Судъ въ эпоху Русской Правды.

Слово судъ въ древнемъ языкѣ не могло означать того же опредѣленнаго понятія, которое ыы съ нимъ соединяемъ. Судья не прилагаетъ только, а въ одно время и раскрываетъ законъ, узнаетъ правду и прпмѣняетъ се, ибо для судьи нѣтъ заранѣе выраяіенныхъ, готовыхъ постановленій, которыя могли бы служить руководствомъ въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ.

мы п находимъ побужденіе разсматрпвать псточнпкп права п судъ вмѣстѣ.

Такъ какъ въ моментѣ судебнаго рѣпіенія п та п другая дѣятельность, т. e. соображеніе общаго правила ii примѣненіе его къ данному случаю, всего ближе сходятся, то словомъ судъ въ древнемъ языкѣ обозначается сверхъ того понятіе рѣшенія, заключенія,конца. Лѣтопись говоритъ въ этомъ смыслѣ: „абратцумоему судъпрпшолъ“,т.

Въ впду нѣкоторыхъ мнѣній, которыя въ послѣднее время выражаются очень часто по поводу понятія суда въ древней Россіи, мы обращаемъ вниманіе на совершенно отлпчное отъ вышеуказаннаго употребленіе того же слова въ другихъ случаяхъ. Слово судъ употребляется нерѣдко въ значеніи судебнаго сбора, дохода, fructus jurisdictionis. Въ уставѣ Владиміра св. читаемъ: „а своимъ тіунамъ приказываю суда церковнаго не обпдѣтп, а съ суда даватп 9 частей князю, а 10-ю святѣй церквп; а кто пообпдптъ судъ церковный, тому платити собой.а Также въ указанной выше уставной Смоленскаго князя: „а четвертая (впереди былп перечислены другіе три рода тяжбъ пзъ области семейнаго права) уволочская, ажъ уволочетъ кто дѣвку, что возметъ князь, — съ епископомъ на полы, плп посаднпкъ что возметъ свои тпжи, то съ епископомъ па полм.а Съ существомъ судебной дѣятельности нельзя смѣшивать этой доходной стороны суда. Въ древнемъ правѣ денежныя наказанія имѣютъ то же значеніе,какое позже пріобрѣтаютъ другіе способы наказывать. Мы не скажемъ теперь, что суднть значитъ сѣчь, сажать въ тюрьму, ссылать на каторгу. Точно также мы не имѣемъ права сказать, что въ древней Poccin судить значило собирать доходы съ суда. Судья не приходитъ необходимымъ образомъ къ тому, что

йадо наказать, или что надо взять деньги. Онъ можетъ придти къ совершенно противуподожному заключенію. И такъ, «и думаемъ, что въ мнѣніи, по которому въ древности на судѣ глаанос дѣло былъ доходъ, а судъ второстепенное, есть весьма значительная нсправпльность-,поэтому оно не должно служить исходною точкой въ изслѣдованіи древняго суда.

Если, въ условіяхъ первоначальнаго быта, не выдѣляются яснымъ образомъ тѣ нормы, которыми надо руко" водиться въ судѣ, — то естественно, что тогда на судьѣ лежитъ гораздо больше, чѣмъ въ наше время. Вся гарантія правосудія заключается въ личномъ достоинствѣ судьи. Въ наше время, когда законъ заранѣе опредѣляетъ мѣру права, заслуги правосудія нельзя цѣнпть такъ высоко, какъ онѣ должны были цѣниться тогда, когда судья былъ вполнѣ предоставленъ самому себѣ.Тогда въ своемъ внутреннемъ чувствѣ правды онъ долженъ былъ имѣть п достаточ- ноясности, чтобъ узнать правду, т. e. найдти законъ, норму права, и достаточно силы, чтобы во всѣхъ случаяхъ, какъ бы они ни видоизмѣнялись (сильнаго ли, слабаго лп судитъ), всегда п вездѣ прилагать одну и ту же мѣру, одну п туже правду.

Такой органъ суда п правды древняя Русь создала себѣ въ князѣ. Вольный князь, призванный народомъ, постав-

ленный, въ сплу призванія, въ опредѣленныя отношенія къ цгьлой волости,—онъ въ этпхъусловіяхъ долженъбылъелу- жить п дѣйствптелі.но служплъ самымъ вѣрнымъ органомъ господствующей пдеп права.

И такъ, князь самъ былъ органомъ суда. Власть суда никому, кромѣ князя, въ его волости непрннадлежнтъ.Об- ратнмся къ современнымъ памятникамъ. Русская ГІравда говоритъ, что безъ княжа слова нельзя умучпть смерда (умучпть=наказать П. С. P. Л., т. I, стр. 4). Въ другомъ мѣстѣ: „закупъ обиды дѣля своего господина бѣжитъ къ князю или къ судіямъи. Изяславъ самъ судитъ убійство своего слуги Дорогобужцамп. Мономахъ, въ наставленіи дѣтямъ, говоритъ, что онъ самъ творилъ „еже было творити отроку моемуа, „на посадниковъ не зря, ни на биричи*, „тоже худаго смерда и убогыѣ вдовицѣ не далъ есмь спль- нымъ обидѣти“. Дѣтямъ онъ также совѣтуетъ самимъ оправлять людей (тамъ a;e, стр. 100 п слѣд ). Bce наставленіе проникнуто глубокимъ чувствомъ уваженія къ старинѣ, къ обычаямъ отцовъ и дѣдовъ.

Намъ могутъ сказать, что все это добрыя черты, въ которыхъ однако вовсе не впдно, чтобы князь чѣмъ-лпбо разнился отъ разсудительнаго вотчпнннка. Хотѣлъ судить самъ—судилъ, не хотѣлъ — не суднлъ/Суднть лично было дѣдомъ его воліц—это право князя, а не его обязанность. Посмотримъ, такъ ли смотрѣли, напримѣръ, въ XH вѣкѣ.

Подъ 1146 r., лѣтописецъ описываетъ предсмертныя распоряженія Всеволода Ольговпча\'ёго совѣщаніе съ Кіянамн, принятіе брата Всеволодова, Игоря, п крестное цѣлованіе ему, сперва въ Кіевѣ, потомъ въ Вышегородѣ; далѣе, утвержденіе союза Ольговнчей съ Изяславомъ Мстиславичемъ и Давидовичами. Bce это — пока еще былъ живъ Всеволодъ. Едва послѣдовала смерть Всеволода, и Игорь прибылъ въ Кіевъ,—какъ Kinue шлютъ звать его на вѣче. Игорь ѣдетъ вмѣстѣ съ братомъ, Святославомъ, и, ставъ въ сторонѣ съ дружиною, высылаетъ Святослава на вѣче. „Тогда Кіпне начали складывать вину на тіуна Всеволодова на Ратшу, н на другаго тіуна, выніегородскаго, на Тудора.а Онп требуютъ, чтобъ Святославъ цѣловалъ къ нимъ крестъ вмѣстѣ

сь своимъ братомъ: яаще кому насъ обида будетъ, то ты правп.“ Святославъ слѣзаетъ съ коня яп на томъ дѣлова крестъ у вѣчи“.

Непосредственное упражненіе княземъ своей юрисдикціи вндно не въ однихъ центральныхъ мѣстахъ. Старый^обычай князей ѣзднть сампмъ въ полюдье, гдѣ собирались не однѣ дани, а также творплся судъ, — впденъ вр\'всю эту эпоху. Подъ 1190 r., въ Лаврент. лѣтоп., чптаемъ, что Великій князь находплся въ полюдьп въ Ростовской волости. Г. Забѣлинъ думаетъ, что этотъ обычай прекратился только съ владычествомъ Татаръ (Чтенія Общ. Ист. и Древн., 1847, № 5, стр. 24—57. Возраженіе г. Чеглокова, въ Юридич. сборникѣ Мейера, стр. 13, основанное на словахъ, встрѣчающихся въ договорахъ кпязей: ябуду опроче Москвы, а ударптъ мн челомъ Москвитннъ на Москвптпна, — пристава ми да- тн“—не имѣетъ никакого отношенія къ вопросу,пбогдѣ-жъ тутъ указанія на цѣль, съ которою князь находится внѣ Москвы?).

Если личность судьп такъ много значила въ это время, то понятно, что человѣкъ* слабый, дряхлый, занпмая княжескій столъ, долженъ былъ тяготить собой п возбуждать ропотъ. Такой примѣръ мы видимъ въ Кіевѣ, когда къ Всеволоду Ярославичу приспѣла старость и съ нею недуги, и людямъ не доходила княжая правда; начали тіуны грабить, людей продавать, сему (т. е. князю) не вѣдущю въ болѣзняхъ своихъ (П. С. P. Л. т. I, стр. 93). Ростпславпчп на сѣверѣ возбуждали ропотъ тѣмъ, что слишкомъ молоды, слушаютъ бояръ, а бояре учатъ на многое пманіе. Въ Новгородѣ, князь, который по молодости не можетъ выполнять своихъ обязанпостей, просто удаляется, и лѣтопись не указываетъ никакого другаго основанія, кромѣ того, что онъ

- IGl -

еще малъ бяше (см.

И такъ, князь въ своей территоріи одинъ имѣетъ власть суда. Юрисдикція другаго князя не можетъ конкуррпровать съ этою властыо. Въ такомъ смыслѣ—судъ составляетъ его право. Договоръ Смоленскаго князя съ Ригой говоритъ: ^Русскому не звати Латннескаго (купца) на иного князя судъ, лише передъ Смоленскаго князя... Тако Латинескому не звати Русина на иный судъ, лише у Ригу п на Гочкый берегъц. Князья могли входить другъ съ другомъ въ соглашеніе относительно способовъ творить судъ, преслѣдовать преступниковъ, но это были свободные ряды, которые именно предполагаютъ полную независимость одного князя отъ другаго (см. академпч. cn., Правда уставлена такимп-то князьями, Троиц, cn., уставъ Мономаха).

Еслинѣтъникакпхъ, внутриволостп поетавлешшхъ,гра- ницъ дѣйствія княжеской юрпсдикціп, и кь князю можетъ обращаться ВСЯКІЙ, TO понятно, что отъ него одного зависитъ дарованіе извѣстнымъ лицамъ или извѣстной мѣстности иммунитета, исключенія изъ общаго начала подсудности княжеской власти. Для этой цѣли нуженъ особый законодательный актъ,—такъ называемая жалованная грамота. Наша письменность сохранила намъ очень значительное число такихъ актовъ, но, преимущественно, отъ послѣдующаго времени; поэтому въ подробности мы воЙдемъ позже. Здѣсь достаточно будетъ сказать, что и по Формѣ и по содержанію это актъ вполнѣ исключительный, это lexspecialis, изъ котораго возникаетъ privilegianKOTopbift не составляетъ правила для другихъ случаевъ. Такіе иммунитеты были и на Западѣ. H тамъ, преимущественно церкви и епископскія каѳедры получали освобожденіе отъ суда и въ даръ различные доходы Фиска (Эйхгорнъ, § 110). Такое явленіе было Фактически постояннымъ, но этоне бы- ІГі-точніікіі право. і 1

ло закономъ общимъ. Поэтому мы видимъ на актахъ жалованья непрерывныя подтвержденія прпвиллегіЙ (§ 172). При Каролингахъ епископы часто получали юрисдикцію, какую имѣлн граФы. Съ X вѣка иммунитеты становятся всеобщимъ явленіемъ (§ 224). У насъ, отъ 1-й полов. XlI в., есть жалован. грам. Мстислава ВдадиміровнчаЮрьеву монастырю (Д. А. И., т. I, JNs 2.). Хотя менѣе ясно, чѣмъ въ послѣдующихъ актахъ этого рода, но и въ ней есть признаки подтвержденія сыномъ отцовскаго пожалованья. Позяїе мы увидимъ, что этотъ характеръ личной милости, все возобповляющейся, со тавляетъ наиболѣе существенную черту жалованныхъ грамотъ.

ІІы видимъ, такимъ образомъ, что князь самъ судитъ, но одною личною дѣятельностью онъ не можетъ упражнять своей власти. Отсюда—необходимость органовъ княжескаго суда. Мы впдѣлп въ примѣрѣ Игоря, что ближайшимъ помощникомъ его былъ его братъ. Блпзкіе родственнпки п всего чаще сыновья князей получали высшія должности подъ рукой властвующаго князя. Указанія на такіе слу чаи въ лѣтописи весьма многочисленны. Они идутъ, начиная съ самой глубокой древности. Еще о Владимірѣ свят, лѣ- топпсь говоритъ, что онъ посадилъ Вышеслава въ Новгородѣ, а Изпслава въ Полскѣ, а Святополка въ Туровѣ п проч. (разослалъ, какъ говоритъ Ив. Дм. Бѣляевъ, свопхъ крещеныхъ сыновей. Разсказы, I). Такія лица, шрп отдаленности отъ центральной власти, въ отправленіи суда были Фактически вполнѣ самостоятельными. Въ отношеніи къ Новгороду можно замѣтпть,отчасти для этого времени, что Новгородцы указываютъ сами, какого изъ родственниковъ того или другаго князя они хотятъ, чтобъ къ нимъ прислалъ этотъ князь (напр., въ Лавр., подъ 1140 r.). Личное положеніе такихъ присланныхъ и вмѣстѣ призванныхъ князей представляетъ нѣчто среднее между самостоятельнымъ и подручнымъ княземъ.

Рядомъ съ членами княжеской семьи мы видимъ указанія лѣтописей на княжескпхъ слугъ, которые тоже творплп судъ. Это посадники князя. Въ отношеніи къ своей власти онн тѣснѣйшимъ образомъ связаны съ княземъ n, обыкно-

венно, въ случаяхъ на^однычъ возстаній, съ нимъ вмѣстѣ изгоняются (Лавр., стр. 157). Русская ІІравда только разъ упоминаетъ о посадникѣ, говоря объ отысканіи бѣглаго холопа. Посадникъ разумѣется пребывающпмъ въ городѣ. Отыскивающій бѣглаго холопа долженъ повѣдать (повѣсть дать, повѣстить) ему . объ этомъ п взять отъ него отрока (см. 108 Tp. cn.). Также въ городѣ пребывали п тѣ посадники изъ дѣтскихъ, о которыхъ упомпнаетъ Лавр, лѣт., подъ 1176 г. (Ростпславичи раздавали по городамъ посадничество русскимъ дѣтскимъ. Здѣсь же видно, что они творили судъ.). Также въгородѣ и также съвластыо судамы видимъ и тіуновъ княжескпхъ. Правда дѣтей Ярослава за княжаго тіуна назначаетъ 80 грпвенъ впры (ст. 21 акад. cn.; тояге въ позднѣйшей редакціи. Совершенно другое— сельскій тіунъ, ст. 11 Tp. cn., пбоярскій, ст. 59 тамъже). Въ Ипатьевск. лѣтописи дѣятельность тивуна обозначается глагольной Формой тивунпть, въ смыслѣ держать власть вообще. Князья, занимая городъ, не даютъ въ немъ тпву- нить прежнимъ тіунамъ (стр. 194). Объ ихъ отношеніи къ суду можно судпть по приведенному выше мѣсту той же лѣтописи, гдѣ разсказано о жалобѣ Кіянъ н Вышегородцевъ на Ратшу и Тудора. Эти города хотятъ имѣть тіуновъ на евоей волѣ, и князь даетъ имъ эту льготу (С. M. Соловьевъ называетъ ихъ прямо выборными, т. IV, стр. 237). Далѣе, весьма ясно судебная Функція тіуна выражается въ договорѣ Смоленскаго князя съ Ригой, гдѣ, въ редакціи 29-го года, читаемъ! „какое орудье докончено будетъ въ Смоленскѣ межъ Русью и межъ Латинскимъ языкомъ передъ судьями и передъ добрыми людьми,а—редакція 30-ro года, вмѣсто судей вообще, называетъкнязя илитіуна (по Тобину, ст. XXIV). Тіунъ лшветъ въ городѣ (ст. XVII, княгинѣ подарокъ п тивуну рукавицы порстаты), отъ него можно взять дѣтскаго, какъ и отъ князя (ст. XIV), какъ л отъ посадника по Русской Правдѣ (отрока).

Есть еще должности, которыхъ назвапіе указываетъ на прямое ихъ отношеніе къ тогдашнему военному строю. Таковы должности: тысяцкаго, сотскаго, десятскаго. To обстоятельство, что эти лппа,главнымъ образомъ, были людь- ми ратными, никакъ не исключает^возможностп быть имъ въ тоже время и судьями. Напротивъ, мы видимъ, что именно ратные люди въ зту эпоху такъ или иначе участвуютъ въ дѣлѣ суда. Это одна изъ характеристическихъ чертъ первоначальнаго судоустройства.Только современемъ должностныя лица получаютъ своп наименованія или отъ пространства и\\ъ власти (волостели), пли отъ свойства ихъ дѣятельности (пристава). Въ Русской Правдѣ ыы видимъ дѣтскаго, который идетъ дѣлить наслѣдство. Ему же назначается доля изъ желѣзнаго урока вмѣстѣ съ мечникомъ (CT. 82 Tp. Cn.). Ростиславичп на сѣверѣ раздавали дѣтскимъ посадничество. Это прямо военные люди, младшіе члены дружины (дѣтскихъ мы часто встрѣчаем^ь на полѣ битвы: двое дѣтскихъ спѣшатъ на помощь князю, который подвергся опасности, П. С. P. Л., I, стр. 140; они же увѣдомляютъ князя, гдѣ находится непріятель, тамъ же, II, стр. 30; въ Новгор. 1-й, подъ І234 г.,въ чпслѣубптыхъна- званъ княжь дѣтской). Тоже должно сказать объ отрокахъ, подвойскихъ, бирікчахъ, дворянахъ (въ числѣ убитыхъ въ 1-й Новгор. лѣт., подъ 1-191 и 1199 г.,Несторъ, подъ 992 r., Русск. np.,KapaM3. cn., ст. 135; дворяне вмѣстѣ съгорожа- намн грабятъ домъ княжъ, Лавр, лѣт., 1175 r.).—Для того чтобъ судить объ участіи тысяцкихъ п сотскихъ въ судѣ, мы имѣемъ отъ этого времени слишкомъ мало извѣстій. Подъ 1071 г. въ лѣтописи мы видѣли, что воевода Янъ судилъ смердовъ на Бѣлоозерѣ. Подъ 1089 читаемъ, что въ этотъ годъ „евящена бысть церковь Св. Богородицы Ѳе- одосьева монастыря при такомъ-то князѣ, воеводство дер- жащу кыевскыя тысяща Яневиа (П. С. P. Л., I, стр. 87). Гораздо позже, тоже именемъ тысяцкаго обозначается время вступленія великаго князя Александра Невскаго на Владимірскій столъ. Лѣтописецъ говоритъ: „п усрѣтоша п со кресты митрополитъ и горожане... тысящу предержащю Роману Михайловичу и весь рядatt (Лавр, лѣт., подъ 1252 r.). Этихъ указаній довольно, чтобъ убѣдиться въ высокомъ п неограничивающемся одною какою-либо отраслью публичной дѣятельности значеніи должности тысяикаго. Тысяц- кіі\'Ъ мы встрѣчаемъ въ Русской Правдѣ въ качествѣ со- пѣтниковъ князя по дѣламъ законодательства (ст. 48 Tp. cu., гдѣ князь вмѣстѣ съ нѣсколькими тысяцкими уставили до третьяго рѣзу. Отношенія тысяцкаго, какъ предводителя народнаго ополченія, къ князю см. въ книгѣ г. Сергѣевича, Вѣче и Князь, стр. 401, прияѣч. 45). Очень вѣроятно, что въ это время тысяцкіе имѣли судъ. Уставная грамота Всеволода Мстнславича церкви Предтечи, что на Опокахъ, упоминаетъ тысяцкаго отъ черныхъ людей и старостъ отъ купцовъ, которымъ предоставлено всякія дѣла торговыя вѣдать п судъ торговый, независимо отъ посадника (Д. А. И., т. I, № 3). Болѣе полныя свидѣтельства объ этомъ мы имѣемъ лишь изъ послѣдующей эпохи новгородской исторіи.—Ha участіе сотскихъ въ судѣ есть многочисленныя указанія отъ послѣдующаго времени. Здѣсь мы въ равныхъ случаяхъ встрѣчаемъ лишь имя сотскаго. Одинъ разъ,сотскійотъСмольрянъ (уменъ мужъ Пантелей) правитъ посольство вмѣстѣ съ мужемъ князя Смоленскаго, попомъ Іереміей (Догов. Смоленск, князя, вступленіе). Въ другой разъ, старосты (тоже, что сотскіе), какъ сейчасъ указано, вѣдаютъ судъ торговый вмѣстѣ съ тысяцкимъ Таковы органы судебной власти. Достаточно лп для насъ знать о существованіи однихъ органовъ княжескаго суда, чтобы яшво представить себѣ весь механизмъ тогдашней юстиціи, всѣ сплы, направленныя къ укрѣпленію юридическаго быта п къ возстановленію нарушеннаго права? Довольно лп для этого знать, что въ извѣстномъ городѣ сидѣлъ князь, а въ другихъ городахъ княжіе посадники, что тѣхъ и другихъ окружали ихъ слугп,иэти лица судили и рядили. Вспомнимъ, что въ первое время князья почти постоянно были въ походахъ, что перемѣны князьями столовъ были явленіемъ очень частымъ. — Книзь жилъ среди волости, свободно прпзвавшей его держать нарядъ и давать людямъ правду. Приходя сюда, онъ находилъ извѣстный строй общежитія,извѣстную, донего сложившуюся, организацію общественныхъ элементовъ. Сплы, съ которыми являлись призванные князья, не могли нзъ себя создать такого организма, который замѣнилъ бы своеобразную организвцію волости. He смотря на те, что Pyc- ская Правда даетъ очень немного средствъ длявозстанов- ленія полной картпны суда, мывидимъ въней повсюду содѣйствующую княжескому суду дѣятельность общпнъ. Общпна, въ Русской Правдѣ, является то отвѣтственною за свопхъ членовъ (ст. 4 Tp. cn.), то отвѣтственною запро- исшествія, совершившіяся на ея землѣ (ст. 3, 63, 70 Tp. cn.). Еще болѣе валша эта дѣятельность общпнъ, когда общпна выдаетъ князю преступника на потокъ. Выдача князю встрѣчается въ случаяхъ тяжкихъ преступленій (ст.

5, 30, 70). Свободные люди отдаютъ преступника въ py- \' кн карательной власти, въ руки князя, который имѣетъ, такъ сказать, bannus regalis или, по нѣмецки, BIutbann (Эйхгорнъ, § 24, 26, 75,207). Безъ выдачи нѣтъ приговора, безъ князя не можетъ быть казни. Таковъ порядокъ, когда свободный человѣкъ за убійство безъ свады, за коневую татьбу, за поджогъ теряетъ.права личныя и имущественныя. (Если, говоритъ догов. Смол, князя съ Ригой, князь повелитъ отнять все, жену идѣтп въ холопство, и разграбить, то Нѣмцу взять, что ему былъ долженъ такой лишенный правъ, а „потомъ какъ Боговп любо п князю.“ По Тобину, ст. VI, cp. оба договора.)

Переходимъ къ области частнаго права и суда по тяжбамъ гражданскимъ, гдѣ нѣтъ публичнаго элемента. Будетъ ли тутъ, гдѣ судебное рѣшеніе есть докончаніе (Договоръ Смоленск, кн., ст. XXIV), гдѣ рѣшить дѣло значило урядитъ (тамъ же, редакц. 30 r., ст. XXXIY), гдѣ к^язь иего слугп преимущественно носилп характеръ третьихъ (обчій судъ передъ княземъ, ст. XIX, 3), будетъ ли тутъ достаточнымъ знать одни органы княжескаго суда, для того чтобы видѣть ясно тогдашнюю судебную организацію?

Мы выше старались анализировать составъ юридической сдѣлки съ Формальной и отчасти съ матеріальной стороны (стр. 93—112). Сдѣлка, совершенная передъ лицами, на которыхъ шлются стороны, передъ ихъ послухами, есть рождающій право и отчасти опредѣляющій процессуальныя послѣдствія возникшаго юридическаго отношенія актъ. Бъ самомъ близкомъ соприкосновеніи съ существомъ сдѣлки, ряда, докончанія, находится игражданскій процессъ въ

первыхъ проявленіяхъ. (Г. Ннцына о третейскомъ судѣп у Игерпнга, § 12). Это Форма разбирательства — необходимая на тойступени исторіи права,гдѣ источникъ его есть преимущественно право обычное, т. e. право, лпчно сознаваемое каждымъ. Тутъ личность судьи имѣетъ большое значеніе,и вліяніе сторонъ на выборъ его составляетъсу- щественную гарантію правосудія. Мы увидимъ эту Форму разбирательства въ очень разнообразныхъ проявленіяхъ послѣдующей юридической практики. Въ разсматриваемое время всего яснѣе обчій судъ виденъ въ договорѣ Смол, князя съ Ригой. Договоръ опредѣляетъ, что не всякій призывъ на обчій судъ обязателенъ для призваннаго, и что рѣшеніе передъ добрыми людьми имѣетъ ту же силу, какъ рѣшеніе публичнаго суда (см. указ, выше статью). Въ эпоху Русской Правды эта Форма разбирательства должна была быть весьма распространена.

He имѣя подлинныхъ сдѣлокъ отъ этого времени, мы усматриваемъ слѣды ея въ тогдашнихъ, руководящихъ практику, юридическихъ сборникахъ.

Читая Русскую Правду, нельзя себѣ представить почти нп одного юридическаго акта, который бы совершался иначе, какъ въ присутствіи многихъ лицъ, людей, какъ ихъ чаще всего называетъ памятникъ. Такъ договариваются съ закупомъ, такъ покупаютъ вещь (на торгу, ст. 32 Tp. cn.), такъ сдаютъ наслѣдство опекуну малолѣтныхъ (ст. 93). Вездѣ влюдпи или въ опредѣленномъ, пли въ неопредѣленномъ числѣ. Весь ходъ процессамыслимътолько при участіи этихъ людей: они нужны для поручительства, для послушества, для сохраненія въ памяти судебнаго рѣшенія; исполненіе рѣшенія совершается тоже на торгу, стало быть, при тѣхъ же людяхъ (вести и ua торгь, говоритъ Русская Правда про несостоятельнаго должника, ст. 50). Такимъ образомъ публичность_дѣіствій суда, присутствіе людёй входптъ какъ органическій элементъ въ тогдашнее судоустройство п судопроизводство. Иногда, какъ видно въ договорѣ Смоленскаго князя, стороны прямо обращаются къ добрымъ мужамъ и ихъ рѣшеніе дѣлаютъ для себя обязательнымъ, какъ было бы для нихъ обязательно рѣпіеніе

)

публичнаго суда (XXXIY, 2) Такое же значеніе, по всей вѣроятности, имѣли и тѣ 12 мужей, на которыхъ указываетъ старая Правда, въ 14 ст. ак. сп. Далеко не такъ легко, какъ кажется, особенно при скудныхъ средствахъ нашей древнѣйшей письменности, прослѣдить отношеніе людей, на которыхъ шлются стороны, къ органамъ публичной судебной власти. Мы видимъ только, что число этихъ лицъ можетъ быть очень значительное. Толпа вовсе не пугаетъ судей въ это время. Они не боятся янаводкиа; противъ Т)наводкиа законъ не указываетъ никакихъ мѣръ, какъ это будетъ позже, въ Судебникѣ, въ Новгородской, Псковской Судной Грамотѣ. Напротивъ, Судный Законъ какъ будто считаетъ нужнымъ присутствіе массы лицъ на судѣ. Въ Судномъ Законѣ послуховъ требуется тѣмъ больше, чѣмъ выше цѣна иска (2-я ч. Руссн. достоп., стр. 152). ЦііФра доходптъ до 18! (Тамъ же передъ послухами рѣшает- сяоцѣнкарабы, когдатребуется,чтобъ она была отпущена на волю, стр. 164). Можно ли думать, что во всѣхъ этихъ случаяхъ послухи не болѣе какъ свидѣтели, т. e. что вся роль ихъ заключается въ показаніи о совершившемся на ихъ глазахъ Фактѣ, о томъ, что они видѣли?

Въ разборѣ процесса мы покажемъ, какъ слѣдуетъ понимать это присутствіе многихъ людей въ то время, когда происходитъ судъ, и въкакомъ отношеніиэтилюди стоятъ къ сторонамъ п къ суду.

Таковы элементы судоустройства, на сколько возможно уяснить себѣ ихъ сочетаніе изъ бѣдныхъ остатковъ старой письменности.

Въ Русской Правдѣ на каждомъ шагу мы видимъ подвижной характеръ всѣхъ органовъ суда. Вирники, отроки требуютъ корма для коней, перекладныхъ, ссадныхъ (ст. 7 и 67 Tp. cn.). Самъ князь тъздитъ въ полюдье. Только у посадника свой городъ, гдѣ онъ всегда спдптъ. При этомъ вѣчномъ движеніи органовъ власти, понятно происхожденіе названій, обозначающихъ подраздѣленія земли, каковы были: станы, погосты, позже — уѣзды. Ив. Д. Бѣляевъ замѣчаетъ, что на сѣверо-востокѣ чаще встрѣчаются погосты (укажемъ, что въ Ипатьевск. лѣтописи, подъ 1116 r., погостъ

употребляется не въ смыслѣ опредѣленнаго пункта волости, а въ смыслѣ сбора), а на юго-западѣ — волости (Разсказы, I, стр. 136). Въ это время ни территорія подсудности, ни степень власти судей не опредѣлялись точно. Янъ сперва долженъ былъ „испытывать^, какого князя смерды проповѣдуютъ язычество, н потомъ сталъ судить (Лавр, лѣт. подъ 1071 r.). Конечно, не вездѣ такъ мало были ясны эти вопросы.

Что касается предѣловъ власти, въ которыхъ дѣйствуютъ разные органы правосудія, то въ это время мы не видимъ никакихъ постоянныхъ началъ, по которымъ группировались бы тѣ и другіе роды дѣлъ въ рукахъ опредѣленныхъ органовъ. Вся власть судапрпнадлежитъкнязю.Безъ князя нельзя умучить смерда. Закупъ можетъ обратиться къ князю въ тяжбѣ съ своимъ господиномъ. Къ князю обращаются и въ спорахъ о наслѣдствѣ. Князь судитъ иностранца съ Русскимъ (Договоръ Смоленск, князя). Въ идеѣ одинъ князь настоящій судья. Всякая другая власть отъ него беретъ свою сплу.Лпчное пребываніекнязявъпзвѣст- номъ мѣстѣ, напр. во время полюдья, исключало необходимость всѣхъ другихъ органовъ. Нѣчто подобное ыы впдпмъ n въ Германіи въ средніе вѣка. Слабость судебной организаціи въ этомъ всего очевиднѣе. Присутствіе императора суспендируетъ дѣятельность всѣхъ низшихъ органовъ правосудія, и это начало признается еще въ Саксонскомъ Зерцалѣ и другихъ законныхъ книгахъ тоговремени.Противъ возможнаго злоупотребленія этимъ правомъ императора направляется особый родъ привпллегій, называемыхъ pri- vilegia de non evocando (Ветцель, System, des ordentlichen Civilprocesses, стр. 327). Конечно, тою же слабостью судебной организаціи объясняется и у насъ впослѣдствіи встрѣчающееся условіе договоровъ князя съ Новгородомъ, чтобъ князь суженаго не посужалъ.

Внѣшняя обстановка суда видна въ нѣкоторыхъ разсказахъ лѣтописи и отчасти въ статьяхъ Русской Правды. Она отличается величайшею простотой. Лѣтописецъ разсказываетъ, какъ разбирались два князя, изъ которыхъ одинъ виноватъ былъ въ замыслахъ противъ другаго и xo-

тѣлъ оправдаться. Оба князя съѣхалпсь въ Печорскій монастырь. Одинъ помѣстился въ кельѣ эконома, другой въ кельѣ игумна, и стали онп пересылаться рѣчами чрезъ посредство дьячка (Имормыжа). Когда уяснилось, отъ кого идетъ улика, то на сцену являются люди князей п начинаютъ ^спираться14. Одна сторона выводитъ послуха. Князь, разбиравшій дѣло, полагается на клятву обвиняемаго, и этимъ все миролюбиво оканчивается (П. С. P. Л., т. II, стр., 97. См. также въ Лавр.лѣт., подъ 1100 г. снемъ въ Увѣти- чахъ для суда надъ Давидомъ Игоревичемъ). Постояннымъ мѣстомъ, куда сходятся стороны для суда, Русская Правда разумѣетъ княжъ дворъ (ст. 38 Акад. cn.). Князь, вѣроятно, сидѣлъ на сѣняхъ съ своей дружиною. Отъ названія двора княжескаго могло происходить и названіе дворянами тѣхъ лицъ, которыя выполняютъ до судаотносящіяся порученія (ст. 135, Карамз. cn.). Тоже, что дворъ князя, въ мѣстѣ его пребыванія, былъ дворъ посадника, въ его городѣ. Многія изъ дѣйствій, относящихся до суда, совершаются на торгахъ. Близость этихъ торговыхъ мѣстъ къ церквамъ можно предполагать, потому что вѣсъ, т. e. вѣсчая пошлина, отдается нерѣдко въ пользу церкви (Уставн. грам. Всеволода Мстпсл., Д. А. И., т. I, JNS 3). Притворы церквей были, вѣроятно, первыми закрытыми помѣщеніями, въ которыхъ совершались сдѣлки и разбирались споры.

Мы указывали выше, что судъбылъ подвижной. Этапод- впжность условливается отчасти потребностью стариннаго суда имѣтъ на глазахъ предметъ спора, ялпцои. Въ Русской Правдѣ, гдѣ рѣчь идетъ объ межахъ, о бортяхъ, тамъ предполагаются и разъѣздные сборы (ст. 67 Tp. сп.) Кромѣ того, судьи должны были съѣзжаться въ случаяхъ смѣст- наго суда, на рубежахъ, гдѣ сходятся границы 2-хъ подсудностей. Время, когда слѣдуетъ творить судъ, обряды, которые сопровождаютъ дѣйствія судей п сторонъ на судѣ, почти намъ неизвѣстны. Мы думаемъ, судя по послѣдующему, что обрядовая сторона процесса у насъ гораздо менѣе имѣла значенія, чѣмъ напр. въ Германіи. Мономахъ совѣтуетъ судить съ полудня. Въ полюдье ѣздятъ зимой. И то и другое имѣетъ въ своемъ основаніи простыя прак- тическія соображенія. Въ собраніяхъ нѣмецкихъ юридическихъ древностей находимъ много очень любопытныхъ подробностей касательно времени года (Deutsche rechtsalter- thiimer, Гримма, стр 821), дней недѣли (стр. 818) и часовъ дня (стр. 813), когда могутъ быть совершаемы судебныя дѣйствія. Также много опредѣленій для мѣста, гдѣ можно судиться (стр. 793 и слѣд. Любопытенъ судъ у источника. Cp. извѣстіе Нестора о судѣ Яна надъ волхвами), для способа судьѣ держать себя. Онъ долженъ сидѣть съ посохомъ, посохъ бѣлый, ибо съ него снята кора. Сѣдалище имѣетъ опредѣленную Форму. Поза судьи должна выражать спокойствіе, для этой цѣли онъ сидитъ, положа ногу на ногу. Многія такого рода внѣшнія предписанія, которыхъ происхожденіе должно искать въ глубокой древности,— оставили свои слѣды надолго въ нѣмецкомъ судѣ. Въ нашихъ юридическихъ памятникахъ обрядовая сторона не оставила почти никакихъ слѣдовъ.

—--- Переходимъ къ анализу Формъ гражданскаго процесса.

Замѣтимъ, что въ Русской Правдѣ, въ Формахъ процесса, господствуетъ та чрезвычайная простота, въ которой отдѣльные моменты процесса, какъ мы ихъ привыкли представлять, въ виду осложнившагося порядка судопроизводства,—едва выдѣляются. Между нарушеніемъ права и возстановленіемъ его не приводятся ясно тѣ черты процессуальнаго состоянія права, которыя собственно п составляютъ содержаніе науки судопроизводства. Если мы весь процессъ, съ тѣхъ поръ ігакъ онъ сталъ и до его заключенія, юридически мыслпвіъ какъ одинъ моментъ, то прежняя мысль представляла себѣ это яге единство всѣхъ процессуальныхъ стадій матерьяльнымъ образомъ, т.-е. тогда Фактически между нарушеніемъ права и его возстановленіемъ сокращалось разстояніе. Лицо потерпѣвшее тотчасъ преслѣдовало обязаннаго пли нарушителя права, преслѣдовало непрерывно, задерживало предметъ спора, не выпускало его изъ рукъ. Таковъ господствующій характеръ древняго судопроизводства; но говоря это, мы не думаемъ отвергать, что здѣсь же, въ этихъпервоначальныхъ условіяхъ, скрываются зародыши всего послѣдующаго развитія процессуальнаго права.

Въ судѣ гражданскомъ лицо ищетъ пли возстановленія своего вещнаго права, или требуетъ отъ другаго лицавы- полненія обязательства, возникающаго изъ договора пли преступленія, или нѣскольколицъпрпходятъна судъ,чтобъ раздѣлить общее имущество, опредѣлить межу. Русская Правда знаетъ всѣ эти случаи.

Bo всѣхъ указанныхъ случаяхъ тяжущіяся стороны, не одна только, а обѣ,—называются истцами (см. ст. 17,58 Tp. сп.,гдѣ истецъ ясно=отвѣтчпку, 31, 32, 35—истецъ тоже— чтонашъистецъ).Договоръ Смоленск.князя такъ зоветъ ихъ, прямо противуподагая одного другому:„идти истцу къ ист- цуа (см. договоръ 30-го года, ст. ХХШ по Тобину). Происхожденіе такого названія тѣснымъ образомъ связано съ матерьяльностью первоначальныхъ юридическихъ представленій, такъ что оба лица являются какъ бы отыскивающими вещь. Лѣтопись знаетъ другое названіе тяжущихся, именно суперники, гдѣ разумѣется состязаніе, взаимная пря (Лавр., стр. 106). Указываетъ лп этаодпнаковостьна- званія на одинаковую роль сторонъ въ процессѣ? Естественно, нѣтъ.

Въ Русской Правдѣ, съ чертами, хотя въ нѣкоторой степени уловимыми, видны два иска: искъ вещный и личный. Эти два иска не различаются въ самомъ памятникѣ, какъ особые, ибо напр. въ сводѣ ищутъ и вещи и вознагражденія,—но ихъ можно однако различить.

Поводомъ къ процессуальнымъ дѣйствіямъ, направленнымъ къ отысканію вещи, въ Русской Правдѣ, служитъ, вообще говоря,потеря владѣнія вещью (движимой).„Ачекто конь погубитъ, пли портъ, или оружіе14 (ст. 26, Tp. cn.), или — „аже холопъ бѣжитъ^ (ст. 106), или—„закупъ бѣжитъ отъ господь^ (ст. 52). Въ случаяхъ, когда такимъ образомъ утрачено владѣніе,—первымъ дѣйствіемъ истцадолжнабыть явка или заповѣдь. Такая заповѣдь (ст.28),котораяпроизводит- ся посредствомъ объявленія на торгу о пропавшемъ, посредствомъ „заклпчаа (ст. 26), сколько видно изъ смысла указанныхъ статей, считается необходимой, хотя мы не можемъ сказать, какія послѣдствія влечетъ за собой опущеніе явки. Въ Псковск. Судной Грам. процессуальныя послѣд-

ствія неявки, какъ увидимъ, будутъ ясны (ст. 20). Вся цѣль явки заключается въ отысканіи вещи. Результатомъ ея можетъ быть возстановленіе владѣнія. Характеръ дѣйствій— полицейскій, исполнительный. Всѣ мѣры предпринимаетъ самъ истецъ, если онъ въ своекъ міру; помощь власти требуется тогда, когда преслѣдованіе идетъ въ чужойгородъ (ст. 108 Tp. cn.). Въ этомъ послѣднемъ случаѣ истецъ долженъ повѣдать посаднику, что нашолъ своего раба, взять отъ него отрока и связать раба. Содѣйствіе частныхъ лицъ поощряется видами на вознагражденіе (ст. 107, тоже въ договорахъ съ Греками). Напротивъ, утайка владѣнія, когда была сдѣлана явка, угрожается отвѣтственностью (ст. 26 и 106). Очевидно, что первоначальный порядокъ явки выработался въ тѣсномъ кругу общины, ибо срокъ возстановленія владѣнія З-хъ-дневный (ст. 26). Въ позднѣйшихъ статьяхъ о холопствѣ этотъ краткій срокъ, конечно, не имѣлъ уже практическаго значенія. Здѣсь же видна возможность сложить съ себя отвѣтственность за невыдачу холопа посредствомъ присяги (ст. 109).

Если есть въ виду^лицоа,н междусторонамивозннкаетъ юридическое состязаніе,—тогда только можетъ имѣть мѣсто вещный искъ, и здѣсь начинаются собственно процессуальныя дѣйствія.

Также какъ, прпотысканіи вещп,владѣніевещью можетъ быть безспорно возстановлено, также и требованіе, обращенное отъ лица къ лицу, не влечетъ за собой необходимо спора, п доляшикъ, который не отвергаетъ долга, но вмѣстѣ съ тѣмъ не платитъ его, подвергается быстрому полицейскому исполнительному процессу. Такой ходъ взысканія предполагаетъ 51 ст. Русск. Правды. Въ гораздо болѣе расчлененномъ видѣ онъ представляется въ договорѣ Смоленскаго князя. (О безспорномъ взысканіи по договору Русск. князей съ Греками, гдѣ требуется, чтобъ должникъ снялъ съ себя и то платье, въ которое одѣтъ, см. у Эверса, стр. 145; это родъ cessio bonorum, по его мнѣнію). Договоромъ постановлено, что кредиторъ, вслучаѣ отказа заплатить долгъ, беретъ дѣтскаго у тіуна; дѣтскій взыскиваетъ въ теченіи 7 дней, а не взыщетъ, — тогда должника отдаютъ на

порукп, или кредиторъ уводитъ его съ собой, т.-е. лпша- етъ свободы.

Если должникъ оспариваетъ право кредитора требовать съ него долгъ,—тогда возникаетъ искъ личный.

И такъ, для того чтобы былъ гражданскій процессъ по иску вещному плп личному, необходимы двѣ состязающіяся стороны.-^

Первое дѣйствіе лица, котораго право оспаривается, состоитъ въ призывѣ на судъ. Какъ происходилъ этотъактъ? Всякая подробность древняго процесса важна и характерна. Именно въ этихъ подробностяхъ мы найдемъ наиболѣе вѣрныя указанія свойствъ юридическаго быта и тѣхъ основъ, на которыхъ онъ держался. Призывъ отвѣтчика совершается безъ всякаго участія органовъ власти. Отвѣтчика зоветъ самъ истецъ (ст. 29 Tp. cn.). Понятно, что весь смыслъ этого способа призывать па судъ условлпвает- ся тѣмъ, что онъ совершался публично. Отвѣтчикъ могъ не повиноваться приглашенію,—тогда тутъ же, на глазахъ у всѣхъ, должва была происходить развязка. Или являлись люди, которые ручались въ явкѣ къ суду, плп истецъ привлекалъ его къ суду силой. Русская Правда указываетъ только одну альтернативу,—когда есть поручникъ, и опредѣляетъ срокъ явки пятью днямп (ст. 13 Ак. cn.), но дру- гую—вельзя не подразумѣвать: на многихъ чертахъ процесса слишкомъ замѣтенъ непосредственный переходъ отъ состоянія Физпческой борьбы къ процессуальному состязанію (ст. 23). Однакоесть граница, за которойобычай не допускаетъ насилія. 58 ст. Tp. сп. говоритъ: „а се аже холопъ ударитъ свободна мужа, а убѣжитъ въ хогомъ, а господинъ его не выдастъ,ц то силой его изъ дому нельзя взять; оскорбленный ждетъ, покуда ему случится встрѣтить гдѣ- нибудь холоиа,—тогда онъ можетъ съ нимъ управиться. Если въ этомъ случаѣ, гдѣ при Ярославѣ допускалось убійство, хоромъ служилъ оплотомъ противъ насильственныхъ дѣйствій, то тѣмъ скорѣе мы должны допустить то же самое для случаевъ, менѣе вызываюшихъраздраженіе.

Понятно, что, при такомъ способѣ призывать на судъ, лицо, которое пользовалось довѣріемъ, никогда не могло стать

предметомъ насплія, что ему было всегда легко найдтп поручителя, который избавлялъ его отъ необходимости тотчасъ слѣдовать за истцомъ. Поручитель становится отвѣтственнымъ передъ истцомъ. Ha него ложптся вся тяжесть послѣдствій неявки. Этотъ смыслъ поручительства виденъ въ договорѣ Смоленскаго князя, еще болѣе въ послѣдующихъ договорахъ Русскихъ князей между собой, гдѣ должники ипоручители обыкновенно упоминаютсярядомъ, какъ подлежащіе безусловной выдачѣ съ обѣихъ сторонъ (см. напр. P. С. Г. Г. и Д., I, № 17, за должника, за поручнпка.... съ обѣ половнны не стояти). Договоръ Смол. кн. предусматриваетъ случай, когда Смольняне силой выручатъ плп не дадутъ Нѣмцу увести съ собой_должнпка, тогда пСмодьня- номъ долгъ платити самимъ.^

По различію исковъ, различается отношеніе сторонъ въ процессѣ. Между сторонамп въ судѣ существуетъ въ природѣ вещи лежащее неравенство. Положеніе истца всегда менѣе выгодно, нежели положеніе отвѣтчика. Въ искѣ вещномъ это неравенство особенно ощутительно, ибо отвѣт- чпкъ есть всегда лицо, владѣющее вещью. Такимъ образомъ, при благопріятномъ для истца псходѣ дѣла, можетъ оказаться, что вещь, которой онъ искалъ, не существуетъ. Такаяже невыгода можетъ постигнуть пкредптора въ искѣ личномъ, т.-е. должникъ можетъ придти въ несостоятельность къ тому времени, когда надо будетъ платить. IIo разница обоихъ положеній заключается въ томъ, что въ искѣ личномъ такая невыгода для пстца лежитъ въ самомъ существѣ его права, въ самой прпродѣ обязательства, которое даетъ ему возможность требовать только дѣйствія должника,—а не въ условіяхъ процессуальнаго отношенія сто- ронъ.\'Поэтому,въпервоначальномъ процессѣ,мы не видимъ нпкакпхъ предварительныхъ мѣръ, которыя бы обезпечивали возможность взысканія съ отвѣтчика по иску личному. Совершенно другое въ вещномъ искѣ. Отвѣтчикъ остается владѣющимъ до конца спора. Законъ охраняетъ его владѣльческое состояніе во время процесса. Русская Правда говоритъ: кто познаетъ свое, что будетъ погубилъ или украдено (конь, портъ, оружіе), то онъ не долженъ гово-

рпть —это мое, а звать на сводъ, и когда окажется, кто собственникъ вещи, тогда только истецъ беретъ свою вещь (ст. 29 Tp. сп. „Истцу свое лицо взятьа, ст. 32). Въ виду этого необходимо, чтобъ тотъ же законъ, обычай илп практика суда предоставляла истцу средства обезпечить себя отъ невыгодъ, сопряженныхъ для него съ его процессуальнымъ положеніемъ. Русская Правда въ искѣ вещномъ всегда предполагаетъ наличность спорной вещи передъ судомъ п сторонамп, поэтому въ ней мы не найдемъ прямо указанныхъ средствъ обезпеченія истца, но, въ скрытомъ видѣ, возможность требовать такое обезпеченіе предполагается въ статьяхъ о сводѣ. Такая возмояшость представляется, по нашему мнѣнію, въ тѣхъ случаяхъ, когда купившій вещь владѣлецъ ея уходитъ на сводъ, т.-е. отыскиваетъ своего продавца, а истецъ не слѣдуетъ за нимъ; тогда и возникаетъ у истца потребность въ обезпеченіи его вещнаго искаили деньгами, или другой вещыо.Ст.ЗІговорптъ: „будетъ лп сводъ поземлямъ,тоидтиистцу доЗ-яго свода, а что будетъ лицо, то тому платити третьему кунами за лицо, а съ лицомъ ити до конечнаго свода.“ Тоже для челядина, въ 33 статьѣ: истецъ беретъ челядина въ челядино мѣсто; а отвѣтчикъ съ спорнымъ челядиномъ уходитъ. Намъ могутъ (основываясь на 33 статьѣ) возразить, что добросовѣстно владѣвшее лицо (вѣрнѣе, cum justo titulo) пмѣетъ право всегда, хотя бы процессъ и кончился, хотя бы вещь была прямо присуждена истцу,— взять у него ее, для того чтобъ уличить вора, который обманомъ продалъ ему эту вещь; а чтобы собственникъ не рисковалъ своей вещью,—онъ долженъ будетъ его обезпечить залогомъ. Такимъ образомъ, тутъ вовсе нѣтъ процессуальнаго обезпеченія вещнаго иска, ибо процессъ о правѣ собственности кончился. — Мы не отвергаемъ возможности такого случая. Его скорѣе всего можно подложить подъ содержаніе статей Русской Правды о сводѣ. Въ этихъ статьяхъ, въ сжатой Формѣ, передается очень многое, берется очень сложная комплнкація претензій и видоизмѣненій одного правила; вмѣстѣ съ тѣмъ способъ изложенія совершенно казуистическій. He выходя, однако, вовсе изъ границъ тѣхъ средствъ,

которыя даютъ намъ статьи о сводѣ, мы можемъ нредста- витьсебѣсовершенноиныя условія.—Бывшійхозяпнъ вещи встрѣчаетъ наторгу другое лицо насвоейлошадп, доказываетъ, чтоэто его„рощенаяалошадь (случай,предусматри- ваемый Псковск. Судн. Грам., ст. 103, по йзд. г. Мурзаке- впча. Счетъ статей мы ведемъ съ 1-ой, принимая отдѣльныя статьи вездѣ, гдѣ издатель начинаетъ текстъ съ новой строки), и дѣлаетъ, такимъ образомъ, для владѣльца необходимымъ посредствомъ свода доказать, что онъ ее купилъ. Сводъ идетъ черезъ нѣсколькихъ продавцовъ и yxo- дптъ за предѣлы города. Истецъ не хочетъ слѣдовать дальше, но не отпускаетъ „лица.“ Между тѣмъ отвѣтчику нужно лицо вовсе не для того, чтобъ уличать вора, ибо никто не кралъ этой лошади: онъ хочетъ дойти до того продавца, который купилъ лошадь рощеную у самого истца. Тогда какъ долженъ будетъ поступить отвѣтчикъ, руководясь Русской Правдой? Мы думаемъ, что онъ можетъ п долженъ дать истцу „куны за лпцо“, или лошадь за лошадь (по анологіи съ 33 ст,), п съ „лицомъа идти къ своему продавцу (вѣрнѣе къ auctor\'y, ибо онъ могъ не продать, а подарить свою купленную лошадь). Здѣсь процессъ вещиый, именно, споръ о правѣ собственности—не кончился, а продолжается еще, и куны, которыя даетъ отвѣтчикъ истцу, составляютъ настоящую cautio, настоящее обезпеченіе вещнаго иска.

Кромѣ процессуальнаго обезпеченія иска, въ процессѣ важенъ еще другой вопросъ. Процессъ, для того лица, которое оказывается въ заключеніи правымъ, — есть во всякомъ случаѣ тяжесть, за которую оно справедливо можетъ требовать вознагражденія. Въ этомъ вознагражденіи праваго заключается и штраФной элементъ для неправильно вчинающаго пли продолжающаго тяжбу (poena temere Iiti- gantiura), стало быть, средство предупрежденія напрасныхъ тяжебъ. Указаніе на это въРусскойПравдѣ мы видимъ въ статьѣ 33 Tp. сп, которая говоритъ о проторѣ, взыскиваемомъ съ виноватаго. Ст. 14 Акад. cn., судя по образу выраженія, направлена къ тому же. Здѣсь вндпмъ, что отвѣтчикъ, который запирался въ искѣ, по суду оказывается Источшіки права. 12

виноватымъ, сталобыть, ^обкДяневдалъдосягойиоему (т.-е. истцу) свой скотъ,а— такой отвѣтчикъ за обиду долженъ заплатить 3 грпвны. Далѣе, въ случаяхъ, гдѣ истецъ былъ неправъ, и отвѣтчикъ подвергался испытанію,—онъ можетъ требовать гривну за мўку (ст. 82).

Если стороны сталп на судъ, то здѣсь собственно начинается процессъ. Обыкновенно въ нашпхъ псторическихъ очеркахъ древняго судопроизводства разсматривается та часть процесса,которая,въ извѣстной степени, соотвѣтсѣву- етъ римскому понятію judicium. Такимъ образомъ изслѣдователь сосредоточиваетъ все свое внпманіе преимущественно навопросѣ о судебныхъ доказатедьствахъ,какъ будто въ этомъ заключается все дѣло суда. Такой способъ изслѣдованія условливается отчасти скудостью средствъ, которыя сохранила намъ древность, отчасти слабымъ развптіеыъ отдѣльныхъ моментовъ процесса въ практпкѣ древняго суда. He столько для того, чтобъ яснымп чертами отдѣлпть предшествующую доказыванію стадію, сколько для того, чтобъ правпльнѣе установпть понятіе о доказательствахъ, мы ио- святпмъ на нѣкоторое время наше вниманіе предшествующимъ доказыванью моментамъ процесса.

Мы думаемъ, что, при разборѣ какого-либо одного вопроса древняго права,—нельзя нс пмѣть въ впду другихъ, болѣе или менѣе соприкасающихся съ нимъ, пбо только тогда возможно яснымъ образомъ представить себѣ п значеніе,п предѣлы вопроса, п средства, которыя мы имѣемъ, чтобъ его разрѣшпть. Вопросъ о движеніи процесса одинъ изъ самыхъ трудныхъ для разсматриваемаго времени, пбо ближайшій образецъ актовъ судопроизводства мы имѣемъ лпшь изъ второй половпны XIY в. До этого времени всѣ средства ограничиваются Русской Правдой, которая представляетъ собой выработанную п переработанную догматику весьма разновременныхъ положеній. Все, что въ ней относится къ процессу,—это способы доказывать тотъ пли другой пскъ, то пли другое возраженіе, принаровлепные большею частью къ опредѣленному случаю, къ извѣстному казусу. Можетъ быть это и побуждало нѣкоторыхъ изслѣдователей выдѣлять вопросъ о доказательствахъ изъ цѣлаго

состава процееса; но такой пріемъ, думаемъ мы, можетъ имѣть мѣсто только тогда, когда, хотя въ общихъ чертахъ, уяснены главныя стадіи судопроизводства.

Характеръ древняго суда, по справедлпвому замѣчанію одного пзъ нашихъ ученыхъ, опредѣляется состязательнымъ , отношеніемъ сторонъ. яЭто споръ пли лучше —правильный бой между противниками....^ (Судеб. Инстанціи, стр. 218). Всего больше такая характеристика идетъ къ процессу первоначальному. Ho о чемъ спорятъ, пли, изъ-за чего борятся стороны, ставшія на судъ?—Эта борьба происходптъ изъ- за права,—это состязаніе юрпдпческое. Каждая изъ сторонъ убѣждена въ своей правотѣ, каждая готова всѣми средствами убѣждать въ свою пользу судь;о, чтобъ судья призналъ то право, закоторое она стоитъ, ибо безъ этого никакія силы не могутъ дать его праву надлежащую прочность, истинное торжество.

Итакъ, первая задача сторонъ, ставшихъ на судъ, заключается въ томъ, чтобъ убѣдить судъ въ правотѣ своихъ притязаній. Именно эти притязанія долягенъ признать судъ, судъ долженъ допустить, что та пли другаясторонапщетъ того, что съ правомъ согласно, съ правомъ вообще, взятымъ отвлеченно отъ конкретнаго случая.Въ наше время эта стадія процесса не такъ важна, какъ прежде; намъ довольно взять въ рукп сборникъ законоположеній, чтобъ отвѣчать сторонѣ, имѣетъ она fundatam intentionera in jure, нлн не имѣетъ. Намъ прямо скажутъ, что съ такой-то претензіей нельзя пдтп въ судъ. Такъ-ли извѣстно право, когда оно на степени обычая? Мы думаемъ, что нѣтъ. Мы указали выше тѣ черты, которыя отличаютъ его состояніе на этой ступени (стр. 8, см. также разныя значенія слова судъ въ началѣ этой главы). Ha судѣ должно опредѣлиться — что такое право, и кто пзъ двухъ правъ (ст. 21 Лк. cn.).

He надо думать, чтобъ такое состояніе процесса представляло собой нѣчто безотрадное. Напротивъ, есть случаи, въ которыхъ именно такимъ порядкомъ суда условливаются самые блестящіе успѣхи въ исторіи развитія юридической догмы. Нѣмецкіе юристы нерѣдко сравниваютъ процессъ образованія cвoпxъWeistlп\'^mercъGбpaзoвaнieмъ

преторскаго эдпкта. He изъ отдѣльнаго судебнаго рѣшенія разомъ возникаетъ законъ для всѣхъ подобныхъ случаевъ. Напротивъ, при всякомъ новомъ случаѣ, судъ какъ бы вновь хочетъ убѣдиться въ справедливости извѣстнаго начала. Надо, чтобъ сотпн разъ прошла таже мысль, тоже юридическое положеніе черезъ сознаніе людей, сидящихъ на судѣ, ИЛИ ШОФвНОВЪ, для того чтобъ оно окрѣпло. Извѣстно, что въ Римѣ, со времени lex Aebutia, преторъ пріобрѣлъ сильное вліяніе на развитіе права, свободнаго отъ тѣхъ узкихъ Формъ, въ которыя его сжималъ старый законъ. Ho какъ дѣйствовалъ преторъ? Къ нему обращались сѣороны, сначала, можетъ быть, вовсе не увѣренныя,признаетъ лп онъ ихъ претензіи, дастъ-лп пмъ искъ, возраженіе п проч. Преторъ выслушпвалъ пхъ. Если онъ находилъ полезнымъ защищать эти притязанія, то онъ давалъ всякій разъ особую Формулу, съ которой стороны шлп къ судьямъ. Порядокъ процесса in jure n іп judicio пзвѣстенъ всякому юристу. Чтобъ эта выдача Формулъ тому, другому лицу не имѣла смысла личнаго предпочтенія,—преторъ сталъ заранѣе объявлять (ибо онъ имѣетъ право дѣлать публичныя объявленія), какіе онъ даетъ иски, при какихъ условіяхъ.... Значитъ ли ,это, что преторъ пншетъ законы? Ни мало, ибо слѣдующій же за нимъ можетъ уничтожить всѣ его объявленія п поставить своп. Только силой вѣковъ упрочивается значеніе тѣхъ нормъ, которыя видны въ эдиктахъ, и пре- торское право является богатымъ п зрѣлымъ плодомъ долговременной юридической практики.

Если стороны на судѣ хотятъ заставить судью повѣрить, что то право, котораго онѣ ищутъ,—есть настоящее право, то для этого надо дѣйствовать, конечно, не Физической силой. Мы видѣли выше, какъ поставленъ старинный судья. Bce движеніе суда въ высшей степени условлено участіемъ людій. Ha нихъ держится и привлеченіе къ суду и, какъ увп- димъ, исполненіе рѣшенія. Несомнѣнно, что и въ самой своей основѣ притязанія сторонъ условлены ихъ же поддержкой.

Одинъ изъ нашихъ юристовъ, внимательно изучая, конечно, самый замѣчательный изъ всѣхъ памятниковъ нашей юридической жизни, Псковскую Судную Грамоту, говоритъ:

^первоначально, upii общинномъ судѣ, свидѣтели имѣла значеніе безусловное, тѣмъ болѣе, что по всей вѣроятности, въ древнѣйшія времена они былп вмѣстѣ съ тѣмъ и судьи (г. Энгельманъ, Гражданскіе Законы Псковской Судн. Грам., стр.136).

Мы не раздѣляемъ мнѣнія г. Энгельмана относительно происхожденія послушества, но эта мысль намъ кажется вполнѣ справедливой. Руководясь тѣмъ, что сказано было выше (стр. 93 п елѣд.), мы иначе объясняемъ себѣ роль послуховъ яа судѣ, особенно въ граясданскомъ процессѣ. Они являются, чтобы поддерживать притязанія той или другой стороны, ибо на нихъ послались состязающіяся лица. Такаяв поддержка имѣла все свое значеніе въ тѣхъ случаяхъ, когда для судьи не было ясно право. Можетъ быть, этимъ объясняется то извѣстное обстоятельство, что въ Судномъ Законѣ, который предшествовалъ сложенію Русской Правды, о послухахъ говорится гораздо болѣе, чѣмъ въ самой Правдѣ. Мы показывали выше, что, при мало сдолшвшейся юридической догмѣ, въ сдѣлкѣ, обыкновенно, кромѣ ея матерьяльнаго содержанія, заключаются указанія натѣ нормы, по которымъ ее надо обсуждать(конкретный lex contractus замѣняетъ абстрактный lex de conlractibus. Iher., II, 284). Ho не на однѣ.чъ сдѣлкахъ стороны основываютъ своп прптязанія; поэтому, вообще говоря, тамъ, гдѣ судья не можетъ „узнать право“,—тамъ стороны убѣждаютъ его ссылкой на добрыхъ людей, на послуховъ. Потъ ближайшій смыслъ, въ которомъ мы разумѣемъ значеніе послуховъ, переходящее предѣлы иростаго свидѣтельства, значеніе ихъ, какъ поддержки истца или отвѣтчика. Въ этомъ смыслѣ они не составляютъ простаго средства доказать Факты, а оказываютъ вліяніе на успѣхъ самой претензіи той стороны, за которую стоятъ. Такое объясненіе кажется намъ очень согласнымъ съ состояніемъ права въ это время, когда источникъ его есть преимущественно нра- во обычное. Понятно, что чѣмъ яснѣе вырабатывается догма (какой видъ цринпмаютъ слояшвшіяся юридическія положенія—на это мы указали выше, стр. 65 н 66), чѣмъ болѣе расчленяются разныя стороны права, подлежащаго об-

сужденію, тѣмъ самостоятельнѣе судья, тѣмъ менѣе его сужденіе о правѣ зависптъ отъ добрыхъ людей, и тѣмъ опредѣленнѣе роль послуховъ ограничивается простымъ свидѣтельствомъ. Для того, чтобъ убѣдиться въ этомъ, достаточно сравнить то, что возлагаетъ старая Правда на 12 мужей, съ тѣмъ, какъ послѣ разъясняются въ отдѣльныя ка притязаній стороны; а въ этомъ случаѣ они не были только свидѣтелями, т. e. только средствомъ доказать Фактъ.

Для разъясненія другаго положенія, т. e. что однимъ доказательствамъ нельзя протпвуполагать другихъ, мы должны будемъ припомнить нѣкоторыя правила теоріи процесса.

Существованіе права доказывается Фактами его возникновенія. Эти Факты истецъ долженъ сдѣлать для судей очевидными. Тогда его право будетъ доказано. Отвѣтчикъ можетъ: 1) допуская доказательства истца, доказывать свое возраженіе, п этимъ доказаннымъ возраженіемъ уничтожить выиеденный противъ него искъ; 2) пли онъ можетъ опровергать доказательства истца. Этихъ простыхъ положеній достаточно, чтобъ разбирать Русскую Правду.

Чтб разумѣетъ г. Пахманъ подъ тѣмъ, что противъ доказательствъ истца нельзя было отвѣтчику приводить дру- гпхъ доказательствъ,—это виднѣе всего на стр. 38 его сочиненія, гдѣ онъ останавливается на 23-й статьѣ Русск. Правды, Tp. сп. Что видимъ мы въ этой статьѣ? Истецъ пришелъ съ требованіемъ вознагражденія за побои. Такое требованіе основано прямо на положеніи Русск. Правды. Побои доказаны. Отвѣтчикъ не отвергаетъ Фактовъ, на которыхъ истецъ основалъ свое требованіе. Онъ возражаетъ не противъ Фактовъ, а противъ самаго требованія. Его возраженіе, исключающее право истца быть вознагражденнымъ, состоитъ въ томъ, что яонъ (истецъ) самъ началъ драку.* Отвѣтчику нужно доказать Фактъ, накоторомъ основано его возраженіе. Этотъ Фактъ отвѣтчикъ и доказываетъ. Статья ясна, какъ только можно. Ho въ одной ли этой статьѣ видно ровно такое же отношеніе сторонъ? Возьмемъ, напримѣръ, сводъ.

Русская Правда даетъ возможность подложить подъ содержаніе статей о сводѣ такой случай. N имѣлъ коня. Конь пропадаетъ. Хозяинъ сдѣлалъ явку. Проходитъ много времени, хозяинъ встрѣчаетъ на торгу неизвѣстнаго на своей лошади, уличаетъ его въ воровствѣ п требуетъ лошади, проторей п ^татьбы.* Обвиненіе основано на поличномъ. Отвѣтчикъ не споритъ противъ того, что у него въ рукахъ краденая вещь. Ho противъ иска, направленнаго на него лпчно, законъ даетъ ему возраженіе. Это возраженіе состоитъ въ томъ, что „я купилъ на торгу.* Чтобъ доказать его, онъ долженъ привести послуховъ,—и если эти послухи скажутъ, что точно онъ купилъ, то отъ него отсу- ждается только вещь, а проторъ п татьбу онъ не обязанъ платить. Тутъ мы видимъ опять свидѣтелями доказанное возраженіе, которое направлено противъ иска, основаннаго на уликѣ. Въ другомъ мѣстѣ, протпвъ улики въ укрывательствѣ раба Русск. Правда даетъ возраженіе отвѣтчику, что онъ не зналъ, что это холопъ. Средствомъдока- зать служитъ присяга (ст. 109).

Наконецъ, въ займѣ, согласно 43 статьѣ, отъ истца требуется, чтобъ онъ доказалъ свой искъ. Какъ можетъ быть доказапъ искъ (объ уплатѣ кунъ), основанныйнадогопорѣ займа? Его можно доказать только тѣмъ, что договоръ зай- jia былъ совершенъ. Именно этого и требуетъ Русская Правда. Пусть выведетъ послуховъ, говоритъ Правда,— тогда взыщетъ свои куны. Г. Пахманъ именно на этомъ можетъ остановиться съ своимъ мнѣніемъ, что противъ однихъ свидѣтелей нельзя было представить другихъ свидѣ- телей-же. Этого въ самомъ дѣлѣневпдновъРусскойПрав- дѣ. Ho, во 1-хъ, неясное не слѣдуетъ толковать въ ту сторону, въ которую мы хотимъ; во 2-хъ, мы не думаемъ, чтобъ статья 43 не допускала самаго простаго п не дающаго поводъ къ недоразумѣніямъ толкованія. Рѣчь идетъ о займѣ. Сдѣлка заемная поставлена въ строгія условія относительно ея совершенія. Есть послухи — есть сдѣлка, нѣтъ послуховъ—нѣтъ сдѣлки. Истецъ привелъ послуховъ. Что могъ бы возражать отвѣтчикъ? Самое простое — это, что онъ уже заплатилъ долгъ. Такого возраженія не видно. Если Правда не предусматриваетъ этого возраженія,— то не всего ли проще предположить, что, доказавъ посредствомъ послуховъ совершеніе займа, истецъ тѣмъ самымъ доказывалъ п то, что уплаты не произведено; пбо уплату надо было произвести передъ тѣмн же послухами? Если такое предположеніе бодѣе чѣмъ вѣроятно,—то намъ вполнѣ ясно, отчего здѣсь противъ однихъ свидѣтелей нельзя было привести другпхъ. Это свойство самой сдѣлки; та- кое-же свойство, какое имѣютъ многія сдѣлкп въ наше время. Это явленіе, которымъ нѣтъ возможности характеризовать эпохуг. Оно не доказываетъ, что противъ одного доказательства нельзя было приводпть другпхъ. Въ строгости порядка совершенія договора займа мы впдпмъ то яге свойство древняго права, какое указывали выше, говоря о Формальной осуществпмости права (Praktikabilitat, for- male Realisirbarkeit, стр. 65 и слѣд.).

Намъ остается привести случай, гдѣ не возраженіе доказывается противъ доказаннаго иска, а гдѣ противъ доказательствъ истца выводятся другія. Такой случай предполагаетъ ст. 82 Tp. сп. Въ ней впдпмъ, что отвѣтчика уличали ^рѣчами свободныхъ мужей.1* Эти рѣчи оказались недостаточными. Другой причины, кромѣ той, что пхъ опро- вергалъ отвѣтчикъ, придумать нельзя. Тогда истецъ предлагаетъ испытаніе желѣзомъ.

Для общей характерпстпки способовъ доказывать въ древней Россіп, мы послѣду\'емъ за авторомъ въ его сравненіи русской и старонѣмецкой системы доказательствъ.

Чтобы по возможности короче обозначить черты старонѣмецкой системы, мы будемъ руководиться книгой Ветцеля, System des ordentlichen Civilprocesses (это ученый, стоящій во главѣ современной науки процесса въ Германіп. Такъ смотритъ на него и Ветманъ-Гольвегъ въ новомъ из- даніп своего сочиненія, Der Civilprocess и проч., Bonn., 1864 r., т. 1, введеніе, стр. ХШ. Въ § 21 своей книги. Ветцель только суммируетъ мысли, выработанныя до него Рогге, Альбрехтомъ, Мауреромъ, Caxce п другими).

Ветцель, протпвуполагая нѣмецкую систему римской, указываетъ слѣдующія черты. Исходное правило нѣмецкой системы состоитъ въ томъ, что судья обязанъ безусловно вѣрить слову п чести свободнаго Германца. Если свободный человѣкъ j тверждаетъ что лпбо, то это истина. Обвиняемый является заподозрѣннымъ, прежде чѣмъ обвинптель сдѣлалъ какой-либо шагъ къ убѣжденію судьи, кромѣ про- стаго, голословнаго обвиненія. Чтб другіе говорятъ, — это дѣло второстепенной важности; поэтому доказательство посредствомъ свидѣтелей имѣетъ мѣсто лпгаь въ исключительныхъ случаяхъ.—Какое-же положеніе отвѣтчика? Онъ тоже свободный Германецъ! Ero слово тоже должно имѣть безусловную силу для судьи.... Поэтому судъ обязанъ п ему дать вѣру. Онъ приводитъ съ собой соприсяяшиковъ п клятвой очищаетъ обвиненіе. Такая идея, говоритъ Гнейстъ (die Bildung der Gescliworenen Gerichte), доляша была вести къ непрерывнымъ попыткамъісамоуправства. Если противъ впноватаго явятся свидѣтели, то онъ мояіетъ очпстнть себя поединкомъ. Итакъ, изъ самой идеи древненѣмецкаго суда вытекаетъ неооходпмость состязанія, вѣ результатѣ котораго получается собственно торжество силы, а за этимъ торжествомъ сплы, условнымъ образомъ, признается значеніе торжествующей истины. Это будетъ истина Формальная, можетъ быть, прямо протпвуположнаяматерьяль- ной истинѣ, къ которой могъ бы придти судыі, еслибъ онъ не былъ въ выборѣ средствъ стѣсненъ горячимъ чувствомъ честп у спорящихъ. Извѣстно, что въ Римѣ судья ни мало не зависѣлъ отъ настроенія тяжущихся.

Мы, въ нашей системѣ доказывать на судѣ, вовсе не вн- димъ такого сильнаго проявленія личности. Судья не обязанъ вѣрить ни истцу, ни отвѣтчику. Нѣтъ одинаковаго довѣрія къ обѣимъ сторонамъ; но равенство сторонъ, котораго не признаетъ въ древнемъ процессѣ г. Бахманъ, видно въ одинаковомъ недовѣріи п къ истцу и къ отвѣтчику. Доказывать долженъ и тотъ и другой. Для суда важны не тѣ рѣчи, съ которыми къ нему обращаются сами стороны, а преимущественно тѣ, которыя произносятъ третьи лица. Ha первомъ планѣ тѣ средства доказывать, которыя приводятъ къ матеріяльной истинѣ,—Формальныя средства на второмъ планѣ. Это такая черта, которой нельзя не замѣтить въ Русской Правдѣ и въ послѣдующихъ памятникахъ. Свидѣтели—въ возможно большемъ числѣ — вотъ самое вѣрное средство убѣдить судью въ справедливости своихъ словъ. Обвиненіе безъсвпдѣтелейдопускает- ся только тамъ, гдѣ есть очевидность. Чтб „безъ людій" утверждаетъ истецъ,—то называется „поклепомъ". Стт. 60 и 61 Tp. сп. говорятъ: „кто порветъ бороду, а въньметъ знаменіе, а вылезутъ люди,—то продажа; аже безъ людій, а въ поклепѣ, то нѣтъ продажи". To же самое въ слѣд. статьѣ: „аже выбьютъ зубъ, а кровь видятъ у него во ртѣ, а людіе вылѣзутъ, топродажа".Объяснить себѣ,почемувъ Русской Правдѣ всего виднѣе людіе, какъ средство доказательства, мояшо тѣмъ, что элементы общпнной жизни былн особенно изобильны въ эту пору. Общинники, смерды, съ которыхъ берется продажа, "значительно больше занпма- ютъ собирателя, чѣмъ другія лпца. Элементы личные слабѣе видны. Возможно, что этп личные элементы отчастп сглаясены исскуственностыо образованйяпамятника.—Какъ способъ доказывать и Фактъ п право, кромѣ вндока, который можетъ доказывать только Фактъ, мы знаемъ послуха. Сила послуха, по нашему пониманію, заключается съ субъективномъ къ нему отношеніи лпца, которое ua но- го шлется. Тутъ есть въ значительной степенп элементъ личности; но п здѣсь судъ, когда находптъ нужнымъ, требуетъ, чтобъ сторона выставпла какъ можно болѣе послуховъ (Судный Законъ;—позже онп зовутся на бой, а впдокп не бьются). Начало лнчное въ процессѣ доказыванья видно въ этой свободной ссылкѣ сторонъ на тѣхъ плп другихъ лицъ, но оно несравненно слабѣе, чѣмъ въ Германіи. Иначе не могло быть, ибо въ Фактѣ призванія судьи (князя) уже само собою заключается начало свободнаго подчиненія себя его суду. Судья необходимо обуздываетъ личность, и, какъ бы ни было много признаковъ личнаго въ Формахъ процесса,—однимъ началомъ лпчпости нельзя опредѣлить нашего процесса, какъ имъ однпмъ опредѣляется старонѣмецкій процессъ.—Съдругойстороны, черта,также рѣзко отличающая нашъ способъ доказывать отъ нѣмецкаго, заключается въ томъ, что тамъ Формальныя доказательства господствуютъ,—у насъ онѣ являются только какъ пособіе. „Искавшплппослуха, не налѣзутя, а истца начнетъ головой клепати,—тогда дати имъ правду желѣзо.“ Тоже въ 8\'2-й статьѣ. Трудно сказать, насколько это былъ народный способъ узнавать правду. Мы можемъ только заключить, основываясь на 82 ст. Tp. cn., что испытаніе происходило всегда съ участіемъ княжескихъ слугъ. Въ договорѣ Смоленскаго князя съ Ригой видно п желѣзо горячее п поле, какъ средства рѣшенія тяжбъ; но любопытно, что первое изъ этихъ средствъдопускается, прпвзанмномъсо- гласіп, для рѣшенія тяжбы между Русскимъ п Нѣмцемъ; второе не допускается между Русскимъ п Нѣмцемъ, а у Нѣмцевъ между собой, хотя бы на Русской землѣ, плп у Русскихъ между собой, хотя бы на землѣ Нѣмецкой,—оно терпимо. Ясно, что къ обоимъ средствамъ отношеніе той и другой націи неодинаково. Возможно, что Русскіе не бились еще въ судахъ, по крайней мѣрѣ въ судѣ княжескомъ, а признаніе за нпми права биться на Нѣмецкой землѣ произошло изъ желанія провести полное внѣшнее равенство для обѣихъ сторонъ во всѣхъ пунктахъ договора.

Слѣдуя за г. Пахманомъ въ его сравненіи древне-нѣмецкой н древне-русской системы доказательствъ, мы прпхо- димъ къ заключенію, что не взаимное отношеніе сторонъ, а всё основаніе обѣихъ системъ совершенно различно. Въ дальнѣйшихъ консеквенціяхъ этоещеяснѣе,чѣмъвъоснов- номъ началѣ. Если въ Германіи начало подчиненія власти суда очень слабо, если судья стѣсненъ заранѣе поставленными правилами, то эти правила развиваются не столько подъ вліяніемъ судебной практики, сколько независимо отъ нея, такъ сказать, по своимъ законамъ. Нѣмецкій судъ допускалъ свидѣтелей въ ограниченной степени, потому что процессъ можетъ кончиться безъ всякаго изслѣдованія ма- теріяльной истины.—Когда чувство чести, недопускавшее сомнѣній, подверглось Тѣмъ условнымъ МОДПФИКацІЯМЪ, которыя развило изъ себя средне-вѣковое нѣмецкое общество, то значеніе свидѣтелей еще болѣе упало.Гнейстънѣсколь- ко напряженно изображаетъ энергію нѣмецкаго чувства чести, говоря, что одна мысль—подвергнуть свободнаго Германца опасности потерять flsein Hals, seine Gesimdheit, sein Recht, seine Ehrett по обвиненію холопа, труса, женщины,—должна была приводить въ содраганіе. Собственно дѣло въ томъ, что условная честь средневѣковаго человѣка не допускала, чтобъ протпвъ высокороднаго говорилъ худородный; она требовала, чтобъ свидѣтель былъ того же сословія, того же происхожденія, того же ценза—человѣкъ, какъ п тотъ, протпвъ кого онъ свидѣтельствуетъ. Въ этихъ условіяхъ, понятнымъ образомъ, исчезало всякое практическое значеніе свидѣтельскихъ показаній, какъ способа доказывать на судѣ.—Съ другой стороны, господство ®ор- мальной истины вело къ тому, что вопросъ о тяжести доказывать (onus probandi), какъ его себѣ представляло Римское право, вывернулся, такъ сказать, на изнанку, и, вмѣсто того, чтобъ тяготиться обязанностью доказывать, въ нѣмецкомъ средне-вѣковомъ процессѣ ищутъ пріобрѣсти это право. Судъ особымъ приговоромъ отдастъ его TO той, то другой сторонѣ. При этомъ опять необходимы постоянныя правила,—л вотъ въ руководство судьѣ уста- новляется, что преимущественное право доказывать принадлежитъ тому, кто подвергается обвиненію, стало быть, кто находится въ опасности потерпѣть или потерять пра-

во:—въ гражданскомъ процессѣ таковымъ будетъ отвѣтчикъ.

Нашъ способъ доказыванья не знаетъ заранѣе поставленныхъ правплъ, или вѣрнѣе—знаетъ немногія правпда. Судьѣ въ значительной степенп предоставляется свобода сужденія. Самое простое средство подѣйствовать на убѣжденіе суда її привести его къ ыатеріяльной истинѣ,—составляютъ свидѣтели. Правила прп этомъ въ возможно меньшей степенп стѣснптельны.РусскаяПравдадопускаетъсвп- дѣтельство закупа,ограничивая его только цѣной иска; от- носптельноедостопнствозакупа съ тѣмъ, протпвъкогоонъ свидѣтельствуетъ, вовсе не принимается въ разечетъ. Ограниченіе цѣпы псковъ, гдѣ можетъ свидѣтельствовать закупъ, составляетъ мѣру простаго благоразумія, которая могла быть плодомъ практическаго судейскаго опыта; ибо закупъ, полусвободный человѣкъ, часто могъ быть ненадёжнымъ свидѣтелемъ именно ЕЪ крупныхъ дѣлахъ. Любопытно при этомъ, что Правда не устанавливаетъ заранѣе твердой цііФры, которая бы опредѣляла,—что такое малая тяжба. Это дѣло судьи.—Въ какой мѣрѣ судья мало былъ стѣсненъ заранѣе поставленными правилами,— это видно изъ того, что даже холопъ безусловно не отвергался отъ свидѣтельства, хотя свидѣтельство холопа пмѣетъ весьма мало сплы (Ст. 59, 81 Tp. сн. Презрительный взглядъ на раба виденъ въ разсказѣ Мономаха: изъѣхахомъ городъ п не оставпхомъ нп челядина, нп скотпны. П. С. Р. Л., т. 1., стр. 103). Въ половпнѣ XI вѣка, лѣтописецъ разсказываетъ, что архіепископъ Лука судился передъ митрополитомъ Кіевскимъ по обвиненію холопасвоего, Дуднка.Лукабылъ оправданъ, а холопу „оскомина бѣша, носъ п руки обрѣзали, п онъ бѣжалъ въ Нѣмцыа (Новгор. 2-я. 1055, 1058 r.). Послухомъ противъ князя, въ прпведенномъ выше случаѣ суда между князьямп,является какой-тоДавыдъ Борынпчъ, человѣкъ вовсе не одинаковаго съ княземъ достоинства (см. въ Ипатьев, лѣтоп., стр. 97).—Прп свободномъ положеніи суда, когда онъ не обязанъ никомувѣрнть,убѣдпть его въ пстннности Фактовъ было, конечно, тяжестью для той стороны, которая пмѣла въ этомъ надобность. Разсматривая взаимное отношеніе различныхъ способовъ доказатель-

ства, ыы приходпмъ къ еще болѣе ясному пониманію особенностей нашей спстемы. Ha первомъ планѣ стоятъ свидѣтели, за недостаткомъ нхъ, или какъ дополнительное средство, пдутъ Формальныя доказательства. Для Формальныхъ средствъ указана пзвѣстная послѣдовательность, отъ болѣе сильныхъ испытаній до менѣе спльныхъ. Въ дѣлахъ большей цѣнности—яіелѣзо, меньшей—вода, наконецъ, послѣднее мѣсто принадлежптъ прпсягѣ. Законъ въ немногихъ случаяхъ опредѣляетъ обсолютнымъ образомъ силу того пли другаго доказательства, оставляя суду свободу оцѣнки ихъ въ каждомъ данномъ случаѣ.

Противъ послѣдняго, т. e. противъ отсутствія\'характера безусловности въ системѣ доказательствъ по Русск. Правдѣ, намъ не будутъ возражать, если будетъ принято во вниманіе различіе, которое существуетъ между свидѣтелемъ, какъ средствомъ доказывать Факты, и свпдѣтелемъ у сдѣлки. Свидѣтели у сдѣлки составляютъ въ большинствѣ случаевъ ея Формальный реквпзптъ. Только въ поклаяіѣ и мелкомъ займѣ довольно простой передачи вещи на сохраненіе, или передачи денегъ, для того чтобъ договоръ совершился; въ займѣ выше 3-хъ грпвенъ, въ куплѣ—продаяіѣ— безъ послуховъ вовсе нѣтъ договора, нѣтъ права требовать, нѣтъ пска,—не можетъ быть рѣчп о процессѣ п о судебныхъ доказательствахъ. Способъ совершенія сдѣлкп опредѣляется всегда особо отъ процессуальныхъ средствъ доказывать; это вопросъ матерьяльнаго права, хотя въ немъ есть сторона, обращенная къ процессу; ибо сдѣлка должна, для легчайшаго осуществленія права, изъ нея возникающаго, имѣть извѣстность її легкую распознаваемость: чѣмъ совершеннѣе въ этомъ отношеніііФормасдѣлкп,тѣмъ меньше процессовъ.

Прежде чѣмъ перейдемъ къ разбору отдѣльныхъ способовъ доказывать, скажемъ два слова о тѣхъ содѣйствующихъ успѣху доказыванья средствахъ, которыя иногда въ системахъ процесса ставятся на ряду съ доказательствами (особенно когдапроцессъразсматрпвается со стороны его вліянія на матерьяльное право. См. Учебн. Пандект. Фонъ- Вангерова или Пухты. Иначе Ветцель, въ св. системѣ про-

цесса, § 21, иримѣч. 1). O собственномъ признаніп нлн очевидности, по Русской Правдѣ, мы не нашли бы сказать ничего, съ юридической точки зрѣнія имѣющаго важность. Любопытны однѣ такъ называевіыя презумціи. Здѣсь, говоря словами одного современнаго юрпста,„самъ законъ употребляется какъ средство доказать.а Въ Русской Правдѣ такія презумціи (Indicienbeweis, улики) встрѣчаются въ процессахъ по преступленіямъ: 1) въ чьей верви голова лея.чітъ, если притомъ члены общины не отыскиваютъ убійцу, то виноватой предполагается сама вервь (ст. 3-я Tp. cn.); 2) если межа непорчена,пли испорчены орудія ловли, а виноватаго не находигся, то такжепредположеніевпнов- ности падаетъ на общину (статья 63 не совсѣмъ ясна); 3) если по слѣду гонятъ татя, а слѣдъ пойдетъ къ селу илп къ товару (товаръ въ смыслѣ стана или обоза?), н жители не отведутъ слѣда, не поѣдутъ на слѣдъ, станутъ отбиваться, — то они сами отвѣчаютъ за татьбу. Можетъ быть, тотъ, другой судья не счелъ бы для себя убѣдительными эти улики, но законъ или обычай требуетъ, чтобъ судъ призналъ силу ихъ и на нихъ основалъ свое рѣшеніе. Въ случаяхъ воровства, нахожденіе въ рукахъ лица краденой вещи служитъ также основаніемъ для презумціи. Такія презумціи легко разрушаются или доказательствомъ «актовъ, исключающихъ справедливость предположенія,плп просто очистительной присягой.

Отдѣльные способы доказательства на судѣ по Русской Правдѣ суть:

1) Послухи, — лица,связанныя съ той пли другой стороной, пли лица, на которыхъ шлются обѣ стороны (см. договоръ Смоленск, князя съ Ригой, ст. Y*ni). Названія послуха и видока въ Русской Правдѣ смѣшиваются, внѣ всякаго сомнѣнія, такъ что, не допуская предполагаемаго нами различія между тѣми и другими, мы поставимъ себя въ затрудненіе понять, на что нужно два разныхъ названія для однихъ н тѣхъ же лицъ. Такъ, въ 32-й статьѣ Tp. сп. видокомъ названъ мытникъ и свидѣтели у сдѣлки, въ стт. 35, 43, 44, 45, 46, 47, 102 Tp. сп. такіе же свидѣтели у сдѣлки пазываются послухами. Едва-лп можетъ быть сомнѣніе, UcT04iin>a права. 13

что употребленіе названія послуха во всѣхъ этихъ случаяхъ есть болѣе точное, чѣмъ словоупотребленіе 32-й ст. Tp. сп. Bo всѣхъ перечисленныхъ статьяхъ послухъ не есть случайный очевидецъ событія, а призванное къ совершенію акта лпцо. Что послухъ не тотъ, кто говоритъ о томъ, чтб слышалъ,—это ясно изъ ст. 70 Tp. cn., гдѣ съ послухами гонятъ слѣдъ; при чемъ ясно, что на этихъ людей шлется лицо, которое гонитъ слѣдъ, т. e. полагается на то, что они будутъ его поддерживать, какъ теперь такую поддержку оказываетъ власть, которая удостовѣряетъ протоколомъ совершившіяся событія. Въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ послухъ является настоящимъ средствомъ доказывать Факты, Русская Правда даетъ мало средствъ различить его съ впдокомъ, хотя, внѣ всякаго сомнѣнія, и здѣсь различіе было. Bo 2-ft статьѣ Акад. сп. свидѣтель событія названъ видокомъ, въ соотвѣтствующей ей, 28, тотъ же человѣкъ названъ послухомъ. Въ 15, 17, 23, 81 стт. Tp. сп. свидѣтели событій послухи; въ 9-й Акад. cn., въ 23-й же и 25 Tp. сп. — яидоки. Видокн и послухи одинаково идутъ на роту. Именно это смѣшеніе названій п мѣшаетъ опредѣлить ясную границу между послухомъ и видокомъ, держась буквально Русской Правды. Мы дѣлаемъ догадку, что тамъ, гдѣ свидѣтель событія шолъ на роту, тайъ его значеніе усиливалось, тамъ онъ являлся поддераской стороны, какъ послѣ послухъ, пдущій на бой съ противникомъ того, за кого онъ стоитъ. Bo время Русской Правды, повидпмому, количествомъ, а не состязаніемъ такихъ лицъ,— рѣшался споръ (Судный законъ). Bo всякомъ случаѣ, по одному признаку, ротѣ, присягѣ, можно отличить лицо, котораго показанія переходятъ въ поддержку, въ стремленіе рѣшить споръ; это лицо есть ротитель или послухъ; онъ можетъ быть въ тояіе время и видокъ; HO достоинство и сила его не столько условлены тѣмъ, что онъ очевидецъ, сколько тѣмъ, что на него шлются, что онъ клянется. Вотъ наша попытка объяснить различіе послуха и видока, когда они доказываютъ Фактъ. Мы всего менѣе склонны думать, что другія попыткинебудутълучшеэтой.

2) Настоящіе свидѣтели, очевидцы только, имѣющіе зна-

ченіе лицъ, которы.ч удостовѣряютъ случайно происшедшій на пхъ глазахъ Фактъ, усматриваются въ непрерывно упоминаемыхъ Русской Правдой людяхъ, которые видѣли, чтб происходило. Ст. 38 Ак. сп. говоритъ: ^людп будутъ впдѣ- ли связана/ ст. 61 Tp. cn.: „а кровь видятъ у него во ртѣ, а людіевылезутъ.аТутъ нѣтъ никакихъ сомнѣній, что судъ имѣетъ дѣло съ настоящими очевидцами, которымъ онъ вѣритъ, какъ повѣрилъ бы своимъ глазамъ, еслибъ самъ былъ на мѣстѣ совершенія событія. Лхъ значеніе не переходитъ въ роль защитниковъ, они просто средствоузнать Фактическую истину. Они могутъ не интересоваться исходомъ процесса, они не заручились ни предварительной связью съ сторонами (какъ свидѣтели сдѣлки), ни клятвой.

Мы не имѣемъ возможности здѣсь остановиться съ тѣмъ вниманіемъ, какое посвятилъ разнымъ сторонамъ вопроса о доказательствѣ посредствомъ свидѣтелей г. Пахманъ, п отсылаемъ читателя къ его сочиненію, гдѣ собрано много свѣдѣній: о качествахъ свидѣтелей—стр. 51, о числѣ—стр. 57 (вообще о свидѣтеляхъ—отъ 42—65).

3) Присяга, какъ самостоятельный способъ доказывать, встрѣчается въ довольно разнообразномъ примѣненіи, п всякій разъ она допускается по своему спеціальному основанію. Такъ, въ ст. 44-й Tp. cn., по свойству торговыхъ сдѣлокъ, вполнѣ безФорменныхъ и требующихъ особаго взаимнаго довѣрія, допускается присяга сторонъ тамъ, гдѣ обыкновенно требуются послухи. Въ ст. 45, по особому свойству договора (поклажи), отвѣтчикъ моягетъ присягой доказать, что у него было депонировано именно столько, сколько онъ выдаетъ. Положеніе этой статьи возникло подъ вліяніемъ греческаго права, гдѣ принимающій на сохраненіе разсматривался особенно деликатно; ибо договоръ поклажи безвозмездный (зане болого дѣялъ,говорптъРусская Правда о сберегающемъ), и отдающій на сохраненіе самъ на себя долженъ пенять, если онъ выбралъ ненадежнаго пріятеля (qvia, qvi negligenti amico геш custodiendani tradi- dit, suae facilitati idimputaredebet.3J.qvib.mod.recontrab. оЫ. И въ Римѣ onus probandi особеннымъ образомъ распредѣлялся въ спорахъ о поклажѣ). Въ ст. 47, тоже вмѣ-

13*

сто послуха, допускается доказательство посредствомъ присяги истца, по малоцѣнностп иска. Наконецъ, присяга является въ значеніи очистительной, когда противъ лица направлено подозрѣніе, основанное на уликѣ (ст. 109. 112). Мы видѣли въ лѣтописи случай, гдѣ, и при существованіи доказательствъ, судья полагается на совѣсть обвиняемаго п даетъ ему очистить себя присягой (Ипатьевск., стр. 97). Князь Кіевскій называетъ крестное цѣлованіе „отецъ нашихъ и дѣдъ нашпхъутвержденіемъ.аВъзаключеніесловъ, обращенныхъ къ обвиняемому (увѣщаніе), онъ говоритъ: „а нынѣ, яко на мя еси не думалъ и не ищешп ми лиха,— цѣлуй мп крестъ.“ Владиміръ такъ произноситъ присягу: „радъ, брате, цѣлую, а то все на мя лжа,— п цѣлова крестъ.а Bo всѣхъ этихъ случаяхъ присяга была необходимою.Она совершилась съ участіемъ Офиціальныхъ лицъ, ибо Русская ГІравда назначаетъ особый ротный урокъ, который шолъ, конечно, въ пользу должностныхъ лнцъ (ст. 101 Tp. сп. Подробности объ обрядахъ присяги см. у г. Пахмана, стр. 101).

Едва ли моя.-но сомнѣваться, что въэтовремя,когдапрп- сяга играла такую важную роль, какъ juramentum promis- sorium (Вѣче п Князь, стр. 151, средства обезпеченія княжескихъ договоровъ.), она также часто служила п средствомъ разрѣшенія споровъ по взаимному соглашенію сторонъ; но объ этомъ мы имѣемъ ясныя свѣдѣнія лишь отъ поздяѣйшаго временп. Приводимая въ 17 ст. Русск Правды, на ряду съ судами Божьими, присяга сторонъ — допускается „во всѣхъ тяжахъ,“ когда нѣтъ другихъ средствъ доказать; все ограниченіе заключается только въ томъ, что доказательная сила присяги меньше, чѣмъ доказательная сила другихъ видовъ судаБожія; но, по свободному соглашенію, рѣшительная сила присяги могла быть расширяема на всякое дѣло.

4) Вопросъ о судахъ Божіихъ много разъ у насъ подвергался обсужденію въ той мѣрѣ, въ какой онъ разъясненъ нѣмецкой наукой. По отношенію собственно къ русскому праву, всѣ разъясненія суда Божія не могутъ далеко уйти отъ простаго показанія 3-хъ статей Русской Правды,

въ которыхъ говорится объ испытаніи желѣзомъ п водогі (17, 81 и 82). Это все — что до насъ дошло достѳвѣрнаго отъ этой эпохи. Замѣтимъ, что Гриымъ, собирая всѣ указанія средневѣковыхъ источниковъ объ судахъ Божіихъ, указываетъ и на Византію, гдѣ имѣло мѣсто испытаніе именно посредствомъ раскаленнаго желѣза, о которомъ упоминаетъ и Русская ІІравда (Гриммъ, Deutsche rechtsalter- thiimer, изд. 2-е, стр. 933, raus der spaten byzantinischen zeit fiihrt Georgius Acropolita cap. 50 das Beispiel des Com- nen Michael an,“ затѣмъ приводится греческая цитата, которая переводится такъ: ^если нѣтъ у тебя доказательствъ отъ свидѣтелей, то ты долженъ доказать истину горячимъ желѣзомъ.“ Объ судахъ Божіихъ вообще см. энциклопедію Эршаи Грубера.З Sec., 4 Th., подъ словомъОгйаІіеп, стр. 453. Тоже у г. Пахмана, стр. 106; библіогра®. указанія у г. Дмитріева, Судебн. Инстанц., прнмѣч. 392).

Въ нѣкоторыхъ случаяхъ судъ назначаетъ испытаніе желѣзомъ, какъ видно изъ 17-й статьи (^дать имъ правду желѣзои^—это, по всей вѣроятпостп, относится къ дѣламъ по преступленіямъ; въ другихъ—сами стороны зовутся на желѣзо или на воду, тогда этотъ родъ испытаній представляетъ собой нѣчто параллельное разрѣшенію споровъ посредствомъ прнсягн по соглашенію (Schiedseid).

Что касается жребія, то извѣстно, что Русская Правда только въ одномъ спискѣ, повпдимому новомъ,упоминаетъ этотъ способъ Формальнаго изслѣдованія истины (см. Изслѣдованія г. Калачева, стр. 133, CXXXIlI). Здѣсь я.ребій поставленъ наряду съ присягой,альтернатпвно, „видокане будетъ, — ити на роту по своей вѣрѣ, а любо на жребій.а Очень вѣроятно, что это былъ весьма распространенный способъ рѣшенія спорныхъ вопросовъ и на судѣ, какъ и вообще въ спорахъ къ жребію обращались нерѣдко. Г. Пах- манъ приводитъ случай рѣшенія по жребію выбора человѣческой жертвы, о которомъ лѣтописецъ говоритъ подъ 983 г. (тоже въ Суздальск. лѣтоп., стр. 17). Затѣмъ жребій виденъ въ договорѣ Смоленск, князя съ Ригой, гдѣ условлено жребіемъ опредѣлять чередъ, ^кому пойти черезъ волокъ впереди11 (ст. XXXITI п XVI поТобину,въдоговорр.

29 и 30 гг.).Г.Пахманъ беретъ ещеуказаніедоговораНов- города съ Нѣмецкимп городами (стр. 120); но актъ, относящійся къ началу XIII вѣка, принимаютъ теперь только за проектъ договора (г. Андреевскаго, O договорахъ Новгорода съ Нѣмецк. городами, С.-Петербургъ, 1855 r.); самый же договоръ былъ заключенъ позже, въ 1270 г. (Статья договора любопытна: если сдѣлана общая ссылка на свидѣтеля, то ему судъ вѣритъ; еслп нѣтъ общей ссылки, то стороны должны бросить жребій,—и кому выпадетъ жребій,— свидѣтель той стороны считается правымъ; см. у Тобина, въ его Sammlung, стр. 92; у г. Андреевскаго, стр. 32). Мы укажемъ еще нѣсколько мѣстъ лѣтоппсй отъ времениРус- ской Правды, гдѣ упоминается жребій, какъ средство рѣшить выборъ между двумя лпцамп, или между двумя мнѣніями. Новгородская 1-я лѣтоппсь, подъ 1192 годомъ, разсказываетъ объ избраніи въ высшую духовную должность, при чемъ жеребьи кладутся на трапезу, и съ трапезы ихъ снимаетъ слѣпецъ. Чей жребій естанется на трапезѣ, на того видятъ указаніе свыше, и онъ считается избраннымъ. Тамъ же, подъ 1229 r., для той же цѣлп посылаютъ „княжи- ця Ростислава изъ гридницы владыцьнѣ“ взять жребій съ трапезы. Тутъ, стало быть, дитя избрано орудіемъ испытанія воли Божіей. Также любопытенъ еще ранѣе, въ началѣ XII в., упоминаемый лѣтописью случай. Именно, въ Ипатьевской лѣтописи, подъ 1115 r., видимъ, что нѣсколько князей спорятъ (яраспрп-же бывшпц, по словамъ лѣтописи), на какомъ мѣстѣ въ церкви поставить мощи свв. Бориса и Глѣба. Ta и другая сторона приводитъ свои основанія. Тогда митрополитъ съ епископами предлагаетъ узнать волю самихъ мученнпковъ посредствомъ жребія: „верзите жребій,—да гдѣ пзволита мученика, туже я поставимъ.11 Князья подчинились рѣшенію жребія. „И положи Володи- меръ свой жребій, а Давыдъ и Олегъ свой жребій на святой трапезѣ, и вынеся жребій Давыдовъ и Олговъ.и Мощи были поставлены, согласно съ этой волей самихъ мучениковъ, на правой сторонѣ храма.

Возможно, что въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ въ сдѣлкѣ пли на судѣ послухомъ п защитникомъ (см. указан, выше жалован.

грам. Мстислава Владиміровича Юрьеву монастырю, Д. A. И., т. 1, № 2, яда судитъ ему, т.-е. нарушителю грамоты, Св. Георгійи; также вкладная преп. Варлаама, тамъ же, № 6: яа буди ему противъ, опять — нарушителю, Св. Спасъ.“) призванъ Богъ или Святой,—къ ихъ суду и обращались тогда, когда возникалъ споръ по поводу акта, утвержденнаго этимъ способомъ. Яснѣе такое послушество впдно впослѣдствіи (См. для Римскаго Права die praktische Be- handlung der Religion, у Игерипга, въ т. 1, § 21).

Всякій Формальный способъ изслѣдованія e-актовъ даетъ въ своемъ результатѣ истину, которая недопускаетъ сомнѣній.

Этимъ мы кончаемъ обзоръ способовъ доказывать (media probationis) во время Русской Правды.

Вся дѣятельность сторонъ и суда во время процесса направлена къ разрѣшеніюспорнаго воироен,котороедолжно выразиться въ приговорѣ суда.

Судъ нерѣдко имѣетъ случай обнаружить свою дѣятельность рѣшительнымъ образомъ, прежде чѣмъ прошли всѣ обыкновенныя стадіи процесса. Таково дѣйствіе суда, когда онъ требуетъ явки сторонъ и за неявкой винитъ in contumaciam. Срокъ явки въ Русской Правдѣ кратокъ (5 дней, ст. 13), но послѣдствія неявкп не показаны. Позже въ этихъ случаяхъ выдавалась безсудная грамота. Иногда судья заранѣе произноситъ свое рѣшеніе, поставляя его въ зависимость отъ дальнѣйшаго хода доказыванія. Такъ, ст. 29-я Tp. сп. получитъ этотъ смыслъ заранѣе произнесеннаго рѣшенія, если мы заключительныя ея слова вложимъ въ уста судьи: „сведптеся, кто будетъ виноватъ, на того татьба снидетъ, — тогда онъ свое возметъ, и что погибло будетъ съ нимъ, тоже ему начнетъ платити.1* Если судъ даетъ рѣшающее послѣдствіе тому или другому доказательству, особенно ордаліямъ, то ордалія получаетъ значеніе суррогата, замѣны судебнаго рѣшенія. Особенно часто судъ долженъ былъ обращаться къ этому средству узнать правду тамъ, гдѣ право не ясно, гдѣ одной энергіей защиты, рѣшпмостыо призвать судьбу на помощь сво-

ему дѣлу—иожяо было расположить въ свою пользу судъ. яНа правду надѣясьа, какъ говорптъ лѣтопись, шли биться (напр., Лавр., стр. 108, Ипатьев., стр. 97, 99). Судьи отсылали къ желѣзу, къ водѣ, ротѣ, къ жребію. To право есть лучшее въ ихъ глазахъ, за чье право стоятъ темныя силы случая, или кому содѣйствуетъ Промыслъ (См. указан. выше мѣсто Ипатьевск. лѣтописи).

Когда ясна юридич. ская норма, по которой слѣдуетъ судить, п судья убѣжденъ въ существованіи Фактическихъ отношеній, важныхъ для рѣшенія спора, — тогда остается на судѣ только Формулировать рѣшеніе.—Эту дѣятельность суда обыкновенно сравниваютъ съ построеніемъ силлогизма, въ которомъ praemissa major будетъ юридическое положеніе, praemissa minor Факты, а самое рѣшеніе будетъ составлять заключеніе. Умѣнье или неумѣнье придти къ рѣшенію зависитъ въ значительной степени отъ опытности въ судебныхъ дѣлахъ. Этой опытности не имѣли наши судьи—князьл,тыеяцкіе п прочій судебный персоналъ(Судьи, однако, не всегда были безграмотны. Ив. Дм. Бѣляевъ въ св. Разсказахъ приводитъ изъ одного житія случай, гдѣ судья взялъ взятку книгой.), но ее имѣли другія лица, которыхъ участіе въ судѣ отчастп доказано, отчасти необходимымъ образомъ предполагается.—Ho кромѣ опытности, легкость пли трудность приложенія закона, какъ мы впдѣ- лп выше (стр. 65—67), условливается самимъ закономъ. Эта объектпвно-существуюшая легкость приложенія зависитъ отъ того, какъ сложились юридическія нормы. Мы привели нѣсколько статей старой редакціи Правды, гдѣ было видно свойство приложимости ея положеній.Обратимся къ позднѣйшей редакціи, напр., къ статьямъ о закупѣ. Сборникъ могъ выразить отвѣтственность закупа за вещи господина отвлеченно: закупъ отвѣчаетъ за тѣ господскія вещи, которыя находятся на его рукахъ. Это было бы совершенно правильно, въ зтомъ можетъ быть существо юридическихъ отношеній выразилось быполнѣеивѣрнѣе,чѣмъ выражаетъ Русск. Пр.;но строй юридическоймысливъста- poe время не можетъ быть такимъ отвлеченнымъ. Правда

то жс самое выражаетъ въ чертахъ рѣзкихъ, но легко распознаваемыхъ п удобоприложнмыхъ. Она беретъ, такъ сказать, иатерьяльные моменты отношеній закупа къ господнну п шш выражаетъ ту идею, которую ыы выразили абстрактно. Въ полѣ пропилъ скотъ, отвѣчаетъ закупъ; скотъ былъ въ загонѣ,—нѣтъ отвѣтственности; украли изъ ллѣва,— убытокъ терпитъ господинъ; закупъ отлучился по своему дѣду,—на немъ лежитъ страхъ за случай съ господскимп вещами; господинъ услалъ его,—онъ освобождается отъ отвѣтственности. Т}тъ могутъ быть своегороданедоумѣнія, но нельзя не сказать, что судьѣ такой строй статей даетъ очень легкое средство прилагать отвлеченноеположеніекъ данному случаю, т.-е. Формулировать свое рѣшеніе.—rJ o же во многихъ другихъ статьяхъ Правды. Какъ опредѣлить убытки за просроченный платежъ долга? Это сложный п тяжелый вопросъ. Правда рѣшаетъ его грубо, но ясно: не далъ кунъ за много лѣтъ—3 гривны за обиду. Такой грубый пріемъ въ свойствахъ всякаго слагающагося права. Вспомнимъ старый Римскійзаконъ,гдѣ заобиду,—какаябы она нп была, кому бы ее ни нанеелн,—25 ассъ, ни больше, ни меньше, п никакихъ другихъ исковъ. Такой судъ въ свое время былъ судомъ скорымъ и правымъ. Вездѣ мате- ріяльные признаки, вездѣ цифры.—Въ позднѣйшихъ редакціяхъ, замѣтимъ, разечеты, сдѣланные для руководства суда въ рѣшеніяхъ, всѳ болѣе її болѣе принимаютъ въ себя элементовъ, приближающихъ грубыя оцьночныя ЦІІФрЫ къ дѣйствительному матеріяльному вреду, который терпитъ лицо. Въ старой редакціи за борть—грубая цііФра Згрив- н>і, въ новой опредѣлена и цѣна меду въ разныхъ случаяхъ (cp. ст. 30 акад. съ 68 н 69 Tp. cn.). Въ старой редакціи показана цѣна скота, въ новой оцѣнивается п i\'ru- ctus (коровье молоко, ст. 41). Въ 39-й статьѣ съ вора требуютъ не только краденое жпто, но еще за лѣто но полу- грпвнѣ.Всеэто—признаки болѣе совершеннаго пріемараз- счетовъ.—Можетъ быть, съ этой точки зрѣнія получатъ свое объясненіе тѣ отчасти странныя цііФры разечета плодовъ, приплодовъ и работъ, какія мы видимъ вставленными въ

Карамзинскій и другіе подобные списки Русской Правды. Таковы условія образованія судебнаго рѣшенія. — Содержаніе его различалось по различію исковъ, какое мы видѣли выше. Оцѣночный процессъ, при отсутствіи вещи, упрощался таксами, которыя установилъ обычай; а иногда оцѣнка происходила передъ послухами, по взаимному согласію сторонъ, какъ вндно въ Судн. Законѣ. Раздѣлъ общей землп опредѣлялся межамя, которыхъ неприкосновенность строго охраняется.—Форма, въ которой излагается судебное рѣшеніе, несомнѣнно устная. Правдаговоритъ: „рѣчи ему, (т.-е. судъ долженъ сказать истцу) тако: промиловался еси, оже не ставилъ послуховъ.14 Весьма вѣроятно, что судъ, какъ въ атомъ случаѣ, такъ и въ другихъ, къ рѣшенію прибавлялъ мотивъ. Слѣды такихъ мотивовъ можно отчасти наблюдать въ положеніяхъ Русской Правды, гдѣ говорится, почему такъ, а не иначе должно судить (ст. 45, 50 81, 93).

При сильномъ господствѣ начала свободнаго подчиненія рѣшенію суда въ дѣлахъ имущественныхъ, понятіе о высшемъ и низшемъ судѣ не могло образоваться. Договоръ Смоленскаго князя обращаетъ особенное вниманіе на то, чтобъ суженыя дѣла не починались вновь-

Наличность предмета спора или лица отвѣтственнаго исключала необходимость отлагать исполненіе. Мы знаемъ случаи, гдѣ самъ князь лично убиваетъ преступника (Даніилъ Галицкій Филю Гордаго, Ярославъ Константина въ Ростовѣ.). Личная экзекуція могла составлять во многихъ случаяхъ право торжествующей стороны. Такъ, обиженный холопомъ можетъ „бить его, розвязавше.14 Должника кредиторъ самъ уводитъ домой, или ведетъ на торгъ для продажи; спорную вещь собственникъ беретъ самъ у отвѣтчика. Вся дѣятельность власти въ этомъ отношеніи выражается лишь содѣйствіемъ, которое Русская Правда называетъ помощью: „а отъ иныхъ ото всѣхъ тяжъ — колу пологутк по 4 куны; а метельнпку 6 вѣкошъ“ (ст. 99 Tp. cn.). Въ порядкѣ исполненія важно замѣтпть статью 79, гдѣ видно, что впередъ взыскивался вредъ, нанесенный дѣйствіемъ лица;

а потомъ это лицо подвергалось уголовнымъ послѣдствіямъ своей вины (тоже догов. Смол, князя, ст. YI). Также важенъ порядокъ взысканія долговъ съ несостоятельнаго, опредѣляемый извѣстной статьей Русск. Правды „о долзѣ“ (51 Tp. cn.). Впередъ идетъ князь, затѣмъ кредиторы—гости, наконецъ домашніе. Княжія куны пользуются абсолютной привпллегіей.

Судебныхъ пошлинъ мы здѣсь не разсматриваемъ.