ОБЩЕЕ ПОНЯТІЕ O ПРЕСТУПЛЕНІИ.

Въ Литовскомъ Статутѣ употребляются слѣдующіе термины для обозначенія понятія-преступленіе: „выступъ," „злочинство," „кривда," „шкода," „збытокъ," „кгвалтъ," „вина." Всѣ эти термины указываютъ на различныя стороны одного и того хе понятія.

Преступленіе, какъ нарушеніе норны.

Терминъ „выступъ" соотвѣтствуетъ современному термину-пре- \' ступленіе u указываетъ на нарушеніе запрещеннаго, на переходъ черезъ недозволенную границу. Что же нарушаетъ преступникъ? При нѣкоторыхъ преступленіяхъ отвѣтъ на этотъ вопросъ вполнѣ ясенъ. Преступникъ нарушаетъ „уставу" или „заказъ" короля, а потому называется „выступныйсътоеуставы." Существуетъ, напримѣръ, „устава:"

„ижъ жаденъ панъ и нихто с подданнхъ нашихъ сволольне въ дворехъ пашихъ у великомъ князстве Литовскомъ, ездячи дорогами, ne мають се становити и стацей на себе и на кони свои з дворов нашихъ брати, ставовъ, сажовокъ и озеръ нашихъ волочити“ (III, I, 85).

Нарушеніе этой „уставы" („естли бы хтонапротивко той уставе на- шой учинилъ") называется „выступомъ." Въ большинствѣ случаевъ такой „уставы" нѣтъ, а преступленіе все таки называется „выступомъ," преступникъ—„выступнымъ." Въ Лит. Стат. нѣтъ отдѣльныхъ постановленій, предписывающихъ не убивать, не оскорблять, не наносить ранъ, не красть и т. д. (подобно еврейскому законодательству, гдѣ есть такія постановленія: не убей, не украдь, не прелюбодѣйствуй...). Въ Лят. Стат. уголовныя постановленія выражаются въ большинствѣ случаевъ въ такой формѣ: „кгды бы забилъ кгды бы pa-

нилъ........... кгды бы укралъ....—таковый выступца маеть каранъ бытй.“

Въ этихъ случаяхъ преступникъ нарушаетъ („выступаетъ") то требованіе, тотъ гапретъ, который выраженъ въ диспозитивной части уголовнаго закона.

Если бытіе нормы, нарушеніе которой составляетъ преступленіе, узнается только изъ диспозитивной части уголовнаго гакона или изъ особыхъ положеній закона, это значитъ, что господствуетъ принципъ „nullum crimen sine lege." Этотъ принципъ, конечно, не могъ быть строго проведенъ въ ваконодательствѣ XVI вѣка.

законодатель, сознавая неполноту „писанныхъ правъ," указываетъ судьямъ на обычай, какъ на дополнительный источникъ права (I, VI, 37); Il ред. признаетъ источникомъ права только законъ и не упоминаетъ объ обычаѣ (II, IV, 30); III ред. снова предусматриваетъ неполноту закона (Ш, IV, 54). Несомнѣнно, что въ судебной практикѣ того времени встрѣчались преступленія, непредусмотрѣнныя Лит. Стат.; такія преступленія являются нарушеніемъ не закона, а обычая. Въ 30 арт. IV разд. IH ред. Лит. Стат., озаглавленномъ: „што мають судити воеводове, старостове и державцы “ перечисляются такія преступленія, постановленій о которыхъ не находимъ въ Лит. Стат.: „чародѣйство," „трутизна," „пожога дома або гумна" (въ III, XI, 18 рѣчь идетъ только о поджогѣ шляхетскихъ домовъ).

Преступленіе, какъ дѣяніе протнвоправное, грѣховное и безнравственное.

Переходя къ болѣе точному опредѣленію преступнаго дѣянія, мы должны указать на характеръ нормъ, неисполненіе которыхъ запрещено. Преступленіе есть нарушеніе нормъ права, юридическихъ нормъ. Ho въ HI ред. Лит. Стат. (отчасти въ I и II ред.) преступному дѣявію сообщается характеръ безнравственнаго и грѣховнаго дѣянія. Это не значитъ, что всѣ безнравственныя и антирелигіозныя дѣянія обложены уголовными наказаніями. Лит. Стат. знаетъ одинъ только видъ преступлевій противъ вѣры — совращеніе въ магометанство или іудейство; между тѣмъ какъ въ „Уложеніи царя Алексѣя Михайловича" и въ „Нравахъ, по которымъ судится малороссійскій народъ" этимъ преступленіямъ посвящены особые отдѣлы [3]); въ кодексахъ же западно-европейскихъ, современныхъ Лит. Стат., религіозныя преступленія имѣютъ первенствующее значеніе (наряду съ

преступленіями противъ нравственности и политическими). Что ка-

\\

сается преступленій противъ нравственности, постановленія о которыхъ содержатся въ Лит.

преступленіями называются и дѣянія, безразличныя съ точки зрѣнія религіи или нравственности; напримѣръ: _яхто бы кому на войне, будучи у войску, позычилъ до оказу пописаного коня, зброи и всякое брони“ (III, II, 15); „вывоженье прыправъ военъныхъ до земли непріятельское" (III, III, 48); „переховыванье, обцованье съ выволан- цами и чьсти отсужоными" (III, XI, 68). Въ то же время очень многія преступленія суть дѣянія грѣховныя и безнравственныя. Имѣя въ виду эту сторону преступленій, Лит. Стат. указываетъ какъ на ихъ противоправность, такъ и на грѣховность и безнравственность. Съ одной стороны преступленіе—нарушеніе нормы права—„выступъ," съ другой стороны—„злой учинокъ," „злочинство;" преступникъ— „выступца" и „злочинца;" преступники—„злые люди"—противополагаются „добрымъ людемъ рыцерскимъ." Преступленіе грѣхъ: дѣтоубійца долженъ „вызнавать явный грѣхъ свой;" убійствомъ на поединкѣ „панъ богъ бываетъ обрушонъ." Съ этой же точкизрѣнія указываются слѣдующіе мотивы къ изданію уголовныхъ законовъ:

„ради то видячи, абы въ панстве нашомъ христіанскомъ всякая учтивость и iio- важность, поволанью христіанскому належачая_} была захована⁰... (III, XI, 60);

„уставуемъ хотячи то мети вечными часы, ижъ бы подданые наши подъ роска- заньемъ нашимъ мешкаючи, учстивежнли, зысковъ спросиыхъ Богу и людемъ поч- стивымъ обрндныхъ ие наследовали.⁰ (III, ХІУ, 31).

Содержаніе преступнаго дѣянія.

а) Преступленіе, какъ „ кривда.“Терминъ „кривда" употребляется въ Лит. Стат. для обозначенія посягательствъ на охраненные нормами права блага и интересы частныхъ лицъ:

„естли бы ся кому стала якая кривда въ кгвалтехъ, наездахъ, боехъ, ранахъ, забойствахъ, грабежахъ и въ иныхъ якихъ речахъ** (III, IV, 44).

Въ чемъ же сущность „кривды"?

Въ своей конкретной формѣ каждое преступленіе противъ частныхъ лицъ является дѣяніемъ, причиняющимъ идеальный вредъ или имущественный ущербъ частнымъ лицамъ. Такъ, напримѣръ, воровство всегда Цричиняетъ имущественный ущербъ („шкоду") потерпѣвшему:

„коли бы што въ кого вкрадено, а виднтсе ему шкода отъ которого села а шкод- ника своего не ведаётъ⁰ (II, XIV, 1).

Потерпѣвшій—„укривжоный® долженъ быть вознагражденъ за вредъ и убытки, причиненные ему преступнымъ дѣяніемъ. Въ Лит. Стат. установлены денежныя ввысканія въ пользу „укривжоного:® дѣти убитаго получаютъ „головщиву,® раненный илиоскорбленный—„навязку,® „уіПКОЖОНЫЙ,® т. e. потерпѣвшій ущербъ имущественный,— „шкоду,® „накладъ.®

Сущность „кривды® въ нѣкоторыхъ случаяхъ исчерпывается заключающимся въ ней имущественнымъ ущербомъ; послѣдствія „кривды® въ этихъ случаяхъ ограничиваются вознагражденіемъ потерпѣвшаго за убытки. Такой характеръ имѣютъ: пользованіе чужимъ пеоккупи- рованнымъ имуществомъ, истребленіе чужого неоквупированнаго имущества, укрывательство бѣглой „челяди:®

„А естли бы хто стрельцовъ послалъ у чужую пущу, або самъ тасмне зверъ побилъ, тогды маеть за кождое звера платити^ц (Ш, X, 1).

„Кгды бы хто чйю челядь невольную вывелъ, або ведаючн заказъ въ себе пере- ховывалъ...., повиненъ тую челядь отъискати, а одысвавшн тому пану отдати. A гдѣ бы не могъ одыскати або не хотелъ, будеть повиненъ тую челядь самъ ценою платити и шкоду оправити отъ того часу, отъ которого ему тая челядь ие робила" (II, XII, 10).

Въ I ред. Лит. Стат. взглядъ на преступленіе исключительно съ точки зрѣпія вреда, ущерба, причиненнаго частному лицу, проводится даже относительно незначительныхъ преступленій съ сложнымъ объектомъ. Въ маловажныхъ посягательствахъ на блага и интересы, охраняемые, какъ достояніе всего общества, Лит. Стат. усматриваетъ только причиненіе вреда частнымъ лицамъ:

„Коли бы хто данъ былъ у казнь нашу господарскую, або в которую пную в некоторой суме осажоной, або о которое иное обвиненье, а онъ бы которому оного виноватца въ руки поданого своею неопатрностью с казни выпустилъ, тотъ маеть самъ тую суму або шкоду заплатити, въ которой былъ посажонъ" @, I, 13).

Лжесвидѣтели подвергаются пыткѣ и, еслн будутъ уличены, то „за несправедливое свлдецтво свое мают тому шкоды платити" (I, VI, 27).

„А естли бы оного судью узнано, иж не водле права писаного всказалъ, мает ему шкоды я накладъ оправити, а тотъ судъ нивошто обернути" (I, VI, 1).

Этотъ первобытный грубый взглядъ сохранился въ Лит. Стат. только относительно правонарушеній незначительныхъ. Въ преступленіяхъ болѣе важныхъ къ моменту вреда, ущерба присоединяется другой моментъ — вторженіе въ сферу частныхъ правъ. Баждому человѣку, живущему въ государствѣ, принадлежитъ извѣстная сумма

правъ, охраняющихъ его личные и имущественные блага и интересы. Преступникъ вторгается въ сферу принадлежащихъ частному лицу правъ, причиняя вредъ благамъ и интересамъ этого лица. „Укривжо- ный“ въ этомъ случаѣ, кромѣ вознагражденія за вредъ н убытки, долженъ получить удовлетвореніе за нарушеніе его субъективнаго права; такое удовлетвореніе является въ Лит. Стат. въ видѣ воэме- щенія убытковъ въ двойномъ размѣрѣ („шкода совито," „грабежъ з навезкою") или въ видѣ особыхъ штрафовъ („вина," „кгвалтъ"):

„Естли бы шляхтичъ чиихъ людей пограбилъ на торгу, прицеркви и на добровольной дорозе, тавовнй маеть стороне ображоной вины заплатити 6 рублей грошей а грабежъ з навезкою отдатн" (UI, XI, 4).

Запрещается охота на „чужихъ кгрунтахъ," пока хлѣбъ стоитъ въ полѣ. „А хто бы въ томъ часе полюючи воиу шкоду учинилъ, тогдн таковнй ушкожоиому вины 8 копы грошей заплатити и шкоду нагородити повиненъ будетъ" (Ш, X, 18).

„Кгды бы ся трафило водиымъ путемъ везучи якии товары с пригоды судно се розбило, або стонуло при чіемъ кольвекъ берегу... A хто бы хотѣлъ въ томъ онымъ стонулымъ трудность задавати, тогды тотъ будеть повиненъ всю шводу, што будеть на томъ шкодоватн, совито оправити" fII, IX, 21).

Моментъ вторженія въ сферу правъ частнаго лица съ особенной очевидностью обнаруживается въ преступленіяхъ, вазываемыхъ въ Лит. Стат. „кгвалтами." „Кгвалтами" называются во 1) имущественныя посягательства, совершаемыя „кгвалтовне," „кгвалтовнымъ обычаемъ." Термины „кгвалтовнымъ обычаемъ," „кгвалтомъ," „кгвалтовне" употребляются обыкновенно въ Лит. Стат. какъ названія общеизвѣстныхъ понятій. Ho въ нѣкоторыхъ артикулахъ ясно указывается, что „кгвалтовный" образъ дѣйствій означаетъ употребленіе физической силы надъ личностью:

„Коли бы хто кому жито пожалъ, або жатое побралъ, або побилъ, потопталъ а вдарилъ самого, або человека, або которого кольвекъ стану, таковый маеть платитн кгвалтъ 12 рублей грошей, а естли возметъ безъ бою, тотъ маеть шкоду платити з навезкою" (Ш, Щ 28; П, И, 14; I, УШ, 16).

„Естли хто чужіе сеножати у своей пущи кгваромъ покоситъ и внтискаючи того отъ его сеиожатей бой учинитъ, тогды повиненъ будетъ кгвалту платити 12 рублей грошей и битыхъ навезати, а естли не будетъ бою а хотя сеножати чужие покоситъ, або кошеиое поберетъ, тогды повиненъ будеть сено з навезкою платити" № X, 4; II, X, 4; I, IX, б).

Бъ нѣкоторыхъ случаяхъ изъ обстановки, при которой совершается преступленіе, видно, что „кгвалтовный" образъ дѣйствія означаетъ употребленіе физическаго насилія, или, быть можетъ, психическаго принужденія:

„Кому бы шкода стала въ чиемъ дому, або кі-валтъ на дорозе, або где инде“... _ЯА естли бы безъ заповедн и переема въ кого тую челядь нашолъ а тотъ бы ему не хотелъ тое челяди его безъ позему вндатн, а взялъ на исмъ поземъ кгвал- томъ“ (I, XII, 7).

Обстановка, нри которой возможно совершеніе этого преступленія, указываетъ, что преступникъ долженъ былъ прибѣгнуть къ физическому насилію или психическому принужденію. 2) Моментъ вторженія въ сферу частныхъ правъ съ особенной силою обнаруживается въ нѣкоторыхъ случаяхъ вслѣдствіе особенныхъ свойствъ объекта преступнаго посягательства. Преступленія съ такими объектами называются тоже „кгвалтами." Сюда относятся посягательства на недвижимое имущество. Споръ о владѣніи недвижимымъ имуществомъ можетъ быть разрѣшенъ только судомъ: „мають се правомъ спирати, а не кгвалтомъ,"—этотъ принципъ находимъ во всѣхъ редакціяхъ Лит. Стат. _яКгвалтомъ“ называется всякое самоуправство относи

тельно владѣнія недвижимымъ имуществомъ:

„Пакли бы шляхтичъ шляхтичу границу сказилъ........................................................ таковы& маеть

заплатити ображоному дванадцать рублевъ грошей" (Ш, IX, 18).

„А естли бы хто перекопалъ реку ку шкодесвоего суседа.................................................... повиненъ

стороне жалобливой кгвалту 12 рублей заплатити" (Ш, IX, 20).

За неявкой одной стороны на судъ, другая сторона получаетъ „увязаиье," т. e. вводъ во владѣніе спорнымъ имуществомъ. „A естли бы тотъ упоромъ своимъ въ тую землю або въ людн вступалъ черезъ увязанье тыхъ судей, мает позванъ быти ку праву, а право мает за то на немъ всназати кгвалтъ и наклады" (I, УШ, 25).

_яКгвалтомъ“ называется самоуправство также н въ слѣдующемъ постановленіи:

„естли бы хто кому побралъ стадо свирепъе на его, або на своей земли, або на чией кольвекъ грабежъ, або на испашы, тотъ маеть платити кгвалтъ и шкоду, штобы стало тому стаду подлугъ уфалы иижей попнсаное. Бо не маеть за исііашъ стада брати, бы и засталъ на испаши але маеть то стадо отогнатн до пана чие стадо а испашъ маеть обвести сторонними людьми" ^, VII₁ 2).

Произведенный нами анализъ частныхъ преступленій позволяетъ слѣдующимъ образомъ отвѣтить на поставленный выше вопросъ: въ чемъ заключается сущность „кривды“? Въ правонарушеніяхъ незначительныхъ сущность _якривды“ исчерпывается заключающимся лъ ней имущественнымъ ущербомъ (_яшкодой“); въ болѣе важныхъ правонарушеніяхъ _якрнвда“ содержитъ въ себѣ два момента: вредъ или ущербъ и вторженіе въ сферу субъективныхъ правъ; второй моментъ

2

обращаетъ на себя вниманіе въ особенности въ преступленіяхъ, называемыхъ „кгвалтами."

буПреступленіе, какъ „вина." Терминъ „кривда" обозначаетъ содержаніе преступлепія съ точки зрѣнія потерпѣвшаго. Важнѣйшія преступленія противъ личности и имущества разсматриваются въ Лит. Стат. съ точки зрѣнія потерпѣвшаго и съ общественной точки зрѣнія. Съ общественной точки зрѣнія преступленіе есть противодѣйствіе господству права въ государствѣ („спротивенье праву посполитому"), посягательство на охраняемый правомъ порядокъ общежитія („взру- шенье покою посполитого," „ображенье покою посполитого"). Преступленіе, какъ посягательство на правопорядокъ, обложено уголовными наказаніями, примѣняемыми къ преступнику въ интересахъ всего общества. Общественная сторона преступленія выражается въ Лит. Стат. терминомъ „вина" („вина розбойная," „вина злодейская," „вина кгвалтовная" и т. д.). „Квалтовникъ," совершившій убійство при наѣздѣ, не только причиняетъ „кривду," (за что уплачиваетъ „голов- щину" дѣтямъ или родственникамъ убитаго,) но и нарушаетъ норму права, охраняющую неприкосновенность жизни гражданъ, и является врагомъ существующаго правопорядка; онъ одновременно посягаетъ на интересъ частный и на интересъ общественный, при чемъ нарушеніе интереса частнаго служитъ только средствомъ для нарушенія интереса общественнаго: „забилъ и тымъ покой посиолитый взрушилъ." Нарушеніе общественнаго интереса обусловливаетъ примѣненіе къ „кгвалтовнику," совершившему убійство, уголовнаго наказанія—смерт- пой казни. Самовольно лишившій шляхтича свободы причиняетъ заключенному „кривду," но сверхъ того нарушаетъ норму права, показывая такимъ образомъ неуваженіе къ праву, ставя свой произволъ выше требованій нрава, охраняющаго свободу гражданъ отъ самовольныхъ посягательствъ; Лит. Стат. очень ясно различаетъ эти двѣ стороны преступленія: виновный долженъ вознаградить заключеннаго за всѣ убытки и уплатить ему „кгвалтъ" и „навезку" за насиліе и оскорбленіе; сверхъ того „за своволенство такое и легкое поваженье права и покою посполитого, еще повиненъ будеть таковый выступный везенье чверть року самъ утерпети у вежи на дне на головники по- становленой" (III, XI, 28).

Посягательства на блага и интересы, охраняемые какъ достояніе всего общества, могутъ заключать въ себѣ „шкоду;" въ одномъ пре- ступленіи можетъ заключаться посягательство на личное и общественное благо. „Кривда" и „шкода" въ этихъ преступленіяхъ имѣютъ второстепенное значеніе, главное же значеніе имѣетъ „вина." ‘Нанесеніе побоевъ на судѣ заключаетъ въ себѣ „кривду" по отношенію къ потерпѣвшему u вредъ общественный, какъ оскорбленіе судебнаго мѣста. Эти двѣ стороныданнаго преступленія различаются уже въ I ред. Лит. Стат.: „коли бы хто на другого рукою сягнулъ, попхнулъ, торгнулъ, або вдарилъ передъ судомъ а не ранилъ а тымъ сягненьемъ суду кгвадтъ вчинилъ" (I, VI, 21). Кромѣ удовлетворенія потерпѣвшаго, виновный подвергается уголовному наказанію: „маеть вины заплатити 12 рублей" (I ред.), „за вину седети 6 недель" (II и III ред.). Оказавшій сопротивленіе „вряду" произвести „увязанье" его имѣнія послѣ судебнаго рѣшенія не только „въ совитую заруку впадаеть," но еще подвергается выволанію и конфискаціи оставшагося (за удовлетвореніемъ противной стороны) имущества „за тую вину ижъ вряду вашому не поступилъ увязанья, яко за спротивенье праву посполитому и зверхности нашой господарской" (III, IV, 95). Насильственно освободившій осужденнаго на смертную казнь преступника „самъ и с помочниками своими, яко бунтовники и взрушители права посполитого, горломъ и отсуженьемъ почстивости карани быти мають, a шкоды и наклады стороне жалобной за доводомъ нагородити и заплатити таковые винни будуть" (III, IV, 31).

Въ маловажныхъ общественныхъ правонарушеніяхъ моментъ „вины" не обращаетъ на себя вниманія. Законодатель запрещаетъ такія правонарушенія подъ угрозой не уголовнаго наказанія, а другихъ невыгодныхъ для нарушителя послѣдствій; напримѣръ, маловажныя нарушенія нормъ, охраняющихъ правильное отправленіе правосудія, ведутъ къ постановкѣ заочнаго приговора, въ вознагражденію противной стороны за убытки.

в) Заключеніе. Различные взгляды Лит. Стат. на содержаніе преступнаго дѣянія представляютъ различныя ступени въ развитіи уголовно-правовыхъ воззрѣній. Слабому развитію правовыхъ воззрѣній соотвѣтствуетъ частноправный взглядъ на преступленіе: содержаніе преступнаго дѣянія оиредѣляется признакомъ внѣшнимъ, рѣзко бросающимся въ глаза,—вредомъ для частнаго лица. Затѣмъ въ содержаніи преступнаго дѣянія усматривается еще одинъ признавъ, болѣе скрытый,—вторженіе въ сферу частныхъ правъ; преступленіе все таки остается нарушеніемъ интересовъ частнаго лица. Ha высшихъ ступеняхъ государственной жизни сознается отвлеченная природа преступнаго дѣянія, какъ посягательства на правопорядокъ. Въ Лит. Стат. всѣ важнѣйшія преступленія считаются посягательствомъ на правопорядокъ, а потому обложены уголовными павазаніяии. Ho и относительно этихъ преступленій старинный взглядъ не потерялъ своего значенія. Въ уголовныхъ постановленіяхъ Лит. Стат. можно прослѣдить борьбу стариннаго взгляда на преступленіе — съ точви зрѣнія частнаго лица, и позднѣйшаго — съ точки зрѣнія общественныхъ интересовъ. Эта борьба отразилась въ разрѣшеніи Лит. Стат. уголовноправовыхъ вопросовъ, логически связанныхъ съ вопросомъ о содержаніи престуцнаго дѣянія: 1) о порядкѣ, возбужденія уголовнаго преслѣдованія, 2) объ оцѣнкѣ преступныхъ дѣявій, S) о положеніи обвиняемаго и потерпѣвшаго передъ уголовнымъ правосудіемъ, 4) о примѣненіи наказанія въ преступнику.

1) Въ Лит. Стат. возбужденіе уголовныхъ исковъ, по общему правилу, принадлежитъ частнымъ лицамъ; въ особыхъ артикулахъ излагаются условія возбужденія уголовпыхъ исковъ („доводъ вгвалту, злодейства..."). Этотъ старинный порядокъ преслѣдованія преступниковъ, вполнѣ умѣстный при частноправномъ взглядѣ на преступленіе, остался въ Лит. Стат., не смотря на существованіе новыхъ воззрѣній на преступленіе. Новыя воззрѣнія на преступленіе, какъ на нарушеніе интересовъ всего общества, требуютъ, чтобы возбужденіе уголовнаго преслѣдованія принадлежало государству и выполнялось его органами ex officio. Въ Лит. Стат. только преслѣдованіе особенно важныхъ преступниковъ вмѣняется въ обязанность должностнымъ лицамъ въ случаѣ отсутствія частныхъ обвинителей. Мужъ убиваетъ жену или жена убиваетъ мужа; дѣти или родственники отказываются отъ уголовнаго преслѣдованія убійцы; тогда судъ, помимо дѣтей и родственниковъ, производитъ слѣдствіе и наказываетъ виновнаго („врядъ нашъ маеть того особливо перестерегати и с пильностью выведати “ III, XI, 6). Мать умертвила своего незаконно-прижитаго ребенка; нѣтъ лица, заинтересованнаго въ преслѣдованіи преступной матери; Лит. Стат. постановляетъ:

„а въ таковой речи врлды наши кгородские н местскне, мають выведанье чи-

нити и того постерегати, а дознаныхъ и правомъ переконаныхъ карати^и (Ш, XI,

60).

Преслѣдованіе преступниковъ, избѣгнувшихъ суда и наказанія, производится должностными лицами безъ участія частнаго обвинителя.

„Кгвалтовникъ," совершившій убійство при находѣ и убѣжавшій до суда, объявляется „выволанцемъ;^а „а естли бы по выволанью оиого кгвалтовника або забойца налезенъ былъ въ томъ панъстке нашомъ, тогдн и на томъ вряде, где будеть по- стнжонъ, маеть быти каранъ яко кгвалтовнякъ, а не будеть ли хто стояти або фольдровати, тогды врядъ нашъ, маючи певную ведомость о томъ мужобойцѣ або кгвалтовиику, маеть также на томъ вряде своемъ поймавшы, скарати⁰ (II, XI, 4).

2) Взглядъ на преступленіе, какъ на вредъ, обусловливаетъ объективную оцѣнку преступленій—по количеству вреда; взглядъ на преступленіе съ общественной точки зрѣнія характеризуется субъективной оцѣнкой преступленій—no количеству злой воли. Въ Лит. Стат. находимъ и субъективную и объективную оцѣнку преступленій. Въ зависимости отъ экономической цѣнности блага или интереса находится важность посягательства ва него; напримѣръ, наказуемость кражи опредѣляется, между прочимъ, и цѣнностью украденной вещи:

„Естли где паробки крадуть въ околнцу, а з лицомъ ихъ поймають... которое лицо будеть стояти полтину грошей, тогды маеть быти каран яко злодей, а естли ж полтины лицо стояти не будеть, маеть з бонды его шкода плачона быти або лицо вернутн а за навезку пугами бвтн“ (I, XIII, 1).

Нѣкоторые блага и интересы не допускаютъ экономической оцѣнки, вредъ, причиняемый имъ, невознаградимъ; законодатель въ уголовныхъ постановленіяхъ дѣлаетъ оцѣнку такихъ благъ: оцѣнивается человѣческая жизнь, здоровье, честь; цѣвность личныхъ благъ зависитъ отъ соціальнаго положенія, пола. Цѣнностью блага опредѣляется не только величина вознагражденія въ пользу потерпѣвшаго, но и уголовное наказаніе; напримѣръ, за убійство въ „звадѣ“ шляхтича виновный уплачиваетъ головщину и подвергается тюремному заключенію на 1 годъ и 6 недѣль, ea убійство же „простого стану чоловека"—только уплачиваетъ головщину, которая значительно меньше шляхетской ro- ловщины (III, XI, 10).

Лит. Стат. знаетъ и субъективную оцѣнку преступленій, различая дѣянія умышленныя и случайныя („пригодныя"); съ субъектив- вой оцѣнкой мы познакомимся ниже.

3) При взглядѣ на преступленіе съ общественной точки врѣнія, главная задача уголовнаго правосудія—раскрытіе преступленія и наказаніе преступника; при частноправномъ взглядѣ на преступленіе, главную роль играютъ интересы потерпѣвшаго. Въ уголовныхъ постановленіяхъ Лит. Стат. нельзя не замѣтить постоянной заботы законодателя о томъ, чтобы потерпѣвшій былъ вознагражденъ. Принципъ: „ни хто ни отъ кого въ невинъности своей ранъ теръпеть не повиненъ,“ выраженный относительно нанесенія ранъ, настойчиво проводится въ Лит. Стат. относительно всѣхъ преступленій, причиняющихъ вредъ частному лицу. Основаніемъ вознагражденія невиннопострадавшаго служитъ не виновность лица, а вредъ: и за случайное убійство или нанесеніе ранъ уплачивается головщина или навязка. Обязанность вознаградить потерпѣвшаго падаетъ прежде всего на самого преступника. Преступникъ могъ быть неизвѣстенъ, могъ скрыться по совершеніи преступленія; потерпѣвшій все таки не оставался безъ удовлетворенія: пзъ имущества скрывшагося преступника взыскивалась извѣстная сумма въ пользу потерпѣвшаго. Обязанность вознаградить потерпѣвшаго иногда падала на другихъ лицъ: глава семьи уплачивалъ „навезки, шкоды и кгвалтъ" за преступленія, совершенныя членами семьи; „панъ" уплачивалъ „кгвалтъ, головщину u шкоды“ за преступленія своего „слуги," убѣжавшаго послѣ совершенія преступленія. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ законодатель указываетъ, что привлеченный къ отвѣтственности и присужденный въ удовлетворенію потерпѣвшаго, не виновенъ въсовершеніи преступленіи; указываются и основанія, по которымъ на привлеченнаго къ отвѣтственности возлагается все тави обязанность удовлетворить потерпѣвшаго; удовлетворивши потерпѣвшаго, онъ можетъ искать истиннаго преступника („а собе винного искати"). Въ „вечерней звадѣ" совершено убійство или нанесены раны; во время „звады" одинъ изъ присутствующихъ потушилъ свѣчу, и преступникъ, пользуясь темнотой, скрылся; потушившій свѣчу долженъ вознаградить потерпѣвшаго: „жемъ я во той зваде, говоритъ потерпѣвшій, раненъ, а не ведаю отъ кого, за причиною твоею, же сь свечу загасилъ." „Отповеднокъ" (лицо, угрожавшее совершить преступленіе) привлекается къ отвѣтственности, если истинный преступникъ неизвѣстенъ; на судѣ „отпо- ведникъ" можетъ доказать свою невинность; тѣмъ не менѣе онъ присуждается къ удовлетворенію пострадавшаго: „тогды неха нихто ся ни на кого ве пофаляетъ, а нехай тую шкоду предся отправуеть, а собе винного ищеть" (I, ѴП, 17).

„Невинно-пострадавшій долженъ быть вознагражденъ®—этотъ внолнѣ понятный принципъ твердо укрѣпился въ народпомъ правовоззрѣніи и потому постоянно и строго проводится законодателемъ. „Преступникъ долженъ быть найденъ и подвергнутъ уголовному наказанію®— принципъ новый, не успѣвшій укорениться въ правовыхъ воззрѣніяхъ общества; въ проведеніи этого принципа законодателемъ мы не видимъ уже такой настойчивости и постоянства. Часто повторяющееся въ Лит. Стат. выраженіе — „винного собе искати® указываетъ на то, что законодатель не заинтересованъ въ раскрытіи преступленія, въ отысканіи истиннаго преступника. Найденъ трупъ „человека перееждчого и безъплеыенного, которого головщины искать не будеть кому;® органами судебной власти производится слѣдствіе; окрестные жители должны стать „на копе® и присягнуть, „ижъ сами не суть причиною того забитого и о таковомъ забойцѣ не ведають;® неприсягнувшіе „повинни головщиву сами нлатити, а собе винного искати.® Такимъ образомъ слѣдствіе приводитъ не въ отысканію истиннаго преступника для примѣненія въ нему уголовнаго наказанія, а къ взысканію головщины.

4) Уголовное наказаніе — институтъ, установленный въ интересахъ всего государства. Преступникъ, присужденный въ извѣствомѵ наказанію, долженъ этому наказанію подвергнуться, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда законодатель допускаетъ непримѣненіе наказанія по соображеніямъ уголовной политики. Bo всѣхъ 3 редакціяхъ Лит. Стат. указываются случаи избѣжанія уголовнаго наказанія. Посредствомъ выкупа можно было избѣжать смертной казни. Въ 6 арт. ХШ разд. I ред. читаемъ: „злодея явного отъ шибеницы своими пенезми откупилъ;® эти слова повторяются во всѣхъ редакціяхъ Лит. Стат. въ раздѣлѣ „о злодѣйствѣ;® „тотъ маеть окупити горло свое,® говорится во всѣхъ редакціяхъ Лит. Стат. въ артикулѣ „о порубанье гаю;® во всѣхъ редакціяхъ находимъ и слѣдующее постановленіе: „естли бы хто о злодейство, або о которое злочинство на каранье горла черезъ врядъ права посполитого всказанъ былъ, а въ томъ ка- раньи горло свое пенезми откупилъ® (III, XI, 56). Рядомъ съ выкупомъ во всѣхъ редакціяхъ Лит. Стат. указывается другой способъ избѣжанія смертной казни: „або се отъ того каранья отъ страченья горла черезъ приятелей своихъ або гостей знакомыхъ выпроханъ былъ® (III, XI, 56; II, XI, 33; I, VII, 30). Третій способъ избѣжанія смертной

казни—пощада осужденнаго преступника со стороны потерпѣвшаго; объ этонъ способѣ говорится въ артикулахъ „о злодѣйствѣ:" „естли бы вому злодея правомъ поконаного на смерть выдано, а онъ бы не скаралъ" (III, XIV, 18; II, XIV, 10; I, XIII, 6, 25). Сюда же относятся слѣдующіе случаи: за изнасилованіе опредѣлена смертная казнь, но отмѣна смертнаго приговора зависитъ отъ воли потерпѣвшей, — она можетъ выйтн замужъ за преступника (III, XI, 12); отъ воли оскорбленнаго мужа зависитъ преданіе или непреданіе смертной казни жены, согласившейся на похищеніе ея постороннимъ (III,. XIV, 29). Одно мѣсто I ред. Лит. Стат. указываетъ, что случаи пощады преступника потерпѣвшимъ были нерѣдки, что смертная казнь замѣнялась невольничествомъ: „кгды бы на смерть сказаны кому окроме злодейства, а они бы просили того, вому сказаны, же бы ихъ не губилъ, а давши бы ся въ неволю, а онъ бы ихъ не вбилъ, таковые въ неволю мают даны быти" (I, XI, 13), этого постановленія уже нѣтъ во II и III ред.—Понятны тѣ соображенія цѣлесообразности, изъ воихъ исходитъ законодатель, допуская помилованіе преступника жертвой изнасилованія или помилованіе преступной жепы оскорбленнымъ мужемъ. Всѣ остальные случаи избѣжанія смертной казни—отголоски старинныхъ правовыхъ воззрѣній. Если примѣненіе въ преступнику уголовнаго наказанія зависитъ отъ его состоятельности и возможности дать за себя выкупъ или отъ произвола частныхъ лицъ, въ обществѣ, слѣдовательно, не укоренились еще взгляды на преступленіе, какъ на нарушеніе общественныхъ интересовъ, какъ на общественное зло, на преступника, какъ ва врага существующаго правопорядка („домовый неприятель"—по выраженію Льва Сапѣги), вести борьбу съ которымъ обягано государство въ лицѣ органовъ судебной власти.

Новые взгляды на преступленіе, какъ на нарушеніе общественныхъ интересовъ, выразились въ томъ, что ваконодатель въ случаяхъ особенно важныхъ преступленій настойчиво требуетъ, чтобы преступникъ понесъ васлуженную кару. Политическій преступникъ не могъ игбѣжать наказанія: „таковому жаденъ привилей, а ви зацность, а ни достоенство не маеть помогати, а ни ся онъ имъ щитити можеть, абы ся не мелъ справовати и где будеть правомъ поконанъ, абы не мелъ каранъ быти“ (III, I, 4). Назначая смертную казнь за сопротивленіе рластямъ, Лит. Стат. употребляетъ слѣдующее выраженіе: „въ жадную

лимитацыю того не впущаючи, кгды позваный станетъ, горломъ его карати кажемъ“ (III, ІУ, 95). Супругоубійца „безъ милости маеть быти каранъ“ (ПІ, XI, 6). Совратившій христіанина въ магометанство или іудейство „бевъ жадного милосердія на горле огнемъ маеть бити каранъ" (II, XII, 5; ПІ, XII, 9).

8