„Вы“ и „ты“.

, «Надлежитъ—обрѣтающимся въ се

натѣ, синодѣ, коллегіяхъ и канцеляріяхъ и во всѣхъ судныхъ мѣстахъ всего государства судьямъ и пришедшимъ предъ судъ—чиннопоступатъъ...

Указъ Петра Великаго отъ 27 января 1724 r., начертанный на зерцалѣ.

По тавотнымъ извѣстіямъ, сообщавшимся въ свое время, при введеніи въ дѣйствіе ваконоположеній 12 іюля 1889 r. въ Екате- риносдавской губерніи, земскіе начальники «въ особомъ собраніи» постановили, между прочимъ: въ сношеніяхъ съ подчиненными и непривилегированными лидами употреблять второе лицо единственнаго числа,—или, другими словами, говорить имъ «ты»,—вмѣсто «вы». Въ Jfc 10 «Судебной Гаветы» ea 1891 годъкорреспондентъ изъ г. Павлограда той же губерніи отмѣчаетъ соотвѣтствующую, по его выраженію, «поражающую» особенность въ засѣданіяхъ мѣстнаго уѣзднаго съѣвда, возникшую, очевидно, изъ указаннаго постановленія. Особенность эта—говоритъ онъ—«безграничное, абсолютное тыканье и свидѣтелямъ и сторонамъ по всякому дѣлу и всѣми вем- скими начальниками; только иногда уѣздный членъ или почетный судья обмолвится на «вы»... Непривычное ухо—замѣчаетъ Павлоградскій корреспондентъ—сильно рѣжетъ зта дисгармонія въ сравненіи съ прежними мировыми съѣ8дами, и кажется, будто самому правосудію жутко етановится отъ этого повальнаго топтанія въ судѣ человѣческаго достоинства»... «Неужели — спрашиваетъ корреспондентъ—въ этой перемѣнѣ «вы» на «ты» усматривается какой либо смыслъ, какой либо способъ воздѣйствія, какая либо мѣра обузданія?»

Ha подобные вопросы корреспондента можетъ быть данъ, конечно, одинъ только отрицательный отвѣтъ. Ho здѣсь представляется другой вопросъ, а именно: насколько основательно и законно было упомянутое постановленіе и вправѣ ли были земскіе начальники его дѣлать? представляются л> законными описываемыя дѣйствія членовъ уѣвднаго съѣ8да, эти примѣняемые ими способы «воздѣйствія» и «мѣры обузданія»?.

Прежде всего, въ формальномъ отношеніи, подобное постановленіе, будь оно по существу правильно иди неправильно, не можетъ имѣть иииавой обязательной силы для самихъ земскихъ начальниковъ, ибо законоположенія 12 іюля 1889 г. не установляють какихъ либо особыхъ собраній веискихъ начальниковъ и тѣмъ самымъ не предоставляютъ имъ права какихъ-либо постановленій въ подобномъ порядкѣ. Законными являются лишь распорядительныя засѣданія уѣзднаго съѣзда и засѣданія его по судебнымъ иадминистра- тивнымъ дѣламъ, въ составѣ земскихъ начальниковъ и другихъ лицъ. Затѣмъ, и уѣздный съѣздъ также нѳ могъ бы дѣлать подобныхъ постановленій, такъ какъ хотя ему и предоставлено статьею 91-ою составлять предположенія о дѣлопроизводствѣ и внутреннемъ распорядкѣ касательно предметовъ его вѣдомства,—но сюда, конечно, никакъ не можетъ войти опредѣленіе настоящаго предмета, кавъ относящагося не къ внутреннему распорядку или дѣлопроизводству, а къ правамъ состоянія, извѣстнаго равряда гражданъ.

Въ самомъ дѣдѣ, вопросъ о томъ, могутъ ли тѣ или иныя должностныя лица говорить обращающимся къ нимъ «ты» вмѣсто «вы»,—есть именно вопросъ о правахъ состоянія и, слѣдовательно, вопросъ чисто законодательнаго свойства. Только новымъ закономъ можетъ быть установлено такое право для должностныхъ лицъ, если они его не имѣютъ нынѣ, равно только новымъ 8авономъ можетъ быть оно отмѣнено.

Съ полнымъ же основаніемъ можно думать, что существующіе ваконы, съ одной стороны, даютъ всѣмъ гражданамъ безъ равличія и отъ всѣхъ право на извѣстные знаки внѣшняго уваженія къ ихъ личности, а съ другой—обявываютъ должностныхъ лицъ къ оказанію подобнаго уваженія, и что, въ частности, граждане имѣютъ право требовать обращенія къ нимъ на «вы»,—должностныя же липа обязаны въ сношеніяхъ съ ними употреблять именно мѣстоименіе во второмъ лицѣ не единственнаго, а множественнаго числа.

Частный вопросъ этотъ, конечно, буквально ве разрѣшается закономъ; но общій смыслъ вакова приводитъ слишкомъ рѣшительно именно въ такому заключенію.

По общимъ началамъ права, каждый человѣкъ имѣетъ нраво на извѣстную честь и доброе имя, каковое право можетъ быть отнято отъ него лишь судебнымъ приговоромъ. Это такое же неотъемлемое право личности, какъ право личной свободы. Нарушеніе подобнаго нрава со стороиы всякаго лица составляетъ обиду, за которую потерпѣвшее лицо можетъ преслѣдовать обидчика судебнымъ порядкомъ. И нашъ законъ идетъ въ нредоставлевіи личности подобной охраны такъ далеко, что, напримѣръ, установляетъ статью 271.ycT. о содержащихся подъ стражею, изд. 1890 r., какъ особое дисциплинарное взысканіе, налагаемое на чиновныхъ липъ, содержащихся въ тюрьмѣ,—званіе ихъ «однимъ только именемъ, при крещеніи даннымъ, а не но отчеству»,—то есть, другими словами, законъ обявываетъ тюремщиковъ вазывать такихъ заключенныхъ по имени и отечеству, если ови не подверглись означенному ввысканію. Неужели же въ такомъ случаѣ всѣ прочія лица, не подвергающіяся за преступленія тюремному заключенію, но нольвующіяся личною свободою и входящія въ сношеніе съ извѣстными должностными лицами, ве имѣютъ, съ своей стороны, no крайней мѣрѣ, права на то, чтобы лица эти обращались съ ними на «вы? Это есть, несомнѣнно, Общее право состоянія. Ho положимъ даже, что въ отношеніи правъ на честь и доброе имя лица равныхъ состояній поставлены закономъ равлично, что даже и это естественное право принадлежитъ имъ, по нашему, въ эначительной степени еще сословному, законодательству, не въ орнаковомъ размѣрѣ. Всетаки, ви для какихъ должностныхъ лицъ< ве можетъ быть новода обращаться къ однимъ подвѣдомственнымъ лицамъ на «ды» и къ другимъ—на «ты», ибо, согласно ст. 718 т. IlI устава о службѣ гражд., ивд. 1876 r., «никто изъ служащихъ, въ исполненіи во8ложенныхъ на него обязанностей, не долженъ смотрѣть ни на какое лицо>.

He подлежитъ, однако, сомнѣнію, что право на честь и доброе имя въ настоящемъ его выраженіи есть общее право состоянія, ибо, no нашимъ законамъ о состояніяхъ, лица разныхъ сословій пользуются не одинаковыми правами я несутъ различныя обязанности въ отношеніяхъ совершенно ивыхъ, въ области особенныхъ правъ состоянія, въ области равличныхъ привилегій.

Раэсмотрѣніе уголовныхъ постановленій касательно. оскорбленій чести показываетъ это положительно. Уставъ о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями, угрожаетъ извѣстными взысканіями sa обиды совершенно безотносительно къ званію обиженнаго. Возвышеннымъ наказаніемъ ограждается честь женщины, и совершенно безразлично, къ какому бы сословію она ни принадлежала. Нанесеніе обкды «лицу женскаго пола» считается, uo смыслу ст. 131, одинаково отягчающимъ вину обстоятельствомъ, будетъ-ли это лицо крестьянка или дворянка. Отягчающимъ вину обстоятельствомъ считается также, но этой статьѣ, нанесеніе обиды лицу, имѣющему, по особымъ къ обидчику отношеніямъ, право и на особое уваженіе.

Итакъ, уголовный законъ одинаково охраняетъ своими постановленіями честь лицъ всѣхъ состояній. Ho понятіе объ обидѣ ЛИЦЪ разныхъ сословій, званій, классовъ и положеній неодинаково: то, что обидно для одного лица, то можетъ быть не обидно дая другаго, и наоборотъ. Чѣмъ развитѣе человѣкъ, тѣмъ чувство чести его можетъ легче и сильнѣе нарушаться дѣйствіями, направленными противъ его личности. Наличность обиды, оскорбленія обусловливается вообще цѣлымъ рядомъ условій и обстоятельствъ. Въ каждомъ данномъ случаѣ возможны и необхормы особыя соображенія. Законъ, поэтому, не устанавливаетъ ка8уистичѳски, какія именно дѣйствія и для кого должны быть притваемы обидными, составляющими для одного преступленіе, для другаго—оскорбленіе. Законъ говоритъ лишь: «ва нанесеніе обиды, на словахъ или на письмѣ, виновные подвергаются» и т. д. (ст. 130 устава) и, установляя, такимъ образомъ, различіе между обидами словомъ и дѣйствіемъ, ничѣмъ ве ограничиваетъ судью въ признаніи обиднымъ того или иногодѣянія. Несомнѣвно,однако, что если какое либо лицо жалуется, какъ на обиду, на такое направленное противъ него слово или дѣйствіе другаго, которое, заключая въ себѣ вообще нѣчто обидное, могло бы быть признано не составляющимъ обиды no отношенію именно къ данному лицу, въ виду, положимъ, низшаго его состоянія,—то всегда самая наличность жалобы, прямое заявленіе лица о томъ, что оно обижено даннымъ дѣйствіемъ, должны служить для судьи достаточнымъ основаніемъ для признанія подобнаго дѣянія на самомъ дѣдѣ обиднымъ и влекущимъ ea собою для обидчива соразмѣрное взысканіе. Такъ можно полагать примѣнительно въ ст. 303 устава уголовваго судопроизводства, по которой жалоба со стороны лица потерпѣвшаго отъ преступленія или проступка составляетъ для судебнаго слѣдователя достаточное основаніе въ начатію слѣдствія.

Никто не затруднится признать обиднымъ no отношенію къ лицу извѣстнаго развитія обращеніе къ нему на «ты». Върѣшеніяхъ:за 1870 r., № 1625, и за 1874 r., № 694,—уголовный кассаціонный департаментъ сената и выразилъ, что обращеніе въ кому либо съ словомъ «ты» можетъ составить наказуемую обиду при наличности того необходимаго для существованія обиды общаго условш, которое заключается въ намѣреніи выразить этимъ словомъ презрѣніе, нанести оскорбленіе. Никто, далѣе, не будетъ утверждать, что для всякаго дворянина «ты» составляетъ обиду, и наоборотъ, что ни одинъ крестьянинъ или мѣщанинъ не можетъ быть обиженъ обращеніемъ къ нему съ этимъ словомъ. Возможно, что нѣкоторыя лица и высшаго сословія не будутъ обижены этимъ словомъ, и также возможно, что лицо низшаго сословія увидитъ себя обиженнымъ имъ. Чувство чести и личнаго достоинства вообще сильно развилось нодъ вліяніемъ «эпохи великихъ реформъ». Это чувство можетъ быть въ особенности развито среди крестьянъ бывшихъ государственныхъ и мѣщанъ, какъ всегда пользовавшихся личною свободою. Эа тридцать же пять лѣтъ успѣло въ значительной степени ивгладиться и дѣйствіе вѣковаго приниженія, тяготѣвшаго надъ бывшими крѣпостными крестьянами. Помимо того, отдѣльныя лица иэъ среды низшихъ сословій, путемъ самообразованія и благодаря стеченію благопріятныхъ обстоятельствъ, ушли довольно далеко въ умственномъ раэвитіи. При такихъ же условіяхъ слишкомъ воэможны даже нерѣдкіе случаи, когда обращеніе со сторонылица должно- стнаго къ лицу низшаго сословія со словомъ «ты» составило бы въ главахъ послѣдняго прямую обиду и вызвало бы жадобу, которую судъ могъ бы признать вполнѣ основательною. Ho, понятно, что занятіе какой бы то ни бшо должности, не исключая и высшей, не можетъ почитаться уполномочивающимъ на такое обращеніе съ гражданами, которое можетъ вызывать въ нихъ чувство обиды и оскорбленнаго достоинства. НиКакое должностное лицо не можетъ, поэтому, почитать себя вправѣ говорить подвѣдомственнымъ ему лишмъ