Преобразованный волостной судъ

Долго ждетъ своего преобразованія волостной судъ, образованный uo Общему Положенію о крестьянахъ, вышедшихъ И8Ъ крѣпостной зависимости, которое постепенно превратилось въ Общее Положеніе для всѣхъ сельскихъ обывателей.

Такимъ обравомъ, дѣло ставилось на широкую почву, на почву мѣстнаго непосредственнаго изслѣдованія. Бомиссія и воспользовалась вполнѣ предоставленными ей полномочіями. Положеніе волостныхъ судовъ было изслѣдовано во многихъ и весьма разнооб- [29]

разныхъ мѣстностяхъ. Громадный собранный матеріалъ былъ, затѣмъ, отпечатанъ. Было на чемъ основать преобразованіе, и произведенная тогда же реформа могла бы быть вполнѣ удовлетворительною. Однако, изъ всѣхъ работъ комиссіи сенатора Любощинскаго не вытекло никакихъ послѣдствій для волостнаго суда.

Бакъ же разрѣшается обоими преобразованіями столь жгучій, столь важный вопросъ? По сравненію съ волостнымъ судомъ 9 іюля 1889 г. въ прибалтійскихъ губерніяхъ, равно съ волостнымъ судомъ 19 февраля 1861 г. и съ прочими, существовавшими до того и созданными послѣ, формами сельскаго крестьянскаго суда, посмотримъ: 1) какъ учреждается волостной судъ 12 іюля 1889 r.? 2) каковы его подсудность и предѣлы власти; 3) порядокъ производства дѣлъ; 1) условія обжалованія его приговоровъ и рѣшеній, и 5) порядокъ исполненія приговоровъ и рѣшенШ [30]

немного. 9 іюля 1889 г. явился такой образецъ крестьянскаго суда, который, конечно, будетъ примѣненъ къ преобразованію всѣхъ существующихъ формъ сельскаго суда, а въ томъ числѣ и къ переработкѣ временныхъ правилъ 12 іюля 1889 г. Сила внутреввяго вліянія его велика и неустранима.

Волостной судебный уставъ для прибалтійскихъ губерній отмѣченъ совершенно опредѣленными основвыми началами. Каковы же эти начала, столь сильно отличающія волостной судъ 9 іюля 1889 г. отъ волостнаго суда 12 іюля того же года?

Первое важнѣйшее различіе между правилами о волостномъ судѣ внутреннихъ и прибалтійскихъ губерній состоитъ въ отношеніи тѣхъ и другихъ■ къ Судебнымъ Уставамъ.

1J «Положеніе о преобразованіи судебной части я крестьянскихъ присутственныхъ мѣстъ въ прибалтійскихъ губ, и правила о приведеніи въ дѣйствіе оэначенныхъ положеній, съизложеніемъсоображеній, накоихъ они основаны». Сост. А. Гасманъ и бар. А. Нолькенъ. 2-ое испр. и дополн. изданіе министерства юстиціи. Спб. 1890 г. Cip. 428.

Мировые судьи, создававшіеся въ прибалтійскихъ губ., упразднялись во внутреннихъ, съ замѣною ихъ земскими начальниками, городскими судьями, уѣздными членами окружнаго суда , и волостными судами.

Второе отличіе правилъ 9 іюля отъ правилъ 12 іюля 1889 r., находящееся ВЪ СВЯ8И съ первымъ отличіемъ, состоитъ въ томъ, что, относительно прибалтійскихъ губерній, въ устройствѣ волост- наго суда, какъ и прочихъ судебныхъ установленій, обнаруживалось стремленіе отдѣлить судъ отъ администраціи. Такимъ путемъ имѣлось въ виду исправить недостатки прежняго устройства волост- наго суда, отличительною чертою котораго было, между прочимъ,— но словамъ объяснительной записки министра юстиціи,—«смѣшеніе администраціи и суда» (стр. 424). Въ цѣляхъ устраненія такого смѣшенія, самый надзоръ надъ волостнымъ судомъ вручался мировымъ съѣздамъ. Предполагалось именно, что онъ можетъ быть «гораздо успѣшнѣе осуществляемъ органами судебной власти, чѣмъ учрежденіями административными» (стр. 455). Коммиссаръ покресть- янскимъ дѣламъ, какъ административная власть, оставался, поэтому, совершенно въ сторонѣ отъ дѣятельности волостнаго суда. Наоборотъ, во внутреннихъ губерніяхъ создавалось именно смѣшеніе администраціи съ судомъ даже и въ отношеніи болѣе важныхъ дѣлъ, чѣмъ тѣ, которыя предоставлялись волостному суду. Самыя учрежденія, совдававшіяся 12 іюля, получили—вполнѣ отвѣчавшее существу ихъ-наименованіе «судебно-административныхъ».

\') «Руководство для волостныхъ судовъ въ мѣстностяхъ, гдѣ учреждены вѳмскіѳ участковые начальники», изд. 2, 1891 r., стр. 9.

Изъ перваго и втораго начала само собою вытекаетъ третье, особо имѣвшееся въ виду составителями вол. суд. устава. Начало это—объединеніе судопроизводственныхъ законовъ. Въ основѣ своей судопроизводство въ волостномъ судѣ, въ верхнемъ крестьянскомъ судѣ, .y мировыхъ судей, въ съѣздахъ судей и далѣе, относительно прибалтійскихъ губерній, совершенно одинаково. Разница состоитъ только въ относительно большей или меньшей простотѣ формъ и подробностей. При такихъ условіяхъ, понятно значеніе примѣчаній къ первымъ статьямъ о производствѣ гражданскихъ и уголовныхъ дѣлъ: что мировой съѣздъ, составляющій высшую кассаціонную инстанцію для волостнаго суда, встрѣтивъ какія-либо сомнѣнія нри разрѣшеніи дѣлъ по жалобамъ на волостной судъ, раз- рѣшаетъ ихъ по соображенію подробныхъ постановленій уставовъ уголовнаго и граждапскаго судопроизводства. Начало это чрезвычайно важно. Имъ облегчается толкованіе законовъ и создается, такъ сказать, экономія средствъ суда и надзора. Тутъ соблюдаются интересы закона вполнѣ согласно съ государственными видами и частными пользами. Отсюда же и весьма существенное практическое послѣдствіе: судопроизводственные ваконы легче усвоиваются населеніемъ, глубже проникаютъ въ его сознаніе; судъ дѣлается близокъ и доступенъ; населеніе воочію убѣждается въ выгодѣ и легкости обращаться къ посредству суда въ своихъ дѣдахъ и отношеніяхъ, вмѣсто того чтобы обращаться къ самосуду и самоуправству или нести послѣдствія беззаконія и безнаказанности. Такимъ же образомъ осуществляется прямая вадача государства и оправдываются естественныя ожиданія отъ него со стороны населенія: отношенія между лицами становятся строго юридическими, разрѣшаясь всегда на ночвѣ права и закона, и населеніе, обращающееся за таковымъ разрѣшеніемъ къ государственнымъ установленіямъ, безъ труда находитъ его.

Четвертое начало, проникающее волостной суд. уставъ и также ярко отличающее послѣдній отъ временн. правилъ,—есть соблюденіе научныхъ требованій въ устройствѣ низшаю народтго суда. Начало это, конечно, находится въ связи съ первыми, такъ какъ, съ одной стороны, въ основу Судебныхъ Уставовъ, примѣняемыхъ въ народному суду, положены научныя требованія; съ другой, и первыя указанныя начала истекаютъ изъ того жеисточника. Значеніе же этого начала въ примѣненіи къ народному суду особенно велико, потому что ново. До сихъ поръ относительно устройства народной жизни осуществлялась та мысль, что въ сельской средѣ такъ все просто, патріархально, чуждо всякихъ формъ и обрядовъ, что народную жизнь нельзя обставлять сколько-нибудь подробными правилами. Это—святая святыхъ обычая, и законъ долженъ держаться въ сторонѣ... Искренній народолюбецъ обнаруживалъ тутъ трогательное единеніе съ лукавымъ крѣпостникомъ... Первый восторгался передъ обычаемъ и сыналъ пренебрежительные отзывы о закопѣ (имѣя смутныя понятія о томъ и о другомъ). Второй, съ иными цѣлями и иными побужденіями, поддерживалъ обычай и устранялъ дѣйствіе закона. Обоими законъ выставлялся, какъ бюрократическое измышленіе, не выдерживающее никакого сравненія со ? Понятіе это неново. Употребленное въ ст. 47 Общаго Положенія, оно давно уже возбуждаетъ разногласія и создаетъ затрудненія своею неясностью. Тѣмъ болѣе нужно было выяснить его обстоятельнѣе. Статья 31 пол. о зем. нач. требуетъ согласія приговоровъ крестьянскихъ обществъ съ закономъ и, ставя дѣятельность сходовъ подъ контроль земскихъ начальвиковъ, предоставляетъ послѣднимъ останавливать исполненіе приговора, несогласнаго съ закономъ, и представлять его на разсмотрѣніе уѣзднаго съѣзда, который, въ свою очередь, окончательно отмѣняеіъ или утверждаетъ подобный приговоръ. Всякая неопредѣленность въ означеніи правъ обществъ въ этомъ, какъ и во всѣхъ прочихъ отношеніяхъ,—лишаетъ приговоры сходовъ всякой устойчивости. При всемъ желаніи дѣйствовать въ полномъ согласіи съ закономъ, крестьяне могутъ впадать въ невольныя ошибки. Сама власть, стоящая надъ ними, при такихъ же условіяхъ, можетъ преувеличивать свое право вмѣшательства создавать безполезныя затрудненія для себя, обществъ и съѣздовъ. Настоящая же статья возбуждаетъ и дальнѣйшія сомпѣнія. Что такое, напримѣръ, «пользующіеся уваженіемъ своихъ односельцевъ>? Какими признаками должна опредѣляться въ глазахъ земскаго начальника наличность лодобпаго условія, кромѣ простаго факта избранія даннаго лпца въ кандидаты? Очевидно, что это условіе еще менѣе опредѣленно, чѣмъ отрицательный признакъ, препятствующій избранію и указываемый въ статьѣ 114 Общаго Положенія: «вавѣдомо развратное поведеніе». Само по себѣ неудобно существованіе нынѣ въ Общемъ Положеніи двухъ статей, изъ которыхъ одна (статья 114) опредѣляетъ условія избранія вообще должностныхъ лицъ волостнаго и сельскаго управленія, въ томъ числѣ и судей,—а другая (ст. 3 врем, прав.) указываетъ условія избранія только судей. По край- лей мѣрѣ, обѣ эти статьи слѣдовало бы согласовать между собою. Отатья 114, къ тому же, давно требовала надлежащаго разъясненія, имѣя еще иную (въ кодификаціонномъ порядкѣ измѣненную) редакцію въ соотвѣтствующей ей ст. 2226, т. II, ч. 1, изд. 1876 r.: «неоправданные судебнымъ приговоромъ»—вмѣсто «оставленные судомъ въ подозрѣніи», і\'мыслъ первоначальнаго или лучше подлиннаго и донынѣ въ законодательномъ порядкѣ неизмѣненнаго выраженія, очевидно, менѣе широкъ, нежели смыслъ этого выраженія въ кодификаціонномъ измѣненіи, такъ какъ извѣстно, что оставлялись «ъ подозрѣніи, по прежнимъ уголовнымъ законамъ, лица, неуличенныя вполнѣ въ совершеніи болѣе или менѣе тяжкихъ престуиле- ній,—неоправданный же судебнымъ приговоромъ въ дѣяніи, караемомъ штрафомъ или непродолжительнымъ арестомъ, не можетъ ш>д- ,вергаться такимъ же ограниченіямъ,—почему, напримѣръ, относительно лицъ, избираемыхъ въ мировые судьи, неоправданіе судеб- яымъ приговоромъ, имѣетъ силу только при предъявлявшемся противъ нихъ обвиненіи въ совершеніи дѣянія, караемаго тюрьмою или и строже (ст. 21 учр. суд. уст.). Кромѣ того, безъ указываемаго согласованія выходитъ, что члены суда могутъ быть избираемы при однихъ условіяхъ, предсѣдательствующій же при другихъ, и допускается возможность, что при членахъ не моложе 35 л. предсѣдатель будетъ не моложелишь 25 л., хотя именно требованіе извѣстнаго пожилаго возраста новый законъ признаетъ, повидимому, существеннымъ, сокращая, едвали въ пользѣ дѣла, требованіе отъ ^удей грамотности.

Представляется весьма цѣлесообразнымъ устраненіе отъ судей-

21*

скаго вванія содержателей трактировъ и питейныхъ заведеній. Ho, по существу, это не ново. Правила 14 иая 1885 г. о раздробительной продажѣ крѣпкихъ напитковъ не дозволяли открытія заведеній для такой продажи не только должностнымъ лицамъ волост- наго и сельскаго управленія, но также и ихъ женамъ и неотдѣленнымъ еыновьямъ. Д вотъ, при прежнемъ положеніи дѣлъ, кабатчикъ, иэбранный въ судьи и обязанный принять должность, вынужденъ былъ вакрывать заведеніе,—нынѣ же стоитъ только лицу, опасающемуся избранія въ судьи, открыть кабакъ, для того чтобы освободиться отъ тяжелой повинности. Кабатчики и прежде не могли быть судьями. He будетъ ихъ и нынѣ. Ho можно опасаться, какъ бы не стало больше кабаковъ.

Измѣненіе порядка назначенія - не сопровождается измѣненіемъ характера должности. Для новаго судьи, какъ и для прежняго выборнаго, принятіе должности обязательно, и отправленіе правосудія также является повинностью (за исключеніями, укаванными въ общемъ неивмѣняющемся правилѣ ст. 119 Общаго Положенія). Ho судьямъ обязательно назначается теперь жалованье. Однако, равмѣръ его уже не предоставляется усмотрѣнію волостнаго схода, какъ прежде. Опредѣляется, что устанавливаемый уѣзднымъ съѣздомъ, съ утвержденія губернскаго присутствія, годовой окладъ предсѣдательствующаго не долженъ превышать 100 p., а волостнаго судьи 60 p. Слѣдовательно, повинность эта для многихъ можетъ оказаться тяжелою и съ этой стороны,—почему и будетъ нерѣдко проявляться стремленіе уклоняться отъ службЬі. Жалованье работника, пользующагося хозяйскимъ содержаніемъ, зачастую превышаетъ сто рублей въ крестьянскомъ же хозяйствѣ. Избираемый въ судьи весьма нерѣдко можетъ лишиться и гораздо болѣе выгоднаго занятія. Оттого, указанный выше предѣльный размѣръ вознагражденія судьи является слишкомъ ограниченнымъ, въ особенности при сопоставленіи со множествомъ дѣлъ, которыя подлежатъ нынѣ волостному суду. Ho большій раз мѣръ составлялъ бы слишкомъ тяжкій мѣстный налогъ на крестьянъ въ пользу другихъ лицъ; содержаніе же судей возложено именно на мѣстныя средства,—на волостныя суммы. Крестьяне оплачиваютъ теперь услуги правосудія, оказываемыя ихъ судомъ и тѣмъ новымъ лицамъ, которыя прямо дѣлаются подсудными волостному суду, а также и тѣмъ, которыя получаютъ факультативное право вчинать свои дѣла въ немъ. Никакой соотвѣтственной денежной повинности съ новыхъ лицъ, подсудныхъ волостному суду, не устанавливается. Волостныя кассы не нолучаютъ пособій нетолько изъ государственныхъ, HO и иѳъ общихъ мѣстныхъ средствъ, т. e., земскихъ. Самыя кодіи по дѣламъ додлежатъ выдачѣ безолатно, какъ крестьянамъ, такъ и другимъ лицамъ. Дѣлопроизводство же въ судѣ по каждому дѣлу значительно осложняется, требуя отъ крестьянъ соотвѣтствующихъ новыхъ ватратъ на увеличеніе жалованья судьямъ противъ того размѣра, въ которомъ они обыкновенно получали его прежде, на наемъ лишнихъ писарей и на канцелярскія принадлежности. При такихъ же условіяхъ, предѣльный незначительный размѣръ жалованья судей можетъ оказываться даже слишкомъ большимъ. Крестьяне станутъ обнаруживать естественное стремленіе къ экономіи, въ виду и безъ того большихъ мірскихъ расходовъ, — уѣздные же съѣзды будутъ входить въ положеніе судей. Возникнутъ весьма отяготительныя и безполезныя препирательства. Ббльшее достоинство прежнихъ правилъ, когда крестьяне сами могли сообразовать вознагражденіе судей со своими средствами, представляется совершенно очевиднымъ. Временныя правила не предусматриваютъ всѣхъ этихъ обстоятельствъ. Этимъ же усугубятся и тѣ посто.шныя затрудненія, которыя возникаютъ изъ стремленій сельскихъ и волостныхъ сходовъ обложить проживающихъ въ селеніяхъ не-крестьянъ извѣстными сборами за многія услуги, которыми они пользуются на мірской счетъ. Нынѣ эти лица, принадлежащія къ податному сословію, вообще подчинены общимъ для сельскаго состоянія правиламъ въ отношеніи полиціи и суда. Крестьянскимъ обществамъ даются, значитъ, новыя основанія къ иодобнымъ притязаніямъ. Ho осуществленіе такихъ притязаній, какъ незаконныхъ, будетъ еще чаде влечь за собою вмѣшательство посторонней власти въ приговоры сходовъ и лишать ихъ послѣдняго характера устойчивости.

Временныя правила, наконецъ, упраздняютъ учрежденіе волостнаго суда по обычному праву. Въ нихъ не содержится постановленія, заключавшагося въ прим. 2-мъ ст. 93 Общаго Положенія: «въ тѣхъ волоетяхъ, гдѣ уже существуетъ учрежденный, по мѣстнымъ обычаямъ, судъ, тамъ онъ сохраняется, но съ тѣмъ, чтобы въ избраніи судей участвовала вся волость». Едвали и желательно было 19 февраля 1861 г. сохраненіе.суда, образовавшагося при существованіи крѣпостной зависимости. Крѣпостные крестьяне всецѣло находились во власти своихъ помѣщиковъ, развивавшейся фактически гораздо дальШе ёя юридическихъ, весьма не точныхъ предѣловъ; въ частности судебная власть была учреждена для нихъ въ лицѣ помѣщика. Какъ же могли тутъ образовываться мѣстные обычаи, достойные сохраненія? Ho когда Общее Положеніе о крѣпостныхъ было распро странено, напримѣръ, на государственныхъ крестьянъ, то примѣчаніе 2 къ статьѣ 93 могло получить благотворное иримѣненіе, такъ какъ среди этихъ крестьянъ могъ возникнуть ранѣе правильный обычный судъ и могъ также раввиваться въ дальнѣйшемъ, вслѣдствіе крайней неудовлетворительности волостнаго суда, образованнаго< по положенію 19 февраля 1861 г. Сохраненіе же обычнаго суда тѣмъ болѣе было желательно теперь, по тойже усиливающейся при- чіінѣ,—неудовлетворительности офиціальнаго суда.

Трегейскій судъ сохраняется, однако, и временными правилами. По ими не прибавляется ни одного новаго постановленія къ статьямъ 99 и 100 Общаго Положенія. Между тѣмъ, практика,—обнаружившая уже весьма мною затрудненій, вопросовъ и сомнЬній,—давно требовала надлежащихъ указаній, допустивъ< напримѣръ, вовсе не- предусмотрѣнное закономъ, обжалованіе рѣшеній этого суда на тѣхъ же неясннхъ основаніяхъ, какія установлены 14 февраля 1866 г. для рѣшеній волостнаго суда. (Рѣшенія перваго департ. отъ 5 декабря 1878 r., 2 ноября 1877 r., 15 ноября 1879 г. и пр. Сборникъ Данилова). Впрочемъ, рѣшенія эти едвали можно признать правильными. Они объясняются, вѣроятно, тѣмъ, что на заключенія сената повліяла ошибка, сдѣланная въ особомъ приложеніи къ законамъ о состояніяхъ, изд. 1876 г. Именно, высоч. утвержденное 14 февраля 1866 r. положеніе главнаго комитета объ устройствѣ сельскаго состоянія устанавливало просьбы объ отмѣнѣ рѣшеній и приговоровъ волостныхъ судовъ по нарушенію статей 96 - 98, 101 и 102 Общаго Положенія; особое же приложеніе изд. 1876 r., въ которомъ означенное положеніе составило прибавленіе къ ст. 109 Общ. Пол., указываетъ поводы къ тому въ нарушеніи статей 96, 98—101, то-есть, сокращаеЬгъ статью 97—важнѣйшую—и прибавляетъ 99 и 100, въ дѣлу неидущія, такъ какъ онѣ касаются третейскаго по совѣсти суда,котораго положеніе 14 февраля 1866 г. вовсе не имѣло въ виду.

Всѣ указанные вопросы, сомнѣнія и ведоразумѣнія, существовавшіе относительно волосгнаго суда 19 февраля 1861 r. и неустраненные относительно суда 12 іюля 1889 r., — вполнѣ и весьма удачно разрѣшены относительно новаго волостнаго суда прибалтійскихъ губерній.

Волостной-судъ не пріурочивается здѣсь къ волости, такъкакъ населенность волостей неодинакова. Образуются волостные судебные участки, въ которые могутъ входить одна или нѣсколько волостей. Наблюдается только, чтобы число жителей каждаго участка было не менѣе тысячи и не болѣе двухъ тысячъ душъ, а также, чтобы pas- стояніе отъ самыхъ дальнихъ населенныхъ нунктовъ участка до мѣста нахожденія суда не превышало двѣнадцати верстъ. При всемъ томъ допускаются ирямо ходатайства волостныхъ обществъ объ измѣненіи границъ судебныхъ участковъ, такъ что населеніе можетъ вполнѣ сообразоваться сосвоими интересами и средствами, и учреждать судъ еще болѣе близкій, чѣмъ это обуслозливается указаннымъ наибольшимъ\'разстояніемъ его отъ самыхъ отдаленныхъ поселковъ. Самый судъ состоитъ изъ предсѣдателя, судей и кандидатовъ къ нимъ. Число же судей и кандидатовъ опредѣляется сходами. Судей только не дошно быть менѣе четырехъ. Затѣмъ, къ замѣщенію должностей членовъ суда примѣняется избирательное начало въ го- равдо болѣе правильномъ и чистомъ видѣ, нежели это было — юридически и фактически — относительно волостнаго суда 19 февраля. Судьи и кандидаты къ нимъ именно избираются сходами путемъ закрытой подачи голосовъ.. Указываются только, точно н несомнительно, положительныя и отрицательныя условія, которымъ должны удовлетворять избираемые. Между прочимъ, они должны принадлежать къ членамъ волостнаго общества, исповѣдывать христіанскую вѣру, быть въ воарастѣ не менѣе 25 лѣтъ и умѣть читать и писать на томъ мѣстномъ языкѣ, на которомъ говоритъ большинство населенія. Къ числу отрицательныхъ условій не отнесено только, къ сожалѣнію, содержаніе трактировъ и питейныхъ заведеній. Ho устранены всякія неопредѣленныя условія, въ родѣ: „пользующіеся уваженіемъ своихъ односельцевъ*, или „завѣдомо развратнаго поведе- нія“, или — какъ это было относительно прежняго суда прибалтійскихъ губ.—подвергавшіеся взысканіямъ „за дурное поведеніе*. Избиратели хорошо энаютъ, кого они могутъ и кого не могутъ призывать къ отправленію правосудія. Избираемые утверждаются въ должностяхъ мировымъ съѣздомъ. Ho послѣдній не можетъ устранить всякое данпое лицо произвольно, подобно тону какъ это происходило съ членами волостнаго суда 19 февраля 1861 r., при неясности положительныхъ и отрицательныхъ условій. Съѣздъ можетъ отказать въ утвержденіи лишь въ томъ случаѣ,—говорится прямо въ ст. 13 раздѣла перваго,—если при выборахъ былъ нарушенъ -установленный порядокъ, или „если избранное лицо не удовлетворяетъ требованіямъ, изложеннымъ въ статьяхъ 8—11». Что жекасается до предсѣдателя, то послѣдній также избирается, и притомъ самими судьями пзъ своей среды, и утверждается въ должности въ томъ же порядкѣ.

Строго и точно опредѣлена также отвѣтственность предсѣдателя волостнаго суда и судей прибалтійскихъ губ. въ дисциплинарномъ порядкѣ. Отвѣтственности этой они подлежатъ нередъ мировыми съѣздами. Послѣднимъ предоставлено право налагать на нихъ извѣстныя незначительныя взысканія. Ho, до постановленія о каждомъ такомъ взысканіи, отъ обвиняемаго требуется объяененіе на письмѣ, или же онъ вывывается для словесныхъ показаній. Право жалобы предоставлено, впрочемъ, только въ случаяхъ присужденія виновнаго къ аресту. Ho, во всякомъ случаѣ,—согласно ст. 62—они могутъ быть „исключаемы изъ службы и отрѣшаемы или- удаляемы отъ должности только по приговору уголовнаго суда“. Вообще, судьи пользуются здѣсь достаточною независимостью. Бодѣе опредѣленное, самостоятельное и независимое положеніе занимали также добросовѣстные сельской и волостной расправы у бывшихъ государственныхъ крестьянъ, сравнительно съ условіями отнравленія должности судьями новаго суда. Дзбираемые закрытою подачею голосовъ изъ лицъ, удовлетворяющихъ извѣстнымъ условіямъ, они утверждались въ должностяхъ палатою государственныхъ имуществъ, и въ отношеніи дисциплинарной отвѣтственности подчинялись „общимъ правиламъ* устава о службѣ гражданской.

Какъ мы увидимъ ниже, волостному суду 12 іюля 1889 г. дѣлаются подвѣдомственными не одни крестьяне. Приблизительно также опредѣлено вѣдомство новаго суда и въ прибалтійскихъ губерніяхъ. Ho здѣсь, какъ и относительно станичнаго суда у казаковъ или гминнаго суда въ губерніяхъ Царства Польскаго, имѣется для этого такое основаніе, какого не установлено относительно внутреннихъ губерній. Дѣло въ томъ, что, по положенію 19 февраля 1866 r., въ прибалтійскихъ губ. волость едѣлана всесословною въ томъ смыслѣ, что въ нее обязательно входятъ лица низшихъ сословій, кромѣ крестьянъ, а также могутъ причисляться къ ней, дѣлатьея членами волостнаго общества, и лица всѣхъ высшихъ сословій, съ сохраненіемъ своихъ нравъ. Вслѣдствіе же этого, съ одной стороны, лица нрочихъ сословій могутъ быть избираемы въ составъ суда, а съ другой, — они несуть до извѣстной стенени расходы за предоставляемыя инъ услуги правосудія, уплачивая опредѣленный сборъ.

Далѣе, нолучая меньшую власть, волостной судъ прибалтій- свихъ губерній ставится закономъ въ болѣе удовлетворительное внѣшнее положеніе, нежели новый судъ внутреннихъ губ. Предсѣдатель его вооружается дисциплинарною властью относительно присутствующихъ въ засѣданіяхъ. Между прочимъ, относительно суда 9 іюля 1889 r., какъ учрежденія, занимающаго опредѣленное мѣсто между другими оффиціальными учрежденіями и имѣющаго эмблему государственной власти—зерцало—ностановлено, что переписка его пересылается по почтѣ безплатно. Такого постановленія нѣтъ относительно волостнаго суда внутреннихъ губерній, и—на дѣлѣ, конечно, этому суду или придется оилачивать почтовые расходы по разсылкѣ его переписки, которая, кстати сказать, будетъ весьма обширна, или же придется обращаться къ менѣе надежному посредничеству разсыльныхъ, когда именно возможно было бы вос- пользоваться почтовымъ сообщеніемъ. Bo всѣхъ случаяхъ, слѣдовательно, на мірскія крестьянскія средства будутъ падать такіе расходы, которые, по всей справедливости и въ интересахъ порядка, подлежали бы совращенію [32]).

IV.

Точное, ясное и краткое опредѣленіе подсудности есть одно И8Ъ важнѣйшихъ условій для дѣятельности всякаго суда. При такомъ условіи, судебное установленіе легче остается въ иредѣлахъ своей власти; съ другой же стороны, частныя лица получаютъ возможность точно зна^ь, съ какими дѣлами могутъ они обращаться къ тону или иному органу судебной власти. Въ противномъ случаѣ,— вовниваетъ рядъ безплодныхъ пререканій.

Болостной судъ, по положенію 19 февраля, страдалъ именно отъ неудовлетворительнаго опредѣленія подсудности. Краткость этого опредѣленія не обезпечивала ему достаточной ясности и точности. Въ свою очередь, временныя правила 12 іюля 1889 г. не только не устраняютъ подобнаго недостатка, но еще и усугубляютъ его. Прежде всего, не въ настоящихъ правилахъ, а въ новомъ особо излагаемомъ въ законоположеніяхъ 12 іюля 1889 г. дополненіи къ т. IX законовъ о сост. устанавливается общая съ сельскими обывателями подсудность для мѣщанъ, посадскихъ, ремесленниковъ и цеховыхъ, постоянно пребывающихъ въ селеніяхъ. Временныя же правила не только объ этомъ не упоминаютъ, но вносятъ сомнѣніе въ то, дѣйствительно ли для этихъ лицъ (называемыхъ въ законѣ городскими обывателями) опредѣлена общая по всѣмъ дѣламъ подсудность,наравнѣ съ сельскими обывателями. Ст. 15 постановляетъ, что изъ числа гражданскихъ дѣлъ, вѣдомству преобразованнаго во- лостнаго суда подлежатъ: 1) споры и тяжбы между крестьянами о недвижимомъ имуществѣ, входящемъ въ составъ крестьянскаго надѣла; 2) всякаго рода споры и тяжбы между лицами, подвѣдомственными волостному суду, цѣною до 300 руб., за исключеніемъ исковъ о правѣ собственности или о правѣ на владѣніе недвижимостью, основанномъ на крѣпостныхъ или явочныхъ актахъ; 3) означенные въ пунктѣ 2-мъ споры и тяжбы, предъявляемые къ лицамъ, подвѣдомственнымъ волостному суду, истцами, этому суду неподвѣдомственными, въ томъ случаѣ, когда послѣдніе пожелаютъ разбираться въ волостномъ судѣ; 4) дѣла по наслѣдованію и раздѣламъ между наслѣдниками крестьянскаго имущества: а) безъ ограниченія суммы, когда наслѣдственное имущество входитъ въ составъ крестьянскаго надѣла, а движимость составляетъ принадлежность этого надѣла, и б) когда наслѣдственное имущество, находящееся въ предѣлахъ волости, хотя и не входитъ въсоставъкрестьянскаго надѣла, но цѣнность его не превышаетъ пятисотъ рублей.

Пунктъ 1-й относится какъ бы только до крестьянъ. Можно заключить, что новый волостной судъ вѣдаетъ всѣ дѣла собственно между ними о всякомъ правѣ на недвижимое имущество, независимо отъ актовъ укрѣпленія, обезпечивающихъ право на таковое имущество, независимо также отъ цѣны иска. Достаточно, если имущество входитъ . Смыслъ ст. 41, впрочемъ, несовсѣмъ ясенъ, въ особенности по отношенію къ «остальнымъ> случаямъ. Лвляется вопросъ, — присоединяется ди въ этихъ случаяхъ къ аресту денежное взысканіе, или нѣтъ?

Замѣчательно, что смѣшанное наказаніе можетъ постигать лицо,

нарушившее условія найма, совершоннаго безъ договорнаго листа. To есть, это дѣяніе, которое, быть можетъ, не сдѣлано и преступнымъ временными правилами, можетъ караться наравнѣ съ важнѣйшими дЬяніями, подвѣдомыми волостному суду... Откуда же такая строгость наказанія за подобное дѣйствіе, въ то время какъ уголовная отвѣтственность сельскихъ обывателей вообще смягчается въ значительной степени врем, правилами? Какимъ образомъ г. Муравьевъ, указывая такое смѣшанное чрезвычайное наказаніе, не остановился съ сомнѣніемъ передъ смысломъ закона, не предположилъ какой-либо ошибки и нашелъ возможнымъ признать, что законодатель имѣлъ все это въ виду, что это была его прямая цѣль, что имъ предусмотрѣны всѣ послѣдствія?.. .

Упоминаніе ст. 38 о покушеніи на кражу, мошенничество и присвоеніе чужаго имущества должно также приводить въ недоразумѣніямъ. Кавія покушенія имѣются вдѣсь въ виду? Повидимому, остановленныя по независѣвшимъ отъ подсудимыхъ обстоятельствамъ, ибо въ ст. 35, путемъ ссылки, дѣлается обязательною для волостнаго суда ст. 17 уст. о нак., по которой являются ненаказуемыми вообще покушенія, остановленныя по собственной волѣ подсудимаго. Ho въ самой ст. 38 не дѣлается этой ссылки. Затѣмъ, въ указываемой въ ней "ст. 172 устава говорится лишь объ остановленномъ, по независѣвшимъ отъ подсудимаго обстоятельствамъ, покушеніи на кражу. Наконецъ, вовсе нигдѣ не указывается въ руководство волостному суду статья 176 уст., въкоторойтребуется и къ покушенію на мошенничество примѣнять ст. 172. Какъ же будутъ поступать волостные судьи въ этихъ случаяхъ, а также и въ случаяхъ покушеній на присвоеніе чужаго имущества, о каковомъ покушеніи въ уставѣ вовсе не упоминается?

Въ такихъ предѣлахъ волостной судъ получаетъ право наказывать подвѣдомственныхъ ему лицъ. Сравненіе его власти съ властью мироваго судьи, земскаго начальника или городскаго судьи обнаруживаетъ устанавливаемое здѣсь чреэмѣрное неравенство наказаній за одни и тѣ же преступленія для лицъ подчасъ одного и того же сословія. Согласно второй части ст. 18, — «лица другихъсостояній, противъ которыхъ совершены проступки лицами, подвѣдомственными волостному суду, могутъ, буде пожелаютъ, отыскивать слѣдующее имъ удовлетвореніе въ волостномъ судѣ, у земскихъ начальниковъ или въ подлежащихъ судебныхъ установленіяхъ>. Ho обвиненный волостнымъ или 8вмскимъ начальникомъ несетъ далеко не одинаковое наказаніе. Подлежать волостному суду — значитъ подвергнуться карѣ> смягченной на нѣсколько видовъ. Лицо потерпѣвшее можетъ соглашать виновнаго противъ него на крупное удовлетвореніе, обязываясь только воспользоваться факультативнымъ правомъ вчинанія жалобы въ волостномъ судѣ. Для лицъ привилегированнаго сословія, потерпѣвшихъ оскорбленіе чести, является вовможность получать совсѣмъ особаго рода безчестіе, не по гражданскимъ законамъ, а по весьма вредному и разлагающему обычаю, который можетъ развиться... Замѣчательно, далѣе, что временныя правила не сдѣлали обязательною для волостныхъ судовъ и статью 138. Вслѣдствіе же этого, можетъ быть выводимо, что тѣ же привилегированные люди, взявъ безчестіе по обычаю, какъ-бы могутъ требовать еще наказанія обидчика и также не лишаются права искать съ него опредѣленнаго въ законаосъ гражданскиосъ безчестія... Такъ какъ, далѣе, участіе привилегированнаго лица въ преступленіи, co- вершонномъ нѣсколькими подвѣдомственными волостному суду лицами, дѣлаетъ самое преступленіе (по смыслу ст. 18) неподсуднымъ волостному суду, то опять на практикѣ возможны еще болѣе гнусныя и унизительныя для привилегированныхъ сословій послѣд ствія.—когда подобное лицо будетъвыгораживатьсяостальнымиотъ соучастія и тоже, пожалуй, получать вознагражденіе, лишь бы не мѣнялась подсудность.

Какъ общее и независящее отъ какихъ-либо соглашеній правило, устанавливается поразительное йеравенство наказаній для лицъ подвѣдомственныхъ волостному суду а\'пргтадлеоюащтъ къ податному сословію, и для лицъ, подлежащихъ суду прочихъ судебныхъ властей, т. e. привилегщованныхъ (какъ равно тѣхъ же мѣщанъ, ремесленниковъ, посадскихъ и цеховыхъ, не живущихъ въ селеніяхъ постоянно). Это чрезвычайное\'раяличіе выясняется изъ ст. 34, по которой — «за проступки, влекущіе за собою по уставу о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями, денежное взысканіе или арестъ, волостной судъ опредѣляетъ тѣ же наказанія, въ мѣрѣ предоставленной ему власти, но имѣетъ право, при обстоятельствахъ, уменьшающихъ вину, назначать, вмѣсто ареста, денежное взысканіе и замѣнять вышеуказанныя накаванія выговоромъ». Такимъ образомъ, денежное взысканіе до 300 руб. или арестъ до 3 мѣсяцевъ, налагаемые на лицо привилегированнаго сословія земскимъ началь- ннконъ, — волостнымъ судомъ, для лица непривилегированнаго, могутъ быть замѣнены арестомъ до 15 дней и взысканіемъ до 30 р. То-есть, лицо непривилегированное можетъ быть наказано въ одномъ случаѣ вшестеро, а въ другомъ вдесятеро слабѣе. Оно можетъ даже отдѣлаться и выговоромъ. Ст. 36 также постановляетъ: «За проступки, предусмотрѣнные статьями 30 (вторая часть), 35 и 36 устава о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями, при обстоятельствахъ увелачивающихъ вину, можетъ быть назначенъ строгій арестъ, а за проступки, указанные въ статьяхъ 31, 38, 49, 132, 134, 135, 140—143 и 180 (первая часть) того же устава,—наказаніе розгами, если судъ признаетъ необходимымъ подвергнуть виновнаго именно сему наказавію>. Трудно сказать, какъ слѣдуетъ разсматривать замѣну, устанавливаемую здѣсь. Тѣлесное наказаніе налагается тутъ вмѣсто ареста, денежнаго взысканія и. въ одномъ случаѣ, тюремнаго заключенія отъ двухъ недѣль до одного мѣсяца (ст. 49). Служитъ ли это къ сравнительной выгодѣ или невыгодѣ для лицъ, подсудныхъ волоствому суду? Bo всякомъ случаѣ, подобное различіе не можетъ имѣть для всѣхъ одинаковое значеніе. Для однихъ—оно ничтожно; для другихъ—тяжко, страшно. Слѣдовательно, и устанавливаемая замѣна лишается извѣстныхъ основаній, на которыя должна бы опираться.

При указаніи на ст 38, относительно предѣловъ власти волост- наго суда, мы видѣли, что въ ней заключаются также и правила замѣны тюремнаго заключенія извѣстными смѣшанными наказаніями за дѣянія, предусмотрѣнныя ст. 169, 172—174. Тутъ различіе въ наказаніяхъ, налагаемыхъ волостнымъ судомъ иземскимъ начальникомъ 8a одно и то же преступленіе,—представляется еще болѣе значительнымъ: тюремное заключеніе до 6 мѣс. можетъ быть превращено въ арестъ до 15 дней, то есть, уменьшено слишкомъ въ 10 разъ. Если же въ ст. 37 разумѣются дѣянія, предусмотрѣнныя и ст. 170,—хотя прямой ссылки наэту статью вдѣсь недѣлается,— то эамѣна годичнаго тюремнаго заключенія можетъ и еще дальше провести различіе наказаній какъ для лицъ разныхъ состояній, такъ иногда для лицъ одного й того же состоянія...

Нечего и говорить, что всѣ укаэываемыя выше неравенства въ размѣрахъ отвѣтственности за преступныя дѣянія не имѣютъ достаточныхъ основаній. Даже и не раздѣляя воззрѣній современной науки уголовнаго права на необходимость равенства наказаній для всѣхъ сословій, никакъ нельзя оправдать или понять подобныхъ различій, тѣиъ болѣе по отношеніи) къ лицамъ одного и того же состоянія. Впрочемъ, временныя правила вовсе не обнаруживаютъ стремленія провести какую-либо оиредѣленную карательную систему. Въ част-\' ности же, эта мягкость наказаній не находится ни въ какой связи съ проектомъ новаго уголовнаго уложенія. Настоящая сторона, какъ и все прочее, носитъ здѣсь скорѣе характеръ случайный, невытекающій и изъ дѣйствительнаго положенія дѣлъ. Кстати сказать, едвали удобно ограничивать наименьшій размѣръ штрафа 25-тью копѣйками. Въ сельскомъ быту наказаніе и въ видѣ меньшаго денежнаго взысканія бываетъ достаточно чувствительно. Въ столицахъ даже мировые судьи довольствуются нерѣдко 10-ю копѣйками. Точно также едва-ли можно чѣмъ-нибудь оправдать исключеніе изъ числа наказаній —присужденія къ общественнымъ работамъ, какъ вполнѣ соотвѣтствующаго условіямъ сельскаго быта. Общественныя работы оставлены лишь для замѣны ими штрафа въ случаѣ несостоятельности, по ст. 40.

Въ примѣненіи карательной власти, волостному суду, по статьѣ 35-ой, вмѣнено въ обязанность руководствоваться, кромѣ указанныхъ статей устава, также статьями: 2, 9, 10, 11, 17—20 и 22—26. Ст. 39, въ отличіе отъ прежняго порядка, вовсе не касавшагося настоящаго предмета, устанавливаетъ, далѣе, уголовную давность, буквально воспроивводя ст. 21 устава о наказ, и освобождая отъ наказанія виновныхъ, коль скоро кража, мошенничество и присвоеніе чужаго имущества втеченіе 2 лѣтъ, а прочіе проступки втеченіе 6 мѣс. со временя ихъ совершенія, не сдѣлались извѣстными волостному суду или полиціи, или когда втеченіе тѣхъ же сроковъ не было по нимъ никакого производства. Никакихъ иныхъ руководящихъ правилъ волостному суду больше не предписано. Въ нѣкоторыхъ статьяхъ временныхъ правилъ говорится объ обстоятельствахъ, увеличивающихъ и уменьшающихъ вину, но опредѣленія этихъ обстоятельствъ не сдѣлано и здѣсь. He сдѣланы также обязательными для новаго во- лостнаго суда статьи 13, 14, 171 и др. устава о наказ. Понятно, что эти обстоятельства будутъ указываемы волостному суду земскими начальниками, и въ столь важный вопросъ будетъ ввоситься на практикѣ произволъ.

При обсужденіи проекта законоположеній 12 іюля 1889 r., была ясно сознана затруднительность для новаго волостнаго суда руководствоваться указанвымн ему нѣвоторымв статьями устава, приговаривая sa предусмотрѣнныя ими дѣянія къ другимъ меньшимъ наказаніямъ. Вслѣдствіе этого, и явилось постановленіе о предоставленіи министру внутреннихъ дѣлъ составить, по соглашенію съ министромъ юстиціи,—«наставленіе касательно примѣненія устава о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями, къ дѣдамъ о проступкахъ, подвѣдомственныхъ волостному суду». Такое наставленіе справедливо сочтено было необходимымъ. Ho, по крайней недостаточности постановленій, изданныхъ для волостнаго суда, подобная задача была чрезмѣрно эатруднитедьна. Названнымъ министерствамъ пришлось бы установлять мѣру уголовной отвѣтственности для лицъ сельскаго состоянія,—то есть, принимать на себя полномочія субъекта права наказанія, каковымъ можетъ быть, по основному началу науки уголовнаго права, только высшая государственная власть, осуществляющая притомъ это - право въ законодательномъ порядкѣ. Сознаніемъ крайней трудности задачи и величиною отвѣтственности только и можно объяснить себѣ, что министерства внутреннихъ дѣлъ и юстиціи не составили до сихъ поръ такого наставленія. Понятно, что подобная задача тѣмъ менѣе могла быть разрѣшена г. Муравьевымъ въ его многократно упоминавшемся «Руководствѣ». Изъ дальнѣйшихъ его ошибокъ необходимо указать на слѣдующую, какъ наиболѣе существенную. Какъ было видно, временныя нравила уста- новляютъ болѣе мягкую отвѣтственность для лицъ сельскаго состоянія за извѣстныя дѣянія, подвергавшія ихъ до сихъ поръ судуми- роваго судьи. Такое начало совершенно ясно представляется при самомъ поверхностномъ разсмотрѣніи временныхъ правилъ. Начало это, конечно, должно примѣняться ко всѣмъ дѣяніямъ, подсуднымъ новому волостному суду. Ст. 34 прямо говоритъ: «за проступки, влекущіе за собою по уставу о наказан., налаг. мир. судьями, денежное взысканіе или арестъ, волостной судъ опредѣляетъ тѣ же наказанія въ мпрѣ предоставленной ему власти», — то есть, въ меньшей мѣрѣ. Менѣе всего эта меньшая мѣра власти могла быть непримѣняема къ маловажнымъ дѣяніямъ. Никакъ нельзя сказать, чтобы такимъ путемъ имѣлось въ виду смягчить и ослабить наказаніе только важнѣйшихъ преступленій, въ родѣ кражи, мошенничества и обмана, дѣйствительно подлежащихъ менѣе строгому преслѣдованію. Болѣе мягкому взысканію явно подлежали и менѣе важныя дѣянія. Конечно, трудно думать, чтобы смягченіе наказаній за маловажныя дѣянія допускалось въ той многократной мѣрѣ, въ какой оно состоялось относительно кражъ, мошенничествъ и op. Ho, во всякомъ случаѣ, смягченіе наказанія за маловажныя дѣянія было необходимо, по смыслу ст. 34, какъ постоянг- ное явленіе, такъ какъ, согласно той же статьѣ, при обстоятельствахъ, уменьшающихъ вину, волостной судъ можетъ назначать вмѣсто ареста денежное взысканіе и даже вамѣнять арестъ или штрафъ— выговоромъ. Смягченіе наказаній установлялось, слѣдовательно, общее для всѣхъ преступленій однимъ путемъ и другимъ — спеціальное, при извѣстныхъ условіяхъ, принимаемыхъ во вниманіе и прочими судами. Между тѣмъ, r. Муравьевъ толкуетъ врем, правила именно въ наименѣе допустимомъ смыслѣ,—смягченія наказаній за важныя дѣянія въ бблішей установленной мѣрѣ и оставленія въ силѣ прежнихъ наказаній для менѣе важныхъ проступковъ, или ослабленія въ меньшей мѣрѣ, чѣмъ за болѣе важные... Тамъ, гдѣ, по уставу, мировой судья могъ налагать штрафъ до 300 руб.,—г. Муравьевъ правильно указываетъ на возможность для волостнаго суда приговорить виновнаго въ штрафу до 30 p.; точно также тамъ, гдѣ мировой судья могъ присуждать виновнаго къ тюремному ваключенію на нѣсколько мѣсяцевъ или къ аресту до 3 мѣсяцевъ,—тамъ и г. Муравьевъ опять совершенно правильно указываетъ на право волостнаго суда приговорить виновнаго къ двухнедѣльному аресту. Отъ этихъ указаній закона составитель «Руководства» не отступаетъ. Ho во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда по уставу за менѣе важное преступленіе налагалось мировымъ судьею наказаніе арестомъ или штрафомъ въ размѣрѣ, не превосходящемъ предѣловъ карательной власти новаго волостнаго суда, — тамъ г. Муравьевъ и волостному суду указываетъ налагать арестъ или штрафъ въ томъ же самомъ размѣрѣ, къ какому присуждали за данныя дѣянія мировые судьи. Такъ, положимъ, за ссоры, драки и пр. въ публичныхъ мѣстахъ, по ст. 38, мировой судья могъ присуждать въ аресту на время до 7 дней и штрафу до 25 p. По мнѣнію r. Муравьева, и волостной судъ долженъ присуждать за это къ такимъ же наказаніямъ (стр. 70). Выходитъ даже, что волостной судъ долженъ наказывать строже за эти маловажныя дѣянія, такъ какъ мировой судья могъ назначить съ виновнаго штрафъ и въ 10 к., а волостной судъ не можетъ присудить за нихъ менѣе чѣмъ къ двадцатинятикопѣечному штрафу... Такихъ примѣровъ въ «Руко- водствѣ» очень много (cxp. 72, 73, 78, 81 и np.). Но—конечно, никакъ нельая было принисывать законодателю подобное странное желаніе разрушить въ сознаніи населенія различіе въ отвѣтственности за болѣе и менѣе важныя дѣянія. Уголовная политика этого не можетъ донускать,—ибо отсюда можетъ возникнуть только ослабленіе страха предъ совершеніемъ болѣе крупныхъ дѣяній...

Ho самое крупное упущеніе, допускаемое r. Муравьевымъ, состоитъ въ томъ, что наказуемыя дѣянія обовначаетъ онъ не словами закона, а своими собственными словами. Онъ приводитъ статьи устава о наказаніяхъ, обязательныя для новаго волостнаго суда, не такъ, какъ онѣ изложены въ уставѣ, а въ измѣненномъ видѣ, въ самостоятельной обработкѣ. Этимъ нарушается одно весьма существенное начало, провозглашенное во временныхъ правилахъ. Прекращая дѣйствіе обычнаго уголовнаго права въ отношеніи накаэуе- мыхъ дѣяній, указывая прямо, за какія именно дѣявія долженъ наказывать новый волостной судъ, временныя правила тѣмъ самымъ распространяли на крестьянъ статью 1 уложенія, по которой преступленіемъ или проступкомъ признается какъ само противозаконное дѣяніе, такъ и неисполненіе того, чтб подъ страхомъ наказанія закономъ предписано. Болостному суду, подобно всѣмъ прочимъ присутственнымъ мѣстамъ, предписывалось само собою основывать свои приговоры на точныхъ словахъ закона. Измѣненіе редакція устава сдѣлано г. Муравьевымъ, повидимому, съ почтенною цѣлью — представить требованія вакона въ болѣе ясномъ и понятномъ видѣ. Еъ сожалѣнію, нарушеніе столь важнаго начала не оправдывается и результатами. Измѣненія точныхъ словъ закона, мѣстами, сдѣланы такъ неудачно даже съ этой точки зрѣнія, что должны вызывать существенныя недоразумѣнія, такъ какъ смыслъ закона совершенно ив- вращается. Такъ напримѣръ, въ ст. 6l,-m отлучку или прожи- вательство безъ установленныхъ видовъ, тамъ, гдѣ они требуются, или же съ видами просроченными, или ненадлежащими, виновные, невависимо отъ внесенія слѣдовавшей съ нихъ платы> и пр.—г. Муравьевъ слова: «установленные виды> замѣняетъ словомъ: «пас- порты>, а вмѣсто «ненадлежащіе> ставитъ «неправильные>. Оставляя въ сторонѣ послѣднюю, также едвали правильную замѣну, нельзя не признать, что слова «установленные виды> точнѣе и лучше выражали требованія вакона. Ими имѣлось въ виду указаніе отвѣтственности за отлучку и проживательство безъ всякихъ вообще до- кументовъ 8Т0Г0 рода, въ частности же, безъ «письменныхъ видовъ» и «билетовъ», опредѣленныхъ для крестьянъ и мѣщанъ уставомъ о паспортахъ. Благодаря же замѣнѣ, допущенной г. Муравьевымъ, легко можетъ возникать на практикѣ предположеніе, что новому в o- лостному суду подсудно только проживательство или отлучка безъ паспортовъ, проживательство же безъ другихъ установленныхъ краткосрочныхъ видовъ ему неподсудно...

VI.

Ha первый взглядъ можетъ казаться, чго примѣненіе тѣлеснаго наказанія ограничивается новыми правилами о волостномъ судѣ, что оно ставится въ извѣстные предѣлы, ибо при наложеніи этого рода наказанія необходимо руководствоваться нѣкоторыми, хотя и недостаточно ясными,указаніяии закона и, кромѣ того, приговоръ о тѣлесномъ наказаніи не можетъ быть приведенъ въ исполненіе безъ разрѣшенія земскаго начальника. Формально это, дѣйствительно, такъ, ибо волостной судъ 19 февраля 1861 г. не былъ стѣсненъ никакими постановленіями въ этомъ отношеніи и могъ приговаривать къ тѣлесному наказанію, когда только признавалъ это за благо, причемъ, внѣ порядка обжалованія, такого рода приговоры не подчинялись никакому утвержденію или иамѣненію. Ha самомъ же дѣлѣ вышло, что съ новымъ волостнымъ судомъ тѣлесное наказаніе не стало примѣняться рѣже, и—это составляетъ весьма любопытное и характерное явленіе. Дѣло въ томъ, что тѣлесное наказаніе отжило свой вѣкъ съ понятіяхъ самого народа. Поэтому, волостной судъ 19 февраля 1861 г. весьма мало пользовался принадлежавшимъ ему широкимъ правомъ примѣненія тѣлеснаго наказанія. Къ этому наказанію виновные присуждались слишкомъ рѣдко, въ нсключительныхъслучаяхъ. Создавалось даже, мѣстами, убѣжденіе, что къ тѣлесному наказанію волостной судъ вовсе и не имѣетъ права пртуждать. Съ этимъ мнѣніемъ встрѣчалась уже коммисія 1871 г. по изслѣдованію волостныхъ судовъ. Понятно, какое дѣйствіе должвы были получить, хотя бы то и ограничительныя противъ прежняго, постановленія 12 іюля 1889 года. Временныя правила о волостномъ судѣ 12іюляпріобрѣлиогромноерас- пространеніе повсюду. Люди, не читавшіе никогда Общаго Положенія 19 февраля 1861 года, прочли законоположенія 12 іюля 1889 r.,

23

I—ясно убѣдились въ тонъ, что новый судъ будетъ присуждать къ тѣлесному наказанію- То, что счнтадось мѣстами исчезнувшимъ, то оказалось возстановляемымъ. Съ другой стороны, хотя исполненіе приговора волостнаго суда p тѣлесномъ накаваніи ставилось въ зависимость отъ разрѣшенія эемскаго начальника, но первоначально существовали если не предположенія, то слухи о предположеніяхъ— облечь самого земсваго начальника властью присуждать къ тѣлесному наказанію. Вообще, земскому начальнику придавалось значеніе нѣсколько устрашающее... При такихъ условіяхъ, возобновленіе въ памяти населенія понятія о розгахъ— и создавало ожиданіе, что нри земскихъ начальникахъ будутъ сильно и часто сѣчь... Притомъ, хотя правила 12 іюля -1889 г. ограничивали примѣненіе тѣлеснаго на- кававія противъ Общаго Положенія,—однако, все же они допускали его еще довольно широко. Бромѣ того, слѣдуетъ принять во вниманіе, что власть новаго волостнаго суда значительно расширена, число дѣлъ, ему подлежащихъ, весьма увеличилось, и волостной судъ можетъ присуждать къ. тѣлесному наказанію за такія дѣянія, которыя до сихъ поръ подлежали мировому судьѣ, не имѣвшему права примѣнять тѣлесное наказаніе. И вотъ, пишущему эти строки пришлось слышать отъ крестьянъ Владимірской я Костромской губерній— о томъ, что будто бы до земскихъ начальниковъ волостной судъ вовсе не могъ присуждать въ розгамъ(«насъ—говорили они—давно уже не наказывали тѣлесно>), но что нри вемскихъ начальникахъ у нихъ «стадо строже и дерутъ часто». Относительно же одного ивъ уѣздовъ Московской губерніи, пришлось слышать, no поводу слишкомъ частаго примѣненія тѣлеснаго наказанія, — соединеннаго съ лишеніемъ права быть избираемымъ въ общественныя должности,—что крестьяне не безъ горечи шутятъ, что скоро имъ придется выбирать на общественныя должности лицъ изъ другихъ губерній, такъ какъ годные люди у себя подвергались тѣлесному на- каэанію и не могутъ уже быть избираемы. Такое же опасеніе, на основаніи данныхъ, обнаружившихся вскорѣ же по введеніи реформы, выскаэалъ внутренній обозрѣватель «Вѣстника Европы> (№ 2 за 1891 r.).

Дальнѣйшіе факты, отчасти указанные внутреннимъ обозрѣвателемъ названнаго журнала и г. Обнинскимъ въ „Юридическомъ Вѣ- стникѣ“—еще болѣе оправдали всѣ эти сопоставленія. Вскорѣ послѣ введенія положенія о земскихъ начальникахъ въ Новгородской губерніи, въ газетѣ „Сынъ Отечества[33] появилась корресповденція изъ Улома, Череповецкаго уѣвда, о тонъ, что мѣстный земскій начальникъ г. Юренѳвъ запретилъ такъ навываемыя „бесѣды* и нѣкоторыхъ парней посадилъ „въ кутузку*; нн будущее же время обѣщалъ „угостить ихъ березовою кашею". Вскорѣ же, въ\'№ 288 означенной газеты за 1890 r., отсюда появиласьдругаякорреспон- денція, содержавшая въ себѣ дословно циркуляръ г. Юренева, въ которомъ онъ опровергалъ распускаемыя «злоумышленниками» слухи о томъ, что „земскіе начальники вводятъ для наказанія крестьянъ розгами какія-то особыя машинки (?!)“. Дымъ былъ тутъ, какъ видно, не безъ огня... „Я—писалъ одинъ земскій начальникъ въ газетѣ „Гражданинъ*—не другъ розогъ, но и не врагъ ихъ. Eado быть глупымъ, чтобы не уважать розогъ. Я хлоночу, чтобы отучить крестьянъ цѣнить розги, дегиево и зря къ нимъ прибѣгать, а хочу, чтобы розги имѣли устрашающее, и грозное дѣйствіе*... Въ этихъ документальныхъ словахъ вполнѣ обнаружилось преувеличенное значеніе, придаваемое земскимъ начальникомъ принадлежащему ему праву тѣлеснаго наказанія,—значеніе, которое ие оправдывается дѣйствующимъ закономъ, но совпадаетъ съ тревожными ожиданіями народа.

Уже вскорѣ цо введеніи въ Нижегородской губерніи положенія о земскихъ начальникахъ, мѣстному губернатору пришлось обратиться ко вновь назначеннымъ дѣятелямъ съ особымъ циркуляромъ, въ которомъ было васвидѣтельствовано, что „нѣкоторые И8Ъ земскимъ начальниковъ приступили къ собиранію свѣдѣній о неприве- денныхъвъ исполненіе приговорахъ дореформенныхъволостныхъ судовъ, громогласно заявляя, что всѣ приговоры о тѣдесныхъ наказаніяхъ и прочихъ карахъ ими, земскими начальниками, немедленно будутъ приведены въ исполненіе* *). Далѣе, въ „Русскія Вѣдомости* сообщалось изъ Черниговской губ., вскорѣ же по введеніи тамъ земскихъ начальниковъ, что волостные суды—очевидно, подъ прямымъ и ближайшимъ вліяніемъ земскихъ начальниковъ — поняли свое право присуждать къ тѣлесному наказанію такъ, что стали примѣнять его къ самыт незначительнымъ проступкамъ. „Этому наказанію начали подвергать—по словамъ корреспондента—не только лицъ крестьянскаго сословія, но и казаковъ, которые до сихъ поръ считались свободными отъ него". При такихъ же условіяхъ дѣлаются ,весьма возможными на практикѣ случаи примѣненія тѣлеснаго наказанія къ мѣщанамъ, посадекимъ, ремесленникамъ и цеховымъ, что было бы, однако, также совершенно несогласно съ закономъ.

„Полагаемъ, что законодательство наше могло бы теперь оставить въ втомъ вопросѣ—справедливо говоритъ г. Тютрюмовъ—путь колебаній и сомнѣній. Тѣлесныя наказанія no суду уже отжили свое время. Въ виду ихъ унизительности, вреднаго вліянія ва психическую сторонў наказуемаго и закрѣпленія и безъ того грубыхъ сельскихъ нравовъ, пора отъ нихъ отказаться разъ и навсегда. Кто близко наблюдалъ народную жизнь за послѣдніе годы, тотъ помнитъ много случаевъ, гдѣ публичная волостная расправа—порка—была послѣднимъ толчкомъ крестьянина на путь бевшабашности, пьянства и разоренія. Не-рѣдки послѣ подобнаго событія и случаи самоубійства“ („Журн.ѵГр. и Угол. Права", № 1 sa 1890 годъ).

Нельзя, поэтому, понять: какимъ образомъ тѣлесное наказаніе сохранилось въ числѣ каръ, примѣняемымъ волостнымъ судомъ прибалтійскихъ губ., и по новому уставу 9 іюля 1889 г. Развитому въ значительной степени населенію этихъ губерній, въ особенности, не соотвѣтствуетъ уже старозавѣтная порка. Впрочемъ, примѣненіе ея здѣсь будетъ довольно ограниченно, какъ Потому, что волостному суду подсудны весьма немногіе проступки я за нихъ только изрѣдка можетъ быть налагаемо тѣлесное наказаніе, такъ и потому, что суду предоставлено замѣнять тѣлесное наказаніе арестомъ „тѣмъ изъ осужденныхъ, которые будутъ просить о сей замѣнѣ".

VII.

Невзирая на усилившееся значеніе волостнаго суда, правила его дѣятельности весьма мало обезпечиваютъ охрану ввѣряемыхъ ему нравъ. Волостной судъ 12 іюля 1889 г замѣняетъ во многихъ отношеніяхъ судъ мировой. Между тѣмъ, порядокъ производства дѣлъ въ немъ остается прежнимъ, попытки же частныхъ измѣненій никакъ не могутъ быть признаны удачными. До сихъ поръ отсутствіе нѣкоторыхъ необходимыхъ опредѣленій закона восполня- лось сенатскою практикою и примѣромъ судопроизводства у мировыхъ судей. Нынѣ законъ обнаруживаетъ стремленіе восполнить два-три такихъ недостатка, но дѣлаетъ это едвали лучше, сравнительно съ практикою. Bce прочее остается безъ измѣненія. Произ- волъ и усмотрѣніе, попрежнему, главнымъ образомъ, опредѣляютъ существеннѣйшія части судопроизводства.

Прежній порядокъ (или, лучше, отсутствіе порядка) имѣлъ нѣкоторыя основанія въ примѣненіи къ освобождавшимся крестьянамъ. Поголовная безграмотность дѣлала неудобною обявательность для избираемыхъ крестьянами судей какихъ-либо сложныхъ правилъ. Пе было уже основаній примѣнять въ 1866 году къ государственнымъ крестьянамъ то же судебное устройство, не заключавшее въ себѣ никакихъ нравильвыхъ началъ. Среди государственныхъ крестьянъ не только имѣла значительное распространеніе грамотность, благодаря мѣрамъ, принятымъ въ управленіе графа Киселева; но среди нихъ, почти 80 лѣтъ передъ тѣмъ, дѣйствовало уже вполнѣ цриспобленное къ сельскому быту, старательно выработанное, устройство судебной части 23 марта 1839 г. Уравненіе государственныхъ крестьянъ съ бывшими крѣпостными въ этомъ, какъ и въ другихъ отношеніяхъ, служило простымъ выраженіемъ крайней реакціи, постигшей крестьянское дѣло вслѣдъ за 19 февраля. По ещеменѣе основавій—оставлять нынѣ производство дѣлъ въ волостномъ судѣ въ томъ же положеніи,—при требованіи отъ судей болѣе зрѣлаго возраста, при общемъ, значительно ушедшемъ впередъ развитіи сельскаго населенія, при широкомъ распространеніи грамотности, при значительномъ расширеніи -власти суда.

Согласно ст. 8, судъ собирается «не менѣе двухъ разъ въ мѣсяцъ, преимущественно по воскреснымъ и другимъ праздничнымъ днямъ; въ случаѣ надобности, волостной старшина созываетъ его чаще и въ другіе дни». Постановленіе это почти буквально воспроизводитъ статьею 94 Общ. Положенія. Право объявлять экстренныя 8асѣданія вновь возлагается на старшину, хотя у новаго суда есть предсѣдатель, бдиже стоящій къ дѣлу. По если и прежде, при сравнительно маломъ числѣ дѣлъ, подобное правило было недостаточно, вызывало затрудненія и неудобства, то теперь это стаяовится еще очевиднѣе. Неопредѣленность дней засѣданія суда составляетъ большое неудобство какъ для судей, такъ и для частныхъ лицъ. Судья, не знающій о тонъ, что завтра волостной старшина разсудитъ за благо соввать засѣданіе, можетъ уѣхать, начать дѣло, требующее его личнаго присутствія, и np. Отсюда—возможность частыхъ неявокъ, а нри четырехъ только ПОСТОЯННЫХЪ СУДЬЯХЪ—В08М0ЖН0СТЬ н частыхъ несостоявшихся 8асѣданій. Съ другой стороны, частныя лица, не зная времени засѣданій, ставятся въ невозможность словесно заявлять самому суду прошенія, жалобы и обстоятельства дѣлъ. Отсіода же можетъ возникнуть весьма нежелательное развитіе письменныхъ сношеній. Точно также, вслѣдствіе этого, должна подучить широкое примѣненіе ст. 22, въ еилу которой судъ приступаетъ къ разбору дѣлъ не только по словеснымъ и письменнымъ жалобамъ, ему самому приносимымъ, но также по жалобамъ, приносимымъ волостному старшинѣ или земскому начальнику. Ни съ какой стороны не можетъ быть желательно расширеніе подобнаго посредничества. Оно можетъ быть допускаемо въ исключительныхъ случаяхъ, но неимѣетъ основаній, какъ общее правило, развитію котораго не ставится никакихъ препятствій въ самой ст. 22,—да и не можетъ ставиться, за отсутствіемъ опредѣленныхъ дней засѣданій суда. Для самихъ посредниковъ ваключаются въ этомъ большія неудобства. Необходимымъ дѣлается записывать получаемыя заявленія и по тому же поводу входить въ письменныя сношенія съ судомъ. Простое дѣло, которое могло бы разрѣшиться екоро M ясно, затягивается и осложняется. Будучи дѣломъ вполнѣ частнымъ, не требующимъ ничьего участія, кромѣ участія суда, оно вывываетъ, при такихъ условіяхъ, такъ или иначе, вниманіе посторонняго начальства. Можетъ развиться — не предполагаемый закономъ — родъ особой судебной дѣятельности означенныхъ властей даже не въ порядкѣ примиренія только...

Должны ли происходить засѣданія новаго волостнаго суда при открытыхъ, или при закрытыхъ дверяхъ? И такой важный вопросъ не разрѣшенъ твердо и прямо временными правилами... Съ своей стороны, г. Муравьевъ въ первомъ изданіи своего «Руководства> нашелъ возможнымъ разрѣшить этотъ вопросъ отрицательно. «При разбирательствѣ дѣлъ въ волостномъ судѣ — категорически замѣтилъ онъ — могутъ находиться только участвующія въ дѣлѣ лица, стороны и свидѣтели; постороннія же вг зааъданіе суда не допускаются» (стр. 23). Это разъясненіе г. Муравьева особенно характерно. Полное молчаніе закона не возбудило въ немъ ника- иихъ сомнѣній, хОтя онъ не могъ не знать, что иубличность засѣданій суда есть одно изъ основныхъ и незыблемыхъ началъ новѣй • шаго судебнаго нрава. Повидимому, составитель «Руководства» полагалъ, что началоэто ненримѣнимокъпростѣйшимъформамъ сельскаго суда. Приэтомъ, онъ не почелъ нужнымъ принять во вниманіе прежнія, какъ и новыя узаконенія касательно низшихъ формъ народнаго суда. Между тѣмъ, именно съ точаи зрѣнія этихъ формъ, въ особенности неожиданнымъ представляется его разъясненіе. Нечего уже говорить о томъ, что публичность судебнаго разбирательства свойственна древнѣйшимъ обычно-правовымъ судебнымъ установленіямъ^ Государственнымъ крестьянамъ, no законамъ, относящимся къ началу нынѣшняго столѣтія, предоставлялось разбирать маловажныя уголовныя дѣла на сходахъ,--слѣдовательно, публично, въ широкомъ я полномъ смыслѣ этого слова (т. II, изд. 1832 r., ст. 1103). Казачье населеніе польэовалось такими же правами, по ваконамъ 26 февраля 1851 г. (т. II, ч. 2, изд. 1857 r., гражданское управленіе казаковъ, ст. 461, 462). Общее Положеніе 19 февраля 1861 г. прошло полнымъ молчаніемъ настоящій предметъ. Ho то обстоятельство, что во времена освобожденія общій судъ не былъ гласнымъ, вовсе не давало повода думать, что законодательство 19 февраля относилось неблагопріятно къ публичности правосудія собственно въ крестьянскомъ волостномъ судѣ. Напротивъ, достойно особаго вниманія, что еще до 20 ноября 1864 г. нашло публичности было провозглашено именно законодательствомъ 19 февраля 1861 г.,—такъ какъ, по положенію о губернскихъ и уѣздныхъ учрежденіяхъ по крестьянскимъ дѣламъ, сдѣланы были пуб- личнымизасѣданіямировыхъ посредниковъ и ихъ съѣвдовъ. И вотъ,— волостной судъ башкиръ (по положенію 2 іюля 1865 r.) и станичный судъ казаковъ (по положенію 13 мая 1870 r.), составляющіе точную копію съ волостнаго суда 19 февраля 1861 r., содержатъ въ себѣ прямыя поясненія, что въ засѣданіяхъ означенныхъ судовъ могутъ присутствовать и постороннія лица. Понятно, что эти же начала были сохранены и въ волостномъ судебномъ уставѣ 9 іюля 1889 г. Обычай и соотвѣтственное толкованіе закона объявляли, насколько извѣстно, публичными и засѣданія волостнаго суда по Общему Положенію 19 февраля. Оттого, указываемое ваключеніе г. Муравьева и въ простой сельской средѣ вызвало немалое изумленіе, такъ что во второмъ и8данін своего «Руководства» г. Муравьевъ и не повторяетъ его. Ho эдѣсь онъ также и не исправляетъ своей ошибки. Исправленіе сдѣлано только въ «Дополненіи къ Руководству»,—да и то недостаточно твердо. Междутѣмъ, опираясь наего слова, земскіе начальники могутъ установить въ нѣкоторыхъ мѣстахъ непубличность засѣданій волостныхъ судовъ, откуда можетъ возвввнуть только крайній вредъ для законныхъ интересовъ част- выхъ лицъ и для успѣха дѣятельности новаго суда.

Временныя правила, попрежнему, не равличаютъ также порядковъ гражданскаго w уголовнаго судопроизводства, откуда возникаютъ существенныя недоразуиѣнія. Статья 23, требуя вообще личной явки сторонъ, допускаетъ для лицъ, проживающихъ внѣ предѣловъ волости и далѣе 15 верстъ отъ мѣста нахожденія суда, ■— замѣну ихъ представителями «изъ числа своихъ родннхъ, домашнихъ или односельцевъ, если только эти послѣдніе не ванимаются ходатайствомъ по чужимъ дѣламъ за вознагражденіе». Такая замѣна можетъ быть разрѣшена судомъ особо и другимъ лицамъ. Наконецъ, «лица, не подвѣдомственвыя волостному суду, какъ потерпѣвшія отъ преступныхъ дѣйствій, такъ равно и истцы, могутъ вамѣнять себя своими управляющими, приказчиками, старостами и другими лицами, вавѣдующими у нихъ хозяйствомъ, либо сообщать суду свои заявленія письменно». Въ прежнихъ правилахъ о вол. судѣ вовсе не упоминалось о представительствѣ въ дѣлахъ уголовныхъ и гражданскихъ. Нынѣ же, на указанныхъ условіяхъ, по точному смыслу ст. 23, представительство допускается безъ всякихъ различій, какъ въ уголовныхъ, такъ и въ гражданскихъ дѣлахъ. Ho уголовный и граЖданскій процессы въ атомъ отношеніи необходимо должны различаться и всегда различаются. Невозможно предоставлять обвиняемому право во всѣхъ случаяхъ вамѣнять себя повѣреннымъ. Обвиняемый передъ мировымъ судьею и пользовался этимъ правомъ только по дѣламъ о проступкахъ, грозящихъ наказаніемъ не свыше ареста, причемъ судья могъ требовать его лично во всѣхъ другихъ случаяхъ (ст. 60 уст. yr. суд.). To же самое, за исключеніемъ послѣдняго правила, устанавливаетъ ст. 180 правилъ производства уголовныхъ дѣлъ земскими начальниками и городскими судьями. Понятно, что отсюда должны являться существенныя сомнѣнія касательно точнаго смысла ст. 23. Неужели, въ самомъдѣлѣ, обвиняемый во всякаго рода проступкахъ получаетъ право замѣнять себя повѣ- ренвымъ передъ волостнымъ судомъ?— Въ отношеніи гражданскихъ дѣлъ, означенная статья, съ выгодою противъ общихъ нравидъ, рас* ширяетъ право быть повѣреннымъ. Ho упоминаніе о вознагражденіи будетъ приводить къ оспариванію правъ повѣреннаго и въ осложненію разбирательства частными производствами. Наоборотъ, необычно расширенное право замѣны себя представителемъ въ дѣлахъ уголовныхъ встрѣчаетъ препятствіе въ ограниченіи числа лицъ, могущихъ быть повѣренными. Въ то же время, для лицъ подвѣдомственныхъ волостному суду является нѣкоторымъ ограниченіемъ въ правахъ состоянія стѣсненіе въ выборѣ повѣренныхъ; для суда же будетъ неудобно имѣть дѣло съ ихъ письменными заявленіями каждый разъ, когда они окажутся лишенными возможности избрать повѣреннаго изъ тѣснаго круга, который имъ указанъ для этого. Наконецъ, общимъ неудобствомъ для всѣхъ явятся частые случаи оспариванія правъ повѣренныхъ, которые возникнутъ изъ естественнаго несоблюденія подобныхъ правилъ. Однимъ словомъ, невозможно открыть какія либо общія начала въ ст. 23, нарушающей всѣ установившіяся начала и процесса, и матеріальнаго права.

Временныя правила устанавливаютъ отводъ судьи, воспрещая ему, статьею 9, принимать участіе въ разрѣшеніи дѣла, касающагося «его самого или неотдѣленныхъ членовъ его семейства». Общее Положеніе вовсе не касалось этого обстоятельства. Ho недостатокъ закона восполнялся 8ато практикою сената, которая не подвергала бевнристрастія судьи столь тяжелому испытанію, и требовала отказа его отъ участія въ дѣлѣ при наличности и болѣе отдаленныхъ связей съ участвующими лицами.

Ст. 26 постановляетъ: «При разсмотрѣніи споровъ и тяжбъ, судъ, выслушавъ тяжущіяся стороны, старается склонить ихъ къ примиренію. По окончаніи разбирательства тяжебныхъ дѣлъ, но которымъ не состоялось примиренія, а равно дѣлъ о проступкахъ, судъ, обсуДивъ обстоятельства дѣла, постановляетъ свое рѣшеніе, которое немедленно записывается въ заведенную для сего книгу и затѣмъ объявляеТся^ сторонамъ въ томъ же засѣданіи».

Такимъ образомъ, тутъ, какъ и но Общему Положенію, выходитъ, что волостной судъ дѣйствуетъ въ порядкѣ примиренія только по дѣламъ гражданскимъ. И, дѣйствительно, правилами 12 іюля 1889 г. не вмѣняется волостному суду въ опредѣленную обяаан- ность предлагать примиреніе въ тѣхъ уголовныхъ дѣлахъ, которыя ногутъ быть окончены такимъ образомъ. Ho нодобное упущеніе въ

Общемъ Положеніи оправдывалось тѣмъ, что волостному суду-19 февраля 1861 г. не указывались опредѣленныя подсудныя дѣянія: онъ дѣйствовалъ въ большей мѣрѣ на основаніи обычнаго уголовнаго права. Наоборотъ, сужденію волостнаго Оуда 12 іюля 1889 г. подчиняются иввѣстныя, предусмотрѣнныя закономъ, дѣянія. Въ числѣ этихъ дѣяній означены и такія, дѣла но которымъ начинаются не иначе, какъ по жалобѣ потерпѣвшихъ, и также могутъ быть оканчиваемы примиреніемъ. По подобнымъ дѣламъ даже и предсѣдателю мироваго съѣзда вмѣняется въ обяванность склонять стороны къ примиренію. Безъ сомнѣнія, тѣмъ болѣе необходимо было установить подобную обяванность точнымъ постановленіемъ поотно- шенію въ новому волостному суду.

Всѣ недостатки производства дѣлъ новымъ волостнымъ судомъ внутри Россіи особенно ярко выступаютъ изъ дальнѣйшаго сопоставленія его съ волостнымъ судомъ Прибалтійскихъ губерній. Вѣдая дѣла меньшей важности, волостной судъ этихъ губерній обставленъ, однако, такими условіями, которыя, дѣйствительно, обезпечиваютъ правильность его дѣйствій и ограждаютъ закоиныя права частныхъ лицъ.

Волостной судебный уставъ, естественно, эаключаетъ въ себѣ отдѣльныя правила для производства уголовныхъ и гражданскихъ дѣлъ. Основныя черты ихъ таковы: Весьма важный моментъ въ гражданскомъ процессѣесть моментъ предъявленія иска, начатія дѣла. Необходимость ясвыхъ опредѣленій закона по этому предмету совершенно очевидна. Вол. суд. уставъ и удовлетворяетъ ей вполнѣ, тогда какъ врем, правила для внутреннихъ губерній совершенно упускаютъ ее изъ вида. Желающій предъявить искъ обращается въ судъ съ словесною или письменною просьбою, причемъ послѣдняя можетъ быть подана и черевъ повѣреннаго. Словесная просьба записывается писаремъ или однимъ изъ волостныхъ судей, прочитывается истцу и подиисывается имъ, если онъ грамотный, или—по довѣренности его — другимъ лицомъ. Вторымъ столь же важнымъ моментомъ является вызовъ отвѣтчика въ судъ, предъявленіе ему возникшихъ требованій. Временныя правила не говорятъ ничего объ этомъ моментѣ, подобно тому, какъ не опредѣлялся онъ и по Общему Положенію. Ha практикѣ, все же, вызовъ дѣлается большею частью черезъ повѣстки. Ho г. Муравьевъ относительно новаго суда находитъ вовможнымъ выводить правило о томъ, что волостной судъ вызываетъ стороны и свидѣтелей — «черевъ приказы сельскимъ властямъ того общества, гдѣ живетъ вызываемый, а если онъ проживаетъ въ другой волости, то черезъ мѣстное волостное правленіе». Дальнѣйшихъ объясненій г. Муравьевъ не даетъ. Понятно, что въ новой практикѣ, — несмотря на гораздо большую важность дѣлъ, вѣдаемымъ преобразованнымъ волостнымъ судомъ,—можетъ установиться, подъ такимъ вліяніемъ, словесный вывовъ отвѣтчика. Bo- лоСтной же судебный уставъ прибалтійскихъ губерній положительно требуетъ для итого разсылки повѣстокъ въ двухъ экземплярахъ, съ точнымъ опредѣленіемъ ихъ содержанія. Такой порядокъ устанавли-. вается именно въ отмѣну существовавшаго дотолѣ словеснаго вызова. Основаніемъ къ такой отмѣнѣ—справедливо говорится въ объяснительной вапискѣ—«послужило то обстоятельство, что съ неявкой тяжущихся соединяются иввѣстныя послѣдствія, которыя,—какъ напримѣръ, указанное въ ст. 33, — чрезвычайно важны, а потому, какъ для самого тяжущагося, такъ и для суда, необходима гарантія въ томъ, что тяжущимся было извѣстно, и притомъ своевременно, о вызовѣ къ суду».—Глубокое равличіе наблюдается, далѣе, между временными правилами и волостнымъ судебнымъ уставомъ въ отношеніи представительства. Само собою разумѣется, что послѣдній различаетъ представительство въ судѣ гражданскомъ и уголовномъ. Приэтомъ, о временныхъ правилахъ можно сказать, что они, крайне ограничивая вообще представительство и уравнивая его въ отношеніе гражданскихъ и уголовныхъ дѣлъ, въ то же время своею неясностью и неопредѣленностью дѣлаютъ то или иное участіе повѣренныхъ необходимымъ. Наоборотъ, волостной судебный уставъ, допуская широко это представительство, въ то же время,— какъ общимъ своимъ характеромъ, такъ и цѣлымъ рядомъ частныхъ постановленій, — старается о томъ, чтобы заинтересованныя лица какъ можно менѣе были поставляемы въ необходимость обращаться къ повѣреннымъ. Это выражается, между прочимъ, въ предоставленіи права приносить словесно частныя жалобы и даже апеляціои- ныя и кассаціонныя въ верхній крестьянскій судъ. A это право, въ связи съ заботами о наилучшемъ составѣ судей, и есть самый вѣрный способъ разрѣшенія всѣхъ вопросовъ о повѣренныхъ. При разборѣ дѣлъ, волостной судебный уставъ особенно настаиваетъ на обязанности суда склонять стороны къ примиренію. «Способствовать всѣми средствами къ миролюбивому окончанію дѣла—справед- диво говорится въ объяснительной запискѣ—должно быть одною изъ главныхъ обязанностей волостныхъ судовъ. Миролюбивый способъ окончанія дѣлъ всего бодѣе соотвѣтствуетъ волостнымъ судамъ и no роду дѣлъ, подлежащихъ ихъ вѣдомству, и по самому составу суда. Большинство споровъ, вовникающихъ между крестьянами, основано не на письменныхъ, формальныхъ договорахъ, а на словесныхъ сдѣлкахъ, слѣдовательно, на взаимномъ довѣріи. A посему, правильно, т. e., справедливо, разрѣшать такіе споры — скорѣе всего возможно по совѣсти». Начало это было проведено также и въ сельскомъ судебномъ уставѣ для бывшихъгосударственныхъкрестьянъ:

Помимо того, вол. суд. уставъ прибалт, губерній особо и весьма удовлетворительно опредѣляетъ правила охранительнаго судопроизводства но дѣламъ о наслѣдованіи, объ опекѣ и попечительствѣ, объ усыновленіи и np., равно правила засвидѣтельствованія актовъ, производства дѣдъ о несостоятельности и пр. Особаго вниманія заслуживаютъ, приэтомъ, правила производства наслѣдственныхъ дѣлъ. Волостной судъ, получающій сообщеніе о каждомъ случаѣ смерти крестьянъ, при извѣстныхъ обстоятельствахъ обязанъ принимать самостоятельно мѣры къ охранѣ наслѣдственнаго имущества, бевъ чьей либо просьбы; при другихъ же,—по просьбѣ извѣстныхъ лицъ. Мѣры охраны заключаются въ описи и оцѣнкѣ имущества. Затѣмъ, дѣлается вызовъ наслѣдниковъ. Если мѣръ къ охранѣ имущества не было принято, то наслѣдники, какъ n6 закону, такъ и по завѣщанію, могутъ вступать во владѣніе имуществомъ безъ утвержденія ихъ въ правахъ наслѣдства. Въ противномъ случаѣ, а равно и тогда, когда сами наслѣдники о томъ просятъ, — совершается утвержденіе въ правахъ наслѣдства. O днѣ засѣданія суда по такому поводу объявляется въ околбдкѣ особо и независимо отъ вызова повѣстками участвующихъ лицъ.

Говоря о прежнемъ положеніи уюловнаго судопроизводства, вол. суд. уст. замѣчаетъ: «Исходя, очевидно, изъ того воззрѣнія, что полипейекая дѣятельность вообще не должна подчиняться строго опредѣленнымъ нормамъ, крестьянскія положенія въ прибалтійскихъ губерніяхъ нѳ устанавливаютъ вовсе какихъ-либо правилъ для разрѣшенія волостными судами дѣлъ о проступкахъ>. Что ze вышло здѣсь изъ подобнаго условія, общаго съ внутренними губерніями? «Отсутствіе, въ этомъ отношеніи, процессуальныхъ норнъ весьма вредно повліяло—говоритъ объяснительная ваписка—на дѣятельность мѣстныхъ волостныхъ судовъ, которые, какъ видно ивъ многолѣтней ихъ практики, не только отличаются медленностью и нерѣдко произволомъ, но и вообще уевоили себѣ большинство недостатковъ, присущихъ общимъ дореформеннымъ судамъ». To же можно сказать о дѣйствіи этого условія и въ отношеніи волостваго суда 19 февраля 1861 г. И вотъ, волостной суд. уставъ 9 іюля 1889 г. стремится исправить очевидный недостатокъ; временныя же правила оставляютъ все попрежнему, несмотря на усиленіе карательной власти новаго волостнаго суда.

, ѴПІ.

Ст. 13 «Временныхъ правилъ» нредоставляетъ земскому начальнику «ближайшій и непосредственный надзоръ за всѣми волостными судами земскагО участка», съ обяванностью производить не менѣе двухъ разъ въ годъ ревизію каждаго суда. Въ порядкѣ надзора, земскому начальнику предоставляется возстановленіе надлежащей подсудности но дѣламъ, неправильно принятымъ. Статья 20, далѣе, гласитъ: «въ случаѣ постановленія волостнымъ судомъ рѣшенія о проступкѣ, нарушающаго предѣлы его власти или же явно неправосуднаго, земскій начальникъ останавливаетъ исполненіе рѣшенія и представляетъ оное уѣздному съѣзду, хотя бы и не было въ виду жалобы уча: ствующихъ въ дѣлѣ лицъ». Постановленіе это напоминаетъ вторую часть статьи 2-й правилъ объ отмѣнѣ приговоровъ и рѣшеній вол. суда 14 февраля 1866 г. (прил. къ ст. 109 Общ. Пол.); но право вмѣшательства земскаго начальника здѣсь представляется болѣе широкимъ, сравнительно съ таковымъ же правомъ мироваго посредника, предоставленнымъ ему означенными правилами. Земскимъ же начальникомъ разрѣшаются пререканія о подсудности, возникающія между волостными судами его участка (ст. 21). Отсюда, какъ и изъ ука- эанныхъ выше обстоятельствъ, вовникаетъ чрезвычайное вліяніе земскаго начальника на отправленіе правосудія волостнымъ судомъ. Вліяніе это распространяется на начало, продолженіе и конецъ всякаго дѣла. Новый волостной судъ, какъ и судъ по Общему Положенію, не получилъ въ руководство точнаго и яснаго закона; за то онъ поставленъ подъ всесильное руководство единоличной власти. Такъ какъ, далѣе, относящіяся къ волостному суду немногія постановленія закона крайне неясны и неудовлетво- ритедьны, то руноводительство земскаго начальника, пріобрѣтаетъ еще большее значеніе и безусловность.

Особенное, совсѣмъ исключительное вліяніе усвоено земскому начальнику на кодъ обжалованія приговоровъ и рѣшеній волостнаго суда. Чрезвычайно трудно понять юридическое существо того совершенно необычайнаго, неизвѣстнаго никакимъ судопроизводственнымъ правиламъ, положенія, которое предоставляется въ этомъ отношеніи земскому начальнику. Bo всякомъ случаѣ, ноложепіе это таково, что еобственно отъ земскаго начальника зависитъ во многихъ случаяхъ предоставленіе самаго права на обжалованіе частнымъ лицамъ. Оттого и право это является до крайности неопредѣленнымъ, нодчасъ однимъ видомъ права, намекомъ на него... *

Bo второй части ст. 27-й постановляется: «Рѣшенія, подлежащія обжалованію, записываются съ тѣми подробностями, которыя необходимы для разъясненія сущности обвиненія или спора и рѣшенія». Здѣсь дѣлается указаніе на то, что не всѣ рѣшенія и приговоры волостнаго суда подлежатъ обжалованію,ибоневсѣониодина- вово записываются въ извѣстную книгу. Ho ст. 30-я предоставляетъ, вообше, «участвующимъ въ дѣлѣ лицамъ» приносить жа- лобы,—ъъ тридцатидневный срокъ со дня объявленія рѣшенія,— «земскому начальнику, черезъ волостной судъ, рѣшившій дѣло, съ приложеніемъ копіи». Въ свою очередь, судъ сообщаетъ копію противной сторонѣ и представляетъ жалобу земскому начальнику, вмѣстѣ «съ точною выпискою изъ книги рѣшенія и всѣми, представленными сторонами, документами». Ho это вовсе не значитъ, что именно 8емскій начальникъ является второю инстанціею, разсматривающею приговоры и рѣшенія волостнаго суда. Власть его тутъ сов- сѣмъ особенная. Слѣдующая ст. 31-я вмѣняетъ ему въ обязанность представлять уѣвдному съѣзду втеченіе двухъ недѣль со дня полученія: 1) жалобы по дѣдамъ о тѣхъ цростункахъ, за которые виновный приговоренъ къ аресту на время свыше трехъ дней, либо къ тѣлесному наказанію, либо къ денежному взысканію свыше пяти рублей, а также по спорамъ и тяжбамъ, до которымъ присуждено болѣе тридцати рублей, и 2) жалобы на всѣ прочія рѣшенія въ томъ случаѣ, если они постановлены съ нарушеніемъ предѣловъ власти суда или оказываются явно неправосудными». Значитъ, земскій начальникъ лишь опредѣляетъ, какіе именно нзъ обжалуемыхъ приговоровъ и рѣшеній суда подлежатъ разсмотрѣнію съѣзда. Слѣдова- тельно, опять не всѣ рѣшенія і приговоры волостнаго суда ногугь быть обжалуемы. Правр обжалованія относительно приговоровъ и рѣшеній, перечисляемыхъ въ п. 1, приэтомъ представляется безусловнымъ. Частныя лица, интересы воторыхъ затронуты въ указываемомъ смыслѣ, могутъ, значитъ, направлять свои жалобы земскому начальнику чрезъ волостной судъ съ твердою надеждою на .то, что онѣ будутъ переданы дальше. Однако, если земскій начальникъ оставляетъ и такія жалобы безъ движенія,—что дѣлать жалобщикамъ? Опредѣленно ничего, ибо права жалобы на земскаго начальника, ни здѣсь, ни въ положеніи о земскихъ начальникахъ, не предоставляется заинтересованнымъ лицамъ. Bo всякомъ случаѣ, даже предполагая, что земскій начальникъ всегда будетъ дѣйствовать здѣсь правильно, и никому не откажетъ въ правосудіи,—невозможно но- нять, зачѣмъ эта потеря времени, эта напрасная задержка и замедленіе въ теченіи дѣла, которое и такъ не будетъ отличаться быстротою?.. Если это поведетъ вд усиленію значенія земскаго начальника, и безъ того доставленнаго исключительно-высоко, то, съ другой стороны, это же послужитъ и къ безплодному обремененію его чисто внѣшними обязанностями...

Еще ббльшее значеніе имѣетъ земскій начальникъ для жалобъ, указываемыхъ въ п. 2 ст. 31-й. Тутъонъ.вънѣкоторомъсмыслѣ, является властью, опредѣляющею неправильность или правильность рѣшеній и приговоровъ суда, по существу и uo формѣ. Ему, значитъ, можно представлять доказательства непра.восудностн рѣшенія. Ho, какъ видно, судъ не можетъ точно знать, какія дѣла подлежатъ разсмотрѣнію съѣзда. Какъ же можетъ онъ одни изъ нихъ заносить въ протоколъ кратко, другія—съ большими подробностями? Будетъ ли основательно подвергать судей отвѣтственности sa то, что дѣло, перенесенное земскимъ начальникомъ на разсмотрѣніе съѣзда, окажется записаннымъ слишкомъ кратко? А, съ другой стороны, допустимо ли проистекающее отсюда нарушеніе существенныхъ интересовъ частныхъ лицъ?—Въ случаѣ признанія неправильности рѣшенш или приговора суда, земскій начальникъ предоставляетъ заинтересованнымъ лицамъ выслушать окончательное мнѣніе съѣзда; коль скоро же рѣшеніе или приговоръ привнаются имъ правильными,—земскому начальнику не предписывается даже сообщать заинтересованнымъ лицамъ о томъ, что они лишены права жалобы, что это право не признано за ними, что они напрасно давали себѣ трудъ составлять жалобу, изготовлять вопію, напрасно обременяли волостной судъ передачею жалобы на разсмотрѣніе земскаго начальника; ему не предписано и возвращать заинтересованнымъ лицамъ подобныя жалобы. Всѣ правила его дѣятельности въ атомъ отношеніи заключаются въ ст. 31. Никакихъ иныхъ указаній больше не дѣлается въ руководство ему или для соображенія лицамъ заинте- ресованнымъ. Лицамъ атинъ не предоставляется прямо и права жаловаться на подобныя распоряженія земскаго начальника, когда они узнаютъ о нихъ. Тутъ онъ дѣйствуетъ вполнѣ по своему усмотрѣ- нію. Кстати сказать, едва ли можно оправдать нѣсколько безразличное употребленіе, въ статьяхъ 20 и 31, слбва «неправосудные» по отношенію къ приговорамъ и рѣшеніямъ волостнаго суда. Слово ато имѣетъ слишкомъ опредѣленный смыслъ, и въ случаяхъ подобнаго примѣненія земскимъ начальникомъ овначенныхъ статей будетъ заключаться, вѣдь, обвиненіе суда по ст. 366 уложенія о нак., грозящей лишеніемъ всѣхъ правъ состоянія или всѣхъ особенныхъ правъ и ссылкою въ Сибирь на поселеніе... Между тѣмъ,вътакихъ случаяхъ, повидимому, не предполагается уголовнаго преслѣдованія виновныхъ, дисциплинарное же взысканіе не можетъ быть примѣнено къ такому слишкомъ важному дѣянію. Г. Муравьевъ замѣняетъ въ своемъ «Руководствѣ» слово «явно-неправосудные» словами: «явно-неправильные>, «неправильные», «несправедливые». Можетъ быть, это и такъ, но затруднительность толкованія слишкомъ очевидна, и дѣйствіе г. Муравьева можетъ быть приэнано только произвольнымъ. Съ своей стороны, г. Вербдовскій, придерживаясь буквальнаго значенія слова «неправосудные» ссылается, въ отношеніи его смысла, прямо на статьи 366 — 370 уложенія о наказаніяхъ («Законоположенія», стр. 114).

Въ какой мѣрѣ ограждаются, по крайней мѣрѣ, интересы жалобщиковъ въ уѣвдномъ съѣздѣ?—Всѣ правила дѣйствій и съѣзда ограничиваются ст. 32: «Уѣздный съѣздъ, по разсмотрѣніи поступившихъ отъ земскаго начальника рѣшенныхъ волостнымъ судомъ дѣлъ, отмѣняетъ рѣшенія, постановленныя съ нарушеніемъ подсудности, а по остальнымъ или оставляетъ въ силѣ рѣшеніе волостнаго суда, или постановляетъ новое рѣшеніе по существу, или же передаетъ дѣло въ другой волостной судъ, для новаго разсмотрѣнія и рѣшенія». Затѣмъ, ст. 99 полож. о земскихъ начальникахъ указываетъ, что, при пересмотрѣ рѣшеній и приговоровъ волостнаго суда,

уѣздный съѣздъ дѣйствуетъ «на основаніяхъ, опредѣленныхъ временными правилами о немъ». He устанавливается здѣсь ни вызова сторонъ, ни выслушанія ихъ, ни дальнѣйшаго порядка дѣйствій, ни объявленія постановленій... Статья же 98-я опредѣляетъ, что подобныя постановленія почитаются «окончательными и подлежатъ исполненію>... Очевидная недостаточность всѣхъ этихъ опредѣленій вскорѣ и была замѣчена. Между прочимъ, статьею 128 правилъ производства судебныхъ дѣлъ 29 декабря 1889 г. предписано уѣздному съѣ8ду,--при разрѣшеніи дѣлъ гражданскихъ, разсмотрѣнныхъ волостными еудами,—дѣйствовать «примѣнительно» къ постановленіямъ гл. XII, разд. 2. Точно также относительно уголовныхъ дѣлъ предписано статьею 236-ю означенныхъ правилъ примѣняться къ постановленіямъ гл. YIII, разд. 2. Ho, какъ видно, и тутъ весьма краткія и несовершенныя правила не сдѣланы обязательными для съѣзда. Выраженіе «примѣняться» имѣетъ слишкомъ расплывающееся значеніе...

Какъ ни мало удовлетворительны правила 14 февраля 1866 г. касательно обжалованія приговоровъ и рѣшеній волостнаго суда по Общему Положенію, все же предоставлявшееся ими право обжалованія могло быть названо этимъ словомъ и было опредѣленнѣе. Притомъ постановленія съѣзда мировыхъ посредниковъ по этимъ дѣламъ свободно обжаловывались въ губернское по кр. дѣл. присутствіе, а постановленія посдѣдняго—въ сенатъ, пока 22 декабря 1878 r., по дѣлу Долгановой и Пшпехтуровой, сенатъ неожиданно не выразилъ, что подобныя дѣла должны оканчиваться въ съѣэдѣ, что послѣдній составляетъ «кассаціонную» инставцію... Въ самомъ съѣвдѣ жалобы на приговоры и рѣшенія волостнаго суда разсматривались съ соблюденіемъ тѣхъ правилъ, обязательность которыхъ можно было установить по положенію объ уѣздныхъ и губернскихъ учрежденіяхъ по крестьянскимъ дѣламъ, между прочимъ, при открытыхъ дверяхъ, въ присутствіи лицъ заинтересованныхъ. (Такъ слѣдовало, по крайней мѣрѣ, постатьямъ 116, 117, 118, П9, 120 и 121 Пол. объ учр., сокращеннымъ, благодаря опечаткѣ въ Особомъ приложеніи къ тому IX). Дѣла меньшей важности прямо имѣли— вначитъ—нѣкоторое обевпеченіе, не предоставляемое нынѣ точно дѣламъ горавдо болѣе важнымъ... Bo всякомъ случаѣ, но крайней неопредѣленности закона, возникнутъ неизбѣжно затрудненія съ обжалованіемъ уже только въ губернское присутствіе...

Такимъ образомъ, временныя правила, оставивъ безъ надлежащаго устройства самое главное—первую инстанцію и порядокъ производства дѣлъ въ ней,—не обевпечили законнаго теченія дѣлъ и во второй инстанціи, нѳ установили прочнаго корректива, который дѣлался столь необходимымъ. Волостной же судебный уставъ, обставивъ всѣми необходимыми .гарантіями теченіе дѣлъ въ цервой инстанціи, блестяще разрѣшилъ и вопросъ о дальнѣйшемъ обжалованіи ея постановленій.

Въ настоящее время является общепризнанною необходимость установленія двухъ инстанцій для раэбора сколько-нибудь важныхъ уголовныхъ и гражданскихъ дѣлъ по существу и—одной инстанціи для разсмотрѣнія приговоровъ и рѣшеній по формѣ. Это испытанное начало своеобразно примѣнено и къ волостному суду прибалтійскихъ губ. Подобно тому, какъ волостная расправа среди бывшихъ государственныхъ крестьянъ, и здѣсь вторая инстанція организована въ средѣ, ближайшей къ волостному суду. Инстанція вта есть верхній крестьянскій судъ, простирающій свою власть на нѣсколько волостныхъ судебныхъ участковъ и состоящій изъ предсѣдателя, назначаемаго министромъ юстиціи изъ числа лицъ съ нввѣстнымъ образовательныиъ цензомъ (подобно требуемому отъ мировыхъ судей) и изъ предсѣдателей волостныхъ судовъ, засѣдающихъ по очереди. Въ верхній крестьянскій судъ предоставляется, прежде всего, приносить частныя жалобы — неизвѣстныя вовсе врем, правиламъ — на медленность производства, на непринятіе исковаго прошенія иди жалобы и пр. Движеніе дѣлъ обезпечивается, слѣдовательно, и этимъ общепринятымъ способомъ. Далѣе, постановляя рѣшеніе иди приговоръ по существу, волостной судъ обязанъ объяснять сторонамъ порядокъ и срокъ обжалованія. Окончательно рѣшенныя дѣла обжалуются въ кассаціонномъ порядкѣ, неоконча- тельно—въ апеляціонномъ. Изъ дѣлъ гражданскихъ волостной судъ разрѣшаетъ окончательно дѣла на сумму до 15 руб. По уголовнымъ же дѣламъ считаются окончательными приговоры, когда ими назначаются денежный штрафъ не свыше 5 руб. или, въ видѣ замѣны его, арестъ не свыше 3 дней, если притомъ сумма предъявленнаго гражданскаго иска не превышаетъ 15 руб. Всѣ прочіе приговоры и рѣшенія водостнаго суда суть неокончательные.—На эти послѣднія рѣшенія могутъ быть приносимы апеляціонныя жалобы въ верхній крестьянскій судъ черезъ волостной судъ, рѣшившій дѣло. Жалобы

эти могутъ быть предъявляемы и словесно въ томъ же самомъ порядкѣ, который укавапъ для предъявленія иска, — то есть, заявленія записываются писаремъ, прочитываются жалующемуся и подписываются имъ. Протоколъ, въ который вписана такимъ обра- зОмъ словесная жадоба, вносится волостнымъ судомъ въ верхній крестьянскій судъ, а копія его сообщается противной сторонѣ. Стороны вызываются. При этомъ неявка ихъ по уголовнымъ дѣламъ не останавливаетъ разбирательства,-по гражданскимъ же дѣламъ служитъ причиною къ тому, чтобы отложить дѣло до другаго засѣданія. Здѣсь, по усмотрѣнію суда или по требованію одной изъ сторонъ, свидѣтели приводятся къ\' присягѣ. Установляя, далѣе, поводы для просьбъ о кассаціи рѣшеній, соетавнтели устава справедливо нашли необходимымъ для крестьянской среды точно обозначить эти поводы. Просьбы о кассаціи рѣшеній именно допущены: 1) въ случаѣ принятія волостнымъ судомъ къ своему разбору такого дѣла, которое, по закону, не подлежитъ его вѣдомству; 2) въ случаѣ разрѣшенія дѣла безъ вызова тяжущихся или ихъ законныхъ представителей, или бевъ допущенія ихъ къ словеснымъ объясненіямъ, или въ случаѣ непринятія отъ тяжущихся доказательствъ, или неудовлетворенія законныхъ требованій объ отводѣ судей, свидѣтелей и свѣдущихъ людей; 3) въ случаѣ постановленія волостнымъ судомъ рѣшенія, которое противорѣчнтъ состоявшемуся по тому же дѣлу въ волостномъ или иномъ судѣ и вошедшему въ законную силу; 4) въ случаѣ постановленія рѣшенія въ составѣ менѣе трехъ судей; 5) въ случаѣ постановленія рѣшенія о такомъ предметѣ, о которомъ не было предъявлено требованія, или въ случаѣ присужденія болѣе того, что требовалось тяжущимися. Число кассаціонныхъ поводовъ, слѣдовательно, довольно значительно. Заинте- ресованнымъ.лицамъ иредоставляется широкая возможность обжаловать окончательное рѣшеніе маловажнаго дѣла волостнымъ судомъ иди болѣе важнаго—верхнимъ крестьянскимъ судомъ. Къ сожалѣнію только, среди этихъ поводовъ не указывается нарушеніе закона или обычая. Неуказаніе этого повода мотивировано такъ: «Отъ крестьянъ, вообще, нельзя требовать знанія закона—говорится въ объяснительной запискѣ. — Въ своихъ дѣлахъ они лучше всего разбираются домашнимъ способомъ, руководствуясь не законами, a просто здравымъ смысломъ». Допустимъ. Ho, вопервыхъ, кассаціонное производство имѣетъ цѣлію обезпеченіе точнаго примѣненія

24»

HOpMZ права вообще\\ вовторыхъ-же, судъ долженъ всегда імѣть извѣстное объективное основаніе для того илн иного рѣшенія. Оно должно вавлючаться для него въ законѣ или въ обычаѣ. Обычаемъ же крестьянскому суду только предоставлено руководствовать чаще и въ болѣе широкомъ смыслѣ. Основаніе это должно быть ясно выражено и въ рѣшеніи. A потому нарушеніе закона вполнѣ надлежало бы сдѣлать поводомъ къ кассаціи рѣшенія. Самое простое и естественное чувство возстаетъ противъ невозможности обжаловать рѣшеніе, въ которомъ обнаружилось нарушеніе судомъ закона, какъ бы ни было маловажно это нарушеніе. Если же былъ бы установленъ порядокъ удостовѣренія илн докавательства обычая, на которомъ основывается рѣшеніе, то и нарушеніе обычая также долженствовало бы составлять поводъ къ кассаціи рѣшенія. Оно могло бы, впрочемъ, составить такой поводъ и теперь, потому что отъ обычая, какъ объективнаго основанія для рѣшенія, требуеТся общеизвѣстность. Допущеніе въ число поводовъ къ кассаціи нарушенія обычая имѣло бы и то важное значеніе, что обычаи эти дѣйствительно дѣлались бы извѣстными, подвергались бы разработкѣ имо- гли бы имѣть вліяніе на кодификацію гражданскаго права. Кассаціонныя жалобы, по указаннымъ поводамъ, на окончательныя рѣшенія волостнаго суда равсматриваются верхнимъ крестьянскимъ судомъ. Онѣ могутъ быть и словесныя, будучи приносимы въ такомъ случаѣ порядкомъ, установленнымъ для предъявленія иска. Верхній судъ вызываетъ стороны, во неявка ихъ не останавливаетъ опредѣленія. Въ случаѣ принятія волостнымъ судомъ дѣла ему неподсуднаго, верхній крестьянскій судъ уничтожаетъ все производство по немъ; въ другихъ же случаяхъ, отмѣняя рѣшеніе, передаетъ дѣло въ сосѣдній волостной судъ. По тѣмъ же поводамъ предоставляется приносить жалобы на рѣшенія верхняго крестьянскаго суда, постановленныя въ порядкѣ апеляціонномъ. Едвали только можно приэнать цѣлесообразнымъ требованіе залот, хотя бы въ равмѣрѣ одного рубля. Право обжаловать неправильное рѣшеніе не можетъ быть поставляемо въ зависимость отъ средствъ жалующагося: правосудіе дѣлается тогда неодинаковымъ для бѣдныхъ и богатыхъ. Поэтому, валоги основательно устранены въ правилахъ производства дѣлъ земскими начальниками.

IX.

Въ отношеніе порядка исполненія приговоровъ и рѣшеній волостнаго суда, временныя правила, вновь смѣшнвая тѣ и другіе, опредѣляютъ,—что «рѣшеніе вступаетъ въ ааконную силу, если оно не было обжаловано въ установленный срокъ, или же оставлено въ силѣ при разрѣшеніи принесенной на него жалобы>;—затѣмъ, что вступившее въ законную салу «рѣшеніе приводится немедленно въ исполненіе, по распоряженію и подъ наблюденіемъ вол. старшины» (ст. 29). Наконецъ, здѣсь же суду предоставляется «право,въслу- чаѣ присужденія обвиняемаго къ аресту, отсрочитъ, въ виду особо уважительныхъ причинъ, исполненіе такого рѣшенія, на время не далѣе шести мѣсяцевъ, съ разрѣшенія, въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ, 8емскаго начальника».

Въ столь сложномъ дѣлѣ, каково исполненіе судебныхъ приговоровъ и рѣшеній, новыя правила ограничиваются настоящими опредѣленіями. Никакихъ иныхъ, естественно возникающихъ здѣсь, вопросовъ—они не ставятъ и не разрѣшаютъ. Чрезвычайно важныя отношенія должны попрежнему разрѣшаться ло силѣ произвольныхъ вліяній и обстоятельствъ. Новымъ и весьма цѣлесообразнымъ постановленіемъ является только право отстрочт ареста, которое нужно было бы, впрочемъ, разъяснить указаніемъ хотянаодну особо-уважительную причину. Бѣмъ именно, по крайней мѣрѣ, должны приводиться въ исполненіе постановленія суда, если собственно волостному старшинѣ принадлежитъ «распоряженіе объ исполненіи н наблюденіе> за нимъ? При меньшей важности дѣдъ, разрѣшаемыхъ волостнымъ судомъ по Общ. Пол., ст. 110 все же опредѣли- тельнѣе и заключаетъ въ себѣ большее обезпеченіе для лицъ заинтересованныхъ: «приговоры вод. суда, какъ по спорамъ и тяжбамъ, такъ и по проступкамъ—говорилось въ ней—приводятся въ исполненіе сельскими старостами, или,—когда волость состоитъ ивъ одного сельскаго общества,—помощникомъ волобтнаго старшины, подъ наблюденіемъ старшины и за общею ихъ отвѣтственностью».

Изъ всѣхъ прочихъ важнѣйшихъ вопросовъ, подлежалъ бы также непремѣнному разрѣшенію вопросъ весьма большаго значенія, — вопросъ о мѣстѣ и порядкѣ заключенія лицъ, приговариваемыхъ къ аресту. Вопросъ втотъ старый, но, несмотря на всю его важ- ность, до сихъ поръ незатронутый ни наукою, ни законодательствомъ... По отношенію къ бывшимъ государственнымъ крестьянамъ, существовали еще опредѣленія статей 429—434 устава о благоустр. въ кавен. сел.—о томъ, что содержаніе подъ стражею бываетъ простое и строгое; что присужденный въ простому содержанію можетъ употреблять пищу по своему состоянію, а приговореннымъ къ строгому наказанію не дается ничего, кромѣ воды, н наказаніе этого рода считается тѣлеснымъ; что присужденные подъ стражу заключаются «въ тюрьму, при сельской расправѣ находящуюся>, и состоятъ подъ надзоромъ сельскаго старосты и десятскаго; ЧТО приговоренныхъ КЪ строгому содержанію Д08В0ЛЯѲТСЯ употреблять на общественныя работы и пр. Опредѣленія эти, конечно, весьма слабы и недостаточны. Ими донускадось, между прочимъ, смѣшеніе ноловъ въ заключеніи. Ho все же были въ русскомъ законодательствѣ хотя такія указанія относительно весьма часто нримѣняемаго у насъ вида лишенія свободы. Общее Положеніе 19 февраля 1861 г. вовсе не коснулось ни одного изъ этихъ воНросовъ. По распространеніи же, 18 января 1866 r., на государственныхъ крестьянъ общественнаго устройства и управленія, созданнаго для бывшихъ крѣпостныхъ,—и укаванныя выше опредѣленія начади показываться по всѣмъ продолженіямъ, начиная съ продолженія 1868 т.,—отмѣненными. Въ законодательствѣ осталось, такимъ образомъ, пустое мѣсто.

Какими же условіями обставлялось, въ дѣйствительности,содер- жаніе подъ стражею по приговорамъ сельскихъ властей? Никакихъ матеріаловъ no этому вопросу не имѣется. Самое напоминаніе о томъ, что подобный вопросъ существуетъ, возникало весьма рѣдко. Случалось, что въ «клоповникъ», «яму>, «подвалъ» и пр.—попа- далъ человѣкъ привилегированный, вслѣдствіе злоупотребленія или подозрительности сельскихъ властей. Такой случай описывался въ газетахъ. Условія содержанія потерпѣвшаго въ теченіе двухъ-трехъ часовъ или сутокъ оказывались уоюасными. Ho этимъ дѣло и оканчивалось. Оставляли въ сторонѣ, что тѣ же условія не теряли своего ужаснаго эначенія для тѣхъ лицъ низшихъ сословій, которыя постоянно «отсиживаютъ> въ клоповникахъ и болѣе продолжительные србки заключеній, по постановленіямъ волостнаго суда, старшинъ и сельскихъ старостъ... Уставъ о содержащихся подъ стражею до сихъ норъ переименовываетъ всѣ мѣста заключенія, кромѣ находя- щихся при волостныхъ и сельскихъ управленіяхъ. Понятно, какіе должны образовываться обычаи относительно содержанія эавлючен- ныхъ въ этихъ иѣстахъ и какой долженъ адѣсь господствовать произволъ.

Ho если Общее Пол. 19 февраля 1861 г. не разрѣшало относящихся сюда вопросовъ, въ виду предположеннаго скорѣйшаго изданія общаго сельскаго устава,—то трудно понять, какимъ образомъ въ правилахъ 12 іюля 1889 r. могли они остаться, незатронутыми; какимъ обраэомъ, заимствуя изъ устава о благоустр. виды ареста,—простой и строгій,—правила эти не возстановили, по крайней мѣрѣ, прочихъ, указанныхъ выше, опредѣленій устава? До сихъ поръ заключеніе нри волости не могло продолжаться болѣе семи дней; нынѣ же оно можетъ быть опредѣляемо до 30 дней. До сихъ поръ ему могли подвергаться одни крестьяне; нынѣ къ нему могутъ быть присуждаемы и нѣкоторыя другія лида. Наконецъ, до сихъ поръ сами крестьяне могли подвергаться заключенію здѣсь сравнительно рѣдко; нынѣ, вслѣдствіе расширенія власти суда, вмѣсто одного заключеннаго можетъ оказываться три, и т. д. Какъ же приговариваемые къ аресту новымъ волостнымъ судомъ должны быть содержимы? на чей счетъ должно быть относимо ихъ довольствіе и прочія статьи расхода? какими они должны быть занимаемы работами? какова власть надъ ними надсмотрщиковъ? и np., и пр.

Всѣ эти вопросы могутъ быть разрѣшены только въ законодательномъ порядкѣ, ибо рѣчь идетъ эдѣсь о наложеніи на крестьянскія общества весьма тяжелой повшности. Всякая же повинность можетъ быть налагаема у насъ на населеніе не иначе, какъ закономъ. Это — основное начало дѣйствующаго финансоваго права. Всѣмъ центральнымъ и мѣстнымъ учрежденіямъ вмѣняется, поэтому, въ обяванность слѣдить эа тѣмъ, чтобы на населеніе не было налагаемо повинностей, неустановленныхъ закономъ. По тому же самому, уложеніе о накаваніяхъ устанавливаетъ извѣстную вару за взиманіе съ населенія неустановленныхъ закономъ сборовъ и наложеніе неуказанныхъ въ законѣ повинностей. Разрѣшеніе закономъ всѣхъ вопросовъ, относящихся до мѣста и порядка содержанія приговариваемыхъ къ аресту волостными судами, тѣмъ болѣе необходимо, что, согласно ст. 8 устава уголовнаго судопроивводства, нивто не долженъ быть, между прочимъ, содержимъ подъ стражею— «въ помѣщеніяхъ, не установленныхъ на то закономъ» —то есть,

нѳ установленныхъ спеціально для этойцѣли. Статья эта введева и въ правила производства судебныхъ дѣлъ зеискими начальниками и городскими судьями. Въ неразрывной же связи съ 8-ою статьею находится ст. 11, uo которой судья или прокуроръ, до свѣдѣнія котораго дошло, что въ предѣлахъ его участка кто либо содержится — приходилось слышать замѣчанія самихъ крестьянъ. Надлежащее же устройство суда и уваженіе къ нему въ особенности необходимы для сельской среды. Правильно устроенный судъ именно дѣлаетъ законы дѣйствующими, живыми, право — обезпеченнымъ, свободу—закономѣрною. Тольво такой судъ способенъ воспитывать въ населеніи чувство законности. A ато чувство потерпѣло уже тяжелое и продолжительное испытаніе у крестьянъ, благодаря крайне несовершеннымъ и недостаточнымъ уставамъ и учрежденіямъ, дѣйствовавшимъ въ ихъ средѣ.

Oo всѣмъ этимъ основаніямъ, положительно необходимо въ скорѣйшемъ времени отмѣнить временныя правила о волостномъ судѣ 12 іюля 1889 r., создавъ вмѣсто нихъ новыя, на основаніи научной разработки имѣющагося матеріала и въ виду прекраснаго обравца, даннаго 9 іюля 1889 г. прибалтійскимъ губерніямъ. При- этомъ слѣдуетъ поставить вопросъ о примѣненіи къ крестьянскому суду единоличнаго начала и объ устраненіи коллегіальвости въ первой инстанціи. Продолжительное же примѣненіе этихъ правилъ во что бы то ни стало лишь усилитъ тяжесть испытанія, которому подвергаются существенные интересы сельскаго населенія, требующіе дѣйствительной законной охраны. Скорѣйшая же замѣна временныхъ правилъ придала бы имъ ту хорошую сторону и то полезное 8наченіе, что, своею неудовлетворительностью, они обратили особое внйманіе на устройство судебной части для сельскаго населенія и укрѣпили сознаніе необходимости иересовдать его на новыхъ началахъ, указываемыхъ наукою и опытомъ, и сообразныхъ съ законностью^ и закономѣрною свободою.