XV. Отвѣтственность освобожденныхъ крестьянъ за проступки.
Дисциплинарная власть надъ освобожденными.—Значеніе приговоровъ и рѣшеній волостного суда, какъ окончательныхъ. — Неопредѣленность подсудно- сти.—Отсутствіе укаваніЙ на мѣру доэволеннаго и запрещеннаго.
До образованія волоетей, бывшіе крѣпостные крестьяне, подлежа общей подсудности по тяжкимъ преступленіямъ,—оставались въ отношеніе неопредѣленно обоэначаемыхъ «маловажныхъ» проступковъ подчиненными своему бывшему помѣищку. Послѣдній дѣйствовалъ въ предѣлахъ той власти,, которая была предоставлена Общимъ Положеніемъ волостному суду, то^сть, онъ могъ приговаривать виновныхъ: къ общественнымъ работамъ до 6 дней, штрафу—до 3 руб., аресту до 7 дней н наказавію розгами до 20 ударовъ. Такъ же какъ и будущій волостный судъ, онъ дѣйствовалъ въ этихъ предѣлахъ, не подчиненный никакимъ формамъ и обрядамъ, устанавливаемымъ въ обеэнеченіе правильности приговоровъ въ самыхъ вачаточ- ныхъ уставахъ судопроизводства. Приговоры его были окончательными, т. e., никакому обжалованію неподлежащими. По учрежденіи водостнаго суда, помѣщикъ передавалъ еиу свою судебную власть (оставаясь при правѣ вотчинной полиціи). Еще невцолнѣ освободившіеся крестьяне-судьи, вчера подчинявшіеся всецѣло беэконтрольпой, незнавшей никакихъ формъ, уголовно-исправительной власти помѣщика, начинали въ тѣхъ же предѣлахъ примѣнять подобную власть къ своимъ однообщественникамъ. Такимъ образомъ, при весьиа неблагопріятныхъ условіяхъ, должны были происходить опыты практическаго изученія судебно-уголовной дѣятельности. Многимъ тяжело приходилось отъ такихъ опытовъ, но защиты отъ самыхъ несправедливыхъ приговоровъ искать было негдѣ и не у кого. Приговоры водостнаго суда были окончательные—т. e., никакому обжалованію первоначально не подлежали.
Приэтомъ еще подсудность освобожденныхъ крестьянъ совершенно расплывалась.
Выраженіе «маловажный» проступокъ не освобождало нхъ въ сущности я отъ власти общихъ судебныхъ мѣстъ. Ибо и послѣднія разсматривали также дѣла о маловажныхъ проступкахъ. Сельскому старостѣ также предоставлялось статьею 64 наказывать лицъ, еиу подвѣдомыхъ, за «маловажные проступки»,—только въ меньшихъ рагмѣрахъ, а именно, приговаривая виновныхъ къ общественнымъ работамъ до 2 дней, къ аресту до 2 дней и денежному взысканію до 1 рубля. Въ такихъ же предѣлахъ сельскій староста могъ налагать наказаніе и за проступки по службѣ на прочихъ сельскихъ должностныхъ лицъ. Такая же точно власть предоставлялась волостному старшинѣ въ отношеніе всѣхъ крестьянъ волости и волостныхъ должностныхъ лицъ, т. e.—можно было заключать, какъ и заключали послѣ,—въ отношеніи самихъ судей, невависимость которыхъ тѣмъ менѣе была ограждена отъ миро- ваго посредника. Такимъ обравомъ, нѣсколько лицъ и учрежденій имѣли право наказывать крестьянъ замаловажные проступки. И всѣмъ этимъ лицамъ и учрежденіямъ, въ то же время, предо- влялось примѣняться къ однѣмъ и тѣмъ же статьямъ (440—536) устава о благоустройствѣ въ казенныхъ селеніяхъ—въ отношеніи «мѣры наказаній», то есть, эти Статьи вовсе не были обязательны. Означеніе наказуемыхъ дѣяній предоставлялось обычаю. Ho какіе могли быть и тутъ другіе правовые обычаи, кромѣ тѣхъ, которыми опредѣлялась власть помѣщика? Никакого докавательства или удостовѣренія обычаевъ не требовалось. Юридическая презумпція касательно того, что обычаи хорошо извѣстны крестьянамъ, былавы- ведена изъ Общаго Положенія именно относительно уголовныхъ обычаевъ, въ положеніи главнаго комитета объ устр. сел. сост., 27 іюля 1861 г. Такимъ образомъ, крестьяне не знали: комупод- чинятъся, распоряженіе какой власти наиболѣе законно; а сами власти должны были приходить въ постоянныя столкновенія между собою,—коль скоро начинали дѣйствовать. Вся безвыходность положенія крестьянина выступала съ особенноюсилою ивъ того, что ни ему, ни властямъ, надъ нимъ стоявшимъ, не была извѣстна мѣра дозволеннаго и запрещеннаго, ни даже то, что было вообще дозволено или вапрещено. Живя до тѣхъ поръ внѣ закона, крѣпостные крестьяне не могли научиться дѣйствовать по закону. Они не знали ни того, къ чему обязаны одинъ въ отно- щеніи другаго, ни того, чего могли другъ отъ друга требовать. Согласно ст. 25 Общаго Положенія, они не могли быть подвергаемы никакому нававанію «иначе какъ по судебному приговору, или по законному распоряженію поставленныхъ надъ ними правительственныхъ и общественныхъ властей>. Это есть основное условіе положенія каждаго гражданина. Ho никакихъ мѣръ къ обезпеченію законности такихъ приговоровъ и распоряженій установлено не было. Бнли даны многимъ и большія нрава относительно освобожденныхъ, но непринято н неуказано никакихъ мѣръ къ тому, чтобы подобными правами извѣстныя лица иучрежденія пользовались правильно и чтобы отсюда не происходило злоупотребленій и крайняго ограниченія личныхъ нравъ новаго разряда свободныхъ, по принципу, сельскихъ обывателей... Личность бывшаго крѣпостнаго крестьянина оказалась такъ мало обезпеченною при всѣхъ этихъ условіяхъ, что какъ бы оставалась еще невполнѣ свободною...
Еще по теме XV. Отвѣтственность освобожденныхъ крестьянъ за проступки.:
- § 39. Отвѣтственность, простирающаяся до предѣловъ vis major
- 96. Отвѣтственность государства.
- XIII. Надѣленіе землею освобожденныхъ крестьянъ.
- § 277. Недѣлимость залоговой отвѣтственности.
- § 38. Отвѣтственность за чужую вину1).
- xxxii. Составъ и отвѣтственность земскпхъ начальниковъ.
- § 100. Отвѣтственность за недостатки вещи и за отсутствіе въ ней обѣщанныхъ качествъ1).
- §99. Отвѣтственность продавца за эвикцію1).
- 273. Объемъ залоговой отвѣтственности
- Отвѣтственность по чужимъ сдѣлкамъ.
- XIV. Имущественныя права освобожденныхъ крестьянъ.