НАКАЗАНІЕ БЕЗЪ СУДА.

Взысканія, налагаемыя безъ суда, предполагаютъ пораженіе стодь важнаго права, что примѣненіе ихъ должно быть допускаемо съ особою осторожностію. Право такихъ дисциплинарныхъ ваы- сканій естественно въ отношеніяхъ отца къ дѣтямъ; но и здѣсь оно постепенно до извѣстной степени ограничивается, съ развитіемъ человѣческаго общества.

Bo всѣхъ остальныхъ случаяхъ, въ особенности когда право дисциплинарныхъ взысканій предоставляется должностному лицу надъ обыкновенными гражданами,—оно должно быть признаваемо чрезвычайнымъ, оправдываемымъ только какими-либо особыми условіями и обстоятельствами. Здѣсь нѣтъ постоянныхъ отношеній, нѣтъ и личнаго подчиненія. Граждане вообще являются подчиненными непосредственно и ближайшимъ образомъ закону.

Ho и при наличности подобныхъ основаній (еели только они могутъ быть),—одновременно съ предоставленіемъ дисциплинарной власти, должны быть устанавливаемы надлежащія мѣры, которыми обезпечивалась бы правильность дѣйствій лица, обдеченваго указанною властію. Въ числѣ такихъ мѣръ должно быть, вонервыхъ, обязательное соблюденіе должностнымъ лицомъ иввѣстнаго onpe- дѣленнаю порядка при осуществленіи предоставленнаго ему права. Соблюденіе такого порядка, хотя бы несложнаго и отличнаго no отсутствію многихъ формальностей отъ судебнаго порядка равсмотрѣнія вины и наложенія наказаній,—съ одной стороны, составляетъ для должностнаго лица поводъ поразмыслить надъ предпринимаемою имъ мѣрою н оправдать ее необходимыми правомѣрными основаніями, а съ другой стороны, оно обусловливаетъ образованіе извѣстныхъ слѣдовъ должностнаго дѣйствія и сохраненіе иввѣстныхъ знаковъ и данныхъ для повѣрки этого дѣйствія высшею властію. Вовторыхъ, въ числѣ мѣръ, обевпечивающихъ правильность дѣйствій должностнаго лица, облеченнаго правомъ наложенія на гражданъ дисциплинарныхъ вэы- сканій, должно быть право обжалованія этихъ дѣйствій высшей власти, предоставляемое лицу, къ котороцу примѣняется дисциплинарное взысканіе, въ самой широкой мѣрѣ.

Таковы общія научныя основанія настоящаго вопроса. Какъ они ни необходимы, тѣмъ не менѣе, въ новѣйшее время сдѣлано отъ нихъ существенное отступленіе...

II.

Еще закономъ 3 октября 1779 r., въ видахъ обезпеченія личныхъ правъ крестьянъ государственныхъ, было постановлено, что они могутъ быть наказываемы не иначе, какъ no приговору суда (Заблоцкій-Десятовскій: «Графъ Киселевъ и его время», т. II, 31). Реформа положенія государственныхъ крестьянъ 1838— 1839 rr., созданная no проектамъ гр. Киселева, не могла нарушить иодобнаго начала, — на дѣлѣ, передъ тѣмъ, далеко необезпеченнаго и не получавшаго точнаго примѣненія. Напротивъ, это начало ближайшимъ обравомъ соотвѣтствовало существу наяванной реформы, какъ имѣвшей въ виду примѣненіе законности къ дѣлу устройства крестьянскаго быта. Притомъ же Киселевъ, горячій сторонникъ вавонностн, естественно былъ противникомъ совмѣщенія власти административной съ судебною, изъ котораго въ значительной степени и проистекаетъ право накаванія бевъ суда.

. Такимъ обравомъ, по учрежденію управленія государственныхъ крестьянъ (т. II ч. I Свода Законовъ, изд. 1857 r.), ближайшей къ крестьянамъ власти,—окружному начальнику, облеченному многочисленными и строго опредѣленнымиобязанностями и несшемусерь- озную отвѣтственность, — не было предоставлено надъ крестьянами никакихъ дисциплинарныхъ полномочій, никакого права подвергать ихъ хотя бы самому незначительному наказанію непосредственно, по собственному усмотрѣнію, бевъ суда. Окружной начальникъ, во всѣхъ случаяхъ, вызывавшихъ необходимость извѣстнаго воздѣйствія на крестьянина, долженъ былъ обращаться къ сельской расправѣ н предавать виновнаго ея суду. Волостной голова, согласно ст. 4945, въ дѣлахъ о проступкахъ крестьянъ также долженъ былъ только дѣ. лать предложеніе о преданіи виновныхъ суду сельской расправы- Овоею собственною властію онъ не могъ подвергать ихъ какому-либо В8ысканію..

При освобожденіи крѣпостныхъ крестьянъ 19 февраля 1861 r., мировой посредникъ также не получилъ права дисциплинарной власти

надъ ними.

Ho допустимъ, что установленіе отвѣтственности въ дисциплинарномъ порядкѣ передъ волостными старшинами и сельскими старостами для бывшихъ крѣпостныхъ крестьянъ не представлялось особымъ противорѣчіемъ съ порядкомъ—при переходномъ состояніи, въ которое ови вступали въ ихъ новомъ званіи «временно-обязан- ныхъ крестьянъ>. Быть можетъ, привыкшіе къ воздѣйствіямъ CO стороны помѣщичьей власти и ко внушеніямъ бѳвъ всякихъ формальностей, «на конюшнѣ», не словомъ, а розгами, временно-обязанные крестьяне могли бы остаться нечувст къвительнымивоздѣй- ствію судомъ, разсчитанному на развитое чувство чести и человѣческаго достоинства? Ho, вѣдь, отвѣтственности въ дисциплинарномъ порядкѣ подчинялись вмѣстѣ съ бывшими крѣпостными крестьянами и лица прочихъ податныхъ состояній, проживавшія на надѣльныхъ земляхъ.

19

духѣ законоиѣрной свободы и вовсе не требовавшіе иныхъ мѣръ воздѣйствія на нихъ,—могли быть подчинены воздѣйствіямъ, постановленнымъ для крестьянъ крѣпостныхъ, жившихъ прежде нри совершенно иныхъ условіяхъ?.. Какъ бы то ни было, это произошло именно такъ, если не юридически, то фактичееки,—и составило для государственныхъ крестьянъ несомнѣнное ограниченіе вг правахъ и лишеніе извѣстнаго права состоянія, имъ до тѣхъ поръ принадлежавшаго. ХоІя въ законѣ о передачѣ ихъ въ вѣдѣніе учрежденій, образованныхъ для завѣдыванія дѣлами бывшихъ крѣпостныхъ крестьянъ, и говорилось, что нриэтомъ имъ сохраняются «всѣ права, коими они доселѣ польвовались>,—тѣмъ не менѣе, на дѣлѣ, и они стали подвергаться взысканіямъ безъ суда со стороны сельскихъ старостъ и волостныхъ старшинъ. При томъ настроеніи, которое явилось тогда по отношенію къ крестьянскому дѣлу, это не возбудило никакого вопроса, никакихъ предположеній, что, быть можетъ, законъ и не имѣлъ въ виду по отношенію къ нимъ отмѣны прежняго права исключительно судебной отвѣтственности за проступки...

Сверхъ того, и передъ волостнымъ судомъ, созданнымъ по Общему Положенію 1861 r., государственные крестьяне вмѣстѣ съ бывшими крѣпостными также перестали отвѣчать за дѣянія, опредѣленно указанныя вавономъ въ качествѣ дѣяній наказуемыхъ. Волостному суду не было дано для обязательнаго руководства какого либо опредѣленнаго уголовнаго кодекса. Ему преподано было только указаніе, что къ сельско-судебному уставу онъ долженъ.. «примѣняться» въ отношеніе «мѣры наказанія>. Вслѣдствіе же этого, какъ бывшіе помѣщичьи, такъ и государственные крестьяне, и въ порядкѣ суда, должны были нести неопредѣленныя накаэанія за неопредѣленные проступки...

III.

Понятно, что все это не могло содѣйствовать установленію правильнаго юридическаго порядка въ сельской средѣ и обезпеченію правъ частныхъ лицъ. Отсутствіе этого порядка здѣсь и было признано въ совершенно ясныхъ выраженіяхъ указомъ правительствующему сенату объ обнародованіи законоположеній 12 іюля 1889 г. Именно эти послѣднія законоположенія и должны были восполнить указанный недостатокъ.

Лучшимъ лекарствомъ противъ такого органическаго недуга, въ числѣ прочихъ средствъ, могло бы послужить точное установленіе правъ и обязанностей крестьянъ и установленіе отвѣтственности sa несогласныя съ порядкомъ дѣянія передъ судомъ и закономъ. Ho ea- коноположенія 12 іюля 1889 r., не разрѣшивъ цѣлаго ряда другихъ вопросовъ, не удовлетворили и этому необходимому началу.

Прежде всего, ими затемнена и затруднена отвѣтственность по суду и закону вообще, вслѣдствіе крайняго раздробленія и неопредѣленнаго обозначенія угОловной подсудности, а равно и вслѣдствіе неуказанія, понрежнему, волостному суду точной мѣры налагаемыхъ имъ взысканій за каждое данное дѣяніе, при данныхъ обстоятельствахъ. Вовторыхъ, въ законоположеніяхъ 12 іюля 1889 r., по отношенію къ отвѣтственности крестьянъ внѣ судебнаго порядка, введено новое постановленіе, едвали оправдываемое исторіею и современными обстоятельствами и несогласное съ указанными выше необходимыми научными основными началами.

Дисциплинарная отвѣтственность крестьянъ не только не уменьшена и не замѣнена въ доляшой мѣрѣ отвѣтственностію по суду и закону, а, напротивъ, еще усилена, и притомъ съ совершенно новой стороны, до тѣхъ поръ русскому праву неизвѣстной. Право наложенія на крестьянъ дисциплинарныхъ взысканій предоставлено уже земскому начальнику. Согласно ст. 61 положенія о земскихъ на- чальникахъ,— «въ случаѣ неисполненія законныхъ распоряженій или требованій земскаго начальника лицами подвѣдомственными крестьянскому общественному уцравленію, онъ имѣетъ право подвергать виновнаго, безъ всякаго формальнаго производства, аресту на время не свыше трехъ дней или денежному взысканію не свыше шести рублей>.

И до изданія положенія 12 іюля 1889 r., отъ всѣхъ вообще требовалось повиновеніе законнымъ распоряженіямъ властей, но—повиновеніе закономѣрное. Въ случаѣ неисполненія этихъ распоряженій, виновные привлекались къ отвѣтственности нередъ судомъ и подвергались наказанію лишь въ томъ опредѣленно установлявшемся случаѣ, если неисполненныя требованія, дѣйствительно, были законны. Иной власти—суду—предоставлялось провѣрять законность требованій и распоряженій администраціи, оставшихся неисполненными. Такимъ образомъ, разрѣшался у насъ важный вопросъ управленія, приводящій въ нѣкоторыхъ странахъ къ учрежденію особыхъ

]9*

административныхъ судовъ. Въ законоположеніяхъ же 12 іюля 1889 r., изъ всѣхъ обывателей выдѣлены крестьяне, а изъ всѣхъ должностныхъ лицъ поставлены въособое положеніе земскіе начальники, какъ совмѣщающіе судебную власть съ административною. Требованія земскаго начальника, обращенныя именно къ крестьянамъ, въ случаѣ ихъ неисполненія, не приводятъ виновныхъ къ отвѣтственности передъ судомъ и не требуютъ повѣрки послѣднимъ ихъ законности, какъ въ другихъ случаяхъ, по отношенію къ другимъ лицамъ. Эти требованія предполагаются во всѣхъ случаяхъ законными, и самъ же 8емскій начальникъ получаетъ право наказывать крестьянъ за ихъ неисполненіе,—дѣлается какъ бы судьею въ собственномъ дѣлѣ...

Ho при большомъ числѣ имѣющихся у насъ законовъ, при ихъ неравработанности и запутанности, весьма ватруднительно предполагать, чтобы всѣ требованія и распоряженія даннаго должностного лица могли быть законными. Ни одно должностное лицо и не предъявитъ притязаній на такое знаніе законовъ, чтобы самому никогда не усумниться въ правильности своихъ распоряженій, въ особенности же, когда распоряженія и требованія эти касаются нынѣшнихъ наименѣе совершенныхъ законовъ о крестьянахъ и сельскихъ отношеніяхъ. Несмотря, однако, на то, что распоряженія земскаго начальника легко могутъ оказываться, поэтому, въ иныхъ случаяхъ незаконными и исполненіе подобныхъ распоряженій само можетъ составлять нарушеніе закона,—постановленіе земскаго начальника о наложеніи взысканія по ст. 61 объявлено въ ст. 64 окончательнымъ и подлежащимъ немедленному исполненію. По смыслу этой статьи, въ какомъ она большею частью понимается, подобное распоряженіе не подлежитъ, затѣмъ, свободному обжалованію. Земскому начальнику въ ст. 61 предписывается только составлять При- этомъ протоколъ. Требуется лишь, чтобы остались извѣстные слѣды состоявшагося распоряженія. Для чего? Для того единственно (воль скоро, дѣйствительно, право обжалованія здѣсь такъ ограничено, какъ оно понимается), чтобы дѣйствія вемскаго начальника въ подобномъ случаѣ могли быть повѣрены въ порядкѣ надзора, при ревизіи его дѣлопроизводства высшею властію. Ho ревизіи дѣятельности земскихъ начальниковъ не организованы, какъ нѣчто періодически обязательное, непремѣнное. Онѣ являются дѣломъ случайнымъ. Ревизія можетъ оказаться и строгою, и слабою, и внимательною, и поверхностною. Неправильное распоряженіе можетъ быть и замѣчено, и упущено изъ вида. Приэтомъ законъ вовсе не указываетъ, что именно должно быть ваносимо въ протоколъ. При такихъ условіяхъ, протоколъ можетъ быть не составленъ или и составленъ, но такъ, что и самый строгій ревизоръ не усмотритъ никакихъ неправильностей въ дѣйствіяхъ составителя. Конечно, за подвергшимся взысканію можно предполагать право требовать копіи протокола, но это право особо и точно закономъ ему, однако, нѳ предоставлено, я на практикѣ онъ можетъ легко получить, и получаетъ иногда, отказъ въ подобномъ своемъ требованіи. Это же еще менѣе обезпечиваетъ правильность составленія протокола. Яо допустимъ, что неправильность распоряженія о наложеніи дисциплинарнаго взысканія такъ или иначе будетъ замѣчена высшею властію. Дальнѣйшее, однако, не можетъ утѣшить потерпѣвшаго. Губернское присутствіе обязано тогда войти въ сенатъ съ представленіемъ объ отмѣнѣ окончательнаго постановленія земскаго начальника. Ho лицо, къ которому примѣнена дисциплинарная власть, понесло уже наказаніе. Отсюда понятно, что и подобныя представленія могутъ быть дѣлаемы лишь въ исключительныхъ случаяхъ, по особымъ обстоятельствамъ.

Въ какихъ же именно случаяхъ земскій начальникъ можетъ примѣнять предоставленное ему право подвергать дисциплинарнымъ взысканіямъ подвѣдомственныхъ ему лицъ? Несомнѣнно, лишь тогда, когда онъ 8амѣняетъ полицію, исправника или станового пристава, при отсутствіи послѣднихъ въ мѣстѣ его пребыванія. Вступая въ право полицейскихъ распоряженій въ опредѣленныхъ случаяхъ, предъявляя отдѣльнымъ частнымъ лицамъ извѣстныя требованія, основанныя на законѣ, земскій начальникъ можетъ встрѣчаться тогда съ неисполненіемъ его законныхъ требованій. И вотъ, на таковые случаи ему предоставлено право наложенія на виновныхъ крестьянъ извѣстныхъ взысканій. Взысканія эти значительно ниже тѣхъ, какія могутъ быть наложены въ общеустановленномъ порядкѣ привлеченія полиціею виновныхъ.въ неисполненіи ея распоряженій въ отвѣтственности передъ тѣмъ же 86МСВИМЪ начальникомъ, для постановленія приговора въ судебномъ засѣданіи. Ho вато дисципли- нарныя ваысванія налагаются безъ соблюденія тѣхъ гарантій, формъ и обрядовъ, которые считаются необходимыми для судебнаго приговора, и-соотвѣтствующія распоряженія приводятся притомъ въ исполненіе немедленно.

Однако, вмѣсто этихъ, но крайней мѣрѣ не слишкомъ широкихъ предѣловъ, въ которыхъ, uo смыслу закона, предоставлено земскимъ начальникамъ примѣнять ст. 61, въ дѣйствительности наблюдается обращеніе ихъ къ дисциплинарному воздѣйствію на крестьянъ въ столь разнообразныхъ случаяхъ, что, очевМдно, земскіе начальники считаютъ свое право почти безграничнымъ. Какъ нимало еще освѣщена гласностью дѣятельность земскихъ начальниковъ, тѣмъ не менѣе, нятилѣтній опытъ примѣненія законоположеній 12 іюля 1889 года уже доказываетъ это многими знаменательными фактами.

Земскіе начальники примѣняютъ, нанр., право дисциплинарныхъ взысканій въ случаяхъ, когда подвѣдомственное имъ лицо не сняло вовремя шапки, при встрѣчѣ съ ними, или оставалось въ шанкѣ, вступивъ съ ними въ какія-либо объясненія (хотя это явно неправильно, такъ какъ, съ одной стороны, никакія прямыя постановленія или общій смыслъ дѣйствующихъ законовъ не вмѣняютъ въ обязанность гражданамъ снимать шапки передъ начальствующими, а тѣмъ болѣѳ—объясняться съ ними не иначе, какъ съ обнаженными головами; уставъ о предупрежденіи и пресѣченіи преступленій, заключая въ себѣ множество мелочныхъ требованій, ни слова не говоритъ въ пользу существованія подобной обязанности; неисполненіе ея не объявляется наказуемымъ и въ уголовныхъ кодексахъ; съ другой стороны, въ такихъ случаяхъ нѣтъ распоряженія, а слѣдовательно, и неисполненія его,—нѣтъ вообще наличности существеннѣйшихъ обстоятельствъ, при которыхъ земскимъ начальникомъ могла бы быть примѣнена дисциплинарная власть; эдѣсь оказывается лишь совершившееся уже дѣйствіе, представляющееся обиднымъ для яемскаго начальника и предоставляющее ему право искать удовлетворенія судебнымъ порядкомъ, если только такое удовлетвореніе предоставляется закономъ). Случаи примѣненія земскими начальниками ст. 61 при подобныхъ обстоятельствахъ оказываются столь многочисленными — хотя они и наименѣе оправдываются за- кономъ—что о нихъ 8асвидѣтельствовано оффиціально въ отчетѣ о ревизіи смоленскаго губернатора, сдѣлавшемся достояніемъ печати («Юридическая Газета», №№ 19, 23, 25 и 27 за 1892 г.) *). Тамъ же укавано, что наказанію по ст. 61 подвергались крестьяне, являвшіеся къ земскому начальнику «въ одной рубашкѣ»...—Въ корреспонденціи «Судебной Газеты» изъ Екатеринославской губерніи (Лі 1 за 1891 r.), приводились примѣры примѣненія ст. 61 къ ямщику, который вб8ъ земскаго начальника недостаточно быстро, и къ крестьянамъ, несворачивавшимъ съ дороги, хотя бы и съ тяжело нагруженными возами... г). Попытки что-либо возражать земскимъ начальникамъ, равнымъ образомъ, вызываютъ примѣненіе ст. 61. Въ «Недѣлѣ» за 1892 r. разсказывался случай о земскомъ начальникѣ Порховскаго уѣвда, который пригрозилъ отправить «въ холодную» студента духовной академіи, сына крестьянина, за его совершенно законное желаніе выстунить повѣреннымъ отца, съ согласія и въ присутствіи послѣдняго, въ судебномъ засѣданіи... Въ Московской губерніи, въ извѣстномъ дѣлѣ Черкасова, обнаружилось, что, когда 8емскій начальникъ провелъ Черкасова въ предсѣдатели волостнаго суда и когда крестьяне стали пытаться заявлять земскому начальнику, что за послѣднія десять лѣтъ уѣздныя

\') Требованія относительно сниманія шапокъ предъявлялись, впрочемъ, и ранѣе непремѣнными членами уѣздныхъ по крестьянскимъ дѣланъ присутствій. Исполненіе такихъ требованій обезпечивалось тогда также и наказаніями, но не непосредственно налагаемыми, потому что дисциплинарной власти у непремѣнныхъ членовъ не было, а чрезъ посредство волостного старшины, облеченнаго подобною властію... Покойный Астыревъ рисуетъ такую картину («Въ волостныхъ писаряхъ», изд. 1, стр. 93): Непремѣнный членъ Щукинъ («капитанъ въ отставкѣ, чистокровный бурбонъ, глупъ, золъ, драчливъ и высокомѣренъ»)—провѣряетъ приговоръ, при полномъ сходѣ. U

вдругъ разражается, задѣтый sa живое:... «Эй, кой тамъ чортъ въ шапкѣ стоитъ? Забываться стали, канальи!... Бариномъ захотѣлось быть? Старшина, разыскать и посадить въ арестантскую на сутки мервавца!...»—Ивъ разсматривавшагося въ январѣ 1895 г. въ казанской судебной палатѣ дѣла крестьянъ Фетисова, Звѣрева и Зяблова обнаружилось также, что и въ весьма недавнее время простой производитель работъ по составленію и выдачѣ владѣнныхъ записей. Пацевичъ, подъѣвшая къ волостному правленію, около котораго собрался сходъ, крикнулъ: «шапки долой»!...—Вообще, подобныя притязанія были въ нравахъ нашего чиновничества, и лишь разцвѣли особо пышнымъ цвѣтомъ въ средѣ земскихъ начальниковъ...

2) У г. Короленко («Въ голодный годъ», 123) читаемъ: «Возвращаясь съ базара, я встрѣтилъ двѣ тройки, увявавшія въ снѣгу Ямщики были украшены бляхами, обоэы торопливо сворачивали съ наѣзженной колеи и мужики обѣими руками сволакивали съ головъ свои шапки... Мнѣ объяснили, что это мѣстное начальство всякихъ ранговъ выѣзжало за границу уѣзда—встрѣчать губернатора»...

НАКАЗАШЕ БЕЗЪ СУДА.

288

власти всегда отстраняли Черкасова отъ выборовъ, какъ человѣка несоотвѣтствовавшаго назначенію,—многіе изъ нихъ поплатились арестомъ за смѣлость своихъ заявленій... Смоленскій губернаторъ, въ отчетѣ за 1892—1893 rr., замѣчаетъ, что менѣе всегоспособству- ютъ усиленію вліянія земскаго начальника на сходѣ штрафы, внушенія и аресты за вовраженія ему («Юридическая Гавета», № 41 за 1894 r.). Значитъ, такіе способы воздѣйствія на крестьянъ примѣнялись земскими начальниками и въ Смоленской губерніи, несмотря на производимыя тамъ особо тщательныя ревн8Іи дѣятельности земскихъ начальниковъ...—Г. Короленко («Въ голодный годъ», 38— 39) передаетъ разсказъ земскаго начальника Нижегородской губ.— «молодаго человѣка съ высшимъ военнымъ образованіемъ»—о томъ, какъ онъ, при повѣркѣ списковъ нуждающихся въ хлѣбной ссудѣ, наткнулся на богатаго крестьянина, получавшаго uo первому разряду, и разсердившись, посадилъ его подъ арестъ; на слѣдующій день приходитъ жена и проситъ выпустить мужа; окавалось, что арестованный вовсе и не просилъ ссуды, — его внесли въ списокъ такъ. «Надо отпустить»—заключилъ земскій начальникъ, выдержавъ человѣка подъ арестомъ безъ разбора дѣла... Онъ же разскавалъ г. Короленко, на вопросъ послѣдняго о томъ, какіе обыски производили они въ видахъ правильнаго составленія списка нуждающихся: «Просто обыски въ домахъ у крестьянъ, въ амбарахъ,—ну, всюду, гдѣ только можетъ быть хлѣбъ. Это называлось «повѣркой имущества»... Недавно у бабенки при такой повѣркѣ отыскали хлѣбъ. Стала кричать: «Ваше ли дѣло no клѣтямъ шарить»... «Посадилъ подъ арестъ», — замѣтилъ разсказчикъ (засвидѣтельствовавъ, очевидно, о новомъ примѣненіи ст. 61), — а всетаки скверно»... Насколько широко поняли земскіе начальники полномочія, возложенныя на нихъ статьею 61, показываютъ заявленія, которыя дѣлали нѣкоторые изъ нихъ, при вступленіи въ должность. Такъ, въ свое время, изъ Воронежской губерніи сообщалось въ «Новое Время»: «Вступая въ должность, большая часть земскихъ начальниковъ заявляла на крестьянскихъ сходахъ, что новое положеніе устанавливаетъ и новыя отношенія крестьянъ къ своему непосредственному начальству, что отъ нихъ требуется теперь безусловное повиновеніе распоряженіямъ земскихъ начальниковъ, а всякому ослушнику грозитъ (даже!) тѣлесное наказаніе»... \') Въ рѣчи одного земскаго на-

#) По первоначальному проекту, земскимъ начальникамъ и предполагалось

чальника, напечатанной въ №327 яГражданина“,за l890 r.,.roeo- рилось, между црочимъ: «Ослушниковъ своихъ требованій и расшн ряженій земскій начальникъ можетъ наказывать арестомъ до трехъ дней или штрафомъ до шести рублей, безразлично, до какой бы стороны крестьянской жизни ни касалось неисполненное требованіе или распоряженіе начальника, причемъ на такую мѣру наказанія жалобъ никуда не допускается»...—Въ «Саратовскомъ Дневникѣ> за 1894 г. передавался слѣдующій фактъ, составляющій, очевидно, примѣненіе ст. 61:» Для обсужденія вопроса о замѣнѣ общественныхъ запашекъ денежнымъ сборомъ и раскладки по душамъ необходимой на молотьбу суммы, назначался на 2 октября въ слободѣ Покровской сельскій сходъ, который, однако, не состоялся, такъ какъ большинство крестьянъ было въ полѣ. За неявку, до семисотъ хозяевъ, по постановленію мѣстнаго земскаго начальника, подвергнуто аресту»... Въ одномъ изъ волостныхъ правленій Ярославской губерніи въ 1894r., висѣло объявленіе: «По распоряженію земскаго начальника, будутъ подвергаемы штрафу или аресту тѣ, кто ье придетъ на сельскій сходъ или уйдетъ со схода, не подписавъ приговора»...—Судъ надъ земскимъ начальникомъ Протопоповымъ покавалъ, что онъ подвергъ аресту, по ст. 61, одно лицо послѣ кулачной расправы съ нимъ за дѣйствія, показавшіяся ему непочтительными по отношенію къ его особѣ *). Оказывается, кромѣ того, что земскіе начальники поль- [23] [24] зуютея иногда своею дисциплинарною властію для огражденія не только собственной своеобразно понимаемой чести, но и для внушенія населенію большаго почтенія къ помѣщикамъ. Такъ, въ