Русская Правда.

Цѣль наша, при изученіиРусскойПравдьцдолжназаклю- читьсн въ анализѣ элементовъ (уставы, обычаи), которые входили въ ея составъ, такъ какъ, по нашему мнѣнію, всѣ памятники, носяіціе это названіе, составляютъ сборники, а не иервообразные акты, какъ напримѣръ, грамоты уставныя, ікалованныя п пр.

Трудность анализа Правды условливается тѣмъ, что мы застаемъ ее уже сложившеюся n, современно ей, ue iiaxo-

♦ _

димъ никакпхъ другихъ точекъ, на которыя мы моглп оы

оппраться. XI и XII вп. не представляютъ почти нпкакпхъ остатковъ юрпдпческой письменности, а именно тутъ слагалась Русская Правда. Отъ конца XIII в. мы имѣемъ уже совершенно законченный текстъ. Вся возможность разбора памятнпковъ условливается тѣмъ, что въ нашихъ рукахъ счастливый случай сохранилъ ту, такъ называемую, короткую редакцію, которая вогпла послѣ въ составъ полной. Это дѣлаетъ возможнымъ заключеніе о томъ, что входило въ составъ акта, и какъ онъ составлялся.

При изученіи Русской Правды можно держаться двоякой точки зрѣнія. Можно изучать ее пли какъ памятппкъ письменности, пли какъ памятникъ права. Нъ первом ь случаѣ необходимо съ одинаковымъ вниманіемъ отнестись ко всякому списку Правды, отъ какого бы времени онъ нп пришелъ, отъ XIII илп отъ XVII в. Нъ результатѣ такого изученія археологъ можетъ пріобрѣсти много важныхъ для паукн данныхъ. Можетъ оказаться, что новѣйшій списокъ сохранилъ на себѣ такіе прпзнаки, которые даютъ возможность основывать на немъ заключенія къ болѣе отдаленному времени, нежели относительно старѣйшій. Такой случай возможенъ тогда, когда подлинникомъ для новѣйшаго списка служилъ какой-либо старый текстъ. Наши изслѣдователи Русской Правды хорошо понимали важность такого пріема, п до послѣдняго, наиболѣе обширнаго труда по Русской Правдѣ, мы видимъ попытки въ этомъ родѣ. Г.

Калачовъ имѣлъ, конечно, тѣ же цѣли, когда сличалъ свои o0 списковъ.

Въ результатѣ изученія 50-ти списковъ мы получаемъ въ „Предварительныхъ (за ними, впрочемъ, не послѣдовало другихъ, заглавіе можетъ ввести въ заблужденіе) юридическихъ свѣдѣніяхъ для полнаго объясненія Русской Правды“, Москва, 1846 r., группировку списковъ на 4 Фамиліи.

Признавая пользу группировки списковъ на 4 Фамиліи для обозрѣнія всего ихъ разнообразія (неутѣшительно только то, что Строевъ видѣлъ 300 списковъ, стало быть, 250 непрнписанныхъ къ Фамиліямъ остается обозрѣть),—мы не находимъ никакой необходимости разсматривать ихъ всѣ въ дальнѣйшемъ разборѣ Правды, и поэтому, оставляемъ въ сторонѣ всю эту группировку. Если изъ списка XYI ИЛИ XYn в. видно, что въ немъ что нибудь пропущено или прибавлено, то эти черты только тогда получили бы для насъ значеніе, когда мы могли бы, основываясь на нихъ,

заключить о томъ, какой видъ имѣла, пли какъ слагалась Правда до конца XIII в., а если мы нс усматриваемъ пи- чего кромѣ перемѣны, не знаемъ ея причины, а иногда ясно впдпмъ, что причина перемѣнъ леяштъ въ условіяхъ времени переписки;—то что же.

Филологическія наблюденія надъ Русской Правдой прп- велп Дубенскаго къ слѣдующему результату. „Можетъ быть, со временемъ русскіе Филологи будутъ счастливѣе насъ н съумѣютъ различить списки Правды на чтенія: русское (кіевское), новгородское, смоленское, рязанское, полоцкое, псковское, бѣлорусское, галнцкое и прочее. Отсюда (кромѣ поновленій по вѣкамъ) различные характеры списковъ и союзы: аже, оже ожо, аще, ачплп, ащеліг боуть у кого клепная вѣра,... боудетъ нн кого поклепная впріі п np., примѣненные, кажется, къ мѣстному пли областному выговору“ (Русск. достопам., ч. II, стр. XiV).

Далеко не такіе скудные результаты получаются при изученіи Русской ГІравды, какъ памятппка права. Мы уже сказалп выше, что впѣшцее средство, которымъ главнымъ образомъ условливается возМожпость анализа этого памятника, заключается въ томъ, что мы имѣемъ Два рѣзко различающіеся состава Правды. Одпнъ составъ включаетъ въ себѣ судъ Ярослава и дѣтей,—это короткая плп хронологическая редакція. Др у гой—вмѣстѣ съэтнмъппозднѣйпіія положенія,—это полная или еистемаТнческая редакція. To- бипъ, въ своемъ „Sammlung kritisch-bear!>citeter QuelIen der Gescliichte des Russisclien R6chtes. Dorpat und Leipzig, 1845 г.а, даетъ первое мѣсто этомурасчлененію. Еготочка зрѣнія на память болѣе псторпко-юрпдпческая, иежелп антикварная или смѣшанная; къ сожалѣнію, п Тобинъ не хотѣлъ назвать два рода памятниковъ, которые разбиралъ, ихъ надлежащими именами, п тоже говорилъ о 2-хъ Фамиліяхъ рукописей, хотя самыхъ рукописей онъ не видалъ. Тобпповскія Фамиліи весьма пргіеты: 1-я включаетт. въ се-

бѣ все, что составляетъ короткую редакцію, 2-я всѣ руко- ппсп полной редакціи.

Псточнпки права. \\

Противъ этого аргумента древности Сѵнодальнаго списка не высказывался никто.

Для насъ важно, прежде нежелп мы перейдемъ къ обозрѣнію состава обѣихъ редакцій,установпть,по возможности опредѣленно, границы времени, въ которое слагалась Русская Правда и именно ея полная редакція. Здѣсь первое мѣсто занимаетъ тотъ Фактъ, что въ концѣ XIII в. въ нее уже не входитъ пли, чтобъ не разойтись съ очень точ- нымп изслѣдователями рукописей, почти ue входптъ никакихъ новыхъ элементовъ изъ юридической практики. Ha этомъ основаніи иногда называютъ полную редакцію Правды—Правдой тринадцатаго столѣтія (Эверсъ, въ послѣднее время А.М.Богдановскій,^Развитіепонятійопреступл. и наказ.“ Москва, 1857 r., стр. 11,примѣч.2-е); но, всматриваясь ближе въ ея составъ и сличая ея содержаніе съ тѣми явленіями юридической практики, которыя, не смотря на бѣдность оставшихся отъ XIII и XIY вѣка памятниковъ, все таки совершенно ясны, мы должны будемъ признать, что полная редакція Русск. Правды не отраяшетъ на себѣ этихъ явленій развитія права въ XIH в. и стало быть составляетъ плодъ практики болѣе ранней. Въ Новгородской 1-й лѣтописи упоминаются подъ 1209 г. доски, которыя доказываютъ право требованій одного лица къ другому. Въ договорн. грам. Новгорода съ Ярославомъ Тверскимъ (Рум. Co6p., № 1, 1265 г.) выговорено, чтобъ князь грамотъ (суженыхъ?) не посужалъ; въ другомъ договорѣ съ тѣмъ же княземъ находимъ упоминаніе грамотъ на закладчиковъ, покупку селъ княжескими боярами въ Новгородск. волостп. Отчасти еще отъ XII в. (Купчая Антонія Римлянина, 1107 r., Истор. Русск. Іерархіи, ч. 3, стр. 123, Карамз. Истор. Госуд. Poc., т. 2, прнмѣч. 210) п отъ XIII мы имѣемъ письменныя купчія, дапныя (Д.А.И,т.1, № 5, Акт. до ю. б. относящ., т. 1, № 63, I). Начало XIY в. приноситъ намъ извѣстія о грамотахъ серебряныхъ (Рум. Co6p., т. 1, № 14: „а что грамота на городцѣ писана серебреная^ это долговой документъ), о грамотахъ дерноватыхъ (тамъ же, № 13: „или грамоты дерноватыя на кого написалъ, а тѣ грамоты подереть“). Таковы явленія, за-

мѣчаемыя въ XIII в. Онп всѣ въ одинаковой мѣрѣ заслуживаютъ внпманія. Доскн, ппсьменные акты для гражданскихъ сдѣлокъ, для суда, возникающій оборотъ недвижп- ыыхъ имуществъ,—все это признаки новыхъ условій развитія права, которыхъ значеніе мы оцѣнимъ впослѣдствіи. Ни одно изъ этихъ явленій не отражается въ Русской Правдѣ. Ни въ статьяхъ о займѣ, ни въ способахъ возникновенія холопства,—никакихъ признаковъ письменности. Только въ одномъ мѣстѣ встрѣчается самое названіе писца (Tp. cnnc., CTjf. 67). Несь оборотъ гражданскій ограничивается однимъ движимымъ пмуществомъ. Всѣ ФОрмы сдѣлокъ и процесса исключительно устныя. Еелп бы разсматриваемая редакція нс касалась вовсе нѣкоторыхъ сторонъ юридическаго быта, то мы могли бы объяснить себѣ отсутствіе въ ней признаковъ дальнѣйшаго развитія права одной ея неполнотой; но этого мы никакъ не можемъ сказать. Въ Правдѣ именно говорится о займѣ и ничего о доскахъ, ннчего о грамотахъ. Она именно пересчитываетъ способы возникновенія холопства, и не называетъ холоповъ грамотнымп, какъ послѣ онп назывались. Практика суда и граяіданскаго оборота, которой плодомъ была пол- наяредакція Правды, очевидно предшествовалаХПІ вѣку.

Сличеніе Русской Правдысътакъ называемойбезсудной Мстиславовой грамотой ведетъ къ тому заключенію (2-я ч. Русск. достопамятностей стр. 245; SamiuIung Тобина, II, стр. 55.) Близкое къ этому мнѣніе высказываетъ Калайдовичъ. (См. законы В. К. Ивана Васильевича п внука его...., 1819 r., Введеніе, стр. X). Необходпмость пріурочить составъ Правды къ какой либо опредѣленной эпохѣ въ исторіи нашего права ощущались давно. Наиболѣе смѣлая попытка въ этомъ отношеніи принадлежитъ Тобину. Тобинъ, по соображеніямъ совершенно отличнымъ отъ тѣхъ, которые мы предлагаемъ, относилъ всю 2-ю половину полныхъ списковъ (онъ дѣлилъ Правду на 2 половнны) ко времени Владиміра Мономаха. Мы позже остановимся на его мысляхъ;—здѣсь достаточно будетъ разъяснить себѣ, съ какой бы цѣлыо мы стали искать для такихъ сборниковъ какъ Русская Правда дату опредѣленную или пзвѣ-

\' 4 *

стнымъ годомъ ндп извѣстной личностью? Возможность найдти такую дату исторіи всегда хороша. Ho необходимо—лп для исторіи права установить годъ когда вышелъ законъ? Такъ лн это важно чтобъ безъ этого историкъ не могъ обойтись? Стоитъ лп приносить этой задачѣ какія-лпбо жертвы, еслп отвѣтъ не дается самъ собой? Мы этого не думаемъ. Въ Римскомъ правѣ для многихъ законовъ, которые имѣютъ большое значеніе въисторіпправа, мы не можемъ указать не только года, но нпже столѣтія, когда они вышли. Отъ этого немного теряетъ поннмапіе историческихъ явленій. Моментъ публикаціи закона очень паженъ въ вопросахъ юридической практики и гораздо менѣе значитъ для историка. Насколько же менѣе важны твердыя даты тамъ, гдѣ дѣятельностьзаконодателяостает- ся на второмъ планѣ, гдѣ первое мѣсто принадлежитъ обычаю! Для права находящагося на этой ступени развитія годами измѣрять двпженіе не только не нужно, но прямо не возможно. Ihering отвергаетъ всякую пользу хронологическихъ пріемовъ и совѣтуетъ юристу стать на совершенно другую точку зрѣнія, нежелп та, на которой стоятъ историки политическихъ событій. Если въ области политики одинъ годъ можетъ принести больше, чѣмъ другія столѣтія, то въ исторіи права процессъ никогда не совершается быстро, явленія юридической жизни никогда не составляютъ плода минуты п всего менѣе въ такія эпохи, когда сама лшзнь силой обычая призвана созидать Формы права. Мы можемъ такимъ образомъ совершенно успокопться насчетъ твердыхъ датъ для времени Русской Правды. Онѣ не даются намъ, и мы въ нихъ не имѣемъ надобности. Если мы можемъ отнести возникновеніе сборнпка къ извѣстному столѣтію,—то это все чего моя.\'но желать. И такъ время, когда слагалась Русская Правда п главнымъ образомъ та ея часть, которая обращена къ Гражданскому Праву, должно быть ограничиваемо началомъ XIII в. Элементы граяіданскихъ институтовъ, которые видны въ этомъ сборникѣ, носятъ на себѣ такой ясный отпечатокъ простоты и первоначальности, что они именно слуяіатъ выраженіемъ только—что зарождающаго-

ся гражданскаго оборота. XIII вѣкъ уходитъ значительно далѣе, п въ это премя гораздо труднѣе предполагать возникновеніе такихъ простыхъ нормъ, которыя видны въ Русской Правдѣ. Въ внду этихъ мыслей, для насъ получаетъ особую цѣну показаніе знаменитаго Калайдовича объ одномъ сппскѣ Мѣрила Праведнаго, котораго подлинникъ онъ думалъ отнести къ XII в., п который заключаетъ въ себѣ полную редакцію Правды (см.указан.вышесочиненіс,вве- деніе, стр. XI, прпмѣч. ** У r. Калачова этотъ списокъ, подъ пменемъ Сѵнодальн. П, занесенъ во 2-й видъ, 2-й Фа- міпіи, за jY: 8, а въ варіантахъ обозначается №19-мъ, см. стр. Gl Изслѣдов. г. Калачова).

Мы не хотѣли бы, опредѣляя такимъ образомъ время, когда слагалась Правда, ограничить этимъ временемъ значеніе Правды, какъ руководства для судей. Напротнвъ,сбор- ники, такъ многосторонніе п такъ оконченные со стороны Формальной, сохраняютъ свою цѣну далеко за предѣлами времени пхъ вознпкповенія. Мы будемъ имѣть случай въ послѣдующемъ изложеніи нѣсколько разъ взвращаться къ этой мысли. Здѣсь не останавливаемся особенно на пей* потому что ближайшей напіей цѣлью долженъ быть ана- янлъ состава Русской Правды для опредѣленія псточнпковъ права въ эту эпоху.

СоетАвъ ДРЕВНѢЙШЕЙ РЕДАкціп. Мы старалнсьвышР (предшеств. глава) опредѣлить пеходныя точки въ развнтіп нашего права. Въ первоначальный бытъ народа входятъ два новыхъ условія, впдоизмѣпяюіцпхъ его предполагаемую простоту. Вмѣсто самоуправляющихся общннъ,—мы видимъ общины и рядомъ князя. Вмѣсто господствующаго язычества,—видимъ языческіе нравы и рядомъ съ этимъ церковь. Еслнположеніемъ человѣка въ общинѣ первоначально опредѣлялась вся его лпчность, если въ ней онъ находилъ мѣру своего права п средство противъ его нарушенія, то теперь, кромѣ общпны, есть другой органъ властп п суда. Старыя условія быта, удерживаются, но община становится въ опредѣленныя отношенія къ князю. Кромѣ началъ права, выработавшихся въ этомъ замкнутомъ мірѣ, кромѣ народной старины, являются уставы кня-

зей, которымп опредѣляется отношеніе этой властп къ народу. Покуда, мы не имѣемъ средствъ различить—былн лп эти уставы рядами, пли тутъ больше значила воля княян, чѣмъ соглашеніе князя съ народомъ.

Если сперва только положеніемъ въ общинѣ опредѣлялась личность, то теперь лпчность и имущество могутъ и внѣ общины, въ силу особаго ихъ отношенія къ церкви или къ князю, получить признаніе п охрану. Нъ сдѣланномъ нами очеркѣ исходныхъ точекъ развитія русскаго права обнаружилась въ нѣкоторой степени и возможность попытокъ свести всю эту массу явленій, опредѣляющихъ юридическій бытъ, къ единству твердыхъ юрпдпческпхъ положеній. Соприкосновеніе съ народомъ высшей цивилизаціи и вліяніе класса духовныхъ лицъ открываетъ первый путь къ точнѣйшему опредѣленію права. Съ такими, конечно, скудными свѣдѣніями мы приходимъ къ памятнику, который почти одинъ освѣщаетъ судьбы русскаго права на пространствѣ двухъ вѣковъ. Въ древнѣйшей редакціи почти нѣтъ положеній, которымп бы опредѣлялись собственно гражданскіе институты, но это не отнимаетъ у насъ интереса къ памятнику. Изъ дальнѣйшаго мы увидимъ, что княжескій уставъ и судъ только косвеннымъ образомъ вліялъ на эту СФеру права.

Что-жъ представляетъ собой древнѣйшая редакція? Co стороны составныхъ частей палштника здѣсь легко различаются двѣ половины: одна—Правда Ярослава, другая— Правда его дѣтей. Обѣ половины такъ связаны, что вмѣстѣ, какъ руководство для еуда, составляютъ одно цѣлое. Въ началѣ и въконцѣэтойредакціи поставленыноложеиія, принадлежащія, какъ видно изъ этой и отчасти изъ другихъ редакцій, самому Ярославу (ст. 1-я акад. и Tp. спи , ст. 42 акад. н 7-я Tp. cn.). Статья о вирникѣ (42 акад. сп.) ничѣмъ не свпзаиа съ предшествующей и позже будетъ взята особо, въ связи съ убійственными дѣлами (ст. 7 Tp. ст.); статья о мостнпкѣ въ позднѣйшихъ редакціяхъ сохраняетъ свой заключительный характеръ (Tp. cn., ст. 91, н Сѵнод. cn., въ l-u ч. Русск. Достоп., стр. 54). Такимъ образомъ, короткая Правда составляетъ одно цѣлое. Разли-

чать двѣ половины въ атомъ цѣломъ мы можемъ только для того, чтобъ опредѣлить, что принадлежитъ самому Ярославу и что его дѣтямъ. Одной подписи передъ 18-й статьей для этого мало, ибо за 18-ой слѣдуетъ длинный рядъ статей, который заключается опять положеніемъ Ярослава, а не его дѣтей (ст. 42 ак. сп. cp. eo ст. 7-й Tp. cn.). И такъ, принадлежатъ ли всѣ статьп отъ 18 до 42-fi дѣтямъ Ярослава? Если мы отвѣтимъ на этотъ вопросъ, то для насъ будетъ ясно—какъ составлялась эта редакція.

Эверсъ прямо выдѣляетъ 17 статей, какъ Ярославову ГІравду, и всѣ другія оставляетъ надолю его сыновей. Ta- кпмъ образомъ затрудненіе, которое представляетъ 42-я ст., для него не существуетъ. Ст. 42 акад. сп. находится въ очевидномъ противорѣчіи съ 7-й Tp. сп. По акад. сп. внр- нику слѣдуетъ 60 грпв., по Троиц. 8. И тутъ п тамъ говорится, что такъ уставилъ Ярославъ. Троицкій списокъ дна раза возвращается къ разсчету сбора вирнику, иобараза ему назначается одна пятая впры (*%^8, ®°/5 16). Еслп ст. 42 і.кад. сп. должна уступить тому чтенію, которое даетъ Троиц, cn., то связь этой статьи съ Правдой вел. кн. Ярослава будетъ очевидна, ибо у Ярослава говорится только о сорока гривнахъ.

Кромѣ 42-й ст. ак. сп. никакая другая не возбуждаетъ сомнѣній. Recr. рядъ до 18 ст. носитъ одинъ характеръ, весь рядъ послѣ 18 ст.—другой. Это различіе характера глав, образ, видно въ томъ, что Правда Ярослава, говоря о лицѣ, котораго права нарушаются, разумѣетъ свободнаго мужа вообще,—говоря о предметѣ спора, беретъ его отвлеченно, кому бы онъ ни принадлежалъ. Правда дѣтей Ярослава непрерывно различаетъ мужей князя и другихъ свободныхъ людей, коней КНЯЖИХЪ Il не княжихъ, борть княжую її пе княжую, раба княжаго. Если съ помощью этого признака мы можемъ дойти до 31 ст., то въ числѣ дальнѣйшихъ мы найдемъ такія, которыя несомнѣнно возникли позже, такова nanp. 38-я въ сравненіи съ 20-й, 40-я въ сравненіи съ 29-й.

Ha этомъ основаніи мы заключаемъ, что первыя 17 статей п, можетъ быть, 42-я взяты въ составъ этого памятнп-

ка при Ярославѣ. Стт. 18—42 вознпклп послѣ Ярослава.— Ho ыы отвѣчаемъ такимъ образомъ только въ половину ua заданный вопросъ. Если всѣ ст. отъ 18—42 пропзошлн позже, то всѣ ли онѣ принадлежатъ его дѣтямъ? Этотъ вопросъ всего лучше можетъ быть разъясненъ нзъ разбора обѣихъ редакцій; но мы думаемъ, что для соображеній о времени, когда появились всѣ эти статьи, достаточно будетъ того Факта, что въ нихъ несомнѣнно мы не находимъ ниже всего, что уставили дѣти Ярослава. Изъ Tp. сп. мы узнаёмъ, что дѣти Ярослава отмѣнили убійство холопа за оскорбленіе свободнаго, которое дозволялъ нхъ отецъ (ст. 16. Ак. cn., ст. 58 Tp. cn.). Этого положенія мы не находимъ въ разсматриваемой редакціп. Мы думаемъ, что если въ нее вошли не всѣ положенія дѣтей Ярослава, то тѣмъ меньше основанія предиолагать, чтобъ въ ней нашли себѣ мѣсто послѣ нихъ вознпкпіія статьи. Такпмъ образомъ, по всей вѣроятности, весь рядъ статей отъ 18 до 42 составляетъ именно Правду дѣтей Ярослава, какъ и означено въ заглавіи академич. списка.

Итакъ списки краткой редакціп представляютъ собой двѣ Правды, два сборника положеній, назначенныхъ для руководства суда.

Какъ произошли эти сборники? Единственное извѣстіе, которое даетъ намъ наша письменность, относится не къ той пли другой части этого памятника, а къ цѣлому памятнику. Извѣстно то мѣсто Новгородск. лѣтописи древнѣйшаго состава, которое читается передъ текстомъ краткой редакціи. Тотчасъ по занятіи Ярославомъ кіевскаго стола, подъ 1016 r., лѣтописецъ разсказываетъ о наградахъ, которыя онъ далъ воинамъ, отпуская нхъ домой, п заключаетъ: „и данъ имъ Правду и уставъ списавъ, глаголавъ тако: по сей грамотѣ ходите, якоже писахъ вамъ, такоже держпте.“ Разбирая это извѣстіе, бар. РоаенкампФЪ (Обозр. Корм. нзд. 1-е, стр. 222) говоритъ, что этихъ словъ нѣтъ HH въ одномъ изъ древнихъ списковъ лѣтописей. Мы можемъ прибавить, что ихъ нѣтъ п въ Суздальскомъ спискѣ. Ho дѣло въ томъ, что лѣтописи вообще весьма скудны извѣстіями, касающимися юридическаго быта. Ихъ молчаніе

не дастъ намъ права заподозрпть существованіе древняго юридическаго памятника. Хотя для насъ совершенно ясно, что слова Новгородскаго лѣтописца не могутъ служить источникомъ для опредѣленія способа возникновенія того акта, которыіі за ними слѣдуетъ, но мы п не имѣемъ надобности въ такихъ непосредственныхъ указаніяхъ, когда есть на лицо самый памятникъ. Изъ предпосланныхъ Новгородскимъ лѣтописцемъ словъ можно заключить, что онъ считалъ этотъ актъ весьма древнимъ. Таковъ онъ п въ самомъ дѣлѣ. Дѣло могло быть такъ: имѣя въ рукахъ старинный актъ съ именемъ Ярослава, лѣтоипсецъ, мало вникая въ его содержаніе, занесъ его въ свою лѣтопись подъ тотъ годъ, подъ который ему казалось болѣе умѣстнымъ. Въ результатѣ вышло, что Новгородцы получили отъ кн. Ярослава грамоту, пъ которой есть, правда, Судъ Яросла- па, но нѣтъ никакого жалованья, п сверхъ того есть статьи, очевидно, позднѣйшаго происхожденія. Что наводило лѣтописца на мысль о существованіи именно жалованныхъ грамотъ великаго князя Ярослава Новгородцамъ, объ этомъ мы можемъ заключить изъ нѣсколышхъ мѣстъ той-же лѣтописи. Такъ, иодъ 1209 годомъ мы читаемъ: „Всеволодъ вда Новгородцамъ волю всю и уставы старыхъ князь.“ Тамъ-же, подъ 1228 r., Новгородцы предлагаютъ своему князю новыя условія и говорятъ: „поѣдп къ намъ, забожни- чье отложи, судьи по волости не слатн; на всей волн нашей п на всѣхъ грамотахъ Ярославлихъ ты нашъ князь;“ также подъ слѣдующимъ годомъ: „на всѣхъ гралютахъ Ярослав- лихъ цѣловалъ крестъ князь: п вда свободу смердомъ на 5 лѣтъ даній не платити, кто сбѣжалъ на чужу землю, а симъ повелѣ, кто сдѣ живетъ, како уставили передііикня- зи, тако платити дань.“ Мы видимъ отсюда, что грамотъ, на которыя опирались Новгородцы въ своихъ рядахъ съ князьями, было много; именемъ одного Ярослава обозначается не одна такая грамота. Несомнѣнно, что всѣхъ ихъ никакъ нельзя считать тожественными съ той, которую внесъ въ свою лѣтопись Новгородскій лѣтописецъ. Мы нс имѣемъ HH одной изъ нихъ и не можемъ опредѣлить отношеніе ихъ къ Русской Правдѣ. Баронъ Розен-

кампФЪ высказывалъ нѣкоторыя предположенія о возможномъ содержаніл этпхъ грамотъ, но только вскользь, п едва лн онъ самъ давалъ большое значеніе этпмъ предположеніямъ. Баронъ РозенкампФъ опредѣляетъ время, когда написана та часть лѣтоппсн, гдѣ встрѣчается текстъ Русск. Прав., конномъ XYII вѣка. Позднѣйшій изслѣдователь (r. Калачовъ, Предвар. Изслѣдов., стр. 16} самымъ рѣшительнымъ образомъ выражаетъ мнѣніе, что рукопись Houro- родек. лѣтоп. (Полн. Собр. Р. Лѣт., т. III, подъ нмен.Нов- городской 1-ой) принадлежитъ XY вѣку, но ц ато ue можетъ измѣнить отношенія текста Правды, помѣшеннаго въ нен,късловамълѣтоинсца, псверхътого, извѣстіе относится къ такой зпохѣ,для которой источникомъ свѣдѣній Новгородскому лѣтописцу должны былн служить болѣе ранніе хронограФы, которые находятся въ нашихъ рукахъ, u въ которыхъ нѣтъ выписанныхъ выше словъ. Гораздо болѣе цѣны имѣютъ для насъ взятыя нами наъ начала XllI вѣка извѣстія Новгородской лѣтописи. Здѣсь лѣтописецъ, очевидно, не списывалъ п не придумывалъ. Событія, о которыхъ онъ разсказываетъ, имѣютъ всю цѣну несомнѣнныхъ Фактовъ новгородской исторіи, и пхъ нѣтъ ни въ Лаврентьевскомъ, ни въ Ипатьевскомъ спискѣ подъ соотвѣтствующими годами. Изъ нихъ видно, что въ XIIl в. у Новгородцевъ былн старые письменные акты, на которыхъ они основывались въ соглашеніяхъ съ князьями. Мы не можемъ возстановить ихъ содержаніе, но для насъ важенъ одинъ Фактъ существованія письменныхъ актовъ въ зто раннее время, именно въ новгородской волости.

Что-же мы находпмъ въ каждой изъ указвпныхъ намп выше составныхъ частей краткой редакціи? Сперва въ первой части, т.-е. въ Правдѣ Ярослава? Припоминая содержаніе договоровъ князей съ Греками, мыдолжнызаклю- чпть, что здѣсь выражены всѣ тѣ начала, которыми отличается русское право отъ греческаго: та же месть, та же точка зрѣнія обнды, такія жс оцѣночныя цифры. Смягченій разъ условленной цѣны, какъ было въ договорѣ, нрн несостоятельности должника, здѣсь не встрѣчается. Словомъ, здѣсь только одинъ законъ русскій. Мы старались уста-

новить понятіе яакона въ древнемъ бытѣ uo тѣмъ явленіямъ, которыя намъ встрѣчались до сихъ поръ. Особенность древняго быта, поражавшая христіанскаго наблюдателя, заключается въ томъ, что люди сами творятъ себѣзаконъ. Лице съ своимъ чувствомъ обиды, съ своимъ сознаніемъ права вездѣ на нервомъ планѣ. Ближайшее опредѣленіе мѣры своего нрава и средствъ защиты человѣкъ находитъ въ окружающихъ его, въ тѣсномъ кругу своей общины. Ярославова Правда говоритъ оместизаубійство близкихъ людей, о насиліяхъ надъ лицемъ, о присвоеніи имущества. Тотчасъ за нарушеніемъ права должно слѣдовать возстановленіе, ивозстановляетъ его самъ потерпѣвшій. Гдѣ менѣе ясно правонарушеніе,—потерпѣвшій идетъ на изводъ передъ 12 человѣками. Сходство этого ^закона," господствовавшаго въ древней Россіи, съ закономъ другпхъ народовъ въ ихъ младенченскомъ состояніи—поразительное.

Вопросъ о правѣ не смуш.аетъ нпкогда первобытнаго че ловѣка. Нарушенія слишкомъ грубы и слпшкомъ очевидны ГІраво всегда ясно. Нужно найдти только мѣру, которою бы опредѣлялась степень обпды. Нуяшо, чтобъ эта мѣра была j становлена твердо и постоянно. И такъ, съ одной стороны, требуются внѣшніе прпзнакп, которые не оставляли бы сомнѣній въ томъ, чтопронзошло,съдругой—твердыяциФры штраФОвъ. Русская Правда опредѣляетъ п то и другое. Исторія каждаго отдѣльнаго положенія, которое даетъ намъ древнѣйшая редакція Русск. Ilp., возможность вліянія скан- динавск. законовъ—здѣсь ue разсматривается. Для насъ достаточно того, что месть, штраФы составляютъ главную черту русскаго права въ эту эпоху, и отсюда мы заключаемъ, какъ долженъ былъ слагаться этотъ пзаконъ.и Что месть точно представляла способъ защиты права, что частные штраФы точно были въ употребленіи, что за несостоятельностью уплатить слѣдовало рабство—все это мы знаемъ не изъ одной Русск. Пр. ЦпФры грпвенъ внѣ всякаго сомнѣнія установплпсь силой практнкп, а не чужимъ вліяніемъ.

Мы указали такимъ образомъ на одинъ изъ элементовъ, которымъопредѣляется древнее право.Это,въ смыслѣ древняго языка, яЗаконъ.а C*epa, въ которой развивается эа-

конъ ясно видна въ древнѣйшей Правдѣ. Статья 12-я говоритъ— а познаетъ въ своемъ міру, статьи 14-я—пти ему на изводъ передъ 12 человѣка. Законъ и судъ мало обособляются, какъ увидимъ послѣ. Гдѣ судъ, такъ и законъ, тамъ и источники ирава.

Ha этотъ элементъ древней юридической жизни, на этотъ источникъ права давно обращено было вниманіе. Баронъ РозенкампФЪ говорилъ:^ciu постановленім основаны на древнѣйшихъ народныхъ обычаяхъ,при разныхъ князьяхъ и безъ письменъ долго хранимыхъ преданіемъ н употребленіемъ11 (Обозр. Корм. пзд. I, стр. 223). TTo какія постановленія? O мести, о количествѣ штраФа? Съ этимъ нельзя не согла- і пться. Русская Правда въ ея древнѣйшемъ составѣ обращена въ доисторическую глубнну народной жизни. Въ ней мы находимъ истинные законы отцовъ и дѣдовъ. Ho одно ли это составляетъ ея содержаніе? Обратимся къ изслѣдованіямъ M. П. Погодина, который имѣлъ вѣрный пріемъ строго держаться изучаемыхъ .текстовъ. Первая статья Правды говоритъ о Русинѣ, гридинѣ, коупчпнѣ, ябетннкѣ, изгоѣ, Словенннѣ. He для всѣхъ этихъ лицъ—ихъ міръ создавалъ законъ и судъ. Какой-же міръ у изгоя, у гридп- на, у Русина? Откуда ихъ права п какой пхъ судъ? Отчасти уже въ тѣхъ свѣдѣніяхъ, которыя мы имѣли въ виду до сихъ поръ, но главн. образ, въ послѣдующихъ добавкахъ Правды—ясно, что были люди, для которыхъ князь замѣнялъ необходимый въ развитіпправансвободыорганъ, т. е. общину. Князь жалуетъ церковь, князь-же жалуетъ своихъ слугъ. Древнѣйшая Правда, внѣ вепкаго сомнѣнія, заключаетъ въ себѣ, кромѣ закона отцовъ и дѣдовъ, еще элементъ, на который отчасти указываетъ оставленное нами на первый разъ безъ вниманія показаніе Новгородскаго лѣтописца, подъ 1016 годомъ. Правда Русская оттѣняется въ старой письменности характеромъ устава, носящаго въ своей основѣ волго извѣстнаго лица, великаго князя Ярослава. Гдѣ-жъ можно наблюсти въ самомъ актѣ этотъ слѣдъ личной воли? Думаемъ, что не столько въ положеніи о мести, ибо трудно доказать, что до Ярослава месть шире прилагалась, чѣмъ это видно въ 1-ой статьѣ; думаемъ тоже, что и не въ цпФрахъ штраФовъ, ибо всего вѣроятнѣе, что цііФры штр&фовъ опредѣлились практикой. Тогда въ чемъ же? Мы думаемъ скорѣе всего, что въ этомъ перечисленіи людеіі,которыемогутъ себіі мстить, вътой въвысшей степени важной чертѣ иченно Ярославовой Правды, что она говоритъ не объ огнищанинѣ, княжомъ тіунѣ, конюхѣ Il прочее, а о свободномъ мужѣ вообще. Къ этой отвлеченной точкѣ зрѣніл на право не можетъ придти міръ,тшаю- щііі только своихъ членовъ. Право, созданное общпноіі н ею охраняемое,—расширяется налсякаго свободнаго мужа, хотя бы , 14, 18, 21 годъ, мы получаемъ совершенно простой и удобный критерій. Ha зто свойство юридпческаго мышленія, обратплъ вниманіе еще Цицеронъ (aliter leges, aliter philosophi fcol- Iunt astutias; leges, quatenus manu tenere possunt, philosophi, quatenus ratione et inteUigeutia. Cic. ile off. IlJ 17). Приложить юридическую норму значитъ во 1-хъ, изслѣдовать, Источники права. Ь

есть лп въ данномъ случаѣ требуемыя условія (есть лп зрѣлость,пли 21 годъ; есть ли обидаі),во 2-х\'ъ, отвлеченно выраженныя послѣдствія (наказать, вознаградить) вы- разпть въ конкретной Формѣ (наказать двухмѣсячнымъяа- ключеніемъ тамъ-то, заплатить столько-то рублей). Ho- пптио, что чѣмъ матерьяльнѣе выражены въ законѣ условія (ожелп кто вынетъ мечъ, аще ли мужъ мужа ринетъ отъ себя пли къ себѣ, аще ударитч> батогомъ, или будетъ кровавъ или синь), тѣмъ легче открыть пхъ существованіе въ данномъ случаѣ.Точнотакже—чѣмъ матерьпльнѣевыра- жены послѣдствія, тѣмъ скорѣе можно составить заклю- чепіе. Уставн. Двпнск. грам. говоритъ: за кровавую рапу 30 бѣлъ, за синюю 15. Это ясно и очень прпложнмо. Ho далѣе: „а излаетъ боярина (условія менѣе ясны)..., п намѣстницы судятъ ему безчестіе по его отечеству, такожъ II слузѣ№. Послѣдствія выражены такъ, что судья долженъ сперва измѣрить достоинство отечества оскорбленнаго n по этимъ соображеніямъ, вмѣстѣ съ другими, отыскать цііФру, которая бы соотвѣтствовала безчестію. Процессъ трудный, ибо положеніе выражено слишкомъ отвлеченно. Отъ судьи требуется искусство. Чѣмъ дальше мы уходимъ къ младенческому состоянію права, тѣмъ менѣе отвлеченности, тѣмъ болѣс матерыільностн пли грубости пріемовъ мы замѣчаемъ въ построеніи закона. Русская Правда достигаетъ въ этомъ отношеніи величайшей иростоты н практичности. Условія н послѣдствія выражаются такъ, что ихъ именно можно осязать, manu tenere: если синь или кровавъ, или когда руку утнотъ и отпадетъ рука, или перстъ,— тогда за обиду одна, двѣ, три гривны, или 40 гривенъ. Мы вовсе пе можемъ оцѣнить достоинство этого грубаго пріема. IIo при младенческомъ состояніи мышленія, при взглядѣ на престунленіе,какъ паобнду,ирнгосподствѣчувства, никакой пріемъ закона неможетъбытьболѣесоотвѣтствеп- нымъ, нежели этотъ. Человѣкъ не требуетъ ничего, кромѣ возможно быстраго удовлетворенія его чувства. He столько отвлеченными свойствами справедливости, сколько легкостью п быстротой, словомъ, практическими свойствами измѣряется достоинство закона. Съ ягтойточкп зрѣнія ггамъ

будетъ понятно,отчего такой бѣдный содержаніемъ сборникъ такъ дорого цѣнился въ древности, отчего Ярославова ІІравда казалась вѣнцомъ юридической мудрости, п къ ея немногимъ статьямъ прпмыкало псе, что накоплялось въ дальнѣйшемъ историческомъ процессѣ раявптія права, вся древняя юрпдпческая догматика. Сборнпкъ, который no своему происхожденію имѣлъ характеръ мѣстный, становится мало по малу всеобщпмъ источникомъ поученія п руководствомъ суда и практики во всѣхъ древнихъ русскихъ волостяхъ. Въ цослѣдствіи мы замѣтимъ еще одну черту старинной юридической практики, которая сдѣлаетъ для насъ еще болѣе понятнымъ значеніе твердыхъ цпч-ръ, которыми заключается всякое юридическое положеніе Русской Правды. Спорить о правѣ — это слишкомъ отвлеченное дѣло. Процессъ представляетъ собой продолягающееся состязаніе изъ-за вещи. Надо, стало быть, чтобъ было „лицо№, въ смыслѣ древняго языка, чтобъ былъ въ виду предметъ спора, п еслп онъ не пмѣетъматеріядьпой субстанціи (ударъ), или по другому поводу не лежитъ на глазахъ, то споръ идетъ о гривнѣ. Псковск. Судная грам. всегда разумѣетъ наличность вещп, заклада, долга. Его кладутъ у креста, его беретъ торжествующая сторона. Съ землей тотъ яге обрядъ. Судья стоитъ на землѣ, когда судптъ. Матеріальное соприкосновеніе съ предметомъ спора — необходимо. Чѣмъдалѣе въдревность,тѣмъ,конечно, эта пеобходпмое.ть чувствовалась сильнѣе.

Мы обратили, такимъ образомъ, вниманіе на различныя черты Русской Правды, которыя считали важными для вопроса о развитіи юридической догмы въ древней Россіи. Какъ произошелъ этотъ сборнпкъ, какіе элементы можно въ немъразличать, или, по крайнеймѣрѣ, нредполагать,ка- Kott строй его положеній, чѣмъ условлпвалось его значеніе, все это близкіе, родственные, другъ друга условливающіе вопросы. Монгетъ быть, при болѣе совершенной обработкѣ памятника, мы могли бы короче и проще разрѣшать и раздѣлять всѣ эти вопросы, моя.етъ быть, тогда было бы достаточно сказать, что такая-то статья уставъ, такая- то пошлина, а такая-то судебное рѣшеніе. Ho вѣдь насъ

нпкто не научилъ, какъ различать судъ отъ закона въ древнюю эпоху, нпито не показалъ границы, гдѣ въ правѣ дѣйствуетъ само лицо, гдѣ община, гдѣ; власть князя. Мы саып должны отыскпвать всѣ отп признаки п всѣ этн граннцы. При такихъ условіяхъ понятно, что говоря о догмѣ нрава, мы легко уходимъ за предѣлы строго взятаго вопроса, разсматриваемъ лицо въ его отнбпіепіп къ общинѣ, говоримъ о самозаіцпіцгніи, о точкахъ опоры, при существованіи которыхъ возможенъ этотъ способъ защиты права, о субъективной н отчасти опредѣляемой отаоніеніемъ лица къ общинѣ пли къ князю мѣрѣ вознагражденія, говоримъ въ одно время п о судѣ п о законѣ, ибо въ древности все это.разлпчаетея далеко нетакъ ясно, какъ теперь. Мы отмѣчаемъ въ памятникѣ признаки всѣхъ органовъ, которые дѣйствовали въ развитіи юридической догмы, п по свойству ли предмета, нлп по малой его разработкѣ, другаго способа изученія мы не представляемъ себѣ. Гдѣ нѣтъ твердой граннцы между судомъ и закономъ, гдѣ допускается самосудъ, тамъ п лицо является съ характеромъ автономическимъ, тѣмъ болѣе такой характеръ имѣетъ община. ІІи различный родъ дѣятельности (судить, давать законы), ни различные органы для всякаго рода дѣятельности вовсе еще не обособляются. Въ одномъ актѣ какого- нибудь князя заключается столько элементовъ, что намъ долго надо расчленять ихъ, чтобъ перевести на нашъ языкъ все, что содержитъ актъ. Изяславъ уставилъ въ своемъ конюхѣ, его же убили Дорогобужцы, 80грпвенъ. Тутъ есть элементъ личнаго удовлетворенія, тутъ есть судебный приговоръ, тутъ есть законъ, ибо до тѣхъ норъ о 80 грив нахъ для конюха не зналъ никто. He менѣе сложные элементы можно различить въ дѣйствіи частнаго лица, которое отказывается отъ мести, призываетъ содѣйствіе власти, требуетъ головщнны съ головніша; также дѣйствуетъ община, которая безнаказанно предаетъ разграбленію княжескихъ тіуновъ, угнеташнпхъ народъ продажами. Вездѣ есть характеръ самосуда (Новгородцы прилагади это понятіе къкнязьямъ, какъ пкъ частнымъ лицамъ: „самосуда не замышлять11) и автономіи. Мы вольны называть такой

порядокъ господствомъ дикаго пропзвола, если нс хотимъ спокойно наблюдать историческія явленія.

Ho въ этомъ порядкѣ возникаютъ и слагаются первыя твердыя основы общежитія. Здѣсь образуется Русская Правда. Изъ сч>еры провонарушеній догма переходитъ мало-по-малу въ область опредѣленія свободныхъ имущественныхъ и личныхъ отношеній. Рядомъ съ практикой суда по преступленіямъ образуется практпка судовъ по сдѣлкамъ, по договорамъ, по наслѣдству. Словомъ, право развпвается, не смотря на то, что мы не находимъ нн при вычнаго намъ раздѣленія властей, нп спеціальныхъ органовъ для всякой отрасли юридической дѣятельности.

Переходя къ обозрѣнію 2-й половины академическаго списка, мы прежде всего должны обратить вниманіе на то, что весь характеръ его рѣзко различается отъ Ярославовой Правды. Это крайне отрывочный н дурно расчлененный рядъ статей. Двѣ черты въ порядкѣ суда выступаютъ въ немъ съ особенной ясностью. Это раздѣленіе платы за убійство между убійцей и общиной, къ которой онъ принадлежитъ, въ разныхъ случаяхъ убійства (если убійцу не пщутъ, въ разбоѣ) и существованіе штра«>овъ въ пользу князя по разн. родамъ преступленій. Въ сочиненіяхъ спеціальныхъ объ этой части Правды (Нейманъ въ Studien zur griindlichen Kenntnissder VorceitRuss]ands,cTp.52-8G, у г. Калачова, стр. 17. Намъ случплось впдѣтъ эту рѣдкую книгу, но не въ публичныхъ библіотекахъ) нлн въ сочиненіяхъ ио уголовному праву (гг. Попова, Богдановскаго, Ланге въ Apx. г. К$лачова) эти явленія разсматриваются подробно. Оба главныхъ признака, отличающихъ дополненія дѣтей Ярослава отъ старой Правды, не могли составлять явленія совершенно новаго, созданнаго законодательной дѣятельностью этихъ князей. Община, конечно, не въ первый разъ при Изяславѣ подверглась взысканію виры въ пользу князя. Учрежденіе виры вовсе не создано законодательнымъ актомъ.Князья только пользуютсяэтимъ учрежденіемъ для цѣлей суда. Изъ многихъ положеній этой 2-й половины Правды можно заключить, что автономія общины п вмѣстѣ, конечно, власть суда все болѣе стѣсняет-

ся. Въ 19-11 ст. видно, что община, на землѣ которой лежитъ голова убитаго, обязана сыскать убійцу, пли заплатить виру. Статьи запрещающія безъ княжа слова оумо- учнть (наказать) смерда, огнищанина, тіуна, мечника, по всей вѣроятности направляются къ той яге цѣли. Вездѣ границы самосуда опредѣляются возможно тѣснымъ образомъ. Убить на мѣстѣ преступленія можно только иочнаго татя. Если его додержатъ до свѣта, то вести его на княжь дворъ. Община (люди) является уже въ качествѣ свидѣтеля событій. Ho начало подчиненія идетъ гораздо далѣе. Въ втой же редакціи Правды мы встрѣчаемъ непрерывныя назначенія продажъ, т.-е. штра®овъ князю по такпмъ преступленіямъ, котѳрыя очень долго могли сохранять характеръ частныхъ правонарушеній, обиды и стало быть окупаться посредствомъ удовлетворенія одного обиженнаго. Въ виду этихъ несомнѣнныхъ свидѣтельствъ весьма странно встрѣтить мнѣніе, что частная местьзаубійствопережила вторую Правду. Это мнѣніе прпнадлеягптъ Нейману и держится на очень слабыхъ основаніяхъ. Нейманъ тогда лишь пришелъ бы къ убѣжденію объ отмѣнѣ мести, когда это было бы прямо сказано въ Правдѣ. He подлежитъ сомнѣнію, что при Изяелавв сынъ, который убилъ убійцу своего отца, не разсматривался какъ разбойникъ. Для этого есть аналогія въ другомъ случаѣ самосуда, предусматриваемомъ ст. 36 Tp. сп. Здѣсь читаемъ, что за татя, котораго видѣли связаннымъ и котораго убили вмѣсто того, чтобъ вести къ кназю,—назначается плата, но только 12-ти гривенная. Такимъ образомъ самосудъ отличался отъ про- стаго убійства. Съ другой стороны община всегда могла не выдавать князю такихъ людей, принимая на себя уплату виры. Ho это не даетъ намъ права считать частную месть правомѣрнымъ средствомъ во времена Изяслава также, какъ при его отцѣ.

Въ извѣстномъ разсказѣ лѣтописи о бѣлозерскихъ волхвахъ, на которыхъ Янъ призываетъ месть родственниковъ, нельзя видѣть доказательства существованія частной мести, ибо Янъ сперва судилъ волхвовъ, а потомъ велѣлъ ихъ бить тѣмъ, чьихъ родственниковъ они убили. Ha угро-

зу бѣдствіями, къ котирогі прибѣгаютъ волхвы, Янъ отвѣчаетъ: ^аще васъ пущю, то зло ми будетъ отъ Бога.“ Это не была частная месть, которая могла имѣть тотъ или другой исходъ,—это было наказаніе руками обиженныхъ.

Мы уже обратили вниманіе на общій характеръ, которымъ отличается дополненіе къ Ярославовой Правдѣ отъ самой Правды. Если въ Ярослав. Правдѣ опредѣляется составъ преступленія, способъ дѣйствія обпженнаго, количество вознагражденія, если вънейсубъектомъправаявляет- ся свободный мужъ и различіе вещей, смотря по лицу, которому онѣ принадлежатъ, вовсе не принято въ расчетъ, то во всѣхъ этихъ отношеніяхъ Изяславова Правда представляетъ совершенно другое. Объ общннѣ говорптся только со стороны ея обязанности платпть виру, пименно, какой общннѣ и въ какихъ случаяхъ [сур. 18 п 19). Весьна- чальный рядъ статей обращенъ главн. образ, къ опредѣленію количества виръ и штраа>овъ за княжпхъ людей, количества уроковъ за княжаго коня, эа княжую борть, въ противоположность съ смердьими вещами. При воровствѣ точка зрѣнія условливается не правомъ хозяина на вознагражденіе, а количествомъ продажи, которое слѣдуетъ взять съ виры; поэтому Правда два раза возвращается къ тому, что нѣсколько воровъ отвѣчаютъ каждый за себя п платятъ всю сумму продажи (ст. 29, 40). Въ заключеніи идутъ одни продажи и судебные сборы князя. Понятно, что весь составъ Правды Изяслава возникъ пначе,чѣмъ1Ірав- да Ярославова. Это преимущественно княжескій уставъ. Поэтому оглавленіе, которое поставлено передъ этимъ рядомъ статей ^Правда уставлена Русской землѣй со^вершен- но соотвѣтствуетъ ея содержанію. Эта часть Правды даетъ намъ наиболѣе вѣрное средство судить о томъ, что составляло предметъ княжеской юрисдикціи и княжескихъ уставовъ. Съ одной стороны мы видимъ, что не всѣ люди живущіе въ волости вѣдаются княземъ. Ни одно изъ тѣхъ лпцъ, которыя упомянуты въ уставѣ Владиміра Свят., не имѣется въ виду въ Правдѣ дѣтей Ярослава. Съ другой стороны нп семейныя, ни свободныя имущественныя отношенія частныхъ лицъ вовсе не подвергаются опредѣленію

княжескихъ уставовъ. Здѣсь господствуетъ народный обычай п дѣятельность суда церкви. И то и другое будетъ видно лишь въ позднѣйшихъ сборникахъ Русской Правды. Если такимъ образомъ въ Русской Правдѣ древнѣйшей редакціи отражаются два начала, характеризующія собой различныя эпохи народной жизни, то понятно, что истолкованіе взаимной связи отдѣльныхъ его положеній представляетъ большія трудностп.

Мы остановимся на мысляхъ Тобина, который сдѣлалъ попытку объяснить связь разныхъ частей древнѣйшей редакціи. Тобинъ замѣчаетъ прея;де всего систему въ Ярославовой Правдѣ. Сперва идетъ убійство, за этимъ вещественныя обиды лицу, потомъ нарушеніе права собственности и въ концѣ преступленія несвободныхъ. Къ этимъ группамъ статей Правда дѣтей Изяслава относится частію какъ отмѣняющая, частію какъ дополняющая (Samml. krit. bearb. Qvellen, Дерптъ, 1845 r., стр. 20 и 21). Все, съ чѣмъ мы можемъ согласиться по сличеніи статей обѣихъ половинъ —это, что и тутъ и тамъ говорится и обѣ убійствѣ и объ обидахъ личныхъ и о нарушеніи имущественныхъ правъ. Въ началѣ правда Изяславова также, какъ и Ярославова, ставитъ убійство, но статьи объ убійствѣ вовсе не идутъ такъ далеко, какъ думаетъ Тобинъ. Hn онъ, ни Эверсъ (dasaelt. Recht,CTp. З07)не доказали, чтобъ въ 25 ст. шла рѣчь именно объ убійствѣ коня, хотя Эверсъ въ этомъ смыслѣ переводилъ эту статью (aber fur ein fuerst- liches Pl\'erd, wenn man es niedergestossen). Въ позднѣйшихъ редакціяхъ соотвѣтствующая 25-ой, 40-ая статья (см. напр. Tp. сп.) стоитъ въ группѣ озаглавленной „о татьбѣ иже кто скота взыщетъ." Убійство коня выражается совершенно иначе и съ другими послѣдствіями въ 80 ст. Tp. сп. Ho еслп бы ст. 25 и въ самомъ дѣлѣ говорила объ убійствѣ коня, то отыскиванье соотвѣтственныхъ статей въ обѣихъ частяхъ и въ томъ-же порядкѣ—все таки не дало бы надлежащихъ результатовъ. Ст. 27 говоритъ объ уведенномъ холопѣ, а за ней слѣдуетъ кровавый мужъ. Сравненіе обѣихъ частей можетъ привести къ одному заключенію, что Ярославова Правда иредставлаетъ собой законченный и какъ цѣлое вы-

работанный сборникъ, а Правда сыновей есть не болѣе,какъ разновременнаяпрниискаизъкняжескихъ уставовъ отдѣльныхъ положеній, касающихся того же круга предметовъ, но взятыхъ большею частью съ другой точкп зрѣнія. Bxo- дили этн положенія въ составъ сборника игруппамп и отдѣльными статьями. Указаніе на группы мы впдимъвъря- дѣ статей объ убійствахъ, въ рядѣ оцѣночныхъ положеній за кранїу разныхъ вещей. Отдѣльныя статьи перебиваютъ совершенно случайно такія группы (ст. 38). Нѣчто подобное можно наблюдать въ припискахъ Псковск. пошлинъ, о которыхъ мы будемъ говорить позже. Единства ни въ точкѣ зрѣнія, ни въ планѣ нельзя найти. Ст. 20 говоритъ, что огнищанинъ, убитый на мѣстѣ воровства, убптъ „во пса мѣсто14. Смыслъ тотъ, что за него нѣтъ виры. Въ 38-ой рѣчь тоже объ убійствѣ вора намѣстѣпреступленія,но вопросъ взятъ совершенно иначе, со стороны образа дѣйствій хозяина, который управляется съ татемъ (ночной тать, вести на княжь дворъ, люди видѣли связана.). Статья 29 говоритъ объ уплатѣ нѣсколькими ворамп (18), каждымъ за себя, продажи, если они крали за одно коня, воловъ, клѣть. Отъ этой статьп, на разстояніи цѣлаго десятка разнород- ныхъположеній,находимъ другую: еслподнуовцу крали 10 человѣкъ, то и въ этомъ случаѣ всѣ 10 платятъ продажу, каждый за себя. Совершенно очевидно, что связь между статьями Правды дѣтей Яросл. только хронологическая, что онѣ отчастп относятся къ Правдѣ Ярослава, какъ отмѣна пли дополненіе, отчасти другъ къ другу, т. е. позднѣйшая къ предшествующей, тоже какъ разъясненіе илп какъ дополненіе.

Что до отношенія дѣятельности судьи къ дѣятельности законодателя, то здѣсь мы найдемъ тоже нѣкоторые признаки тѣсной между ними связи: „а въ княжи тивунѣ — 80 гривенъ, а конюхъ старый у стада 80 гривенъ, яко уставилъ Изнславъ въ своемъ конюсѣ, его же убнлн Дорого- будьциа. Съ технической стороны значеніе оцѣночныхъ положеній мы уже разъяснилн.^Взнрап въ правду“,судыі находитъ въ ней легчайшій способъ выразить отвлеченное начало црава въ конкретной Формѣ. Приложеніе легко, ибо

очень мелкп различія вещей (голубь, куря, гусь) п вездѣ цифры.

Разсмотрѣвши такішъ образомъ составъ Правды дѣтей Ярослава, мы спрашиваемъ себя, чтожъ приноситъ намъ новаго эта яснымъ образомъ отмѣченная другимъ характеромъ эпоха въ развитіп нашего права? Что новаго для образованія юридической догмы, для процесса Формулпрованья дѣйствующихъ началъ права? Если мы обратимся къ свидѣтельству близкихъ по времени людей,тополучпмъ такой отвѣтъ: сыновья Ярослава совокупились и отмѣнили убіеніе за голову, а все остальное, какъ Ярославъ судилъ, такъ н они уставилп (Тр. cn., ст. 2). Въ другомъ мѣстѣ тотъ же близкій повременпсвидѣтельговорптъ:„Ярославъ былъ уставилъ убить раба за оскорбленіе свободнаго,асыновья уложили на куныа (Tp.cn., ст.58). Больше не происходило ничего особеннаго, прошло много годовъ, її все оставалось по старому. Такъ смотритъ блпзкій по времени человѣкъ, которому видны только яркія внѣшнія событія. Еслибъ мы стали смотрѣть также какъ онъ, то могли бы пожалѣть что не Ярославъ мудрый отмѣнилъ убіеніе за голову, a именно его дѣти. Ho мы знаемъ, что не одна эта перемѣна произошла въ юридическомъ бытѣ, что одна эта перемѣна не могла произойти. Мы знаемъ, что не Ярославъ „былъ уставилъ“ месть и убійство раба за оскорбленіе свободнаго, что правомѣрное свое основаніе п то п другое имѣло въ обычаѣ, и Ярославъ не могъ ничего другаго уставить, не могъ судить иначе. Теперь эта месть п это убійство теряетъ свое правомѣрное основаніе. Князья судятъ иначе, и вотъ ихъ современникъ объясняетъ намъ, что Ярославъ уставилъ убивать, дѣтп уставилп откупаться. Нѣкоторые нзъ теперешнихъ изслѣдователей старались поточнѣе представить себѣ, какъ происходили этн перемѣны.

Тобинъ посвятилъ много внпманія вопросу о томъ, сколько разъ съѣзжались сыновья Ярослава (слова: паки совокупились заставляютъ его предполагать, что они съѣзжались 2 раза), її когда состоялась законодательная коммнс- сія (Gesetzcommission, состоящая изъ нѣсколькихъ лицъ, Staatsbeamten) для опредѣленія разныхъ подробностей на

счетъ суда при Владимірѣ Мономахѣ. При полномъ успѣхѣ такихъ изысканій, мы все-такп не много выиграемъ для пониманія возможности п дѣйствительности тѣхъ перемѣнъ, которыя приноситъ съ собой новое время. Возьмемъ два крайнихъ положенія, на которыхъ остановилъ свое вниманіе составитель текстовъ Правды. Что предполагаетъ частная месть? Непосредственность, ближайшее соприкосновеніе между мстителемъ п убійцей, безразличіе между лицомъ п имуществомъ. Что нужно, для того чтобъ частной мести не было? Нуженъ органъ власти, нуженъ процессъ, нужны судебныя доказательства, нужны опредѣленія достоинства лица, нужны опредѣленія принадлежности имущества И такъ, одинъ шагъ, одна простая перемѣна: Ярославъ уставилъ убить, а сыновья запретили убивать п требуютъ, вмѣсто частной расправы, судан кунъ,—предполагаетъвесьма значительный переворотъ не только въ области нравственной, но и въ области практической. Самозащпщеніе и самосудъ можетъ уступить мѣсто толькодругому,лучшемуспо- собу охраненія права. Надо, чтобъ этотъ лучшій способъ былъ на лицо. Только тогда возможна перемѣна. Такимъ образомъ, трудно думать, чтобъ при дѣтяхъ Ярослава месть перестала быть правомѣрнымъ средствомъ, а „пно все“ оставалось также, какъ было при отцѣ. Эти „verlmngnissvollen \\ѴогІе,“какъ ихъ называетъ Тобинъ,перестанутънасъ затруднять только тогда, когда мы прпмемъвъразсчетъ,что ихъ произноситъ близкій по времени человѣкъ, который наблюдалъ только внѣшнюю сторону явленій, не могъ видѣть внутренней ИХЪ причины II СИЛОЙ ЖИЗНИ измѣнившихся условій, въ которыхъ возможны были эти явленія. Уже въ Правдѣ Ярослава мы видимъ нѣкоторыя правила, касающіяся процесса: знаменье, видоковъ, роту. Старая Правда требуетъ въ разныхъ случаяхъ то тѣхъ, то другихъ доказательствъ. Въ одномъ случаѣ отвѣтчикъ долженъ идти на изводъ передъ 12 человѣками, если не сознается въ искѣ. Формы процесса несомнѣнно должны были осложниться вмѣстѣ съ ограниченіемъ самоуправства, а между тѣмъ собиратель статей второй Правды ничего не говоритъ объ этомъ. Bce это какъ будто остается по старому. Дѣти Яро-

слава охраняютъ вора отъ самоуправства, раба отъ убійства за оскорбленіе свободнаго, а какоіі процессъ при взысканіи долга, какія отношенія наемника къ господину—зто какъ будто остается внѣ вѣдѣнія суда, внѣ венкаго юридическаго опредѣленія. Вмѣсто лнца судъобращается во многихъ случаяхъ къ имуществу. Еще въ договорахъ съ Греками мы видѣли, что прнвзысканін за убійствоженаубій- цы сохраняетъ часть, которая ей принадлежитъ по закону. Въ короткой редакціи Правды нп слова объ этихъ предметахъ. Права князя иа штраФы за разныя незаконныя дѣйствія расширяются самымъ ощутительнымъ образомъ, и во всей Изяславовой Правдѣтолькоразъмывиднмъясное указаніе на содѣйствіе власти истцу (кто изымалъ — томоу 10 рѣзанъ и проч.). Ярославова Правда знаетъ особый искъ, называемый сводомъ, существо котораго заключается въ томъ, что владѣюіційотвѣтчпкъуказываетъ—отъ кого онъ пріобрѣлъ вещь (своего auctor’a), но процессъ этотъ происходитъ только въ своемъ міру. Какія перемѣны произошли при дѣтяхъ Ярослава въ области имущественныхъ, семейныхъ отношеній, какъ, при измѣнившихся условіяхъ, опредѣлплпсь отношенія лица къ общинѣ, какія новыя Фор- яы процесса заступили мѣсто прежнихъ слишкомъ непосредственныхъ способовъ возстановленія права—этого не видитъ современный наблюдатель, ибо перемѣна происходила безъ всякихъ осязательныхъ событій. Лѣтоппсецъго- воритъ, что князь Владпміръ распахалъ и умягчилъ сердца людей, Ярославъ насѣялъ ихъ книжными словами, а мы теперь пожинаемъ плоды (П. С. Р. Л.т. 1, стр.65). Плоды новыхъ нравственныхъ началъ въ практической с®ерѣ права растутъ незамѣтно. Если при Ярослапѣ легко сложились рѣзкіяФормыохраненія лпчностписобствепностн въ этихъ законахъ отцовъ п дѣдовъ, которыхъ хранительницей была общпна,п которыхъ памятникомъ служитъ старая Правда, то теперь труднѣе найти органъ, который бы выразилъ, въ чемъ же состоитъ успѣхъ дальнѣйшаго развитія права п процесса. Уставъ киязя не касался всѣхъ сторонъ юридп- ческаго быта. Новый обычай могъ получить свое опредѣленное выраженіе, могъ быть замѣченъ п записанъ только

тогда, когда народные нравы въ состояніи были отвѣчать на всѣ вопросы, воторыепредлагада юридическая мудрость людей просвѣщенныхъ византійскимъ образованіемъ.

Мы видѣли, что еще въ началѣ X вѣка явилась надобность опредѣлить русское право по отношенію къ греческому. Отсюда произошла Правда договоровъ русск. князей съ Греками. Въ другой разъ была сдѣлана попытка . примирить короткій сборникъ греческаго права съ нравами только-что просвѣщеннаго христіанствомъ народа. Тогда трудно было достигнуть какого-лнбо дѣйствительнаго примиренія противуположныхъ началъ. Сборникъ остался греческимъ Ii принялъ въ себя слишкомъ мало элементовъ туземнаго права.Въ.Ярославовой ІІравдѣ удерживается взглядъ па преступленіе какъ на обиду, месть остается правомѣрнымъ средствомъ Ho вслѣдъ за этимъ идетъ рядъ новыхъ явленій. Подъ вліяніемъ религіи падаютъ основы прежняго порядка. Bo всѣхъ видахъ правонарушеній мы находимъ не одну систему частныхъ штраФовъ, рядомъ съ ними идутъ ттраФы князю. Сфера княжеской юрисдикціи расширяется самымъ очевиднымъ образомъ. ЬІесомнѣнно, что вмѣстѣ съ этимъ должно былъ происходить много другихъ перемѣнъ, но не всѣ эти перемѣны одинаково доступны нашему наблюденію.

До сихъ поръ все, что мы видѣли, касалось состоянія права, подвергшагося нарушрнію. Зто не составляетъ особенности нашей исторіи. Вездѣ сперва опредѣляются способы возстановленія нарушеннаго права и,говоря словами Игерпнга, та сторона матерьяльнаго права, которая обращена къ процессу. Въ то время, когда матерьяльнос iipano едва видимо въ слабыхъ очертаніяхъ, Формы процесса обозначаются уясе опредѣленно п точно. Это составляетъ первую, насущную потребпость юридпчсскаго быта, и удовлетворить ой легко,ибо въустановлепіп Формъ процесса весьма многое состанляетъ дѣло нростаго разечета и соображенія. Совершенно иначе съ матерьяльнымъ правомъ. . Опредѣленность его институтовъ составляет\'ь плодъ позднѣйшаго времени и свидѣтельствуетъ о значительно возвысившемся уровнѣ юридической жизни. Право безспор-

ное долго остается на степени Фактическаго, неопредѣленнаго состоянія, п его выводитъ изъ этого состоянія лишь внѣшній стимулъ. Еслп бы мы имѣли отъвремениРусской Правды какіе-либо акты сдѣлокъ или процесса, то намъ легко было бы раскрыть весь путь, по которому слѣдовало развптіе матерьяльнаго права вмѣстѣ съ развитіемъ органовъ суда и Формъ процесса. Ho, къ сожалѣнію, все, что дошло до насъ,не составляетъ первообразныхъ актовъ, все, что даютъ намъ позднѣйшія редакціи Русск. Правды,— это плодъ пониманія тогдашняго юриста той практики, которая происходила на его глазахъ. Собиратель имѣетъ извѣстную точку зрѣнія на договоръ, на опеку, на наслѣдство, и онъ отчасти ищетъ для этихъ рубрикъ отвѣтовъ въ современной практикѣ, отчасти, въ зависимости отъ греческаго права, самъ даетъ на нихъ такой отпѣтъ, который всего болѣе подходитъ къ условіямъ временп. Такъ образуются первыя очертанія древнерусскихъ гражданскихъ институтовъ. Появленіе, ихъ тѣсно связано съ расширеніемъ княжеской юрисдикціи, которое видно въ Правдѣ дѣтей Ярослава и отчасти въ позднѣйшихъ сборникахъ. Чтобы держаться ближе изучаемыхъ памятниковъ, мы разсмотримъ эти новыя явленія въ связи съ разборомъ состава позднѣйшихъ редакцій. He слѣдуетъ думать, чтобы тѣ начала гражданскихъ институтовъ, которыя видны въ этихъ позднѣйшихъ сборникахъ, съ нпмп только появились въ жизни. Напротивъ, здѣсь они лишь точнѣе п опредѣленнѣе Формулируются. Начало вещныхъ, договорныхъ пнститутовъ, начала прпданаго, опеки, наслѣдованія и проч. могутъ быть относпмы въ неопредѣленную даль. Можно отыскивать указанія на имущественныя отношенія членовъ семьи и рода въ первыхъ извѣстіяхъ нашихъ лѣтописцевъ, въ народныхъ пѣсняхъ-, можно искать параллелей, какъ это дѣлалъ Эверсъ, въ’отношеніяхъ князейсъ отношеніямичаст- ныхъ лпцъ, отсюда выводить понятія объ имуществѣ, опекѣ п прочее. O рабахъ у Славянъ мы найдемъ указанія еще въ первыхъ свидѣтельствахъ Маврикія, въ договорахъ князей съ Греками, въ разсказахъ объ Ольгѣ, мстившей за своего мужа въ древлянской землѣ.

Съ точкп зрѣнія исторіи культуры, въ связи съ другими вопросами народнаго быта, эти указанія могутъ быть весьма драгоцѣнны, но ихъ нѣтъ возможности облечь въ опредѣленные юридическіе образы и они мало облегчаютъ пониманіе послѣдующаго развитія юридической догмы. Намъ было бы очень любопытно узнать, какъ слагалась семья, какъ опредѣлялись имущественныя отношенія ея членовъ, какими средствами укрѣплялись внѣсемейныя, свободныя, имущественныя п договорныя отношенія. Bo всемъ этомъ воля лица и народный нравъ играли такую же роль, какъ въ болѣе знакомой намъ с®ерѣ защиты права отъ нарушенія. Для позднѣйшаго времени въ актахъ сдѣлокъ мы видимъ путь, которымъ развивается догма права. Ho не таковы условія изученія эпохи Русск. Правды. Здѣсь, повторяемъ, мы не можемъ ждать отвѣтовъ отъ самой жизни, мы получаемъ ихъ такъ сказать изъ вторыхъ рукъ, узнаёмъ какъ отвѣчала жнзнь на вопросы, съ которыми обращался къ ней тогдашній наблюдатель. Въ виду такихъ условій изученія длянасъважнознать, какпмппріемамируково- дился составитель позднѣйшей редакціи. Возможность слѣдить за его пріемомъ условливается тѣмъ, что въ нашихъ рукахъ есть краткая редакція Правды, почти всѣ статьи которой повторяются въ позднѣйшихъ редакціяхъ.

Состдвъ позднъйшЕй РЕДАкціи. Прппервомъ взглядѣ на этотъ новый составъ Правды легко различить двѣ черты, отличающія его отъ краткой редакціи. Въ немъ виденъ, во 1-хъ, новый пріемъ въ расположеніи тѣхъ же статей, которыя были записаны прежде въ порядкѣ простой, временной послѣдовательности-, во 2-хъ, здѣсь являются такія статьи, которыхъ въ краткой пли хронологической редакціи вовсе нѣтъ. Итакъ,различіе новаго состава отъ, стараго есть во 1-хъ методическое, во 2-хъ историческое.

Несомнѣнно, что одинъ лучшій способъ составлять сборникъ говоритъ въ пользу его относительно позднѣйшаго происхожденія. Трудно, конечно, найдти какое-либо возраженіе противъ того, что сборники систематическіе явились позже хронологическихъ. Ho когда именно вмѣсто стараго

хронологическаго сборника вошли въ употребленіе другіе, болѣе совершенные,—мы на это можемъ отвѣчать только предположительно.

Всѣ признаки, которые мы видѣли на старомъ составѣ, побуждаютъ думать, что онъ накоплялся постепенно, безъ всякаго плана, безъ всякаго единства точки зрѣнія, по мѣрѣ того, какъ установлялись тѣ пли другія положенія, касающіяся суда.

Такпмъ образомъ,ПравдаЯрославова, сама по себѣ простая н удобная, теряла эти достоинства въ виду непрерывныхъ приписокъ, вовсе не соединенныхъ съ ней единствомъ плана. Продолжать такія приписки значило бы еще болѣе затруднять пользованіе сборникомъ. Ыы видимъ, что въ числѣ приписокъ нѣтъ одного весьма важнаго положенія, которое отмѣняло 16-ю ст. Ярославовой Правды. Такпмъ образомъ есть основаніе заключить, что сборникъ въ томъ видѣ, въ какомъ мы его имѣемъ въ академическомъ спискѣ, былъ неполонъ п недостаточенъдллруководствапрак- тики уже при дѣтяхъ Ярослава. Взятый въ цѣломъ, какъ онъ есть,сборнпкъ не заключаетъ въ себѣзапрещеніяубн- вать раба за оскорбленіе свободнаго, а между тѣмъ достовѣрно то,_что дѣти Ярослава не дозволяли въ этомъ случаѣ убійства (ст. 58 Tp. cn.). Къ чему же насъ можетъ привести такой Фактъ? Повндимому, самое простое заклю- чепіе, какое можно сдѣлать,—это что хронологическая редакція (мы такъ называемъ старую редакцію вътомъ смыслѣ, что двѣ ея половпны п статьи 2-ой половины не связаны между собой ничѣмъ, кромѣ простой хронологической послѣдовательности-, позднѣйшая редакція, въ которой связь тѣхъ же статей, какъ увидимъ, иная, можетъ быть названа въ противоположность съ другой редакціей, систематическою) уже при дѣтяхъ Ярослава перестала пополняться п уступила мѣсто новымъ сборникамъ. Собственно говоря, есть два средства объяснить себѣ недостатокъ Изяславова устава о рабахъ въ хронологическихъ сборникахъ. Мояшо предполояшть, что до насъ не дошло ни одного полнаго хронологическаго сборника, въ которомъ были всѣ уставы дѣтей Ярослава. Ho такое предположеніе

мало вѣроятно, потому что сборники назначенные для практическихъ цѣлей естественнымъ образомъ должны быть болѣе распространены въ томъ видѣ, въ которомъ онп наиболѣе удобны для практики. Такимъ образомъ можно думать, что до насъдошлиполнѣйшіе изъ всѣхъ тогда бывшихъ въ рукахъ хронологическихъ сборниковъ и эти то полнѣйшіе сборнпкп все таки были недостаточны, даже для времени сыновей Ярослава. Намъ остается стало - быть держаться другаго предположенія, именно, что хронологическіе сборники пересталп дополняться еще при дѣтяхъ Ярослава, что ихъ вытѣснплп другія редакціи, и что позднѣйшіе уставы этихъ князей вносились уже не въ хронологическіе, а въ систематическіе сборники.

Такпмъобразомъ редакція хронологпческая рано потеряла

• же*

практическое значеніе, перестала пополняться, вносилась въ нашп старпнныяІіЬгі ]еда1е8,удеря.ала нассбѣ весь отпечатокъ древности п дошла до насъ, такяш какъ договоръ Олега съ Греками,чрезъпосредство однихъ лѣтоппецевъ.Ранніе систематическіе сборникп были, конечно, гораздо проще тѣхъ, которые дошли до насъ. Въ нпхъ, вмѣстѣ съ временемъ, наростало все новоеиновоесодержаніе,болѣе сложные систематическіе спискп исключали практическую надобность въ преяшпхъ, простѣйшихъ, и въ этомъ значительно ослоя>- ненномъ впдѣ онп дошли до насъ. Нѣкоторая возможность разлпчпть первоначальный простѣйшій составъ систематическихъ списковъ есть, но въ подробностяхъ такая работа представляетъ большія трудности.

Тотъ порядокъ статей, который представляется намъ въ Сѵнодальномъ спискѣ (Русск. достоп., ч. 1), моясетъ служить пособіемъ прп разысканіп первоначальнаго состава систематическихъ сборниковъ и способа, какому слѣдовали собиратели, присоединяя новыя положенія къ преяшпмъ. Мы думаемъ, что разысканіе первоначальнаго, простѣйшаго состава систематическихъ списковъ прп помощи тѣхъ особенностей, которыя представляетъ Сѵн. cn., п раскрытіе способа, какому слѣдовалп составители, прпсоедпняя новыя положенія къ старому составу, хотя труднѣе, но во всякомъ случаѣ полезнѣе поправокъ, предполагаемыхъ To- ХІсточники права. O

биномъ п его догадки, что 1-я половина систематической Правды принадлежитъ Ярославу и его дѣтямъ, а 2-я—Владиміру Мономаху.

Мы указали на трудность, съ которой соединено упрощеніе текста систематической редакціи до его предполагаемаго состава. Для того чтобъ выполнить эту работу, надо съ одинаковымъ вниманіемъ остановиться на всѣхъ мелкихъ видоизмѣненіяхъ, которымъ подвергаются юридическія положенія старой редакціи въ новыхъ сборникахъ, надо дать себѣ отчетъ во всякой отдѣльной цпФрѣ штрафа, въ каждомъ словѣ. При такой задачѣ, мы не имѣемъ ирава выдѣлять область имущественныхъ отношеній, оставляя въ сторонѣ напр. вопросъ о выдачѣ князю на потокъ и разграбленіе, о различіи видовъ убійства, которое находимъ въ по\'зднѣйшихъ редакціяхъ (убійство въ разбоѣ безъ своды). Такого способа изслѣдованія мы на себя не беремъ. Ho изученіе состава Правды, хотя бы въ главномъ отношеніи къ имущественнымъ институтамъ, не дѣлаетъ все таки ни лишними, нп невозможными нѣкоторыя заключенія о способѣ составленія цѣлагѳ сборника.

IIo нашему мнѣнію, задача собпрателя заключается въ томъ, чтобъ сгруппировать разбросанныя положенія 2-хъ частей старой Правды, установить снова то единство точки зрѣнія, какое видно въ 17-ти статьяхъ Ярославовой Правды. Сдѣлать это теперь было гораздо труднѣе, чѣмъ прежде. Теперь составителю надо имѣть въ отдѣльныхъ статьяхъ въ виду п вознагражденіе вреда потерпѣвшему лицу н впру пли продажу киязю п обязательство къ уплатѣ штраФа то со стороны самого преступника, то со стороны его общины, и способы доказательства. Способы доказательства опредѣляются очень точно, ибо съ доказанностью пли недоказанностью преступленія соединенъ не одинъ интересъ частнаго лица, но и выгоды князя. Существованіе всѣхъ такихъ элементовъ въ практикѣ суда дѣтей Ярослава мы отчасти указали, отчасти мотивировали выше. Ha отдѣльныхъ примѣрахъ легко видѣть, какъ все это сочетаетъ новый собиратель. ЦиФры Ярославовой Правды были обращены главнымъ образомъ къ оцѣнкѣ вины или

обиды и отсюда уже общпна нли князь извлекаютъ свои сборы. ЦиФры Правды дѣтей Ярослава обращены преимущественно къ казенной сторонѣ сборовъ. Полная редакція ставитъ рядомъ п то и другое, вину и продажу, головничество и виру. Продажа всего чаще—12 гривенъ. Вина опредѣляется нли соразмѣрно тяжести вреда, или соразмѣрно цѣнѣ вещи. Иногда вины вовсе нѣтъ, а продажа все таки берется (ст. 20 Tp. cn.). Казенный элементъ въ преступленіи такпмъ образомъ то примыкаетъ, то выдѣляется изъ частнаго. Въ одномъ случаѣ ясно сказано, что продажа берется „переди пагубу исплатпвшп“, т.-е. сперва удовлетворивши требованію потерпѣвшаго (ст. 79 Tp. cn.). Продажѣ подвергается или виноватый, или община (ст. 63, 70). Въ расчетѣ виръ также много трудностей. Въ цѣнѣ, назначаемой за убійство лица, есть тоже и частный и публичный элементъ. Головничество и виру платятъ нерѣдко разныя лица. Казуистика можетъ до крайности ослояіниться, если мы примемъ во вниманіе, что различіе свойства преступленія, разное отношеніе преступника къ общинѣ, разное достоинство лица п случайныя обстоятельства преступленія,—все это оказываетъ вліяніе на вопросъ кто, кому и сколько долженъ платить. Рядомъ съ этпмъ идутъ еще опредѣленія сборовъ должностныхъ лицъ, также по своимъ особымъ правиламъ. Ослояшпвшаяся практика весьма должна была затруднять составленіе сборника.

Всѣ эти задачи составитель систематическаго сборника выполнялъ въ порядкѣ матерій, наиболѣе близкомъ къ тому, который мы замѣчаемъ въ Ярославовой Правдѣ и въ другпхъ актахъ древности, содержащихъ въ себѣ руководящія для суда нормы. Сперва идутъ дѣла объ убійствахъ, потомъ о личныхъ обидахъ, объ имущественныхъ правонарушеніяхъ п обязательствахъ, возникающихъ изъ договоровъ (поклажа,долгъ,проценты, долгъ обезпеченный свободой доляіника—закупнпчество;—это тачасть Правды,ко- торая всего болѣе разрываетъ связь послѣдовательнаго из- влеченіястатейкраткойредакціп изъполной); съ бОст.Тр. cu. (въ Сѵнодальн. сп. она ближе стоитъ къ статьямъ, имѣющимъ себѣ соотвѣтствующія въ старой редакціи) опять

6 *

объ обидахъ личныхъ и престуцденіяхъ имущественныхъ, о наслѣдствѣ п холопствѣ. Положеніе статей о долгахъ наряду со статьямп о преступленіяхъ не должно насъ удивлять, если мы припомнимъ, что въ старое время несостоятельность уплатить долгъ, какъ бы онъ нп произошелъ, обыкновенно вела къ рабству. Одна статья о закупѣ, повн- дпмому прежде всѣхъ другпхъ опредѣлившаяся, (см. Сгн. сп. стр. 41) беретъ именно тотъ моментъ, когда закупъ превращается въ раба. Сѵнодальн. списокъ даетъ отчасти понятіе о томъ, какъ по мѣрѣ накопленія новыхъ предметовъ, составитель терялъ изъ впду планъ цѣлаго сборника п больше заботплся о соедпненіи ихъ въ одну группу. Въ Сѵнод. сп. о долгѣ говорится въ 2-хъ мѣстахъ. Въ Троицк, и другихъ—это слито. Тоже о закупѣ. Статья о женѣ (Тр. cn., 83), очевпдно, произошла позже, ибо ея надлежащее мѣсто въ ряду статей объ убійствѣ. Какъ много было произвола въ сочетаніи статей, касающихся одного предмета, объ этомъ всего болѣе ясное понятіе даютъ статьи о наслѣдствѣ, расположенныя очень различно въ спискѣ Сѵнод. и Троицк. Еслн первоначальный составитель систеыатич. сборника имѣлъ одинъ планъ, то очевпдно, что прибавкп и ихъ группировка зависѣли въ значительной степени отъ тѣхъ, кто ихъ дѣлалъ. Сходство различно расположенныхъ статей о наслѣдствѣ по пхъ содержанію условливается, конечно, тѣмъ, что онѣ прежде входилп въ какой-либо другой сборникъ п потомъ вносились въ Правду, которая служила, такимъ образомъ, самымъ всестороннпмъ кодексомъ тогдашней юридической практики. Статья о холопствѣ, очевидно, сперва выработана была отдѣльно отъ Правды и потомъ присоединена къ ней. O холопахъ прежде было говорено нѣсколько разъ, но то по отношенію къ вопросу о доказательствахъ, то объ цѣнѣ ихъ, то, наконецъ, объ убійствѣ. Въ особой статьѣ о холопахъ точка зрѣнія на холопство совершенно новая. Мы сказали выше, что ознакомиться съ пріемами составителя всего легче, сравнивая соотвѣтственныя статьи хронологической и систематической Правды. При такомъ сравненіи особенное вниманіе

обращаютъ на себя слѣдующія черты (мы беремъ Tp. и акад. cnn.).

1) Составитель не выбрасываетъ положеній, потерявшихъ силу, а выписываетъ ихъ и отмѣчаетъ, что танъ было при ЯрославѢ, а при дѣтяхъ стало иначе (Tp. сп. ст. 2-я, 7 п 8, 58). Иногда такого указанія на отмѣну нѣтъ, но отмѣна очевидна. Таковб отношеніе между статьями о рѣзѣ, предшествующими Ыономаху и имъ установленными.

2) Въ статьяхъ объ убійствѣ замѣчается, что составитель соединяетъ изъ обѣихъ частей старой Правды всѣ положенія, касающіяся этого преступленія. При этомъ очевидно, что вира за л.енщину (эта статья можетъ быть названа lex erratica пли fugitiva) приписана позже, пбо она не внесена въ число убійственныхъ дѣлъ. Въ подробностяхъ вошло слѣдующее: ст. 19 ак. сп. говорила объ убійствѣ въ разбоѣ, или когда вервь не ищетъ убійцу. O томъ же говоритъ ст. 3-я Tp. cn., но вмѣсто убитаго огнищанина здѣсь взятъ княжой мужъ и людинъ. Очевидно, чтоПравдадѣтей состоитъ изъ отдѣльныхъ казусовъ (18 и 19 ст. ак. cn.); составитель позднѣйшей Правды обобщаетъ эти казусы и выражаетъ какъ общую норму. Всего яснѣе такой пріемъ при сравненіи 10 ст. Tp. п 21 ак. сп. Въ акад. сп. сказано: 80 грив, за конюха, какъ уставилъ Изяславъ въ такомъ-то случаѣ, въ Tp. тѣ же 80 грив, за конюха (см. заглав. о княжи мужѣ) княжаго, но безъ прибавки, когда это было уставлено. Въ ряду случаевъ убійства Tp. сп. не ставитъ 20-ой ст.ак. сп.,кодюрая говоритъ, чтозаубійствоогнпща- нина на мѣстѣ преступленія (воровства) не платится вира. Это очень характеризуетъ пріемъ позднѣйшаго собирателя. Въ Правдѣ дѣтей Ярослава, гдѣ видна точка зрѣнія княжаго дохода, можно было поставить этотъ минусъ изъ доходовъ рядомъ съ плюсами. Иначе смотрѣлъ позднѣйшій составитель. У него болѣе юридическая точка зрѣнія. 20-я ст. ак. сп. ему вовсе не нужна, ибо огнищанина дп убьютъ или кого другаго—для него все равно. Онъ смотритъ на свойство дѣйствія, а не на его доходность. Дѣло въ тоиъ, чтобъ убитый былъ ночнымъ татемъ. Состави- тель ставитъ въ свой списокъ опредѣленія 38-й ст. акад. сп. и озаглавливаетъ его, „о татьбѣ". Изъ 2-fi ст. ак. сп. онъ заимствуетъ только энергическій образъ выраженія „во пса мѣсто."1 Такимъ образомъ въ ряду убійствъ мы не находимъ убійства татя; въ статьяхъ о татьбѣ оно отмѣчено и притомъ въ самомъ общемъ смыслѣ: аже убіютъ кого (т.-е. огнищанина, княжаго тіуна, людина—все это не дѣлаетъ никакой разницы) у клѣти иди у которой татьбы (въ старой Правдѣ было сказано, у клѣти или у коня или у говяди или у коровьѣ татьбы), той убитъ во пса мѣсто.

3) Въ статьяхъ о личныхъ насиліяхъ (18—26 Tp. п 2—10 акад. сп.) видны тѣже пріемы лучшей группировки. Впереди идутъ удары мечемъ, не вынувъ меча (ст. 4 ак. cn.), потомъ, вынувъ его (ст. 8 ак. cn.), далѣе удары другимъ орудіемъ (ст. 3-я ак. cn.), наконецъ, пересчитываются послѣдствія соотвѣтственно 5-й п 6-й стт. ак. сп. Несомнѣнно, что въ этомъ порядкѣ статей больше мысли и менѣе случайности, нежели въ академ. cn., гдѣ статьи о мечѣ перебиваются положеніями о бородѣ, усѣ. Составитель Троицк, сп. приписываетъ еще статью объ ударѣ мечемъ, когда вслѣдствіе этого произойдетъ смерть. Этого случая вовсе не имѣлось въ виду въ стар, редакціи. Впослѣдствіи мы скажемъ, какъ должны были происходить такія расширенія прежней догмы.

4) Ыы беремъ теперь довольно обширную группу статей объ имущественныхъ правонарушеніяхъ (26—44 Tp. сп.) п сравниваемъ ее съ соотвѣтствующими статьями старой ІІравды. Сперва рядъ положеній обѣпхъ редакцій почти одинъ п тотъ же (26—30 Tp. сп. и 10—14 ак.), затѣмъ въ Tp. сп. слѣдуютъ новыя положенія о сводѣ, гдѣ обнаруживается другая точка зрѣнія собирателя на этотъ процессъ: сводъ происходитъ уже не въ своемъ міру, а „по городамъ", какъ говоритъ этотъ списокъ. Что касается обращенія составителя съ прежними статьями, то мы уже выше замѣтили одинъ его пріемъ по поводу убійства татя. Другое, совершенно того же характера видоизмѣненіе старыхъ положеній, мы видимъ на стт 29-й и 40 ак. сп. Эти статьи были нами указаны прежде. Первая говоритъ о конѣ, вола.чъ, которыхъ похищаютъ нѣсколько человѣкъ,пменно8. Другая говоритъ о овцѣ, козѣ, свиньѣ, когда воровъ будетъ IO человѣкъ. Въ старой редакціи, которая главнымъ образомъ условливалась точкой зрѣнія княжескаго дохода (именно 2-я полов, ак. cn.), эти два родственныя положенія поставлены одно отъ другаго на разстояніи цѣлыхъ одиннадцати статей. Что жъ дѣлаетъ новый собиратель? Мы видимъ во 1-хъ, что обаположенія соединены въ одну группу подъ заглавіемъ татьбы, во 2-хъ, вмѣсто перечисленія родовъ скота ст. 37-я Tp. сп. говоритъ о скотѣ вообще, „аже крадетъ кто скотъ“; въ 3-хъ, число лицъ (10, 18) оставлено безъ всякаго вниманія; 37-я ст. разумѣетъ только различіе между однимъ и многими, „будетъ одинъ,— платить 3 гр. 30 кунъ, будетъ лп ихъ много, всѣмъ по 3 гр. и по 30 кунъа. Вовсе не отмѣченное и, съ точки зрѣнія прежняго собирателя (доходъ), не важное различіе между тѣмъ, гдѣ покраденъ скотъ,—здѣсь стоитъ на первомъ планѣ, и, вникая въ смыслъ его, мы видпмъ, что въ основаніи разной продажи, которая назначается въ 20-й и 40 стт., лежитъ свойство воровства: одно (ст. 37 Tp. сп.) производится изъ клѣти, другое (ст. 38 Tp. сп.) съ поля. Различіе это очевидно существовало и въ Ярославовой Правдѣ, но тамъ составитель не обратилъ на него вниманія, ибо онъ собираетъ своп статьи безъ опредѣленнаго плана п, главнымъ образомъ,условлпвая себя точкой зрѣнія дохода, Различіе между воровствомъ въ полѣ и въ хлѣвѣ впдно еще въ другой ст. Tp. cn., именно тамъ, гдѣ опредѣляется отвѣтственность закупа (ст. 54 Tp. en.); за кражу въ полѣ онъ отвѣчаетъ, за кражу изъ хлѣва не отвѣчаетъ. За то, въ послѣднемъ случаѣ, воръ подвергается болѣе строгому взысканію, нежели въ первомъ. Это нѣчто въ родѣ воровства со взломомъ її безъ взлома, нѣчто п впослѣдствіи выражающееся подъ разными Формами (см. Псков, судн. грамота, ст. 1-я: клѣть за замкомъ, сани подъ полстыо и проч.). Наконецъ, въ 4-хъ, нельзя не замѣтить, что, обобщая стт. 29n40 ак. cn., составитель приводитъ ихъ въ согласіе и съ особыми постановленіями о кражѣ коня, которая ведетъ къ выдачѣ князю на потокъ (ст. 30 Tp. cn.).

5) Въ статьяхъ такъ называемой 2-й половины (по To- бнну) систематической Правды гораздо труднѣе раскрыть поводъ, по которому составитель располагаетъ въ ней старыя положенія хронодогическ. сборника такъ или иначе. Причина этой трудности, мы думаемъ, заключается въ томъ, что въ этой части больше дѣлалось приписокъ уже послѣ составленія цѣлаго сборшіка, ипотомъ этипрнппскисоеди- нялись въ группы по свопмъ законамъ, независимо отъ плана цѣлаго сборника. Bo всякомъ случаѣ, мы не находимъ нужнымъ называть вмѣстѣ съ Тобиномъ этихъ статей leges erraticae, пбо lex erratica плп fugitiva называется такой законъ, который не нашелъ себѣ мѣста въ системѣ и поставленъ позже произвольно въ ненадлежащую рубрику. Статьп старой Правды,входящія во 2-юпо- ловпну систематической редакціи, построены по нашему мнѣнію ровно также, какъ и тѣ, которыя мы видѣли до спхъ поръ. Въ рядѣ статей, отъ 60 до 78, во многпхъ мѣ стахъ различёнъ п частный (за зубъ грпвна, за дерево полгривны, за медъ 10 кунъ, въ ст. 70 — татьба и продажа, въ 71 за муку грпвна, за вервь грпвна, за возъ 2 ногаты) п публичный элементъ (продажа); присоединены положенія о доказательствахъ (ст. 60, 61, 70), объ отвѣтственности общпны, если она ue пщетъ преступника (ст. 63, 70), о сборахъ должностныхъ лпцъ. Поводомъ къ соединенію очень разнообразныхъ предметовъ отъ 60 до 68 статьп могло быть то, что въ нихъ во всѣхъ количество продаяш одно п тоже, а въ заключительной статьѣ расчетъ сбора отроку сдѣланъ пменно съ 12-тп гривенъ приблизительно V5, т.-е. 20 проц., также какъ при сборѣ вирнику (въ стт. 7 п 8 Tp. cn.).

Любопытно, что соотвѣтственно ст. 30 акад. cn., въ которой говорилось о княжой бортн (по Ростовск. СП. ей протнвуполагается смердья борть), составитель беретъ въ 68 ст. Tp. сп. борть вообще, чья бы она нп была, тогда какъ для коня княжаго и не княжаго коня разлпчіе цѣны остается. Мы желали бы себѣ разъяснить,—отчего не во всѣхъ статьяхъ этой п отчасти другихъ группъ составитель ставитъ рядомъ съ продажей н цѣну иска. Иногда

пріічпна болѣе ясна, какъ напр. въ 64 п 65 ст., гдѣ преступленіе (разнаменалп борть, межу перепахадп) могло не влечь за собой никакого вреда частному лицу; но отчегожъ при вырваной бородѣ, при украденномъ бобрѣ говорится только о продажѣ? Возможно, что въ пныхъ случаяхъ мѣра вознагражденія была извѣстна п безъ особыхъ опредѣленій; возможно, что въ другпхъ случаяхъ она опредѣлялась всякій разъ особо, по соглашенію; но никакъ нельзя допустить, чтобъ дѣло ограничивалось одной продажей. Продажа, какъ элементъ казенный, не могла видоизмѣняться по желанію сторонъ. Она опредѣлялась уставами. Напротивъ, циФра вознагражденія частнаго вреда установлялась болѣе или менѣе твердо подъ вліяніемъ практики. Изученіе подробностей этихъ явленій можетъ быть очень любопытно. Повторяемъ еще разъ, что разсмотрѣнная группа статей не представляетъ ннчего исключительнаго, что въ ней мы находимъ всѣ тѣ пріемы извлеченія и дополненія стараго списка, какіе мы видѣли прежде. Тобинъ находилъ нужнымъ дать этимъ статьямъ особое имя только потому, что онъ исходилъ изъ Фальшивой мысли, что 1-я половина систематическихъ списковъ принадлежитъ дѣтямъ Ярослава, вторая — Мономаху. Нѣкоторый перерывъ, который отдѣляетъ стт. 60—79 отъ предшествующихъ, могъ быть гораздо менѣе значителенъ, когда составитель не имѣлъ въ виду нп Устава Владиміра, ни, можетъ быть, другихъ статей, и обработывалъ только тотъ матеріялъ, который давала хронологическая редакція. Въ Сѵнод. сп. разбираемыя статьи иначе расположены. Борода стоитъ ближе къ положеніямъ Мономахова устава, но за то ст. 68—79 отнесены весьма далеко. Тобпнъ пробовалъ объяснить этотъ порядокъ статей Сѵнод. списка палеографическими условіями, взявъ въ параллель извѣстный случай съ Флорентинской рукописью пандектовъ (см. Corpus juris, стереотип, изд. Крпгеліево, ч. 1-я, стр. 977, гдѣ показаны §§ Флорентины въ скобкахъ). Здѣсь онъ,конечно,па- именѣе удачно прилагалъ своп свѣдѣнія въ Рпмск. правѣ. Пользуясь Сѵнод. спискомъ, какъ онъ есть, мы не придемъ къ заключенію, что съ Мономахова устава ндетъ Монома-

хол» Правда, мы не найдемъ нужнымъ прпнпмать Тобинов- скпхъ leges erraticae, мы убѣдимся, что составителю та система, которую принялъ Тобинъ, не казалась существенной.

Итакъ, изъ этого разборасоотвѣтственныхъ статей2-хъ редакцій (мы нѣсколько обобщили его пли вѣрнѣе, мы обошли многія подробности, которыя самп по себѣлюбопытны, но не даютъ намъ повода къ важнымъ для насъ заключеніямъ. Отчасти у Тобина и особенно въ таблицѣ при изданн. г. Калачовымъ 4-хъ текстахъ можно видѣть всѣ указанія на соотвѣтствіе статей. Г. Калачовъ приводитъ и соотвѣтствіе со статьямп Сѵнодальн. cn., а въ изданіи Калайдовича цпФръ вовсе нѣтъ п ссылкп почти невозможны. Очень жаль, что г. Калачовъ вмѣсто списка кн. Оболенскаго не взялъ Сѵнодальный), мы ознакомились съ пріемами собирателя. Это одно, что можетъ дать намъ средство судить O свойствахъ его работы надъ тѣмъ матерьяломъ, которому соотвѣтствующаго п иначе обработаннаго мы не находимъ въ памятникахъ древности. Таковы почти всѣ статьи, обращенныя къ Гражданскому праву. Ихъ прототипы можно находить только въ сборникахъ совершенно другаго характера. Въ результатѣ сдѣланныхъ нами изысканій, мы вправѣ заключить, что составитель систематическаго сборника имѣлъ цѣлью собрать въ группы и въ порядокъ юридическія положенія, которыми руководился въ его время судъ. При этомъ средствами для него служили прежніе сборнпкп,заключавшіе въ себѣ пзвлеченіяпзъкня- жескихъ уставовъ п записанные законы отцовъ и дѣдовъ. Съ матеріаломъ, который былъ у него въ рукахъ, онъ обращался свободно,преслѣдуя главнымъ образомъ практическую цѣль удобнаго примѣненія его сборника на судѣ. Сторона, обращенная къ интересу публичному, вира, продажа опредѣляется вездѣ точными цифрами. Этаточностьуслов- лпвалась, конечно, тѣмъ, что опредѣленность въ количествѣ этихъ сборовъ составляла общій, а не личный чей - либо интересъ. Эти циФры могли ранѣе сложиться и дольше держаться, чѣмъ другая сторона, частное удовлетвореніе. Собиратель не различаетъ въ установленіи твердыхъ цнФръ

виръ и продажъ, кѣмъ и какъ онѣ установлены. Причина понятна. Онѣ не всегда опредѣлялись особымъ уставомъ, какъ видно изъ 21 ст. ак. сп. Онѣ могли возникать непосредственно въ виду практики п, разъ опредѣлившись, держались потомъ какъ норма, какъ пошлина. Ho не этой одной точкой зрѣнія условливалась задача сборника-, онъ долженъ былъ служить руководствомъ для разбора на судѣ и вопросовъ о частномъ вознагражденіи. Понятно, что эта сторона гораздо труднѣе подчиняется опредѣленію. Поэтому во многихъ случаяхъ мы не находимъ твердыхъ цифръ. Это служитъ очень сильнымъ аргументомъ въ пользу того, что сборнпкъ составлялся не законодателемъ, а частнымъ лицомъ. Законодатель, давая руководство для суда,—выдержалъ бы вездѣ одинъ пріемъ. Частный собиратель могъ дать отвѣтъ на эти вопросы лишь въ той мѣрѣ, въ какой они разрѣшались въ практикѣ. Какъ относился собиратель на практикѣ, на сколько онъ вѣрно схватывалъ истинную мѣру частныхъ штра®овъ,—объ этомъ мы можемъ сдѣлать заключеніе только потому, что сборникъ, имъ составленный, пользовался несомнѣнно очень большимъ авторитетомъ. Мы моя;енъ сказать, что онъ дѣлалъ всё, для того, чтобъ найдтп вѣрную мѣрку вознагражденія, практическій способъ разрѣшпть сталкивающіеся интересы.

До сихъ поръ мы отдѣляли пнтересъ власти въ дѣлѣ суда (виры и продажи) отъ интереса частнаго лица. Такъ необходимо брать дѣло для того, чтобъ его попять. Ho ничего не можетъ быть ошибочнѣе мысли, что между публичнымъ и частнымъинтересомънебылоникакого сочувствія, что это двѣ протпвуположныя вещи. Еслнбъ власть смотрѣла только на доходную сторону дѣла, какъ думаютъ нѣкоторые изъ нашихъ горпстовъ,—тогда на что нужно было бы различать края?у, сдѣланную пзъ клѣти, отъ кражи, сдѣланной въ полѣ и брать за одну больше продажи, за другую меньше? Если бы пнтересъ власти заключался только въ сборѣ денегъ, то зачѣмъ было различать воровство холопа и воровство свободнаго; зачѣмъ было свободнаго подвергать взысканію продажи, а холопа только двойному штрату въ

пользу истца (ст. 41 и 42 Tp. cn.)? Мы думаемъ, что, подвергая свободнаго человѣка продажѣ, судъ служплъ не денежному только интересу, но въ тоже время интересу справедливости, что обиженный до тѣхъ поръ не считалъ себя удовлетвореннымъ, пока съ вора еще не была взята продажа, т.-е. пока онъ не былъ наказанъ, пли, говоря словами Рус. Прав., „казненъ продажею14. Несвободный не подчиняется тѣмъ понятіямъ порочности и чистоты, которыя существовали для свободнаго, рабъ не наказываетсякакъ свободный. Bce зло, котораго онъ заслужилъ, должно носить на себѣ характеръ матеріяльный и мы впдпмъ, что за воровство съ раба берется двойная цѣна выкраденнаго, u именно въ пользу потерпѣвшаго, а не продажа князю (аже

будутъ холопп татіе....................... , — ихъ-же кшізь продажею пе каз-

мите, заме суть несвободни, — то двопче платить ко истцу. Ст. 42 Tp. сп. заоскорбленіе см. ст. 58. To тп урокъ смердомъ, оже платятъ кмлзю продажу — ст. 41). Продажаимѣ- ла смыслъ не для одного князя,но п для обиженнаго;искъ обиженнаго не сталкивался съ продажей, какъ два конкур- рирующія требованія, какъ два частныхъ дѣла. Ст. 79 Tp. сп. говоритъ: зажгутъ гумно,— переди пагубу нсплатнть, а въ процѣ князю поточити. Заключеніе нашпхъ юрцстовъ, что въ судѣ было главное (?) дѣло доходъ, а судъ второстепенное, не найдетъ себѣ подтвержденія ниже въ Русск. ІІрапдѣ, ссли-бъ мы и допустили, что слова главное п неглавное имѣютъ самое опредѣленпое и безусловное значеніе. Мы различали публичный п частный элементъ въ опредѣленіяхъ штр&Фа по Русской Правдѣ для того только, чтобъ не терять пзъ виду, что тотъ и другой различнымъ образомъ вырабатывался: элементъ публичный въ уставахъ князей, въ ихъ судебныхъ рѣшеніяхъ, въ рядахъ съ народомъ, элементъ частный подъ другими вліяніями и главнымъ образомъ въ практикѣ суда.

Если область преступленій такъ рано подчинилась вліянію княжеской власти, если количество впръ и продажъ опредѣлялось княжескими уставами, — то въ отношеніи къ частному праву отдѣльныя лнца и общины гораздо долѣе сохраняли свой автономическій характеръ. Уставы князей

лишь косвеннымъ образомъ касались этой области, юрисдикція князя легко уступала свое мѣсто свободному голосу общины и оставляла лицу всю свободу проявленія его воли въ дѣлахъ имущественныхъ. Князь не исключалъ и не могъ исключить участія общины въ судѣ по дѣламъ имущественнымъ. Въ старой Правдѣ мы видѣли, что на случай спора о займѣ, когда отвѣтчикъ заппрается, обычай требовалъ, чтобъ стороны шли на изводъ передъ 12-тью человѣками. Мы возвратимся позже къ порядку суда по Русск. Правдѣ и увидимъ, что именно тутъ, въ судѣ, въ процессѣ, который совершался на глазахъ всѣхъ, вырабатывался и опредѣлялсяобщій порядокъ гражданскихъ имущественныхъ отношеній. He было никакого особаго органа, которому обязаны были своимъ происхожденіемъ такіе институты какъ сводъ, закупнпчество, наслѣдованіе въ томъ видѣ, какъ мы ихъ находимъ въ Русск. Правдѣ. Это непосредственные продукты народной жизни, которьгхъ не могъ пропзвести никакой уставъ, никакой законъ. Этимъ, какъ будетъ ясно далѣе, мы вовсе не отрицаемъ значенія князей въ развитіи п упроченіи юрпдпческаго быта древнихъ волостей.

Вездѣ первоначальныя условія развитія права носятъ на себѣ болѣе илименѣеодпнаковыйхарактеръгеслпмыобра- тпмся къ исторіи образованія права въ зарождающихся нѣмецкихъ государствахъ (см. Истор. средн. вѣк., Савиньп, т. 1, Rechtsquellcn in den neu — Germanischen Staatenn Germanische Gerichtsverfassung), то увидимъ, что всѣ условія образованія опредѣленныхъ очертаній гражданскихъ институтовъ лежали въ народѣ, въ его судѣ, въ мнѣніи свободныхъ людей, которыхъ призывали стороны, совершавшія юридическую сдѣлку или разрѣшавшія споръ о правѣ. Кто были scabini, regimburgi, boni homines — въ германскомъ мірѣ? Эти лица (различіе п отношеніе 3-хъ приведенныхъ названій для насъ не важно, см. подробности у Савиньи § 61 и слѣд.) призываются то какъ свидѣтели сдѣлокъ, то какъ UrtheUflnder1M (стр. 237, прим. C., Schoffe отъ schoffen). Ha ихъ составъ во многихъ случаяхъ оказываютъ вліяніе стороны. Для сдѣлки нужны тЬ же лица, кото-

рыя нужны для суда (стр. 2G0). Между Формами юридической сдѣлки и Формами гражданскаго процесса есть всегда извѣстное соотвѣтствіе: п тутъ п тамъ созидается правѳ. Въ Римской практпкѣ процессуальныя Формы служили какъ средство для того, чтобъ дать простому Факту передачи вещп отъ одного лпца другому юридическое значеніе (in jure cessio). Свидѣтели сдѣлки, свидѣтели, которыхъ приглашаютъ стороны (testes rogati, Solennitiitszeugen), не будутъ только очевидцами событія. Въ нихъ скрывается другое значеніе. Они существенно необходимы, длятого чтобъ возникла юридическая сдѣлка. Безъ этихъ свидѣтелей не будетъ сдѣлкп,также какъ не будетъ судебнаго приговора, если нѣтъ шёФеновъ, которые должны Urtheil finden или, говоря древнимъ Русск. юридическимъ языкомъ, которые должны ^узнать правду*4. Что же давало такое значеніе свидѣтелю? Какъ нп кажется, что мы далеко уходимъ отъ нашей задачи, разбирая этотъ вопросъ,—въ немъ, въ его правильномъ разрѣшеніи, лежитъ одно изъ весьма важныхъ средствъ разъяснить себѣ процессъ развитія граяс- данскихъ институтовъ въ древней Россіи. Мы уже говорили во введеніи, какъ слѣдуетъ смотрѣть на юридическія сдѣлки въ исторіи права. Это свободнѣйшій п, при господствѣ обычнаго права, сильнѣйшій двигатель образованія тѣхъ элементовъ, изъ которыхъ слагаются юридическіе институты. И этотъ свободный п обильный Факторъ не существуетъ, если нѣтъ свидѣтелей. Мы думаемъ поэтому, что вопросъ о свидѣтеляхъ заслуживаетъ все наше вниманіе.

Нѣмецкимъ ученымъ гораздо легче насъ изображать картины древняго юридическаго быта, ибо въ ихъ рукахъ есть подлинные юридическіе документы (см. Ист. Савиньи, т. 1. Einleitung) отъ такого времени, о которомъ наша письменность не сохранила никакихъ воспоминаній (тамъ-же, cap. IV). Мы знаемъ одну Русск. Правду и видѣли какой переработкѣ подвергались ея положенія. Ho и здѣсь можно раскрыть нѣкоторые слѣды того значенія, какое имѣлъ свидѣтель въ древнемъ правѣ. Яснѣе ихъ роль выступаетъ лишь въ Псковской судн. грамотѣ!

Несомнѣнно, что свободныя дѣйствія, опредѣлявшія имущественныя юридическія отношенія лица, въ древнѣйшее время совершались на глазахъ всѣхъ. Русск. Правда старой редакціи разумѣетъ міръ (ст. 12 ак. cn.), позже—торгъ, какъ мѣсто, гдѣ совершаются всѣ сдѣлки. Иногда вмѣсто міръ говорится люди (ст. 38, 18). Если одно лпцо требуетъ съ другаго денегъ, а отвѣтчикъ почнетв сл запирати, то надо идти на изводъ передъ 12-тыо человѣками. Что дѣлаютъ эти 12 человѣкъ? Они должны узнать правду, сказать—долженъ илп нѣтъ отвѣтчикъ. Мы вовсе не знаемъ, кто эти 12 человѣкъ, но конечно, не ошибемся, если ска- ягемъ, что это были люди той-же общины, къ которой принадлежали тяжущіеся, ибо старая Правда пмѣетъ своей исходной точкой положеніе свободнаго человѣка въ своемъ міру. Мы замѣчаемъ кромѣ того, что число судей, къ которымъ идутъ тяжущіеся,—четное. И такъ, чтобъ узнать правду, надо идти къ этимъ судьямъ. Возьмемъ позднѣйшую редакцію, и именно, соотвѣтствующую 14-ой ст. акад. сп. 43-ью ст. Троицк, сп. Въ этой статьѣ говорится, что если кто станетъ искать надругомъ кунъ,иотвѣтчпкъ„ся почнетъ запирати",—то надо привести послуховъ, надо, чтобъ послухи пошли па роту, и тогда истецъ возьметъ свои куны. Въ ст. 35 Tp. списка, по поводу другой сдѣлки, видимъ требованіе, чтобъ при совершеніи ея были или послухи, или мытникъ, „передъ кимъ-же кунивше." Въ ст. 32 тѣ же послухи названы свободными мужами, и вмѣстѣ съ тѣмъ, точно опредѣлено число .ихъ, нужны два послуха или одинъ мытникъ. И такъ, въ тѣхъ-же случаяхъ, гдѣ прежде вовсе не опредѣлялся способъ совершенія сдѣлки, гдѣ въ случаѣ спора требовалось идти на изводъ передъ 12-тью человѣками,—тамъ теперь существованіе сдѣлки поставлено въ зависимость отъ того, какъ я ее совершилъ. Тамъ, гдѣ прежде 12 свободныхъ мужей рѣшали—есть право илп нѣтъ, тамъ теперь съ присутствіемъ у сдѣлки свободныхъ послуховъ соединяется вопросъ о существованіи йли несуществованіи самой сдѣлки, стало быть, п иска, и права, изъ нея истекающаго. Я могу предлагать какія хочу доказательства, что дѣйствительно далъ деньги, могу присягать,

достовѣрность событія можетъ быть поставлена выше вся каго сомнѣнія, но дѣло, очевидно, не въ недостаткѣ дока зательствъ, ибо Правда сурово пзрѣкаетъ: промиловался ecu, оже не ставилъ послуховъ (ст. 47, если сумма займа менѣе 3-хъ гривенъ, тогда допускается исключеніе). Чтобъ была сдѣлка, нужны послухи. Это должны быть свободные или, какъ въ послѣдствіи ихъ намываютъ нерѣдко,—добрые люди, мужи. Для того, чтобъ доказать Фактъ—есть множество средствъ. Если мы возьмемъ однихъ свидѣтелей, какъ средство доказательства, то увидимъ, что, по нуждѣ, къ свидѣтельству о событіи Русск. Правда допускаетъ и несвободнаго человѣка (ст. 59 Tp. en.), вѣроятно, и свидѣтельство женщины о событіи имѣло свою цѣну. Отчего-же при сдѣлкѣ необходимы именно свободные мужи, именно свободные послухи, которые пойдутъ на роту?

Если мы обратимся къ древнему Римскому праву, то увидимъ, что тамъ, для существованія извѣстныхъ сдѣлокъ, требуется присутствіе пяти свидѣтелей. Манципаціонный обрядъ, который имѣлъ мѣсто upii совершеніи МНОГИХЪ гражданскихъ актовъ (передача квиритской собственности, установленіе обязательства, nexum, совершеніе теетамен- та), существеннымъ образомъ предполагаетъ наличность пяти рпмскнхъ гражданъ. Извѣстно, какія важныя юридическія послѣдстпія соединялись съ этимъ простымъ обрядомъ. Кто-жъ эти 5 римскихъ свидѣтелей? Отчего необходимы именно 5 человѣкъ? Ha это наука отвѣчаетъ намъ, что 5 свидѣтелей суть представителп пяти классовъ Римскаго народа. Пока Римъ составлялъ небольшую общпиу, дѣйствія лица, направленныя къ установленію права, могли получать свое освященіе голосомъ всего народа. Гораздо позже, послѣ Сервіевой рсФормы, являются эти пять необходимыхъ свидѣтелей, безъ которыхъ не существуютъ самыя важныя послѣдствія совершеннаго лицомъ дѣйствія. Ихъ долженъ щтзватъ совершающій: это testes ro- gati. Они непремѣнно мужи—niasculi, ибо женщины не имѣютъ comnninio cornitiorurn; непремѣнно puberee, cives Romani. Если дѣйствіе совершено передъ этими лицами, то въ актѣ участвуютъ не два только лица, за ними другая

сила. Нарушеніе илп неуваженіе такого акта, котораго юридическія послѣдствія гарантируютъ весь народъ пли свободно призванные его представители, будетъ поступкомъ, направленнымъ прямо протпвъ юридическаго порядка. Если я совершилъ мандппацію, чтобъперенестпправособствен- ностп плн, если я per aes et libram, тоже въ присутствіи 5-тн свидѣтелей, установилъ обязательство (пехиш—понятіе, до сихъ поръ составляющее предметъ многочислен, споровъ. Varro de L. L.VII,105. Fest. v. nexum Литер, указ. Пухта, Инст.,т. III, § 269), то рождающееся отсюдаправо| охраняется п осуществляется самымъ быстрымъ п суровымъ процессомъ; въ послѣдн. напр. случаѣ, т.-е. прп пехит,пмѣетъ мѣсто manus injectio. У Гая есть Формула для этой Формы процесса, гдѣ видимъ, что должникъ, который подлежалъ та- комувзысканію,подвергалсявсѣмъ послѣдствіямъ несостоятельности, какъ бы по приговору суда (Гай IV. § 21—23 п толкованія въ Инст. Пухты, ПІ. § 273, с. Geist d. R. R, 1-ая ч., стр. 156.) Такимъ образомъ въ сдѣлкѣ заключался какъ бы заранѣе произнесенный въ прпсутствіп всѣхъ классовъ народа приговоръ. Такова ея сила. Въ Формѣ совершенія такихъ сдѣлокъ, въ ихъ составѣ, въ ихъ содержаніи можно различить такіе элементы, что понятіе сдѣлки, понятіе судебнаго рѣшенія, понятіе закона, наконецъ,—представятся намъ въ совершенно новомъ сочетаніи. Простой актъ завѣщанія будетъ заключать въ себѣ элементъ закона, это не сдѣлка въ нашемъ смыслѣ,—это по силѣ дѣйствія настоящій законодательный актъ. Простой контрактъ включаетъ въ себѣ опять не одну волю п соглашеніе частныхъ лпцъ,—въ немъ скрывается какъ бы заранѣе установляемый приговоръ. Дляпропзведенія всѣхъ такихъ рѣшающихъ послѣдствій сдѣлки требуется одно,—надо, чтобъ она совершена была передъ пятью свпдѣтелямп, qvinqne testes, cives romani, puberes (Гай, Инст. 1.119).

Нигдѣ, понятно, кромѣ Рима, мы не найдемъ такъ могущественно сознанной п въ такія оконченныя Формы облеченной идеи права. Нигдѣ идея государства п права не сливалась такъ тѣсно и полно съ личностью кая;даго граяі- данпна. Ho это не мѣшаетъ намъ, прп свѣтѣ римскихъ по- Источнппи права. /

пятій, раскрывать тотъ же элементъ въ явленіяхъ менѣе яркпхъ, но родственныхъ, тѣ же черты, хотя гораздо слабѣе выразнвшіяся. Еслп свпдѣтель въ германскомъ правѣ не представлялъ собою всей мощи нѣмецкаго государства, то это потому только, что пдея государства н права вовсе пе совпадаетъ въ германскомъ мірѣ съ понятіемъ народа, какъ это было въ мірѣ рпмскомъ. Ыародовъ много її правъ много (система личныхъ правъ), хотя государство носитъ одно пмя (Франкское) н представляется какъ бы единымъ. Свидѣтель въ нѣмецкой практикѣ не то, что римскій testis. Прежде всего не требуетсяпятнсвидѣтелей. Ихъ можетъ быть и много и мало. Если двалпца,которыя спорятъ, пли два лпца, которыя хотятъ совершить юридическій актъ, принадлежатъ къ 2-мъ разнымъ народамъ, вхо- дящпмъ въ составъ государства, то ii свидѣтели нлн шёФены должны тоже быть разнонародные. Пунктовъ, въ которыхъ не сходятся рпмскіе testes ii нѣмецкіе Zugezogene, очень много. Ho прн всемъ этомъ, свободные люди, которыхъ призываютъ къ свидѣтельству, составляютъ такой же существенный реквпзптъ юридпческаго акта, какъ и рпмскіе testes. Безъ нихъ пе существуетъ сдѣлка, какъ безъ пяти рпмскихъ testes. Они также, какъ рпмскіе testes, гарантируютъ ея дѣйствптсльность. Эта гарантія юридической силы акта, которая исходитъ отъ свободныхъ мужей, менѣе сильная, ибо она держится не на ндеѣ государства, а иногда просто на механическихъ сплахъ и средствахъ самихъ свидѣтелей, но это тѣмъ не менѣе настоящая, дѣйствительная гарантія права. То, что я совершаю передъ свободными людьми, которыхъ я призвалъ въ свпдѣтели, на томъ будетъ лежать отпечатокъ права,—это не простой Фактъ, не простая передача вещп, это переносъ права собственности пли установленіе обязательства, которое будетъ имѣть силу передъ судомъ, которое будетъ осуществлено всѣмн возможными процессуальными средствами.

Еслп въ римской сдѣлкѣ мы находили элементъ какъ бы предвзятаго судебнаго рѣшенія (nexum), если на римскомъ тестаментѣ леяштъ автономическій характеръ, то напбо- лѣе поражающая сторона этихъ явленій заключается въ

томъ, что эту силу сдѣлки освящаетъ само государство, что само государство въ своемъ законѣ (12 табл.) возлагаетъ на частный актъ, у котораго стоятъ 5 простыхъ рпмск. гражданъ, такія рѣшающія послѣдствія. Въ слагающемся германскомъ мірѣ, свободный человѣкъ тоже дѣйствуетъ во имя права, но его право не воплотилось еще въ крѣпкія и ка- жущінся намъ жосткпми Формы, какъ въ Римѣ. Ho и при этомъ мы ясно различаемъ, что одинъ только голосъ свободной общийы иди одни свободные мужи, представляющіе свою общпну, могутъ узнать н дать силу праву. Bce право состоитъ изъ пхъ изрѣченій (Willkiihren), всѣ юридическія отношенія пмп поддерживаются, всѣ сдѣлки гарантированы ихъ присутствіемъ пли участіемъ. Игерингъ сводитъ значеніе древне-германскаго названія свидѣтелей къ понятію знающаго (Wissender, ч. 1, стр. 143, прим. 53). Истина, которую онъ вѣдаетъ и свидѣтельствуетъ, недостаточна, если онъ не хочетъ вступиться за нее (die Wahrheit, die er be- zeugen soil, ruht ursprtinglich in den Fausten). Свидѣтелей незачѣмъ призывать, если онн не хотятъ или не могутъ постоять за право. (Игерингъ вмѣстѣ съ Ланге сводитъ и латинское testis къ понятію Beistand).

Обратимся къ русскому праву. Мы видѣли выше 12 свободныхъ мужей, которые доляшы узнать правду, das Ur- theil finden. Таковъ старый законъ временъ Ярослава, возникшій по всей вѣроятности въ вольной новгородской общинѣ. Прошло немного времопп, при условіяхъ зиачптельно измѣнившихся, въ нѣсколькихъ отдѣльныхъ, непохожихъ другъ на друга случаяхъ, позднѣйшій собиратель парод- ныхъ обычаевъ опять говоритъ намъ, что для юридической сплы частнаго акта нуяшо присутствіе свободныхъ людей, что если такіе свободные люди были прн передачѣ вещи, при взятіи денегъ, — тогда вещь будетъ принадлежать на правѣ собственпости купившему (спора о правѣ собственности не исключаютъ ни наши послухи, пп римскій ыан- ципаціонный обрядъ, если auetor не имѣлъ права собственности пли былъ воръ),— тогда будетъ настоящій заемъ, настоящій долгъ. Если нѣтъ свободныхъ послуховъ, тогда нѣтъ никакой сдѣлки, накакого права, никакого иска. Mo-

жетъ случиться, что должникъ отдастъ мнѣ деньги своею колей,—тогда не нужны свидѣтели и дѣло рѣшится по доброй совѣсти. Ho едва есть сомнѣніе, едва надо отыскивать право, узнать его, словомъ, какъ только рождается юридическій вопросъ, такъ тотчасъ же нужны свободные люди, все равно свидѣтелп сдѣлки пли рѣшители спора, но пмен- но свободные призванные сторонами мужи, которые принимаютъ на себя открыть н дать торжество праву. Къ кому бы я ші обратился съ своимъ требованіемъ, къ князю, къ посаднпку, къ міру, все равно, отъ меня потребуютъ, чтобъ я привелъ своихъ свободныхъ пособниковъ, которые пойдутъ на роту, т.-е. клятвенно подтвердятъ мое право. Только то, что я передъ нпмп произвелъ,— только въ этомъ есть юридическій элементъ. Присутствіе свободныхъ послуховъ не просто удостовѣряетъ Фактъ. Ихъ присутствіе сообщаетъ юридическую силу такимъ дѣйствіямъ, которыя безъ того остались бы простымъ Фактомъ. He смотря на ничтожныя средства, которыя даетъ намъ наша письменность отъ этого времени, мы не можемъ отказываться отъ разъясненія послушества, ибо безъ этого почти вовсе нельзя понять,какъобразовались положеніяРус- ской Правды, обращенныя къ гражданскому праву. Въ сдѣлкахъ, въ практикѣ развивается юридическая догма, а безъ послуховъ нѣтъ нпкакпхъ сдѣлокъ или никакая сдѣлка не имѣетъ силы (мы исключаемъ поклажу, гдѣ отсутствіе свидѣтелей именно отмѣчается Русской Правдой какъ jus singuIare). Всякій намекъ, всякое указаніе древней письменности на значеніе послуховъ для насъ въ одинаковой степени важно. Что свидѣтель сдѣлки былъ не только очевидцемъ (впдокомъ), но въ то же время содѣйствовалъ сторонамъ, — это видно въ указанномъ нами выше мѣстѣ Ипатьевской дѣтонисп, гдѣ лѣтописецъ называетъ Мстислава послухомъ добрымъ, который не рушитъ, а утверждаетъ уставъ брата. Свободные люди, которыхъ я призываю къ акту, должны также утверждать, давать силу моему праву, не только знать, но еще и стоять за правду и противъ неправды. Слово свидѣтель употребляется у Нестора въ одномъ мѣстѣ въ этомъ совершенно опредѣ-

ленномъ значеніи. Лѣтописецъ говоритъ объ испытаніяхъ, которымъ Богъ подвергаетъ людей за грѣхи, и заключаетъ: ивы бо уклонпстеся отъ пути моего (глаголетъ Господь).... сего ради буду свѣдѣтель (ясно, что корень не видѣть, а вѣдать) скоръ на протпньныя и на клянущаяся*.... (ГІ. С.

P. X, т. 1, стр. 72). Итакъ, понятіе содѣйствія п понятіе вѣдущаго заключаются въдостоинствѣ свидѣтеля,какъего представляла себѣ древняя мысль. Можно быть просто вп- докбмъ (очевидцемъ). Такрй впдбкъ будетъ всякій, кто видѣлъ (ст. 38 Ак. cn., а люди будутъ видѣли). Чтобъ видѣть— надо имѣть глаза, поэтому и рабъ можетъ быть видо- комъ, когда рѣчь идетъ о событіи. Чтобъ вѣдать право, чтобъ быть свидѣтелемъ у сдѣлки, чтобъ узнать правду п содѣйствовать тамъ, гдѣ такое содѣйствіе нужно, гдѣ пдетъ ^ рѣчь о возникновеніи или осуществленіи права — надо быть свободнымъ мужемъ. ОтсюдазамѣчательнаяФорма,ко- торою, поперемѣнно съ глаголомъ послуховатъ, древній языкъ выражаетъ дѣятельность свидѣтеля, именно—мужо- ватъ (у,ихъ-же знахоръ инъ не по пихъ мужовалъ,“ т.-е. за нихъ не стоялъ, пли—знахорп ихъ того не мужевалп. А. до Юр.б.,стдб.638).Господство субъективнаго,которымъхарак- теризуется это время, имѣетъ въ этомъ случаѣ тотъ смыслъ, что чувство права не остается на степени внутренняго чувства и, какъ всякое чувство первоначальнаго человѣка, ищетъ себѣ выраженія въ дѣйствіи, становится дѣятельнымъ.

Всматриваясь ближе въ положенія Русск. Прав., мы видимъ, что послухп пногда смѣняются впдокамп, но насъ не должно смущать такое явленіе: мы знаемъ, что Русскал Правда ne составляетъ первообразнаго акта старой юридической практики, — что это искусственно образованный сборникъ. Въ подлинныхъ актахъ сдѣлокъ, которые дошли до насъ отъ позднѣйшаго временп, мы ни разу не встрѣтимъ названіе впдока вмѣсто названія послуха. Въ этихъ актахъ употребляются довольно безразлично только два названія, послухи и добрые люди. Въ Русской Правдѣ также встрѣчаются одни вмѣсто другихъ, то послухи, то свободные мужи. Если намъ совершенно понятна необходимость присутствія свободныхъ свпдѣтелейнрпсовершеніи сдѣлки,

то названіе ихъ послухами можетъ возбудить нѣкоторое недоумѣніе. Откуда слово послухъ? Всего чаще въ нашей литературѣ высказывалось предположеніе, что послухъ происходитъ отъ слухъ, какъ видокъ отъ видѣть, чему ищутъ подтвержденія въ ст. Судн. Закона (2-я ч. Русск. Достоп., стр. 165) Мы здѣсь напомнимъ только, что старые грамотѣи вовсе не могутъ насъ научитъ анализу словосложенія. Извѣстно, какъ забавны бываютъ у римскихъ юристовъ ихъ Филологическія соображенія. Ие принимая на себя Филологическихъ изысканій, мы руководимся въ разъясненіи себѣ этого названія одними юрпдпческпми данными. Въ Римѣ свидѣтели сдѣлокъ были свободно призванные бгражданъ, это testes rogati. Нѣмецкіе свидѣтели суть Zugezogene, Zeugen. ВъРусскойПравдѣ мы видимъ послуховъ,которыхъ ставитъ или выводитъ сторона. Это тоже призванные люди. Когда я призвалъ такихъ свободныхъ людей п при нпхъ совершаю сдѣлку, пли имъ предоставляю рѣшить вопросъ о правѣ, то я такимъ образомъ полагаюсь на ихъ содѣйствіе пли говоря языкомъ древнихъ актовъ,—шлюсъ на нихъ. Если въ латинскомъ языкѣ названіе свободныхъ людей, которые должны присутствовать при манцппаціонномъ обрядѣ, происходитъ отъ той роли, которую они на себя принимаютъ, отъ ихъ свойства содѣйствовать, beistehen, утверждать силу акта,—если нѣмецкіе свидѣтели называются Zeugen оттого, что ихъ призываютъ (zuziehen) къ свидѣтельству,— - рато семи, то шести свидѣтелей очень случайновходила въ варварскіе законы), въ судн. законѣ встрѣчаются п 7 и 12 послуховъ. Два свободныхъ мужа, которыхъ называетъ Правда въ статьяхъ о сводѣ, составляютъ, сколько можно думать, шіпішиш, котораго требовалъ обычай. Въ ст. о займѣ число послуховъ не обозначается, но они называются всегда въ множественномъ числѣ. Никакихъ основаній, для того чтобъ было такое-же опредѣленное число свидѣтелей сдѣлки, какъ было въ Римѣ, мы не найдемъ ни въ Германіи, ни у насъ. По всей вѣроятности, чѣмъ больше было послуховъ,—тѣмъ лучше. Вѣроятно въ тѣхъ сдѣлкахъ, гдѣ обѣ стороны обязывались, въ это время какъ и впослѣд- ствіп,каждая сторона прпводпласвоихъ послуховъ.

Первоначальный видъ послушества при сдѣлкахъ нссом- пѣпно составляло свидѣтельство всеіі общпиы. Ha немъ должна была покоиться непререкаемая сила акта, какъ въ отношеніи къ его дѣйствительности, такъ п въ отношеніи къ его содержанію. Ho вмѣстѣ съ появленіемъ новыхъ началъ быта, власти князя п власти церкви, юридическая сила перестаетъ скрываться въ одномъ тѣсномъ кругу автономической общины n пріобрѣтаетъ новый органъ своего выраженія въ князѣ п его слугахъ съ одной, и, для опредѣленнаго круга дѣлъ—въ церкви п ея служителяхъ — съ другой стороны. Мы также мало поймемъ догматпку Русск. Правды, не принпмая въ расчетъ юрпдпческой дѣятельности этпхъ 2-хъ Факторовъ, какъ мало бы понялп ее, оставляя безъ вниманія дѣятельность общины и свободныхъ мужей, ея членовъ.

Уже старая редакція Правды, какъ мы впдѣли, свободна отъ узкаго взгляда одного міра, одной общпны. Новая редакція въ этомъ отношеніи далеко уходитъ впередъ. Точка зрѣнія, съ которой беретъ составитель напр.процессъпо- средствомъ свода, совершенно другая, чѣмъ прежде. Сводъ Ярославовой Правды происходптъ въ своемъ міру;ст. 12и 15 говорятъ только ^познаетъ въ своемъ Mipytt подойдетъ до 3-го свода.“ Въ позднѣйшей Правдѣ границей свода служитъ только чужая земля (ст. 35), только въ иную страну нельзя зваться на сводъ, а у себя дома сводъ идетъ въ своемъ городѣ до конца т. e. до конечнаго татя, а япо го- родамъа для истца до 3-го свода,для купившаго безъ конца. Такігаъ образомъ вся территорія волости взята какъ одинъ міръ, въ которомъ движутся всѣ тѣ порядки, которые завелись прежде въ тѣснѣйшемъ міру, свободной общинѣ. Если сперва искали татя только у себя,—то теперь можно гнать по слѣду къ любому селу, пока слѣдъ не потеряется на „гостпньцѣ на велицѣи (на большой дорогѣ). Если міръ не выдаетъ татя,—съ него взыскивается п татьба п продажа (ст. 70 Tp. cn.).

Также какъ искъ происходитъ теперь не передъ 12-ю только человѣками (14 ст. ак. cn.), также какъ закупъ можетъ цдти яявленоа съ жалобою на господпна не къ однимъ только судьямъ, но п къ князю (ст. 52 Tp. cn.), также п сдѣлка происходитъ не необходимо передъ свободными людьми. He одни свободные людп могутъ сообщить сдѣлкѣ силу юридическаго акта. Русск.\'Правдаговорптъ: „еелпку- пплъ на торгу...., то выведетъевободнамужа два пли мытника,11 и эти люди идутъ на роту. II такъ, все равно передъ двумя свободными людьмп пли передъ княжескимъ чи-

новникомъ ( что мытникъ былъ пменно чиновникомъ князя,— это, думаемъ мы, весьма вѣроятно; въ этомъ смыслѣ онъ и протпвуполагается 2-мъ свободнымъ мужамъ) совершена сдѣлка,—она имѣетъ силу. Ст. 25 ак. сп. отличаетъ еще особаго коня съ пятномъ,—что побуждаетъ думать, что уже въ это раннее время нѣкоторыя сдѣлки должны были быть совершаемы не иначе, какъ передъ Офиціальнымъ лицомъ.

Если въ новой Правдѣ такъ несомнѣнно присутствіе другой силы, опредѣляющей юридическій бытъ этого времени, TO отчасти въ ней-же, отчасти въ законѣ судномъ людямъ мы усмотримъ и третьяго Фактора, церковь, какъ органъ непосредственно вліяющій на развитіе права. Въ законѣ судномъ, въ нѣсколько поврежденной статьѣ о послушествтъ (2-ая г. Русск. Достоп., стр. 182. Ссылки въ высшей степени неудобны при такомъизданіи), читаемъ: попъ иже бываетъ ^послухомъ, конечно, ибо заглавіе о послушествѣ, въ вар. читаемъ пменно — въ послушествѣ),за 12мужп. Вспомнимъ 12 мужей Русской Правды, которые должны узнать правду п которые послѣ замѣняются послухами. Выписанная ст. Судн. закона повпдпмому хочетъ выразить непререкаемый авторитетъ послушества духовнаго лица п беретъ для этого живой образъ послушества общины или ея представителей. Концепція статьи Суднаго Закона такая абсолютная, что можетъ ввести въ заблужденіе, что свидѣтельство духовнаго лица во всѣхъ дѣлахъ имѣло силу, равную свидѣтельству цѣлой общины пли ея представителей. Нпчего подобнаго мы не подумаемъ, если Русск. Правда, а не Судный Законъ будетъ служить намъ источникомъ изученія древняго быта, если не отъ Судн. Закона къ Русск. Правдѣ, а отъ Русской Правды къ Судному Закону мы будемъ дѣлать наши заключенія. Тогда мы поймемъ, что нп въ займѣ, ни въ закупнпчествѣ свидѣтельство духовнаго лица вовсе не пользовалось никакими препмуществамп, что древнее право вовсе не знало теоріи предпочтенія п взвѣ- шпванія достоинства свидѣтельскихъ показаній, какая выработалась въ средневѣковомъ каноническомъ процессѣ. Весь смыслъ послушества духовнаго лпца намъ будетъ ясенъ, если мы вспомнимъ, что съ введеніемъ христіанства

обозначился кругъ дѣлъ, которыхъ не вѣдали ira наши князья, ни наши свободные мужп.Узнатьправду въдѣлахъ семейныхъ и тѣсно примыкающихъ къ нимъ дѣлахъ наслѣдственныхъ могъ только посвященный въ тайны Закона Божьяго и византійской канонической догмы, лицо духовное, связанное съ міромъ церкви. Понятно,что такое лицо могло быть судьей семейнаго дѣла,также какъ 12 свободн. мужей могли быть судьями 2-хъ сторонъ, когда онп спорн- лп о свободномъ обязательствѣ, возникшемъ изъ договора или о правонарушеніи пли объ принадлежности имущества. Такое духовное лицо могло бытьпсудьей,пбооно знало правду, п свидѣтелемъ. Ha него можно было послаться, ибо за нимъ былъ также непререкаемый авторитетъ церкви, какъ въ другихъ дѣлахъ непререкаемъ авторитетъ общнны пли князя. Какія же дѣла указываетъ намъ древность, въ которыхъ послухомъ долженъ быть попъ? Ихъ можно видѣть отчасти въ ст. Судн. Закона о оумирапьп (стр. 193), но такъ какъ нашу цѣль составляетъ главнѣйшимъ образомъРусская Правда,то мы на ней отличпмъэтотъ родъ дѣлъ. Ст. 92 Tp. сп. говоритъ о робьихъ дѣтяхъ п о дѣтяхъ отъ свободной матери, ст. 87 объ устройствѣ души умершаго, если онъ не урядилъ своего пмѣнія; другія статьи Русск. Правды касаются рядовъ, которые оставляетъ по себѣ умирающій, наконецъ, есть еще положенія объ опекѣ, которыя проникнуты болѣе нравственнымъ, чѣмъ юридическимъ характеромъ. Кто-жъ лучше зналъ, какія дѣти законныя, какъ слѣдуетъ устроить душу н прочее, какъ не духовная власть? И такъ въ этпхъ дѣлахъ нуженъ авторитетъ церкви, нуженъ или одинъ послухъ, попъ, который тоже, что въ другпхъ дѣлахъ 12 свободн. мужей, или попъ и съ нимъ свободные мужи (о умираньи въ Судн. Законѣ).

Еслибъ отъ насъ потребовали указать границу церков- noft юрисдикціи и свѣтской, то мы опять скажемъ, что ея нельзя найдтп въ законѣ. Судный Законъ говоритъ объ умираньи, стало быть беретъ вопросъ не съ юридической точки зрѣнія; Русская Нравда говоритъ объ задницѣ, стало быть беретъ вопросъ съ имущественной и больше къ области права обращенной стороны. Ho вѣдь на дѣлѣ то

и др\\гос тѣсно слито. Князь судптъ закупа съ господиномъ, должника съ кредпторомъ, но какъ онъ пхъ судптъ? Онъ судитъ нхъ, говоря словами Русской Правды ^послу- хи свободными^ (ст. 81 Tp. cn.), т. е. рѣшаетъ дѣло (cy- дйть—рѣшать, см. П. С. Р. X, т. I, стр. 105—а братцю моему судъ пришолъ, т. е. рѣшеніе, конецъ, смерть) посредствомъ свободныхъ людей, на которыхъ послались стороны. Послухи даютъ юридическую силу акту, они свѣдѣтели, они вѣдаютъ право п князь рѣшаетъ согласно праву (cp. у Савпньп въ указан, сочиненіи роль rpaa u всЬбіГеп’овъ или bonorum virorum въ судѣ н сдѣлкѣ). Кто-жъ такой свидѣтель, на кого моя;етъ послаться человѣкъ умирающій, который хочетъ устроить душу, кто вѣдущій въ этихъ дѣлахъ? Если дѣтской по Русской Правдѣ идетъ дѣлить, то какже онъ станетъ дѣлить, гдѣ онъ узнаетъ мѣру? Мы думаемъ,здѣсь тоже нужны послухи (ссдьмыотъ тогогра- ды, пдѣже живутъ пли отъ весп.... стр. 196, 2-я гл. Русск. Достоп.) и между нимп долженъ быть попъ.

До сихъ поръ мы останавливали наше вниманіе главнымъ образомъ на сдѣлкахъ, которыми опредѣляются свободныя юридическія отношенія. Это то что разумѣется подъ именемъ jurisdictio vuluntaria. Совершенію сдѣлки противупо- лагаютъ другіе акты, тоягезаключающіе въ себѣ юридическую силу—этоакты jurisdictionis contentiosae. Jurisdictio voluntaria и contentiosa прекрасно группируются въ отдѣльныя рубрики системы. Ho такъ ли хорошо тотъ п другой элементъ расчленяется въ жизни и особенно въ мало развитой жпзпп, въ первыхъ Фазахъ развитія права? To сдѣлка, а то судъ, говорпмъ мы, то право, то законъ, а то прплол.еиіе закона, реалпзпрованье права.

І’дѣ законъ, гдѣ мѣра права въ первоначальномъ обществѣ, гдѣ судъ, гдѣ способъ возстановленія нарушеннаго права? Мы видѣли, что, при господствѣ личнаго начала въ правѣ, и мѣра права п способъ его возстановленія сосредоточиваются въ одномъ п томъ-я»е живомъ человѣкѣ, который убійство считаетъ обидой, а торжествомъ правды полагаетъ месть. Въ этой СФерѣ рано личность перестаетъ стоять особо и, опираясь прежде на кругъ блпзкпхъ людей, отда-

гтъ, уступаетъ своп личныя чувства и свои малыя силы замѣняетъ могучей дѣятельностью власти. Ho въ другихъ дѣлахъ, въ дѣлахъ, гдѣ не объ жизни идетъ рѣчь? Такъ ли яіе скоро обособляется право, его опредѣленія и защита отъ лица, отъ ближайшей къ лицу СФеры, родни, общины? Конечно, нѣтъ. Здѣсь, въ вопросахъ свободнаго подчиненія себѣ чужой воли, устроенія своей души, раздѣла своего пмущества,долго господствуютъ тѣавтономпческіяна- чала, которыя въ с®ерѣ преступленій осѣдись, вошли въ границы, уступилп мѣсто новому порядку. Въ гражданскомъ правѣ долгое время отдѣльный человѣкъ остается какъ бы законодателемъ п судьей. Мы видѣли рпмскія сдѣлки, которыя заключали въ себѣ предвзятое судебное рѣшеніе,п одна договаривающаяся сторона получала власть налагать руку на противника, свободно вступившаго съ ней въ договоръ, какъ бы уполномоченная на это судомъ или высшей властью. Для этого довольно простой сдѣлки въ присутствіи пяти свидѣтелей. Мы видѣли тоже, что римскій тестаментъ, совершонный передъ 5-ю свидѣтелями, былъ скорѣе закономъ, чѣмъ частнымъ актомъ. Съ какимп-же сдѣлками знакомитъ насъ Руеск. Правда? Съ закупнпчествомъ, гдѣ по уговору свободный человѣкъ самъ на себя давалъ власть, съ займомъ, о которомъ до-Моно- ыаховская Правда говорптъ—како ся будетъ рядплъ (передъ послухами), — тако же ему пматп. Съ завѣщаніемъ, гдѣ тоже, какъ урядилъ отецъ—на томъ п стоять (uti Je- gassit—ita jusesto). Если TaKonajurisdictio voluntaria, если стороны на чемъположатъ, на томъ долженъ стать п судья, то въ рядѣ, въ сдѣлкѣ мы находимъ тотъ-я;е элементъ предвзятаго судебнаго рѣшенія, тотъ-же автономическій характеръ, какъ въ римскомъ nexum и въ римскомъ тестаментѣ. Въ нашихъ глазахъ опять теряются границы между закономъ, судомъ п частнымъ актомъ, опять лпцо съ свогмп послухами является съ характеромъ самоуправнымъ п повелительнымъ.

Съ точкп зрѣнія соціальныхъ и политическихъ интересовъ такая сила лица кажется всегда опасной я разрушительной, uo мы не этой точкой зрѣнія руководимся въ нашемъ пзслѣ-

довапіи. Для насъ важно нето, что разрушаетъ, ато что создаетъ человѣкъ въ области свободной с®еры имущественныхъ отношеяій. Мы видѣли месть. Она уступпла временип вліянію лучшихъ нравственныхъ и политическихъ условій.—Мы видѣли суровое рабствозадолгъ,которое смягчено было только вліяніемъ народа высшей цивилизаціи въ договорахъ Русск. князей съ Греками. Странно осуждать такія явленія. Выборъ можетъ быть не меягду местыо и наказаніемъ, не между взысканіемъ долга съ лица пли съ и^уіцества,амсжду безнаказанностью или грубѣйшей’ ФОртой удовлетворенія оскорбленнаго чувства, мея;ду йёуЪлатой долга или лпчной отвѣтственностью. И такъ, если необходимо произносить одобрительное или неодобрительное сужденіе объ явленіяхъ исторической жизни, то, конечно, ме.црйуіучше безнаказанности убійства, рабство должника лучгаё неисполненія обязательства. Въ народѣ, который не зналъ въ свое время самыхъ грубыхъ Формъ защиты и утвержденія права, — никогда нраво не станетъ дѣйствительной силой въ общежитіи. Такой народъ мы назвали бы непризваннымъ къ юридической культурѣ. Право должно отжить свое время первоначальнаго личнаго сознанія, для того чтобъ впослѣдствіи перейдтп въ лучшія Формы. Месть долиша уступить свой чередъ другимъ средствамъ защиты права, личная экзекуція надъ должникомъ должна перейдтп въ имущественную. Въ суровомъ, повелительномъ, самоуправномъ проявленіи личной воли, въ жосткихъ Формахъ старыхъ сдѣлокъ, въ ихъ содержаніи поражающемъ ту же волю, которая его создаетъ (закупничество) нѣтъ ничего дикаго, ибо ди

кое исчезаетъ, не оставляя ннкакаго слѣда и никакихъ плодовъ. Гдѣ возникаютъ Формы свободнаго подчиненія себя чужой волѣ, гдѣ зарождается порядокъ исполненія обязательствъ, порядокъ защиты собствегіности, распоряженія имуществомъ,—какъ бы всё это нп мало походило на современныя явленія,—въ этомъ всё таки нѣтъ ничего дикаго и разрушительнаго (Cp. въ опытахъ по нстор. Русск. права статью о несвободныхъ состояніяхъ въ древней Россіи). Мы различили 3 Фактора, которые видѣли въ Русск. Правдѣ. какъ содѣйствующіе лицу въ свободной с.Ферѣ устано-

- IiO -

вленія п защиты его имущественныхъ юридическихъ отношеній. Это были—община илп ея представители, свободные люди, послухи; князь n его слугп; церковь п ея служители. Согласно плану нашего труда (анализъ памятниковъ), ыы не можемъ здѣсь идти далѣе въ разъясненіи послуше- ства и точекъ соприкосновенія между Формами jurisdictio voluntaria п conteutiosa. Въ первыхъ-же дошедшихъ до насъ подлинныхъ сдѣлкахъ послѣдующей эпохи мы найдемъ подтвержденіе всего\' сказаннаго, мы увидимъ въ содержаніи договора такЛкірем^цты, которые опредѣляютъ прямо до суда относящіяся ^>‘влѣдствія сдѣлки и, стало быть, заранѣе какъ бы установляютъ судебное рѣшеніе. Съ другой сторопы мы увидимъ, что въ сдѣлкахъ, совершенныхъ пъ присутствіи пмЛь^ъ послуховъ, лицо будетъ легко п свободно создавать наТГала.,повыхъ юридическихъ институтовъ. Мы увидимъ, наконецъ, что въ названіяхъ лицъ участвующпхъ въ сдѣлкѣ п въ судѣ, въ роли послуховъ спдящихъ ирп совершеніи акта или на судѣ—найдется много точекъ соприкосновенія. Такимъ образомъ наше, какъ п всякое другое, гражданское право вырабатывается главнымъ образомъ подъ вліяніемъ свободнаго оборота, въ Формахъ свободной u спорной юрисдикціи. Ближе подходя къ разбпраемому памятнику, мы можемъ,руководясь этими мыслями, разъяснить себѣ въ нѣкоторой степенп—какъ образовались п откуда взялись положенія Русск. Правды, обращенныя къ граліданскому праву. Внѣшнее и общее плп, вѣрнѣе, первое впечатлѣніе будетъ въ пользу того, что всё это князь уставилъ. Вездѣ гдѣ судъ,—тамъ мечъ князя на первомъ планѣ. 11 закупа судитъ князь, и наслѣдство дѣлитъ княжой чиновникъ. Свободные мужи, послухи только при сдѣлкахъ. Чтобъ не войдти въ ошибку, вспомнпмъ, что сборнпкъ не первообразный, что у собирателя вездѣ точки зрѣнія очень сильно проникнута византійскимъ вліяніемъ, вездѣ точка зрѣнія правпльнаго строя общежитія, правильнаго раздѣленія властей, власти законодательной, судебной; въ разработкѣ п группировкѣ юридическихъ положеній нногда очень ясная точка зрѣнія юридическаго института. Его методическій пріемъ внѣ всякаго сравненія вы-

ше, чѣмъ въ Псковск. Судн. грам. или въ Судебн. Ивана III. Вспомнимъ, во вторыхъ, что сдѣлка въ древнемъ правѣ совершенно другое чѣмъ у насъ, что это автономпческій п предупреждающій судебное рѣшеніе актъ, что вся сила сдѣлки на послухахъ, на свободныхъ людяхъ. Пусть прц этихъ условіяхъ не у свободныхъ людей въ рукахъ мечъ, пусть мечъ правосудія не въ рукахъ церкви, — всё таки значеніе юрисдикціи князя и его вліяніе на юридическій бытъ останется въ своихъ гранпцахъ, первое впечатлѣніе не введетъ насъ въ обманъ и мы признаемъ, что развитіе гражданскихъ институтовъ всего менѣе обязано внѣшнимъ вліяніямъ власти, всего болѣе вліянію церкви и свободной общины или свободныхъ мужей.

До сихъ поръ въ нашемъ обозрѣніи состава позднѣйшей редакціи мы остаиовплпсь на двухъ предметахъ. Мы видѣли, какимъ пріемамъ слѣдуетъ собиратель, выполняя свою работу (стр. 83—93). Для этой цѣли всего удобнѣе было сличать положенія двухъ разныхъредакцій.Соотвѣтствен- ныя статьи обѣихъ редакцій относятся преимущественно къ области преступленій. Отчастп уже въ предшествовавшемъ изложеніи мы воспользовались этпмъ сличеніемъ двухъ редакцій Правды для нашихъ заключеній о цѣломъ памятникѣ. Еще болѣе важности п именно въ отношеніи къ институтамъ граягданскаго права имѣетъ другой разсмотрѣнный нами предметъ. Съ помощыо установленнаго выше (стр. 93—110) понятія нослушества мы находимъ путь къ разъясненію того, какъ народный юридическій смыслъ переходилъ въ СФеру юридической практики, выражался въ жизни, какъ, словомъ, возникало въ сдѣлкахъ j и на судѣ наше старое обычное право. Въ двухъ различныхъ СФерахъ юридической дѣятельности, въ СФерѣ чисто имущественныхъ и въ СФерѣ семейно-имущественныхъ отношеній послушество открываетъ доступъ разнымъ вліяніямъ на юридическій бытъ, п именно во второй СФерѣ (препмуществепно въ наслѣдственномъ нравѣ) — вліянію церкви. Такимъ образомъ, рядомъ съ уставомъ князя, довольно огранпченвое значеніе котораго для сФеры имуще-

ственныхъ отношеній мы по возможности старались мотп- вировать, рядомъ съ народной пошлиной (понятіе, которое мы уяснимъ пзъ памятниковъ послѣдующей эпохи)—обра- ? зуется 3-й Факторъ пли источнпкъ права, авторитетъ цер

кви. Каждому пзъ нихъ принадлежитъ своя роль въ процессѣ развитія древняго русскаго права. Мы можемъ мыслить нхъ въ полной особностп одинъ отъ другаго, хотя въ самой жизни, въ явленіяхъ юридической практнкнвзаи- модѣйствіе всѣхъ этихъ элементовъ древняго права не подлежитъ никакому сомнѣнію.

Мы не ограничиваемъ задачи этого пзслѣдованіяоднпмъ только раскрытіемъ источниковъ права въ древней Россіи съ тѣми живыми чертами, которыя мы находимъ возможнымъ возстановить въ этой очень отдаленной эпохѣ. Въ нашемъ введеніп мы приписывали нѣкоторыя особыя свойства праву, когда оно находится на степени неипсанаго, обычнаго. Мы говорили, что въ атомъ состояніи право, хотя и не приходитъ КЪ ТОЙ чпетотѣ отъ всякой чуждой примѣси нравственныхъ и религіозныхъ началъ, какой оно достигаетъ, облекаясь въ ®орму закона,—но что пменно въ этомъ первоначальномъ своемъ состояніи оно весьма производительно, что въ дозаконной эпохѣ слѣдуетъ искать происхожденіе всѣхъ тѣхъ юридическихъ институтовъ, которые позже какъ будто внезапно возникаютъ въ законодательствѣ. Чтобъ убѣдиться въ этомъ, достаточно сравнить, хотя въ нѣкоторыхъ пунктахъ, Русск. Правду съ юрпдпческой практикой XIV п XV вв. Для этой цѣли мы разберемъ здѣсь нѣсколько отдѣльныхъ вопросовъ гражданскаго права Русск. ІІравды. Изображеніе всей системы гражданскаго права этой эпохи увлекло бы насъ за предѣлы монограФІп. Въ выборѣ мы отчасти условлены тѣми средствами, которыя даютъ послѣдующіе памятники юридической письменности, въ которыхъ намъ придется открывать признаки дальнѣйшаго развитія гражданскихъ институтовъ,—отчасти мы руководимся интересомъ къ выраженнымъ въ недавнее время въ нашей литературѣ мнѣніямъ. Изъ 3-хъ группъ положеній Русск. Правды, относя-

щихсл къ правамъ вещнымъ, къ обязательствамъ, возникающимъ изъ договора, и къ наслѣдству, ыы возьмемъ по одному вопросу.

Изъ области вещныхъ правъ Русская Правда знакомитъ насъ съ правомъ собственности и правомъ залога, съ послѣднимъ лпшь въ спеціальномъ видѣ закупннчества (ст. 52—58 тр. сп.) и для цѣлей процессуальнаго обеспеченія исковъ (ст. 33 тамъ же). Въ отношеніи къ закупнпчеству мы отдаемъ предпочтеніе конструкціи этого института у Неволина и г. Чичерина (Несвободныя состоянія, въ Опытахъ по исторіи Русск: права) передъ той, которую предлагалъ въ своемъ изслѣдованіи г. Калачовъ. Одного понятія locatio conductio мало, для того чтобъ опредѣлпть за- купничество. Это не просто наемъ, а сверхъ того и заемъ, обеспеченный свободой должника.

Это институтъ возникшій подъ непосредственнымъ вліяніемъ народнаго обычая. Въ Псковской судн. гр. мы найдемъ нѣчто соотвѣтствующее закупу ролейному въ тамошнихъ пзорникахъ. Тамъ будетъ видна и особая ®орма разбирательства между господиномъ п пзорннкомъ: господпнъ ищетъ своей покруты въ заклпчъ, передъ людьми, договоръ совершается публично, мѣра платы опредѣляется общей мѣрой заработной платы въ извѣстномъ мѣстѣ. Еслп въ вольномъ Псковѣ долго держалпсь этп первоначальныя Формы установленія и разбора сдѣлокъ между господиномъ п изорникомъ, то еще болѣе основанія думать, что онѣ были таковымп въ разсматриваемую эпоху. Сильный шагъ впередъ, который дѣлаетъ Псковская пошлина въ опредѣленіи юрпдпческпхъ отношеній пзорника къ господину, заключается, какъ увпдимъ, въ томъ, что средствомъ обеспеченія требованій служитъ не свобода изорнпка, а его miy- щество. И такъ, закладное право Русской Правды впдно едва въ своихъ первыхъ проблескахъ.

Таковъ всегдашній ходъ развитія правъ вещныхъ. Мате- ріяльность юрпдическпхъ представленій составляетъ одну изъ характеристпческпхъ особенностеймладенческагообще- ства. Игерннгъ (Geist, ч. 2, стр. 456) находитъ въ этомъ отношеніи близкое соотвѣтствіе между явленіями экономическаго Источники права. 8

и юридическаго быта. Сначала люди знаютъ только такое имущество, которое въ руки дается, которое видимо. Только матеріяльныя вещи составляютъ предметъ оборота. Силы кредита, силы умѣнья или таланта гораздо позяіе пріобрѣтаютъ значеніе такнхъ-же осязательныхъ предметовъ обмѣна, какъ її матеріяльныя вещи. Если мы возмемъ область лпчныхъ дѣйствій, которыя могутъ составлять предметъ договора, то увпдпмъ, что старое время знаетъ одну Форму освоенія чужаго труда, Форму полнѣйшаго подчиненія себѣ всего человѣка, какъ вещи. Еслиизъ лица невы- дѣляются отдѣльныя его экономическія дѣйствія, его услуги (понятіе съ экономической стороны особенно ясно выработанное yBastiat,BberoHarmonies 6conomiques), какъ предметъ оборота п сдѣлокъ, то также мало п отъ вещи отвлекаются различныя ея способности служить потребностямъ общежитія. Вещь тоже служитъ лишь всѣмъ свопмъ существомъ своему обладателю, какъ и человѣкъ, находящійся въ рабствѣ. — Какой-же смыслъ для Формъ вещнаго права имѣетъ этотъ матерьяльный, грубый, мало развитый экономпческій оборотъ? Игерингъ своимъ пластпческпмъ языкомъ изображаетъ отношеніе хозяйственнаго быта къ юридическому, какъ пѳтока къ руслу. Чѣмъ сильнѣе, свободнѣе, обильнѣе теченіе, чѣмъ разнообразнѣе оборотъ,— тѣмъ шпре и длиннѣе ложе, тѣмъ больше юрпдическпхъ Формъ, которыя должны отвѣчать потребностямъ оборота. Въ этомъ смыслѣ исторія права можетъ служить мѣркой для исторіи развитія хозяйственнаго быта, также и наоборотъ.—Если весь хозяйственный оборотъ сводится къ простому обмѣну вещественныхъ цѣнностей, TO II въ правѣ все сводится къ понятію вещи. Чѣмъ первоначальнѣе, проще служитъ вещь удовлетворенію потребностей, тѣмъ меньше, тѣмъ бѣднѣе Формы вещныхъ правъ. Права на чужую вещь, залогъ, право пользованія составляютъ относительно позднѣйшія явленія. Имъ предшествуетъ полное и безразличное освоеніе вещи, то право, въ которомъ слабо развитая мысль видитъ отождествленіе вещи съ правомъ, словомъ, право собственности. Русская Правда пережила эту

младенческую эпоху, но въ ней едва зарождаются вторпч- ныя юридическія образованія.

Въ какомъ-же видѣ представляется намъ право собственности по Русской Правдѣ? Мы останавливаемся на неклассическомъ пли, по крайней мѣрѣ, далеко не имѣвшемъ въ Римскомъ правѣ того значенія раздѣленіп вещей на двп- жимыя и недвижимыя, какое позже стало ему принадлежать-, и въ послѣднемъ родѣ вещей мы отличаемъ поземельную собственность, какъ предметъ обладанія лицъ. Отъ общпхъ рубрикъ, пріобрѣтеніе, прекращеніе, защпта собственности по Русской Правдѣ, насъ освобождаютъ другіе труды (г. Калачова, Неволина). Интересъ къ вопросу о поземельной собственности отчасти условливается неожиданнымъ отсутствіемъ всякихъ сюда направленныхъопредѣленіЙ Русской Правды (въ другихъ варварскихъ законахъ право на землю опредѣляется во многихъ отношеніяхъ. Эйхгорнъ, Deutsche Staats- und Rechtsgeschiehte, § 57 и слѣд.); съ другой стороны въ нашей литературѣ на этотъ предметъ существуютъ совершенно противуположныя мнѣнія, которыхъ нельзя не имѣть въ виду при изслѣдованіи нашего древняго юридическаго быта.

Начиная съ Полеваго, идетъ рядъ писателей, которые такъ пли иначе отвергаютъ существованіе независимой отъ князя, частной поземельной собственностп въ древней Россіи. Г. Лакіеръ находилъ полезнымъ для уясненія вопроса о поземельныхъ отношеніяхъ въ древнѣйшей Россіи сравнивать древнѣйшую Русь съ Феодальной Европой. „Странно, говоритъ онъ, какъ до сихъ поръ многіе не хотятъ видѣть леннаго начала въ дружинной системѣ, господствовавшей у насъ до Ярослава Ltt Въ слѣдующемъ за сіімъ изображеніи того, что авторъ называетъ „существомъ Феода- лизмаа (О вотчинахъ и помѣстьяхъ, стр. 5), мы находимъ такой блѣдный очеркъ, который, въ виду послѣднихъ трудовъ (особенно РотавъМюнхенѣ, FeudalitatundUnterhan- verband, Weimar,1863) по этому предмету, едвали можетъ служить критеріемъ для сравненія явленій западноевропейской жизни въ среднихъ вѣкахъ съ русскою. Какъ бы то нп было, авторъ находитъ возможнымъ утверждать, что

- IlG -

„Великій Князь былъ обладателемі» исей земли, дружинники получалп отъ пего въ ленъ за услугп, ныи государству оказанныя, города, а частной собственностп....наземлю не видимъ11 (стр. 17). Въ другомъ мѣстѣавторъговоритъ,что частная собственность вытекла изъ государевой. Пусть это будетъ такъ, но какъ же въ такомъ случаѣ мы объяснимъ себѣ напр жалованную грамоту Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю, въ которой читаемъ: се язъ, князь великій Изяславъ, по благословенію НііФОнта, ucnpo- шавъ есма у Новгорода Святому Пантелеймону землю, село Витоеловпцъ и смерды и поля....“ (См. Архивъ историческихъ и практическихъ свѣдѣній, 1860 — 61, книга 1, ст. г. Горбунова о льготныхъ грамотахъ, стр. 5, куда взята изъ Исторіи Росе. Іерархіи Амвросія, ч. V, стр. 454). Зачѣмъ было князюуНовгородаиспрашиватьземлю,если онъ былъ ея обладателемъ? Грамота относится къ XII в.

Въ существенныхъ чрртахъ довольно близко къ этимъ мыслямъ подходитъ другой современный писатель; но у г. Чичерина судьба различныхъ частей Pycn не одинакова въ отношеніи къ вопросу о поземельной собетвен- Hocmtt Князь, говоритъ онъ, прпшолъ съ дружиною на сѣверъ, какъ посредникъ, а на югѣ п въ большей части Россіи явился завоевателемъ“ (Опыты по исторіи Русск. права, стр. 9). Такимъ образомъ, понятно, почему въ Новгородѣ князь не самъ жалуетъ землю, а жалуетъ, пспрошавъ у Новгорода. Ho далѣе, — п это относится къ большейча- сти Россіи. „Силою оружія пріобрѣлъ онъ (князь) себѣ землю...а „Дружинники были его помощниками и потому они вмѣстѣ съ нимъ пріобрѣли поземельную собственность.11 „Дружина держалась на началахъ противуположныхъ прежнимъ родственно-общиннымъ отношеніямъ.и „Она-то призвана была играть въ Россіи первую роль.“ „Уже въРус- ской Правдѣ видны слѣды этого значительнаго вліянія на общественный бытъ.а Еще разъ во 2-й статьѣ: „Князь считалъ покоренную землю своей собственностьюа (стр. 65), „но, довольствуясь податями и повинностями, оставлялъ её во владѣніи земскихъ людей, точно также какъ и западные короли, будучи верховными собственниками земли, не

принимали ее однако въ свое распоряженіе, точно также, наконецъ, какъ п Татары....0,

Противъ этпхъ мыслей мы пмѣемъ замѣтить:

I. Значеніе княжеской властп въ древней Poccin можетъ быть уяснено ТОЛІ.КО изъ отношеній князя къ его волостп. Отношенія КНЯЗЯ КЪ В0Л0СТН, КЪ новгородской II ВСЯКОЙ Другой, не опредѣляются не только исключительно, HO нпже преимущественно завоеваніемъ. Для этого существуютъ другія, въ современной наукѣ твердо установленныя понятія (Вѣче п Князь, глл. 3-я u 5-я, особенно въпослѣднеіі— право призванія князя).

II. Если ни въ одной изъ древннхъ русскихъ волостсй мы не находимъ военнымъ станомъ расположенныхъ сплъ княжескихъ, то, естественнымъ образомъ, мы не увидимъ и никакихъ другихъ явленій, соотвѣтствующихъ завоеванію. Когда нѣтъ прпчпны, — нѣтъ п ея послѣдствій. He только князь и дружпннпкп вмѣстѣ, какъ это было въ эпоху германскихъ завоеваній, но ниже одинъ князь не пріобрѣталъ права собственности на землю въ сплу завоеванія.

Г. Лакіеръ остановился на томъ, что, по лѣтопнсп, Ярославъ, умирая, завѣщаетъ дѣтямъ жпть въ согласіи, ибо нначе они погубятъ землю отецъ своихъ її дѣдъ своихъ, юже палгьзоша трудомв своимъ велиьимтР- (Лавр., стр. G9. См. указан, выше сочпн., прнм. 6-е). За этнмъ, позднѣйшему изслѣдователю оставалось уже немногоеоткрытьвъ памятникахъ древней письменности для подтвержденія своей мысли. „Владиміръ иде на Ятвяги п взя землю ихъ0, (лѣтопись). „Владиміръ забралъ себѣ всю землю Ятвяговъ п усѣлся тамъ какъ хозяинъ0, (Опыты, стр. 65). Весьма опредѣляющее событіе въ исторіи развитія княжеской властп! Мы думали бы, что слово земля имѣетъ совершенно точное значеніе предмета права собственности. Къ сожалѣнію и этого нѣтъ. Землею п лѣтопись її Русск. Правда называетъ страну (Lancl), область, государство. Владиміръ Св. думаетъ о строѣ земленомг и о ратѣхъ; въ другомъ мѣстѣ лѣтопись говоритъ „пріѣхаша (два князя) со всею силою ГЪстовсігіл земли“ (Ипатьев., стр. 116);далѣе, послѣописанія побѣды надъ Уграми п Ляхами, мы находимъ воеклица-

ніе: тако бо мплость отъ Бога Русской зелыть (тамъ же, 1219 r.), — во всѣхъ этихъ и бесчисленныхъ другихъ случаяхъ, земля вовсе не имѣетъ значенія матеріальнаго предмета обладанія какъ вещь, какъ res corporalis, въ смыслѣ гражданскаго права. Когда древній языкъ хочетъ выразить понятіе о государствѣ и его частяхъ, то онъ именно употребляетъ слова: земля, волость. Такимъ образомъ въ переговорахъхъ Владиміромъ Галицкимъ, Кіевскій князь требуетъ, чтобъ онъ крестъ цѣловалъ, яшто Русской землп волости то тп възворитп Bcett (Ипат., стр. 68).

Еелп нѣтъ возможности построить понятіе о частномъ правѣ на землю, основываясь на выраженіи Явзядъ землю,а то еще безнадежнѣе другое средство, къ которому обращается авторъ. Извѣстно, что въ древнемъ языкѣ понятіе о правѣ собственности на недвижимыя вещи, которыми владѣлъ и отецъ теперешняго владѣльца, выражалось словомъ отчина (подробности ниже). Одна старая новгородская купчая прямо указываетъ на такое значеніе отчины: се купи такой-то у такого-то половину его отчины, чѣмъ владѣлъ его отецъ (А. Ю., № 71, Ш). Существо право собственности (dominium) такъ мало выражается этимъ словомъ, что для обозначенія того же понятія собственности въ другпхъ случаяхъ, т. e. когда отецъ не владѣлъ тѣмъ, чѣмъ владѣетъ сынъ, — употребляется другое слово, именно купля или моя купля. Въ одномъ старомъ завѣщаніи мы читаемъ: а что мос селцо купля въ Лозѣ... Это сельцо составляетъ настоящую собственность завѣщателя; но любопытно, что тутъ же її та же вещь названа вотчнной совсѣмъ другаго лица. Завѣщатель продолжаетъ: u то сельцо Онтушево дати Кажарѣ ТимоФѣеву, потому что вотчинка ихъ старинная (А. Ю., JNs 421). И такъ, все чѣмъ нѣкогда владѣлъ отецъ, хотя бы у сына не осталось никакой юридической связи съ этой вещью, съ этой землей, все это будетъ для сына вотчнной.—Отчего можетъ такъ разойтись названіе вотчины съ понятіемъ собственности? Совершенно понятно, оттого что названіе вотчпны вовсе собой не выражаетъ существа права собственности. Понятіе вотчины со временемъ, посредствомъ его противуположенія съ другими по-

ннтіями, могло получить и дѣйствительно получило другое, болѣе тѣсное содержаніе (монастырскія вотчины), но мы не должны закрывать глаза на его происхожденіе, когда хотимъ имъ воспользоваться для объясненія какого-либо явленія въ нашей исторіи.

Князья называютъ русскія волости свопмп отчинами, они такъ называютъ нерѣдко и все Русское государство; что же мы должны разумѣть подъ отчиною въ этихъ случаяхъ? Право собственности князей на эти волости плп на Русскую землю? Ho слово вотчина вовсе не выражаетъ существа этого права. Само по себѣ оно не можетъ подать поводъ ни къ какимъ недоразумѣніямъ. Если князь- отецъ владѣлъ волостью, или князья отцы п дѣды владѣли Русскою землей, то эта волость илп Русская земля должна быть отчиной и дѣдиной для сыновей II внуковъ. Понятіе отчины становится такимъ образомъ еще шире, оно вклто- чаетъвъсебѣ неодно обладаніеизвѣстнымъ родомъ вещей, которыя могли принадлежать отцу, какъ его собственность, но и обладаніе всей Русскою землей пли частью ея. Отчиной нельзя было бы назвать политическаго тѣла, плп частп этого тѣла, только въ томъ случаѣ, еслибъ отчина выражала существо права собственности, какъ римское dominium. Если этого нѣтъ,—то отчегожь Кіеву не быть отчиной извѣстнаго поколѣнія князей, отчего не назвать отчиной Новгорода?

Что съ этимъ словомъ въ самомъ дѣлѣ не соединялось никакого опредѣленнаго представленія о правѣ собственности князя на землю, — это, думаемъ мы, всего яснѣе изъ того, что и Новгородъ также зовется вотчиной, какъ зва- лнсь другія волости. Подъ 1178 г. Ипат. лѣт. разсказываетъ о приглашеніи Мстислава въ Новгородъ. яОнъ же не хотяше идти изъ Русской земли, река такогяконехочу идти изъ отчины своей...; но понудиша и братья своя и мужи свои, рекуче ему:... а тамо ци не наша отчппа?“ Подъ 1200 г. Новгородцы просятъ у Всеволода сына язане тебѣ отчина п дѣдина Новгородъ^ (Лавр. лѣт.). To же повторяется и въ XIY в. (см. Новгор. 1-я подъ 1348 r.). Развѣ это мѣшало тѣмъ жс Новгородцамъ въ договорныхъ гра-

мотахъ съ князьями не только запрещать кпязю, ii его боярамъ, п его дпорянамъ покупать, даромъ принимать, держать села во всей новгородской волости, но п производить настоящія экспропріаціи князей и ихъ слугъ посредствомъ уничтоженія всѣхъ сдѣлокъ, хотя бы очень давнихъ, при дѣдахъ совершившпхся, которыми за этими лицами укрѣплена земельная собственность въ новгородской волости (Румннцовгк. Собр. Г. Г. и Д., т. I, напр. JNS 65 также любопытенъ JY: 16)? Бъ Новгородѣ яснѣе сознавалось опасность отъ развитія княжескаго землевладѣнія. Ha югѣ она не сознавалась, и едва лп мы ошибемся, если скажемъ, что тамъ ея вовсе не было, ибо, при непрерывныхъ перемѣнахъ столовъ, князья не имѣли ни мотивовъ, нп цѣлей скупать земли болѣе, нежели въ самыхъ опредѣленныхъ размѣрахъ свопхъ экономическихъ потребностей.

Мы показали выше значеніе слова отчина. Можно привести много случаевъ крайне расплывающагося смысла этого слова. Ипатьевск. лѣтопись въ 2-хъ мѣстахъ употребляетъ одинъ ii тотъ же оборотъ, протпвуполагая это понятіе понятію чужой страны. Одинъ разъ Изяславъ говоритъ: ^мнѣ отцнны въ Угрѣхъ нѣтутъ, нн въ Ляхахъ, токмо въ Русской землѣ...“; въ другой разъ Черниговскій князь выражаетъ тоже словами: ^Я не Угринъ п не Ляхъ, но единаго дѣда внуки, а колько тебѣдонего (до Іііева),толькопмнѣ (стр. 52 п 110).“ Далѣе, встрѣчаются мѣста, гдѣ Русь называется отчиной всѣхъ князей и одинъ князь зоветъ другихъ пожалѣть о Русской земли п о\'своей отчинѣ, которую грабятъ Половцы. Въ такомъ же смыслѣ лѣтописецъ упрекаетъ самихъ князей, что они разномыслятъ ,и не блюдутъ отецьетва своего“ (Ипат., стр. 25, 97). Ни въ этихъ случаяхъ, ни въ указанномъ выше названіи Новгородцами свопхъ князей отчичами никто, не предубѣжденный, не захочетъ видѣть никакой связи съ понятіемъ собственности, если понятію собственности п права собственности онъ будетъ давать юридическое содержаніе, а не просто смыслъ своего въ отличіе отъ чужаго, какъ это нерѣдко говорятъ, называя сына собственнымъ сыномъ, жену—собственною женой. Новгородцы, употребляя назва-

ніе отчпны и дѣдпны, не хотѣлп этпмъ выразпть пнже того свойства иесрочностп, которое такъ легко отвлекается отъ понятія собственности. Въ другихъ случаяхъ понятіемъ отчпны п дѣдпны именно выражается это свойство несрочности, но її только. Такъ, подъ 1333 r., новгородскій лѣтоппсецъ говорптъ, что Новгородцы отдадп Лй- товскому КІІЯЗЮ Ладогу и проч. въ отчппу и дѣдину и его дѣтямъ (cp. по тому же поводу только-что появпвгаееся въ Петербургѣ сочиненіе г. Градовскаго, Исторія мѣстнаго управленія, т. I, преимущественно стр. 16—21. Также г. Сергѣевпча, Вѣче ii Князь, стр. 319—327).

Если землю, въ смыслѣ объекта права собственностп, не слѣдуетъ смѣшпвать съ землей въ значеніп государства, если одного слова вотчпна мало, для того чтобъ раскрыть понятіе собственности,—если эти различныя вещи въ самомъ дѣлѣ не смѣшивались въ древности,аразлпчались, то мы, не думая вовсе отрицать существованіе въ это время настоящей частной княжеской поземельной собственностп, должны обратпться къ лѣтописи, для того чтобъ видѣть, какая это была собственность.

Г. Чичеринъ утверждаетъ, что князья въ случаѣ нужды „отдѣляли себѣ села, не спрашиваясь никого, нбо вся земля принадлежала шіъ“ (стр. 67). Собственно и отдѣлять было бы не зачѣмъ, но если такъ, — то намъ надо посмотрѣть что говоритъ лѣтоппсецъ объ этихъ отдѣленныхъ селахъ.

Лавр. лѣт. подъ 1158 г. пишетъ, что Андрей Суздальскій заложилъ церковь и далъ имѣнія много, п свободы купленныя и съ даньми, п села лѣпшая, и десятины въ стадѣхъ своихъ, и торгъ десятый. Совершенно ясно, что этотъ князь имѣлъ землп, которыя онъ купплъ ii которыя поэтому npi!- надежали ему какъ его частная собственность. Такъ дѣлаетъ сѣверный князь (самовластецъ) въ своей волости. Такъ дѣлали п южные князья. Княжеская частная собственность въ этомъ отношеніи ничѣмъ не отличается отъ всякой другой. Такую же поземельную собственность имѣлъ и преподобный Варлаамъ, который отдалъ въ концѣ того же вѣка свои землп, огородъ съ челядью, и со скотиною, и съ рыбными ловлями Хутынскому монастырю, призывая Св.

Спаса въ защитники зтого даренія (Д. А. И., т. I, j\\: 5). Если княжеская частная собственность (княжая борть, княжой конь въ Русск. Правдѣ) строже охранялась отъ воровства, то это не измѣняетъ существа самаго права.

Всего удобнѣе въ лѣтописи различать частную собственность князя тамъ, гдѣ лѣтописецъ разсказываетъ о событіяхъ, послѣдовавшихъ за удаленіемъ князя изъ волости. Весьма нерѣдко такое удаленіе сопровождается различными эксцессами народнаго негодованія или грабежами торжествующаго князя-сопернпка. Такъ,подъ 1146 г. лѣтописецъ разсказываетъ, что Іііяне съ Изяславомъразграбилцдомы дружины Игоревы и Всеволожѣ, села и скоты. Тутъ же, далѣе (стр. 26 и 27), можно видѣть весьма подробное описаніе княжескаго села и всего что было въ немъ княжаго. Сюда относится и челядь (до 700 человѣкъ въ одномъ селѣ), и всякаго рода запасы (хлѣба, вина), и церковная утварь. Это настоящая частная собственность князей.

III. Если авторъ разсматриваемыхъ яОпытовъи утверждаетъ, что Русская земля была завоевана князьями, п что князья, въ силу завоеванія, имѣли право собственности на эту землю, то мыждемъ опредѣленіясуществаэтогоправа. Ha стр. 79 мы получаемъ отвѣтъ. „Право собственности князя на частныя земли состояло въ сущности въ правѣ суда и дани.“—Мы думаемъ, что, говоря это,—авторъ уходитъ нѣсколько далѣе, чѣмъ самъ предполагалъ. Князь судилъ и бралъ дани не на югѣ только, а также п на сѣверѣ, п въ Новгородѣ. Тамъ, въ Новгородѣ, кпязь не былъ завоевателемъ, „онъ явился посреднпкомъа — онъ не былъ собственникомъ частныхъ земель,пбо самъ Новгородъ былъ великимъ вотчинникомъ (стр. 10), а данп князь все-таки бралъ п судъ творилъ въ Новгородѣ, какъ и въ Кіевѣ. Выражаясь словами автора, слѣдуетъ сказать, что и въ Новгородѣ князь имѣлъ существо права собственности, а этого онъ не хочетъ. Остается одно изъ двухъ: либо право суда и даней не составляетъ существа права собственно- л сти, либо князь имѣлъ п на новгородскую волость совер

шенно то же право собственности, какое имѣлъ на кіевскую. Такъ какъ послѣднее не можетъ быть доказано, то

мы п будемъ держаться перваго, т. e. что право суда п даней вовсе не составляетъ существа права собственности. Далѣе, „дружпннпки были блпжайшпмп помощниками князя (въ завоеваніи) и потому они вмѣстѣ съ нпмъ пріобрѣли поземельную собственность,^ мы спрашиваемъ, пріобрѣли ли онн также право суда и даней, въ какой именно волости, чѣмъ это можетъ быть доказано? Можно думать, что и здѣсь право поземельной собственности также разойдется съ свопмъ существомъ, т. e. съ правомъ суда и даней, какъ въ первомъ случаѣ.

IY. Въ извѣстномъ смыслѣ опредѣленнѣе изображается предполагаемое право собственности въ другихъ мѣстахъ. IIa стр. 84 князь названъ верховнымъ землевладѣльцемъ, на слѣдующей читаемъ заключительныя слова: „Такимъ образомъ на одной и той же землѣ лежали два права собственности, которыя, сглаживаясь Фактически, принимали разнообразныя Формы.а — Два права собственности, собственность верховная и низшая,—это давно извѣстныя понятія и, употребляя ихъ, авторъ даетъ возможность довольно близко подойтп къ тому, что онъ желаетъ выразпть. Мы возвратимся позлее къ этимъ понятіямъ. Покуда для насъ болѣе важно объясненіе, которое съ этой точки зрѣнія получаетъ пзвѣстное положеніе Руссвой Правды о правѣ князя наслѣдовать смерду, еслп смердъ умеръ, не оставивъ сыновей. Вопросъ въ высшей степени важенъ и мы думаемъ, что вниманіе къ нему не будетъ излппшимъ.

Понятіе смерда пногдаочень шпроко въ древнемъ языкѣ. Иногда это слово служптъ просто для обозначенія слабаго, низшаго, послѣдняго стоящаго на ступеняхъ общественной лѣствнцы. Такъ князь Черннговскій не хочетъ, чтобъ его судили смерды; такъ воевода Святополка ругается надъ Новгородцамн и называетъпхъ безуынымпсмердамп,п древодѣлами (Густинс., П. C P. Л., т. II, стр. 262). Мы думаемъ, что нигдѣ такъ хорошо не видно положеніе смерда, какъ въ извѣстномъ началѣ Ипатьевской лѣтописи (подъ IITl r., въ Лаврент. подъ 1103 r.). Лѣтописецъ изображаетъ 2-хъ князей, которые съѣхались, чтобъ говорить объ общемъ предпріятіи на Половцевъ Одна сторона думаетъ,

что нельзя идти въ походъ съ весны, пбо не удобно въ эту пору отвлекать отъ работы смердовъ. Мономахъ думаетъ иначе. Онъ умѣетъ стать на ту же точку зрѣнія, съ которой смотрятъ Святополковы совѣтники, но приходитъ къ другому концу: гно се дивно мп, брате, оже смердовъ жалуете п пхъ коній, а сего не помышляете, оже на весну начнетъ смердъ орать лошадыо тою, п пріѣхавъ Полов- чнпъ, ударптъ смерда стрѣлою п пойметъ лошадь ту, и яю- ну его и дѣти его, п гумно его зажжетъ; то о чемъ сему не мыслите?а Блпзорукіе расчеты уступаютъ впдамъ умнаго князя.—Сыердычастоявляютсн въвойскѣ, то пѣшіе, то на коняхъ (тамъ-же, стр. 84, 181). Ярославъ награждаетъ нхъ деньгами за помощь, которую они оказали ему въ его походѣ на югъ. Въ пзвѣстномъ разсказѣ объ Янѣ, смерды, проповѣдывавшіе язычество, два раза говорятъ Яну: ^на- ма статп передъ Святославомъ“(передъкняземъ), отрпцая этпмъ право воеводы судить ихъ. Отъ того же времени, именно отъ конца XI вѣка, мы имѣемъ Правду дѣтей, гдѣ въ числѣ преступленій плп, выражаясь языкомъ того времени, въ чпслѣ обпдъ мы находимъ: япли смердъ оумучатъ, а безъ княжа слова.й Въ похвалахъ князьямъ мы непрерывно встрѣчаемъ, какъ особое достопнство добраго князя, что онъ смердовъ не давалъ въ обиду спльнымъ людямъ. Рѣзкими п ясными чертами изображаетъ значеніе смерда Новгородская лѣтопись. Подъ 1192 годомъ слово смердъ употреблено тождественно съ даныо. Подъ 1136 г. Новгородцы изгоняютъ своего князя, „а се вины его творяху,— не блюдетъ смердъ“ и проч.

Изслѣдователи древняго бытаразлично объясняютъ значеніе этого класса п этого названія. В. H. Никольскій приводитъ одно мнѣніе о происхожденіи слова смердъ, указывающее на занятіе этого класса земледѣліемъ (О началахъ на- слѣдованія,стр.360,прпмѣч.2),п сближаетъ значеніе смерда съ позднѣйшими черными людьми(это подтверждается сличеніемъ лѣтописей. Вѣче и князь, стр. 34). Ив. Д. Бѣляевъ объясняетъ значеніе слова смердъ пзъ зендскаго, гдѣ оно выражаетъ понятіе человѣка, людпна, п, сближая смерда, людина Русской Правды п черныхълюдей послѣдующаго временп,пе-

редаетъ понятіе смерда словомъ общпкннкъ (О наслѣдствѣ безъ завѣщанія, стр. 26, прим. 1). Это сблпженіе смерда съ чернымп людьми имѣетъ за себя еще то важное обстоятельство, что отношеніе князей къ смерду именно опредѣляется (см. взятыя выше мѣста лѣтописи) его обязанностью блюстн смердовъ, что позже, в\'ъ отношеніи къ чернымъ людямъ, выражается непрерывно въ договорныхъ грамотахъ словами „блюсти съ одинаго.^-

Имѣемъ лп мы основаніе, въ виду всѣхъ этихъ данныхъ, разсматривать положеніе Русск. Правды о наслѣдованіи князя смерду какъ дѣло частнаго, личнаго интереса самихъ князей, въ противоположеніи этого частнаго пнтереса съ интересомъ общественнымъ?Есть-лп какая-нибудь надобность предпологать, что князь именно вслѣдствіе завоеванія стяжалъ себѣ личныя выгоды въ отношеніи къ низшему слою населенія? Наши изслѣдователи стараго наслѣдственнаго права находятъ въ славянскихъ законодательствахъ явленія параллельныя разбираемому положенію Русск. Правды (О наслѣдствѣ безъ завѣщанія, стр. 27), и эти явленія тамъ вовсе не были вызваны завоеваніемъ.

Мы видѣли выше, что частная собственность князей различается совершенно опредѣленными чертами въ лѣтописи. Какъ частный хозяинъ, князь сажалъ на свою землю свою челядь, своихъ закуповъ. Эти села князей подвергались грабежу въ случаяхъ враждебнаго столкновенія князя съ народомъ. Могло лп быть что либо подобное въ отношеніи къ смердамъ? Какой смыслъ имѣли бы похвалы князю за нелицепріятный судъ, если бы князь оправлялъ тѣхъ, съ кѣмъ онъ связанъ личнымп своими пнтересами? Или древность не умѣла отличить личнаго отъ общественнаго? Въ такомъ случаѣ, кто же подсказалъ Русскому князю эти извѣстныя слова, съ которыми одинъ князь обращается къ другому, упрекая его въ небреженіе къ общему дѣлу, за хлопотами о своихъ дѣлахъ: „ажъ ты идешъ изо отчины своей на свое орудье, а язъ паки иду за Днѣпръ своихъ дѣля орудій, а въ Русской землѣ кто ны ся останетъ?^ (Ип. стр. 142)? Итакъ, мы думаемъ, что нѣтъ никакой возможности конструировать отношеніе князя къ смердьему наслѣд-

ству на началѣ княжескаго вотчиннаго права, нѣтъ надобности предполагать завоеваніе причиной образованія подобныхъ отношеній.

Гораздо вѣрнѣе будетъсказать, что князьявляетсяпред- ставптелемъ общественнаго интереса, когда, при отсутствіи сыновей у смерда, беретъ его наслѣдство и устроиваетъ его дочь, что въ классѣ нпзшемъ слабѣе развилось и менѣе выразплось начало собственности личной плп семейной, что на смерда легла общественная тяжесть въ эпоху едва сложившихся семейныхъ отношеній и, такимъ образомъ, для него надолго въ исторіи удерясались тѣ съужаю- щія личность Формы быта, которыя имѣютъ великое значеніе при слабомъ сознаніи государствомъ его задачъ, когда лицу непрерывно угрожаетъ опасность рабства по уговору, по сдѣлкѣ, по займу и прочее. Тотъ элементъ личности, который даетъ ей матерьяльную мощь,—собственность, она въ бѣдномъ, простомъ, ниже стоящемъ классѣ, не могла развиться свободно, подверглась нѣкоторому параличу, склонилась въ ту сторону, гдѣ она блпясайшимъ образомъ была нужна съ общественной точкп зрѣнія: только мужи наслѣдуютъ въ смердьемъсстаткѣ. Классъ смердовъ былъ, по всей вѣроятности, повсемѣстный п многочисленный, смерды были и въ городахъ, и въ волостяхъ. Мы видѣли, что община, съ установившимися опредѣленными отношеніями къ другпмъ элементамъ населенія, потеряла долю своей автономіи, уступила въ извѣстной мѣрѣ вѣдѣніе общественныхъ интересовъ князю, стала отвѣтственной передъ нимъ въ этихъ дѣлахъ; вмѣстѣ съ этпмъ и каждый членъ вольнаго союза, съ своею личностью (никто не можетъ умучить смерда безъ княжа слова) и съ своимъ имуществомъ, сталъ въ непосредственное отношеніе къ князю, какъ органу обшественной власти. Выходъ изъ этого союза былъ свободенъ и открывалъ въ одну сторону путь къ рабству, въ другую къ свободѣ въ лучшемъ смыслѣ, къ свободному развитію личности и собственности. Для насъ, съ точкп зрѣнія развитія Формъ гражданскаго оборота, — именно эти свободныя движенія лица имѣютъ особенную ваясность.

V. Намъ остается здѣсь сказать еще нѣсколько словъ о той теоріи 2-хъ собственностей, которою хотятъ уяснить явленія юридическаго быта нашей старины. Извѣстно, что эта теорія составляетъ въ европейской наукѣ плодъ про- стаго недоразуыѣнія, которое ведетъ свое начало еще со времени глоссаторовъ (8ft.\\ropH^Deutsch. Staats und Rechts- geschichte, § 565). Извѣстно, что въ наше время смыслъ этой теоріи сильно заподозрѣнъ (Gerber, Deutscbes Privat- recht, § 77. Верховная п низшая собственность называется dominium directum u utile. Въ указан, мѣстѣ Эйхгорна можно видѣть происхожденіе зтихъ названій. Въ разбираемыхъ Опытахъ есть указаніе на Англію.Искусственная конструкція, которую знаетъ англійское право, сводится къ этимъ- же двумъ понятіямъ. См. Gundermann’a, Englisches Privat- recht, стр. 199 и 279. По Coke’y англійск. право не признаетъ аллодіальной поземельной собственности; поэтому всякое землевладѣніе въ концѣ концовъ есть собственность короля. Blackstone замѣчаетъ, что это не болѣе какъ юридическая Фикція. См. Grundsiitze des Engl. Rechtes iiber Grund- besitz и проч. Thomas SoUy, стр. Tl. Понятіе объ алодѣ на 75 стр. Опытовъ намъ кажется неяснымъ). Зачѣмъ намъ вводить къ себѣ эти неясныя учепія, если мы не ищемъ ничего, кромѣ уясненія себѣ вопросовъ древняго права. Развѣ не будетъ проще сказать, что у смерда право собственности въ эпоху Русск. Правды съ одной стороны (для движимыхъ вещей и дома) не развилось свободно до тѣхъ предѣловъ, какъ у бояръ и у дружины, съ другой — и это можетъ быть вполнѣ уяснено только въ послѣдующую эпоху — право собственности на землю никогда ему не принадлежало, а принадлежало пли общинѣ, или князю, какъ представителю общественнаго интереса. Всякій членъ общества въ силу этого могъ сказать, что это н его земля, но не его частная, ему, какъ отдѣльному лицу, принадлежащая собственность, а его, какъ члена общественнаго союза. Мы не будемъ здѣсь дѣлать попытки юридической конструкціи отношеній каждаго отдѣльнаго лица къ общественной собственности. Это дѣло требующее исключительно на себѣ сосредоточеннаго вниманія и, сверхъ того, для эпохи

Русск. Правды, взятой отдѣльно,—не совсѣмъ сподручное. Указываемъ на попытку Игерпнгавъ вопросѣ,носвойс.тву близкомъ къ нашему, конструировать юридическія понятія безъ помощп абстрактнаго представленія юридическаго лида, которое не свойственно младенческому состоянію права. См. Geist d. R. R. 2-е пзд., ч. 1, стр. 202 и 1-й пол.

3- ьей части, стр. 331. Противъ этого v. Hahn, Die materi- elle Uebereinstimmung des romisch. und germanich. Rechts- princ., Jena, 1856 см. § 27. Также Gerber, Deutsch. Privat- recht, § 77, здѣсь п литературныя указанія.

Начало поземельной собственности общественной составляетъ консерватнвный,начало собственности личной — прогрессивный элементъ древне-русской жпзни. Таково историческое значеніе этихъ двухъ видовъ землевладѣнія. Съ этой точки зрѣнія, въ высшей степени ваягно различать, а не смѣшивать понятія о вотчинномъ и объ общественномъ землевладѣніи.

Великая будетъ разница, сознаетъ лп человѣкъ, что онъ сидитъ на землѣ принадлежащей другому, ничѣмъ, кромѣ договора, съ нпмъ не связанному лпцу, плп онъ сознаетъ, что сидитъ на землѣ принадлежащей обществу, котораго самъ онъ есть жпвой п свободный членъ.

Если-бъ земля смердья была собственностью князя, какъ вотчинника, а не какъ князя (мысль Г. Чичерина), то смердъ рано затерялъ бы свою личность п всѣ прпзнакп свободы, рано сравнялся бы съ холопомъ. Самъ авторъ думаетъ, и, конечно, въ извѣстной мѣрѣ справедливо, — что отношеніе лпца къ лицу въ смыслѣ частнаго права вели въ это время нерѣдко къ рабству(Опыты,стр. 148,164и165).Авторъ указываетъ на тѣ доляшости, которыя сами по себѣ дѣлали человѣк& холопомъ (Tp. cn., стр. 104).

Мы возмемъ другой, блпяге къ намъ подходящій примѣръ. Русск. Правда знаетъ закупа. Ролейный закупъ сидѣлъ на чужой землѣ, на землѣ частнаго собственника; его отношенія къ землевладѣльцу былп въ настоящемъ смыслѣ отношеніями лпца къ лпцу, основанными начастномъ правѣ, не опредѣленными ничѣмъ кромѣ личнаго интереса.—Что же это было? Это была полусвобода, съ которой одинъ шагъ

нпзводилъ пъ рабство. Правда говоритъ: аже закупъ бѣ- ЯІИТЬ отъ господы, то обель.

Вотъ что значило сидѣть на землѣ частнаго землевладѣльца. Если на западѣ довольно было подышать одинъ годъ чужимъ воздухомъ, чтобъ стать крѣпостнымъ того землевладѣльца, который считалъ своимъ н воздухъ (Luff. macht eigen), то у насъ, хотя п не было такого изобилія юридическихъ міазмовъ,—однако тоже достаточно сдѣлать липшій шагъ за околицу, чтобъ оттуда воротиться холо- иомъ, достаточно совершить воровство.... Закупъ, оттого только, что онъ закупъ, ые можетъ пойтн въ свидѣтели всюду, куда пойдетъ свободный. Такова сила частнаго нрава!

Отчего же смерды могутъ идти куда вздумаютъ? Отчего смердъ не ограниченъ ничѣмъ въ своемъ правѣ послуше- стна? Отчего для него нѣтъ рабстваза кражу (кромѣ татьбы коневой)? Смердытоже рабочіе люди, тоже сидятъ начу- жойземлѣ. Почемуэтаземля не пмѣетътѣхъ свойствъ,какія имѣетъ земля господская? Мы думаемъ, что отвѣтъ на это ужеееть,что другой причпны,кромѣ указаннойвыше,найдти нельзя. Смерды сидѣли на землѣ, которая не принадлежала никакому частному землевладѣльцу. Они занимали землю князя, какъ представителя общественнаго союза, а не кня- зя-вотчннника. Это та земля, которая мѣшала, а не способствовала развитію частнаго права, которая не могла быть предметомъ свободнаго оборота. Ha ней не могла вырости ни та свобода, къ которой стремится отдѣльно взятый человѣкъ, ни то рабство, которое въ извѣстныхъ условіяхъ служитъ средствомъ для этихъ стремленій. Князь не гналъ смсрда съ земли, ибо, въ экономическихъ условіяхъ того времени (подробности далѣе), это значило употреблять общественную землю не для тѣхъ цѣлей, для которыхъ она была назначена; это значило не блюсти ихъ. Смердъ уходилъ, когда хотѣлъ, ибо сидѣть на этой землѣ онъ не былъ обязанъ никакимъ частнымъ соглашеніемъ, никакими общественными законами,—онъ считалъ это скорѣе своимъ правомъ, какъ свободный членъ общественнаго союза, нежели своей обязанностью, какъ слуга.

9

Источники правя.

Отсюда объясняются всѣ тѣ условія, въ которыхъ находились сиерды, и эти толки князсй о томъ, чтобъ не погубить смердовъ, а смердами ролью, п это право смердовъ судиться у князя, и отождествленіе смерда съ данью, и отвѣтственность князей, которые не умѣли блюсти ихъ, и, наконецъ, тѣ похвалы, которыя расточаетъ лѣтописецъ умнымъ князьямъ, понимавшимъ простыя, но высокія задачи своего призванія.

Отрицать всякій общественный смыслъ въ эту эпоху мы не считаемъ возможнымъ. Въ этомъ бытѣ начала права и свободы имѣли своп средства и охраненія, и дальнѣйшаго развитія. Господствомъ вотчинныхъ началъ мы не объяснимъ себѣ ничего, мы лишимъ себя возможности видѣть какой-либо смыслъ въ нашей исторіи. Для насъ южная Русь будетъ „осуждена на безсиліе" (Опыты, стр. 73), „Новгородъ, мало развитый съ юридической стороны, исчезнетъ, не оставивъ по себѣ п слѣда“ (стр. 86). И это будетъ плодомъ неслыханныхъ внутреннихъ противорѣчій, одинъ разъ: „собственности и договора", въ другой разъ плодомъ борьбы „между двумя правами собственности, между правомъ собственности князя и правомъ собственности частныхъ лицъ" (!) (Тѣ же мѣста). Чтобы придти къ этой теоріи противоположностей намъ нужно немногое. Довольно смѣшать понятіе права собственности съ понятіемъ „своего", чтобъ это ни было, своего седа, своей волости, своего народа, своей земли,—все это разомъ станетъ предметомъ частнаго освоенія; довольно немножко не точно установить понятіе договора („это юридическое отношеніе между двумя лицами" и проч. Опыты, стр. 298), смѣшать договоръ съ обязательствомъ,обязательство съ обязанностію (officium),ynopHO повторять вмѣсто власть суда—право суда,— тогда мы заставимъ себя убѣдиться, что эта теорія противорѣчій похожа на жизнь и невольно поддадимся обаянію ея Фальшиваго блеска. Тогда мы начнемъ отыскивать Ятвяговъ въРусской исторіи, какъ будто именно ониоста- вили тѣ ясные слѣды въ нашей жизни, какихъ не оставилъ ни Кіевъ, ни Новгородъ....

Переходимъ къ землевладѣнію частному. Отчасти мы

указали выше тѣ случаи, гдѣ лѣтопись говоритъ объ частной поземельной собственности. Отсутствіе вспкпхъ опредѣленій Русской Правды, прямо обращенныхъ къ этому предмету, требуетъ нѣкотораго объясненія,и, что еще болѣе важно для насъ, указываетъ, по нашему мнѣнію, на степень экономическаго и юридическаго развитія въ эту эпоху.

Можно сказать, что Русская Правда предполагаетъ поземельную собственность, ибо она говоритъ о господинѣ, который нанялъ ролейнаго закупа. Прнжеланіи, онадаетъ возможность изображать картины тогдашняго сельскаго, землевладѣльческаго быта(стт.52—58Tp. cn.). Лѣтописи послужили бы для этого также не маловажнымъ матеріяломъ. Ho отчего же Правда только предполагаетъ поземельную собственность, тогда какъ для движимостей она прямо установляетъ нормы гражданскаго оборота, судебнаго иска?

Рейцъ думалъ, что „только въ общемъ владѣніи можно искать причины молчанія нашихъ законовъ касательно наслѣдства поземельной собственности* (Перев. Морошкива, стр. 10, прим. 9.). Это нѣсколько не прямой отвѣтъ на нашъ вопросъ. Говоритъ ли Русская Правда о наслѣдованіи въ землѣ (конечно, для тѣхъ, кому земля принадлежала какъ собственность), объ этомъ могутъ быть разныя мнѣнія. Неволинъ склоняется къ тому, что статокъ вовсе не означаетъ одного движимаго имущества (Истор. рос. гр. зак. ч. 3, стр. 338). Ho что несомнѣнно, это, что Русск. Правда не говоритъ вовсе о свободномъ гражданскомъ оборотѣ съ землей, о куплѣ, залогѣ, пользованіи въ отношеніи къ землѣ. Если мы изъ этого будемъ исходить къ нашему вопросу, то отвѣтъ Рейца для насъ не будетъ достаточнымъ. Положимъ, трое сыновей отца не дѣлятся, но вѣдь они могутъ съобща продать или заложить землю. Отчего объ этомъ молчитъ Русск. Правда?И такъ, Рейцево общее, владѣніе намъ ни на что не нужно.

Предположеніе, что собственность была не личная, а родовая, тоже не дастъ никакихъ результатовъ, ибо мы знаемъ, что и родъ могъ продать свое родовое имѣніе, допуская, напримѣръ, что новгородская купчая (А. Ю., №

71, I. В. H. Никольскій, стр. 312) именно служитъ образцомъ такой сдѣлки. Съ другой стороны, нѣтъ возможности доказать, что въ это время другой собственности кромѣ родовой не знало общество.

Какая-жъ можетъ быть причина молчанія Русской Правды? Что частная собственность на землю существовала въ эту эпоху, въ этомъ немногіе сомнѣваются. Тѣ, которые всѣ явленія юрндпческаго быта склонны объяснять чужимъ, внѣшнимъ вліяніемъ, указываютъ на сѣверъ, на Варяжскую землю, на эту vagina nationum, какъ на колыбель нашей личности и собственности. Даже „настоящее рабство,—думаютъ они,—является у насъ вмѣстѣ съ варяжскою дружиною, п вѣроятно было принесено еюа (Опыты, стр. 145). Мы думаемъ, что объясненіе такпхъ глубокихъ явленій внѣшнпмп вліяніями болѣе чѣмъ сомнительно. Характеръ древнѣйшпхъ имущественныхъ отношеній, въ эпо- худохристіанскую, не можетъбыть возстановленъ въчер- тахъ сколько-нибудь опредѣленныхъ.—Современная историческая наука ставитъ въ тѣснѣйшую связь исторію развитія собственности съ развитіемъ семьи. Величайшій изъ представителей исторпко-Фпзіологпческаго метода въ изученіи общественныхъ наукъ,Вильгельмъ Рошеръ, указываетъ на то, что въ сознаніи древности основаніе собственности п брака всегда приписывается одному лпцу. Connubium п сошшегсіищ разсматриваются какъ понятія заключающіяся одно въ другомъ п взаимно восполняющія одно другое. Исторія нашей собственности тѣсно связана съ развитіемъ семьи, н именно семьи въ христіанскомъ смыслѣ. Тамъ, гдѣ цивилизующее вліяніе легче нашло себѣ доступъ, въ высшемъ, болѣе достаточномъ классѣ, тамъ ранѣе увидимъ мыпрпзнакп развитія и семьи и собственности. Тутъ настоящая ея исторія.

Вопросъ не въ томъ, знали—лп дружинники частную собственность. Вопросъ въ томъ, какъ развивалась частная собственность и у бояръ и у дружины, что открывало лицу ту полную юридическую мощь надъ міромъ вещей, которую мы разумѣемъ подъ именемъ права частной собственности, власть не только при жизни, но и на случай смертираспоряжаться свонмъ\'имуществомъ, какъ я хочу?

Мы думаемъ, что о правѣ частной собственности, съ этими опредѣленными чертами, можетъ быть рѣчь только со времени начавшагося вліянія христіанской цивилизаціи. Для развитія этого права нуженъ во 1-хъ, семейный бытъ, во 2-хъ, нужна пзвѣстная степень экономическаго развитія. Въ семьѣ лпцо сознаетъ себя какъ особое, п видитъ въсвоемъ поколѣніи — продолженіе этой особностп. (Обычай зарывать съ мертвымъ его любимыя вещи по своему происхожденію относится къ неопредѣленному прошедшему). Чтобъ это сознаніе особности легко находпло себѣ внѣшнее выраженіе въ с®ерѣ имущественной,—нужна извѣстная степень экономпческаго развитія; ибо только на вещахъ, какъ отдѣльныхъ единицахъ экономическаго оборота, можетъ яснымъ образомъ упражняться воля пли власть лица. Ранѣе другихъ вещей, вещи движимыя подучаютъ значеніе такихъ отдѣльныхъ, безусловному (не механическому только) воздѣйствію волп лица, подчиненныхъ предметовъ. РудорФъ думаетъ, что римская манцп- пація сперва прилагалась только къ движимостямъ (Schrift. der riimisch. Feldmesser, П, 303. Противъ этого Jhcring, I, 204, II, введеніе). Этѣ вещи раньше становятся предметомъ свободнаго оборота. Гораздо позже такое же значеніе пріобрѣтаетъ ц поземельная собственность.

Очень ясные признаки зачинающихся семейныхъ, въ христіанскомъ смыслѣ, отношеній мы видимъ еще въ договорахъ Русск. князей съ Греками. Пусть намъ откроютъ сильнѣйшую долю вліянія византійскаго на положенія этихъ договоровъ о завѣщаніи,—мы вовсе не склонпы его отвергать. Съ чертами вполнѣ опредѣлениыми, это вліяніе хри- стіинства выступаетъ на положеніяхъ Русской Правды о наслѣдствѣ. (Если не урядилъ своего имѣнія, то наслѣдникъ долженъ дать часть по душѣ). Мы думаемъ, стало быть, что это условіе развитія частной собственности является съ юга, а не съ сѣвера.

Еслп лпцо отдѣльное, съ своей семьей, съ свопми поколѣніями, сидитъ на извѣстной землѣ и безъ сроковъ H предѣловъ пользуется этой землей; если, силой вѣчно повто-

ряющагося Факта, эта земля или участки этой земли переходятъ изъ рукъ отцовъ нъ руки дѣтей, тогда будетъ-ли право собственности на эту землю?—Нѣтъ. Такой переходъ и такое пользованіе можетъ быть простымъ Фактомъ, явле- ніемъелучайнымъ. Чтобъ этотъ Фактъ, эта, впрочемъвесь- ма естественная, случайность получила смыслъ правомѣрности (Rechtmassigkeit), нужно, чтобъ въ сознаніи возникла причинная связь между тѣмъ явленіемъ, что я сижу на землѣ моего отца, п тѣмъ, что я его сынъ, надо, чтобъ я и всякій другой думали, что я именно потому на ней сижу и могу сидѣть, что я сынъ прежняго владѣльца. Тогда является понятіе отчины, понятіе уже включающее въ себѣ юридическое содержаніе. Это будетъ моя земля, отчина и, можетъ быть, дѣдина. Такое понятіе не требуетъ для своего возникновенія ничего, кромѣ простаго признанія семьи, какъ общественной единицы. Въ Россіи оно могло возникнуть скорѣе всего подъ вліяніемъ христіанства. Принести къ намъ его ни князья—язычники, ни ихъ дружина—не могли.

Отчего у смерда его земля, хотя бы онъ, и его отецъ, и его дѣдъ сидѣли на этой землѣ, не будетъ его отчиной? Оттого, что между его землевладѣніемъ и его рожденіемъ отъ отца нѣтъ связи, нѣтъ отношенія причпнности. Онъ владѣетъ какъ членъ общпны, а не какъ членъ семьи.

Мы сказали выше, что вещь только тогда легко сознается какъ предметъ полнаго юридическаго господства лица (не механическаго только), когда эта власть лица можетъ выражаться въ свободномъ экономическомъ оборотѣ отдѣльной вещи. Въ какихъ же условіяхъ земля можетъ получать такое значеніе? Мы не принимаемъ во вниманіе бесчпсленныхъ видоизмѣненій, которымъ можетъ подвергаться этотъ вопросъ въ виду разнообразныхъ условій любой мѣстности и любой стадіи въ исторіи человѣчества. Мы беремъ ближайшимъ образомъ условія культуры преимущественно земледѣльческаго народа, какимъ является народъ Русскій.—Земля становится предметомъсвободнаго гражданскаго оборота относительно поздно, тогда, когда въ обществѣ начинаютъ обращаться другія цѣнности, ее, такъ сказать, вознаграждающія. До тѣхъ поръ поземель-

ная собственность составляетъ отчнну по преимуществу, землю отцовъ и дѣдовъ, интересъ обладанія которой не взвѣшивается никакими деньгами, которой передача въ другія руки будетъ раззореніеыъ для дѣтей.

Такія экономическія условія землевладѣнія знакомы намъ не въ одномъ только нашемъ прошедшемъ. Если мы обратимся къ старому нѣмецкому праву, то увидимъ нѣкоторыя, рѣзко очертпвшіяся явленія экономическаго и гражданскаго оборота поземельной собственности, свойственныя первоначальному общежитію. Насколько тамъ этп явленія болѣе рѣзко очерчиваются,—настолько вниманіе къ нимъ можетъ быть для насъ полезно. Неволинъ очень продолжительно останавливается на нпхъ прп объясненіи происхожденія права выкупа. Мы не для этой цѣли къ нимъ обращаемся.

Извѣстно, что древняя нѣмецкая свободная собственность (аллодъ), не могла быть отчуяідаема не только дарственными способами, но ниже возмездными (кромѣ нѣкоторыхъ, исключительныхъ случаевъ. См. у НеволпнавъисторіпГр. Закон., о правѣ выкупа Ш, § 4i5J, пначекакъ съ согласія наслѣдника. Вопросъ о происхожденіи этого *ограниченія права отчуяіденія весьма спорный (см. въ указан, сочпн. V. Hahn’a, стр. 323 и слѣд.). Для насъ особенную цѣну имѣютъ сообрая;енія профессора а>онъ-Гана, потому что онъ обращаетъ вниманіе на экономическія (а не политическія, какъ Герберъ) условія, въ которыхъ моглп родиться эти ограниченія. Экономическія условія болѣе или менѣе сходны на извѣстной ступени развитія народа.

Фонъ-Ганъ спрашиваетъ: отчего не только дареніе (это было бы понятно, ибо тогда очевидна расточительность, противъ которой возстаетъ сила закона),—но отчего и продажа подвергается ограниченію? Тутъ какой резонъ? Фонъ- Ганъ думаетъ, что въ среднихъ вѣкахъ ii самая продажа поземельной собственности не далеко уходила, по своимъ послѣдствіямъ для наслѣдниковъ, отъ даренія. Дѣло въ томъ, что, прн развпвшемся экономическомъ оборотѣ, капиталъ получаетъ такое значеніе, что отчужденіе землп, вознаграждаемое пріобрѣтеніемъ капптала,не представляетъникакой невыгоды для наслѣдника. Совсѣмъ другое въ средніе вѣ-

Ku. Тамъ всякая движимостьпмѣетъ больше значеніепред- мета непосредственнаго потребленія, нежели капитала. Только поземельная собственность можетъ служить прочноіі основой благосостоянія цѣлаго поколѣніялнцъ. Такимъоб- р.ізомъ, пзъ экономическихъ и семейныхъ условій средневѣковаго быта само собою вытекаетъ пли силой закона, или силой нравовъ установляемое ограниченіе въ правѣ отчуждать поземельную собственность.

Если у насъ право собственности на землю сознается преимущественно подъ вліяніемъ развивающихся началъ семейнаго права, если наши условія экономическаго быта не моглн существеннымъ образомъ отлнчаться отъ нѣмецкихъ въ соотвѣтствующее время, то трудно найти возраженіе противъ того, что оборотъ недвижимыхъ имуществъ въ эпоху Русской Правды былъ самый незначительный, что земли частныхъ лпцъ были по препмуществу отчнннымп, отъ отца къ сыну переходившимп, наслѣдственными,—TO что нѣмцы вырагкаютъ словомъ Erbe илп Erbgut. Оборотъ ограничивается движимостями. Несторъ употребляетъ слово купля для означенія товара, двпжпмости (стр. 13). Если законъ нигдѣ не запрещаетъ отчужденіе отчпнъ, то сила нравовъ должна была замѣнять снлу законныхъ велѣній. Впослѣдствіи мы увидимъ, что отецъ не совершаетъ одинъ сдѣлки отчужденія поземельной собственностп, что прп продажѣ находится сынъ, плп дѣти называются въ купчей вмѣстѣ съ отцомъ. Никакой законъ не установилъ такого порядка, ме- я%ду тѣмъ смыслъ этого обычая не можетъ быть истолкованъ въ ту или другую сторону. Въ нсмъ самымъ яркимъ образомъ обнар} жнвается характеръ первоначально сознаваемой семейной принадлежности недвижимаго имущества, преимущественно земли. Стонтъ взять нѣсколько старыѵъ купчихъ (А. Ю. JYi 71), стонтъ вспомнить, что пріобрѣтеніе земель її водъ обозначается словами „купить въ вѣкъ" п въ особенности „купить себѣ и дѣтямъ", чтобъ убѣдиться въ этомъ.

Неволинъ замѣтилъ, что слово купля одно не указываетъ на сдѣлку, въ которой одна сторона имѣетъ въ виду пріобрѣсти право собственности. Да, но надо обратить самое

сильное вниманіе на то, что для движимостей это слово именно означаетъ такую сдѣлку; что Русск. Правда и лѣтопись говорятъ: купиля, безъ всякихъ прибавокъ, чтобъ назвать дѣйствіе пріобрѣтенія движимой вещи въ собственность,—купля, для того чтобъ назвать самую движимую вещь (см. указан, выше мѣсто его Исторіи; также—товаръ, напр. въ Новгор. 1, подъ 1299 r.). Чтожъ нужно прпбавпть къ слову купплъ, когда предметомъ сдѣлки будетъ земля?—Надо сказать еще „купилъ себѣ и дѣтямъа, п только съ этой приставкой СЛОВО купилъ произведетъ весь ТОТЪ ЭФФвКТЪ, который нуяшнъ для понятія объактѣпріобрѣтеніяи^авасо