5.2. РОСКОШЬ ПАРИТЕТОВ

-^Действительно, в валютном курсе фокусируются результаты внешнеэкономической деятельности страны. В периоды относительной уравновешенности платежного баланса валютный курс характеризуется устойчивостью. Эта устойчивость в свою очередь способствует нормальному развитию цикла воспроизводства и реализации, поскольку участники внешнеэкономических сделок могут с известной мерой определенности рассчитывать свои платежи и поступления — будь то в сфере внешней торговли, в области предоставления услуг или при осуществлении инвестиционных операций за рубежом.

Если бы речь шла о добровольном выборе той или иной формы курсов вне связи с конкретным внешнеэкономическим положением страны, предпочтение отдавалось бы, видимо, фиксированным курсам, поскольку с ними психологически ассоциируется определенная стабильность не только в области валютных отношений, но и в экономике в целом. Однако в вопросе использования странами фиксированных и гибких курсов речь идет не о добровольном выборе, а о внедрении той формы, которая объективно соответствует конкретной экономической ситуации. Поэтому в периоды относительно спокойного межкризисного развития национальных экономик валютный курс проявляет тенденцию к стабилизации, и независимо от наличия или отсутствия юридического провозглашения паритета курс становится де-факто фиксированным.

и золотых) резервов страны при ослаблении позиций валюты, либо к их притоку при ее укреплении. В этих случаях диспропорциональность во внешнеэкономических отношениях страны обостряется, валютные спекулятивные операции принимают всеобщий характер, вызывая валютные паники. Очевидно, что в подобных условиях поддержание фиксированных курсов становится чрезмерно дорогостоящей операцией для центральных банков и отказ от фиксированного курса и переход на гибкий может явиться меньшим из двух зол.

Кризис бреттон-вудской системы регулирования валютных курсов, обострившийся в 60-е годы и приведший к ее краху в начале 70-х годов, отражает последовательное ослабление устоев капитализма в целом, а не только в валютно-финансовой сфере.

Так, И. Фридман, вице-президент Ферст нэшнл сити бэнк оф Нью-Йорк, говорил, что положение, создавшееся в результате валютного кризиса в рамках МВФ в сочетании с отрицательными явлениями в экономике ведущих капиталистических стран, чревато „фундаментальными экономическими, социальными и политическими беспорядками"2. Другой авторитет в валютной сфере — англичанин Р. Харрод, исповедуя ту же точку зрения, что И. Фридман, высказывался откровеннее, считая, что валютная проблема — это, в сущности, „одна из самых важных, стоящих ныне перед капитализмом, и от ее решения в большой степени зависит исход экономического соревнования с миром социализма"3. Эту линию подхватил английский экономист П. Эйнциг в своей книге с детективным названием ,Дело против плавающих валют". „Ныне, — писал он, — несравненно опаснее рисковать возобновлением массовой безработицы, чем это было в 30-е годы ... Сегодня массовая безработица в США и западноевропейских странах резко увеличила бы ряды коммунистических партий. Это могло бы легко привести к установлению коммунистического режима в странах, уже имеющих крупные коммунистические партии, как во Франции и Италии, а также в развивающихся странах, в Индии например"4.

Оказавшись неспособным отстоять рушившиеся бреттон- вудские устои, Эйнциг решил компенсировать недостаток экономической аргументации антикоммунистическими нападками на сторонников гибких курсов, поделив их на две категории: на тех, „кому нравится коммунистическая система", и на прочих, „которые враждебны коммунизму". Первые, как он считает, „по понятным причинам ... отдают предпочтение такой валютной политике, которая привела бы к победе коммунистической системы без риска большой войны". Но еще больше Эйнциг сокрушается по поводу позиции, занимаемой второй категорией экономистов, за то, что они „настолько

близоруки, что играют на руку коммунистам". В заключение, однако, совсем запутавшись, Эйнциг обрушивается и на сто-ронников фиксированных курсов за то, что они „не понимают, что политика упрямой защиты паритетов, как и политика полного отказа от паритетов, в равной степени угрожает существованию ... капитализма"5.

Классовая сущность подобных высказываний очевидна. Стремясь закамуфлировать истинные причины противоречий капитализма, его апологеты намеренно уклоняются от истоков этих противоречий, лежащих в сфере производства, пытаясь доказать, что спасение капитализма якобы может быть найдено в сфере обращения.

В целом же в вопросе гибких курсов буржуазные теоретики признают, что механизм образования валютных курсов должен обладать определенной независимостью и не быть связанным ни фиксированными паритетами, ни слишком жесткими валютными ограничениями. Расхождения в трактовке данного тезиса сводятся в основном к тому, что одни (М. Фридман, Э. Зомен, В. Скэммел, Ф. Лютци пр.) полагают, что „повседневное формирование курса должно быть предоставлено действию закона спроса и предложения"6, в то время как другие (например, Дж. Вайнер, С. Бриттен) более трезво оценивают реальные перспективы, считая, что „невозможно представить себе валютный рынок, в функционирование которого государство никак не вмешивается ...

Распад бреттон-вудской системы регулирования валютных курсов является безусловным свидетельством ослабления внешнеэкономических позиций США. Тем не менее США продолжают оставаться наиболее мощной державой капиталистического мира, что позволяет их теоретикам строить свои концепции с позиции силы, игнорируя интересы других стран. Нередко призывы к замещению фиксированной формы валютного курса гибкой не были продиктованы целями общего оздоровления системы МВФ, а лишь служили поискам путей урегулирования платежного баланса США за счет других стран.

Анализ позиций отдельных валютных экспертов помогает разобраться и во внешне безобидном заявлении Э. Зомена о том, что „при фиксированных курсах невозможна самостоятельная экономическая политика . Действительно, при фиксированных курсах к 70-м годам США оказались не в состоянии продолжать проводить самостоятельную, ни с кем не координируемую экономическую и валютную политику. Не потому ли они и способствовали разрушению системы договорно фикси-рованных курсов МВФ и навязали миру гибкие курсы, которые вновь позволили США получить необходимую свободу, хотя и за счет ущемления самостоятельности других государств?

Центральный вопрос, беспокоивший валютные органы капиталистических стран, весьма прямолинейно поставил в 1972 г. японский посол в США Н. Ущиба: „Смогут ли США, Западная Европа и Япония образовать взаимосвязанное работоспособное партнерство или же они расколются на враждебные экономические блоки?"9. Ответ не заставил себя долго ждать: валютная политика Соединенных Штатов Америки ввергла капиталис-тические страны в сложнейшие противоречия в валютной сфере, а в 80-е годы США повели откровенную валютную войну против своих партнеров-конкурентов и, что хуже всего, — против развивающихся стран. А ведь еще в 1967 г.

С крахом системы договорно фиксированных курсов и переходом валют на гибкие курсы в 1971 — 1973 гг. капиталистические страны вновь, как и в 1918—1939 гг., оказались в условиях переходного периода. Но если в межвоенный период движение было от преобладания рыночного механизма к формам международного государственно-монополистического регулирования, то ныне направление поиска путей решения валютных проблем в определенной степени изменилось почти на противоположное.

Как видим, капиталистические страны, пройдя шестидесяти-летний „поисковый" период, можно сказать, вернулись к постулатам Д. Юма и Д. Рикардо, отстаивавшим принципы формирования валютного курса на базе стихийного рыночного механизма. Этот возврат, однако, в современную „обеззолоченную" эпоху так называемой демонетизации золота имеет свои характерные особенности, и внедрение гибкой формы валютного курса вместо фиксированной не столько отражает торжество одной буржуазной теории над другой, сколько указывает на серьезные сдвиги, происшедшие в экономической сопоставимости капиталистических стран на втором и третьем этапах общего кризиса капитализма.

Остается только удивиться и восхититься прозорливостью таких советских ученых, как Ф. Михалевский, который еще в 1936 г. писал: „Опыт мирового экономического кризиса показал буржуазии, что прошли те времена, когда она могла себе позволить роскошь твердо установленных паритетов..."11. Михалевский имел в виду валюты, фиксированные по их золотому содержанию, но события 70-х годов показали, что прошли и те времена, когда капиталистические страны могли себе позволить роскошь хотя бы договорно фиксированных паритетов.

Высокие цели, провозглашенные МВФ при его создании, вселяли вступавшим в него странам радужные надежды.

сорокалетней деятельности этой организации малоутешительны. Налицо полный провал высокопарных заявлений о сотрудни-честве и всеобщем благоденствии, которыми была полна американская версия основ МВФ. Результаты свидетельствуют о том, что богатые страны за это время стали еще богаче, а бедные — еще беднее.

Международного процветания, прямо скажем, не получи-лось. О каком процветании может идти речь, если, по данным Экономической комиссии ООН для Латинской Америки, суммарная внешняя задолженность только латиноамериканских стран достигла к началу 1987 г. 370 млрд. долл. США?

Рост безработицы в странах капитала настолько превзошел понятия „нормальных" уровней, что положение все чаще сравнивают с предкризисными тучами конца 20-х годов. А биржевая паника осенью 1987 г., охватившая США и ряд других капи-талистических стран, оказалась самой серьезной со времен финансового краха 1929 г. Положение дополнительно осложняется ужасающими темпами инфляции, особенно в развивающихся странах, средние показатели в которых в середине 80-х годов превысили 35% в год, в странах Карибского бассейна достигли 100—120%, а в Бразилии, Боливии и ряде других были еще выше.

Если обратимся к такому показателю, как темпы экономического роста, то и здесь у развивающихся и менее экономически развитых капиталистических стран наблюдается ежегодное отставание от более развитых стран в два, а то и три раза. Как видим, и здесь нет никакой перспективы выравнивания уровней экономического развития и выправления хронической неуравновешенности платежных балансов.

Мало что осталось от призыва, заложенного в уставные положения МВФ, о том, что его деятельность будет способствовать всевозможным улучшениям и избегать всего, что может оказаться разрушительным для национального и международного процветания.

В то же время политика МВФ принесла разочарование далеко не всем. Не будем забывать, что декларации МВФ — это его рекламный плакат, на котором с самого начала четко проступало клеймо: "Made in USA", а сам фонд являлся валютно- финансовым инструментом США в борьбе за мировое господство. Этот инструмент и не мог нацеливаться на всеобщее процветание, равенство и братство. МВФ был послушным детищем США и верно служил им несколько десятилетий.

Что же касается обещания „содействовать стабильности валютных курсов", то система МВФ действительно содействовала стабильности, но не курсов валют всех стран-членов, а лишь доллара США, обязав центральные банки всех остальных стран за свой счет поддерживать курс валюты Соединенных Штатов Америки.

То, что МВФ не добился валютной стабильности, отнюдь не случайно. Ведь валютные курсы — не панацея от всех бед,.

а лишь вспомогательный инструмент внешнеэкономической политики. Валютные курсы являются зеркалом экономического положения стран, их внешнеэкономической сопоставимости. И если всеобщие экономические цели так и не были достигнуты более чем за сорок послевоенных лет, то неудивительно, что на этом фоне экономической нестабильности валютные кризисы следовали один за другим, подрывая принципы фиксированности валютных курсов, подрывая доверие к валютам.

Итак, разобрав по десятилетиям события всех истекших лет нашего столетия, познакомившись со всеми видами стабилизации валютных курсов — от золотомонетного стандарта до полумрака „туннелей", готовы ли мы подвести итоги? Каких форм валютных курсов было больше — фиксированных или гибких — и когда? Если провести водораздел по 1946 г., то можно сравнить добреттон-вудский период с периодом функ-ционирования системы МВФ. Тогда мы получим интересное подтверждение ослабления принципов фиксированности: в 1900—1946 гг. в пяти крупных капиталистических странах — США, Великобритании, Германии, Франции и Италии фиксированные курсы функционировали 56% времени, а гибкие — лишь 44%. И это — включая бремя десятилетней баталии в двух мировых войнах, а также мирный межвоенный период, когда, однако, не было никакого глобального сотрудничества капиталистических стран. А за годы действия системы МВФ — 1946— 1987 гг.— продолжительность действия фиксированных курсов сократилась до 52%, в то время как на гибкие курсы пришлось уже 48% времени.

Так к чему же мы пришли, к какому заключению? Гибкие курсы навсегда и во всех видах вытеснили фиксированные или можно еще ожидать появления иных форм валютных курсов, которые мы могли бы признать (возможно, с определенными оговорками) фиксированными? На наш взгляд, возврат к фиксированным курсам в принципе следует признать возможным. Но если это произойдет, то будущая фиксиро- ванность явится еще более ослабленным вариантом фиксированности даже по сравнению с бреттон-вудской системой.

В поисках путей смягчения противоречий в валютной сфере можно себе представить, например, что будущие паритеты будут основываться, скажем, на поливалютном принципе, фиксируясь по так называемой „корзине" валют. Причем эта корзина могла бы быть весьма представительной по составу валют в периоды относительного спокойствия, но сужаться — скорее всего ограничиваясь региональным составом, как это имеет место ныне в ЕВС в периоды обострений.

Подобные мероприятия способствовали бы нормализации атмосферы в области внешнеэкономических расчетов; они могли бы понизить риск, связанный с использованием капиталистических валют, умерить спекулятивные валютные потоки „горячих денег", придать курсам относительно фиксированную

базу. Однако поскольку современный капитализм не способен устранить присущие ему коренные противоречия, любые методы государственно-монополистического регулирования будут представлять собой лишь временные, вспомогательные, лишенные фундаментальности шаги, которые не смогут обеспечить основу для создания устойчивой международной капиталистической валютной системы.