ОТДЪЛЕНІЕ 1. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ СЛѢДЫ ЧАСТНОЙ МЕСТИ.

Начало частной мести стало изчезать въ Роесіи уже во времена Олега. Удержавшись какъ слѣдствіе одного, по понятіямъ всѣхъ временъ ужаснѣйшаго, преступленія, — убійства, частная месть ужѳ въ самомъ началѣ государственной жизпи нашихъ предковъ даже какъ слѣдствіе этого преступленія подверглась различнымъ ограниченіямъ, а черезъ два вѣка послѣ призванія Варяговъ окончательно изчезда въ совершенно вежду тѣмъ утвердившейся снстемѣ выкуповъ, Мы

ничего не зиаемъ объ особенно пагубныхъ слѣдствіяхъ этого ыачала въ частной жизни Русскихъ 1-го періода, потону что сохраненныя нанъ исторіею кровопролитія нельзя признать слѣдствіями частной нести: *») это были войныпо- дитическія, не чуждыя и государствамъ позднѣйшихъ, — даже нашихъ временъ.

Доказательства ограниченія частной мести въ самомъна- чалѣ Русскаго Государства сохранены въ нашихъ источникахъ. Мы имѣемъ только три текста, а именно:

—которые содержатъ въ себѣ непосредственпые слѣды частной нести: изъ нихъ два, имѣющіеся въ договорахъ Олега и Игоря съ Греками, относятся къ первой половинѣ X вѣка, а третій, приписываемый Ярославу (княжившему отъ 1016—1054 г.) по содержанію своему одного времени съ первыми. Эту одновременность я принимаю на основаніи того, что какъ бы ви были различны мнѣнія о Формальномъ достоинствѣ Русскихъ Правдъ—всѣ должны согласиться въ томъ, что содержащіяся въ нихъпостановленія суть результаты не власти законадательной, но обычая; въ этомъ согласятся тѣмъ легче, что мы-счастливѣе другихъ народовъ- имѣемъ историческія доказательства вѣрности такого воззрѣнія въ ссылкѣ договоровъ на Русскій законъ (обычай) н въ словѣ „списавъ* 34), не даромъ употребленномъ нашимъ Несторомъ о Ярославѣ.

Изъ одновременности приведенныхъ текстовъ по ихъ содержанію слѣдуетъ право, дополнять ихъ другъ другомъ, а на основаніи такого взаимнаго дополненія мы можемъ вывести слѣдующія заключенія:

1) Частная месть удержалась до Олега какъ послѣдствіе одного только убійства.

2) Частная месть, существовавшая до этихъ временъ какъ слѣдствіе убійства, была ограничена тѣмъ:

a) Что за убійство могъ мстить только одинъ (изъ ближнихъ убитаго). Слова Олегова договора: »да часть его (убивщаго) сирѣчь иже его будетъ по закону, да возьметъ ближній убіеннаго» исключили бы необходимость всякаго дальнѣйшаго доказательства, еслибы мы въдоговорѣ Игоря не находили словъ »да удержимъ будетъ отъ ближнихъ убіенаго, да убьютъ его« и «да возьмутъ его имѣніе ближніе убіенаго». Это противорѣчіе рѣшается однакожъ въ пользу единственнаго числа вычисленіемъ мстителей въ положеніи Правды, а употребленіе множественнаго числа въ договорѣ Игоря объясняется твмъ, что туть подъ ближними могли понимать и не родственниковъ убитаго, а договаривавшихся Грековъ или Русскихъ вообще^

b) было обозначено, кто именномогъ мстить за убійство и до какой только степени родства съ убитымъ. Постановленіе Правды:

»Аще убіетъ мужъ лг^тка, то мстити брату брата «или сынови отца любо отцю рьша любо брату чаду лю-4 «бо сестрину сынови».

ясно вычисляетъ трехъ главныхъ мстителей: брата, сына и отца, а за неимѣніемъ отца — дядю и вѣроятно (т. e. по за-

[1]

•