт. XI разд. III ред., смотря по обстановкѣ, могутъ быть отнесены и къ неосторожнымъ дѣяніямъ. Лит. Стат. сообщаетъ имъ характеръ случайныхъ дѣяній.

Всѣ встрѣчающіеся въ Лит. Стат. случаи неосторожныхъ дѣяній можно свести къ 3 категоріямъ:

а) Неосторожное дѣяніе можетъ быть слѣдствіемъ другого дозволеннаго дѣянія. Таковъ неосторожный поджогъ лѣса (III, X, 17):

„а естли бы хто иеумысльне прачучи новину, або сеножати, або до дерева борт, ного озеръ сеножатей ходечи, або пастухи насучи быдло, або роботы лесные спра- вуючи, або в ловехъ будучи неопатрностью своею, або з лвои инои пригоды пожаръ пустилъ.*

Въ этомъ постановленіи неосторожность („неопатрвость") смѣшивается съ случайностью („пригода") и вмѣстѣ съ нею подводится подъ одно понятіе неумышленности. Сюда же можно отнести причиненіе увѣчья или смерти на пыткѣ. Если пытва не привела къ признанію, и пытаемый на пыткѣ умеръ или получилъ увѣчья, то предавшій пыткѣ подлежитъ такой же отвѣтственности (по I и II ред., по III—болѣе строгой), какъ за неумышленное убійство или ивувѣченіе.

б) Неосторожныя дѣянія могутъ быть результатомъ другихъ запрещенныхъ дѣяній. Сюда относятся: 1) Преступленія, совершенныя въ „звадѣ." Послѣдствіемъ „звады" можетъ быть нанесеніе ранъ или убійство. I ред. Лит. Стат. относитъ преступленія, совершаемыя въ „звадѣ," къ неумышленнымъ дѣяніямъ. Убійство, совершаемое въ „звадѣ," отожествляется съ случайнымъ убійствомъ: „естли бы шляхтичъ шляхтича забилъ у звадѣ або которою пригодою" (I, VII, 29). II ред. не даетъ названія убійству въ „звадѣ," но наказаніе опредѣляетъ менѣе строгое, нежели за умышленное убійство. III ред. различаетъ убійство въ „звадѣ," совершенное зачинщикомъ, и убійство въ „звадѣ," совершенное обороняющимся; въ 1 случаѣ убійство умышленное, во 2 —неумышленное. Зачинщикъ сознательно направляетъ свою дѣятельность, предвидитъ результаты „звады" и желаетъ насту- иленія этихъ результатовъ; убійство, совершенное имъ,—дѣяніе умышленное. Убійство, совершенное обороняющимся,—дѣяніе нежелаемое и ненамѣренное („неумысльне, але в обороне забилъ"), хотя легко предвидимое; послѣдняго обстоятельства Лит. Стат. не принимаетъ во вниманіе. 2) Лишевіе жизни при нанесеніи ранъ. Часто очень трудно отличить, было ли нанесеніе ранъ самостоятельнымъ преступленіемъ или покушеніемъ на убійство, было ли у преступника прямое намѣреніе убить или же у него было намѣреніе только нанести раны, а смерть раненнаго—нежелаемое, хотя предвидимое, послѣдствіе ранъ? Лит. Стат. отожествляетъ прямое убійство и причиненіе смерти посредствомъ нанссенія ранъ („а где бы отъ тое раны умеръ або заразъ забить былъ, тотъ горло и почстивость тратитъ"... III, 1,9). Умышленное нанесеніе смертельной раны карается такт> же, какъ умышленное убійство. 3) Такой же характеръ имѣетъ лишеніе жизни при самовольномъ лишеніи свободы. Лишившій шляхтича свободы наноситъ ему побои, оскорбляетъ его, моритъ голодомъ, причиняетъ увѣчья, и, наконецъ, заключенный умираетъ. Лит. Стат. не входитъ въ разсмотрѣніе вопроса о томъ, было ли у виновнаго намѣреніе лишить жизни заключевнаго или же смерть его нежелаемоѳ послѣдствіе побоевъ, увѣчій, голода? Лит. Стат. постановляетъ: „а естли бы до смерти заморилъ везеньемъ, маеть быти варанъ лво мужобойца;" а такъ какъ лишеніе свободы, побои, увѣчья въ данномъ случаѣ дѣянія умышленныя, то и за причиненіе смерти въ заключеніи виновный карается какъ за умышленное убійство. 4) Травленіе собаками. Возможно травленіе собаками игъ шалости, въ шутку; но возможно и съ намѣреніемъ причинить вредъ здоровью другого лица. Лит. Стат. не знаетъ ѳтихъ равграниченій. Лит. Стат. не видитъ умысла въ этомъ дѣяніи, а потому назначаетъ только _Янавязву“ въ пользу укушеннаго собакой.

в) Неосторожныя дѣянія, совершенныя лицами, которые по своему положенію должны проявлять особую внимательность и осмотрительность, относятся въ дѣяніямъ умышленнымъ. Изъ тюремнаго заключенія убѣгаетъ _Явявень,“ который _яна горло седелъ" (т.е. былъ приговоренъ къ смертной казни и находился въ тюремномъ заключеніи до приведенія приговора въ исполненіе). Отвѣтственность падаетъ на тюремнаго смотрителя, который долженъ присягнуть, _яже тое уте- ченье стало се безъ рады, ведомости, фольвги его и не за неопатрносгью его або недбалостью;^и принеся такую присягу, тюремный смотритель только вознаграждаетъ частнаго истца; отсюда выводъ: если бы „вя- зень“ убѣжалъ вслѣдствіе „ неопатрности або недбалости" тюремнаго смотрителя, то отвѣтственность послѣдняго не ограничилась бы удовлетвореніемъ частнаго истца. „Прокураторъ" долженъ внимательно относиться къ интересамъ своего кліента; если бы онъ _яумысльне ку шкоде кому што у права недъбальствомъ своимъ упустилъ," то подвергается наказанію (тюремному заключенію на 4 недѣли); „недбальство" прокуратора равносильно умыслу. Господинъ, уплачивая вознагражденіе потерпѣвшему отъ кражи, совершенной его убѣжавшимъ слугой, приноситъ очистительную присягу: _яижъ тотъ злодей утекъ або лице згинуло безъ рады, ведомости, фолькги и не за пеопатрностью або недбалостью ero;" въ данномъ случаѣ „неопатрность або недба- лость" равносильна „ведомости,“\'слѣдовательпо, и умышленности.

Заключеніе. Литовскій Стат. различаетъ двѣ формы виновности— умыселъ и неумышленность. Дѣянія называются умышленными при наличности сознанія („ведомости") и хотѣнія; гдѣ нѣтъ сознанія и хотѣнія, тамъ—случай („пригода"); дѣянія случайныя въ Лит. Стат. называются неумышленными. Литовскій Стат. не знаетъ вины неосторожной, какъ особой формы виновности; въ одномъ случаѣ неосторожность равносильна умыслу („умысльне з недбалости"), въ другомъ мѣстѣ неосторожность равносильна случаю и относится къ неумышленности („неумысльне за неопатрностью"). Словомъ, средней ступени между умысломъ и неумышленностью Лит. Стат. не знаетъ.

Умышленныя преступныя дѣянія обложены уголовными наказаніями; дѣянія неумышленныя наказаніями не обложены. Неумышлеп- ныя дѣянія могутъ причинять вредъ частнымъ лицамъ; такъ какъ невинно потерпѣвшій во всякомъ случаѣ долженъ быть вознагражденъ, то „пригода," неумышленность не исключаютъ необходимости вознаградить потерпѣвшаго.

Виновны& въ ₀неуыысльномъ а ириіодноыъ ыужо6оЙстве“—_лна горле н везеньемъ каранъ ue будетъ, ведьже годовщизну водле стану вабитого детемъ або близкимъ его заплатити повинееъ будеть^ц (Ш, XI, 2S).

„Хто бн кого неумнсльне ранилъ.................................. , мы бачсчи, ижъ иихто въ невинности своей

терпети ранъ не ыаеть сказуемъ, нжъ тые раны жалобниву мають быти спрапопалы." (I, VU, 28; II, XI, 26; III, XI, 24).

Преступное дѣйствіе.

Осуществленіе, преступной воли въ дѣйствіи. Для бытія преступнаго дѣянія необходимъ переходъ преступной волн изъ области мышленія во внѣшнюю дѣятельность; преступнаго дѣянія не можетъ быть до тѣхъ поръ, пока преступная воля находится въ сферѣ нашего психическаго бытія. Внѣшняя дѣятельность имѣегь различныя ступени. Лат. Стат. знаетъ: обнаруженіе преступной воли, покушеніе и совершеніе преступленія.

Обнаруженіе преступной воли. Преступная воля можетъ быть

*

обнаружена въ формѣ угрозы совершить преступленіе; такая угроза въ Лит. Стат. носитъ названіе „похвалки" или „отповѣди," угрожающій называется „отповедникомъ." Въ Лит. Стат. „отповѣдь" считается самостоятельнымъ преступленіемъ, съ которымъ мы познакомимся при изложеніи полицейскихъ правонарушеній.

Преступная воля можетъ быть обнаружена въ какихъ пибудь внѣшнихъ дѣйствіяхъ, подготовляющихъ возможность осуществленія преступнаго намѣренія. O такихъ приготовительныхъ дѣйствіяхъ Лит. Стат. упоминаетъ въ постановленіяхъ о политическихъ преступдевіяхъ:

„Намъ господару иа здоровье стоялъ a6o речъ посполитую здрадвти и ку упадку привести хотедъ, а иа то ся готовалъ и усажалъ (и на тое ся важнлъ и готовалъ**

II ред.).

„Коли бы хто змову, або спикненье, або бунтъ учинилъ на здоровье наше ro- сподарское, хотя бы панъ Богъ ховалъ, вжъ бы оная змова не была учинкомъ пополнена.**

Одного обнаруженія преступной воли въ приготовительныхъ дѣйствіяхъ достаточно для бытія нѣкоторыхъ политическихъ преступленій.

Покушеніе. Покушеніе слѣдующимъ образомъ описывается \'въ Лит. Стат.:

„я естли бы не забилъ а ни ранилъ, одио брони противъ пану своему добылъ** (Ш, XI, 9);

„пакли бы корда, меча, або шабли н якое кольвекъ брони въ обычай звады добылъ, а хотя бы не ранилъ** (Ш, IV₁ 62);

„а хотя бы хто торгнувшися на кого а добывши бронн передъ намн не забилъ и не ранилъ никого** (Ш, I, 9).

Изъ приведенныхъ опредѣленій видно, что покушеніе по Лит. Стат. характеризуется 2-мя признаками: 1) Покушеніе есть начало осуществленія преступнаго намѣренія. Преступное намѣреніе направлено на ванесеніе ранъ; обнаженіе оружія—повугаеніе—есть начальный моментъ того дѣйствія, посредствомъ вотораго это намѣреніе можетъ быть приведено въ исполненіе. 2) Преступное намѣреніе на ступени повушенія еще не осуществлено; результаты, въ достиженію воторыхъ стремился преступнивъ, не достигнуты: „не забилъ," „не ранилъ."

Лит. Стат. упоминаетъ тольво о покушеніи на преступленія противъ жизни и тѣлесной непривосновенности. Покушеніе обложено членовредительнымъ наказаніемъ — усѣченіемъ руви. Объективнаго вреда покушеніе не причиняетъ, а потому лицо, на жизнь или здоровье вотораго совершено покушеніе, вознагражденія не получаетъ., Ho въ покушеніи выразилась преступная воля, а потому виновный въ покушеніи несетъ личное наказаніе.

Оконченное преступленіе. Преступленіе считается овонченнымъ, когда преступное намѣреніе приведено въ исполненіе: „забилъ," „ранилъ," „увралъ"... Достиженіе или недостиженіепреступникомъ намѣченной имъ цѣли не оказываетъ вліянія на моментъ овончанія преступленія. Бѣгство въ непріятельскую землю „умысломъ злымъ на здраду а ку шводе речи посполитой" считается оконченнымъ преступленіемъ съ момента, бѣгства преступника; находъ съ цѣлію убійства („хотечи его забити") считается овонченнымъ преступленіемъ и въ томъ случаѣ, если онъ овончился нанесеніемъ ранъ или причиненіемъ имущественнаго ущерба.

Цричинная связь. Есть преступленія, для состава воторыхъ достаточно одного дѣйствія, независимо отъ тѣхъ результатовъ, какіс это дѣйствіе можетъ имѣть. Напримѣръ, ношеніе огнестрѣльнаго оружія при воролевсвомъ дворѣ обложено навазаніемъ, хотя бы виновный нивого ве убилъ и не ранилъ. Въ другихъ случаяхъ для состава преступленія необходимы результаты, послѣдствія извѣстныхъ дѣйствій. Отвѣтственность дѣятеля въ тавихъ случаяхъ возможна нри условіи существованія причинной связи между дѣйствіемъ и результатами. Лит. Стат., при опредѣленіи преступнаго дѣянія, иногда въ одномъ словѣ указываетъ и на дѣйствіе u на результатъ дѣйствія: „забилъ," „ранилъ;" иногда отдѣльно указывается дѣйствіе и результатъ, при чемъ ясно, что дѣйствіе—причина, а результатъ-слѣдствіе: „вамень упустилъ и вого тымъ камнемъ забилъ," „ранилъ а отъ тое раны умеръ," „до смерти заморилъ везеньемъ," „естли бы только ударилъ, а раны не было," „огнемъ пожаръ пустилъ и шводу въ попаленью дерева починилъ“ и т. д. Между дѣйствіемъ и результатомъ должна быть непосредственная связь для того, чтобы къ субъекту можно было. примѣнить наказаніе за результатъ. „Ранилъ а отъ тое раны умеръ:“ нанесеніе ранъ было причиной смерти, и ранившій подлежитъ отвѣтственности за убійство. Между моментомъ нанесенія ранъ и моментомъ смерти раненнаго проходитъ извѣстный промежутокъ времени, впродолженіе котораго раненный подвергается дѣйствію какихъ нибудь постороннихъ привходящихъ силъ. Вліяніе привходящихъ силъ различно: они могутъ оказать вліяніе на смерть лица, независимо отъ нанесенія ему ранъ; успѣшность ихъ дѣйствія можетъ быть обусловлена существованіемъ ранъ; наконецъ, они могутъ не оказать никакого вліянія на послѣдовавшую смерть раненнаго. Лит. Стат. не входитъ въ разсмотрѣніе тѣхъ различныхъ дѣйствій, какія могутъ имѣть привходящія силы. Bo всѣхъ ред. Лит. Стат. есть артикулъ, предусматривающій дѣйствіе привходящихъ силъ и носящій совершенно формальный характеръ. - „Битый або раненый („або охроменый"; после ранъ ездилъ або ходилъ по колаціямъ, по торгахъ и по корчмахъ, пилъ по беседахъ и седелъ. “ Затѣмъ наступаетъ смерть раненнаго. Существованіе извѣстнаго промежутка, впродолженіе котораго равеп- ный подвергался дѣйствію привходящихъ силъ, освобождаетъ ранившаго отъ отвѣтственности за причиненіе смерти:

„хотя тежъ и отъ битья и лежалъ и выеръ, и отъ битья и отъ ранъ вмеръ, тогды оный, который раиилъ, ие ыаеть головщизны платити, толко раны." (I, VII, 10).

III ред. дѣлаетъ \'исключеніе, которымъ отвѣтственность нанесшаго раны увеличивается. Это исключеніе чисто формальное: наличность привходящихъ силъ устраняетъ отвѣтственность ранившаго за послѣдующую смерть раненнаго только въ томъ случаѣ, если смерть послѣдовала по истеченіи 24 дней отъ нанесенія ранъ; если же раненный умеръ до истеченія 24 дней, то нанесшій раны подлежитъ отвѣтственности за убійство (Ш, XI, 53).—Между моментомъ нанесенія ранъ и моментомъ смерти раненнаго проходитъ извѣстный промежутокъ времени, но раненный не подвергается дѣйствію привходящихъ силъ; нанесшій раны подлежитъ отвѣтственности за убійство:

„Пакли бы хто такъ шкодливе былъ раненъ, нжъ бы не могъ бнти живъ," pa- нившій „ыаеть быти черезъ насъ або врядъ нашъ дворный шлюбомъ завязанъ до росправы, поки тотъ ранный с тыхъ ранъ або уыереть або жывъ зостанеть, а естлн бы отъ тыхъ ранъ умеръ, тогды тотъ, который ранплъ, горломъ, маеть быти каранъ а головщизна сооитая илачона будеть^к (Ш, 1, 9).