5.1. „ЗМЕЯ" И ДОЛЛАР

Мйр оказался настолько неподготовленным к восприятию всевозможных разновидностей гибких курсов,(; что экономические публикации изобиловали путаными понятиями, не было ясности ни в вопросах их сущности, ни в терминологии. Немалая доля вины за образовавшийся сумбур падает на американских политиканов, которых поддерживали придворные теоретики разных калибров. Ведь речь, ни много ни мало, шла о престиже доллара США — этого неофициального герба Соединенных Штатов Америки. И в данных условиях развенчания доллара важно было обвинить любые прочие валюты, приклеив к ним ярлык „колеблющейся", „плавающей" или любой иной, лишь бы означавший их нестабильность, чтобы на их фоне доллар США казался стабильным, надежным, праведным.

Создалась парадоксальная ситуация, когда целая группа западноевропейских валют ввела на договорных началах, по существу, фиксированные между собой курсы, которые американцы тут же обозвали „змеей", чтобы подорвать доверие к ним. Позже пресса заменила неблагозвучную „змею" на иной, менее обидный эпитет — „коллективное плавание", но суть оставалась: любыми путями надо было обелить доллар. И вот ведь сила американской рекламы: именно относительно стабильные валюты стран „Общего рынка" мир до сих пор считает нестабильными! Поистине „вся рота идет не в ногу, один доллар идет в ногу!" Видимо, не зря информационные агентства США опутали капиталистический и развивающийся мир потоками

своей дезинформации, формируя и в валютной сфере проамериканское мышление: все американское — лучшее, в том числе и доллар США.

В этих условиях трудно оставаться аполитичным и слепым к подобным проискам. Очевидна недопустимость повторения насаждаемых Соединенными Штатами Америки „аксиом" о том, что их образ жизни — „свободный", печать — „свободная", валюта — тоже „свободная" (!), что Международный банк реконструкции и развития, в котором верховодят США, не что иное, как „Мировой банк", и т. д. Американцев при желании можно понять: они с малолетства приучены считать США не только центром вселенной, но и самой вселенной; ни у кого в США не возникает сомнения в правильности названия финальных игр в национальном розыгрыше первенства по бейсболу — „Мировая серия", хотя играют в ней лишь победитель западной половины США с победителем восточной половины. С другой стороны, трудно понять неамериканцев, которые оказываются на поводу у их понятий, их терминологии.

Стремясь разобраться в сущности валютного кризиса, постигшего страны капиталистического и развивающегося мира, откинем навязываемую нам из-за океана трактовку событий, а с ней — и сопутствующую терминологию и предпримем некоторые усилия, чтобы по возможности все расставить по своим логическим местам.

Итак, „возмутителями спокойствия" при развале долларового стержня в фиксации курсов валют в системе МВФ были объявлены валюты стран „Общего рынка". За что? Да за то, что в условиях разраставшегося валютного хаоса и потери долларом США своего престижа эти валюты являли собой безусловную общность и были сравнительно стабильны по отношению друг к другу. А доллар США? Он в отличие от них оказался полностью дестабилизированной валютой. И пока курсы доллара США, фунта стерлингов, иены и многих других валют поднимались и падали на волнах разбушевавшейся стихии без какой бы то ни было связи между собой, курсы валют стран „Общего рынка" (правда, не всех) аккуратно разместились в единой лодке, отчего повышались или понижались по отношению к прочим валютам только все разом, сохраняя взаимные пропорции почти нетронутыми.

Совместное автономное „плавание" большинства валют стран ЕЭС появилось неслучайно.

±0,75%. Тем самым коммерческие отношения стран „Общего рынка" ставились на максимально твердый расчетный фундамент, почти исключавший валютные риски во взаимной торговле. Это стимулировало их экономические связи, укрепляло региональное сотрудничество, которое давало им преимущества в конкурентной борьбе с другими странами.

Если мы обратимся к схеме, то будет нетрудно проследить этапы изменения режимов функционирования валютных курсов в системе МВФ как в период ее договорного существования в 1946—1971 гг., так и в годы ее распада в 1971—1973 гг. На схеме выделен этап введения в 1958 г. пределов допустимых отклонений курсов от паритетов (ПДО) для стран ЕЭС в ±0,75%, отмечены и планы введения дополнительно суженных пределов в ±0,6% в 1971 г. Но крах межгосударственного золото-долларового стандарта потряс и валютные планы стран ЕЭС, в результате чего вместо сужения взаимных ПДО им пришлось их расширить до ±1,125%. Схема показывает, однако, что у всех остальных стран ПДО были расширены еще больше — с ± 1 до ±2,25% от долларовых паритетов их валют. Этот суммарный диапазон в 4,5% получил название туннеля. ПДО валютных курсов стран ЕЭС с суммарным диапазоном в 2,25% окрестили „мини-туннелем", который легко умещался во вдвое большем туннеле валютных курсов остальных стран МВФ. Важно отметить, что оси двух туннелей в первое время совпадали.

Итак, золото перестало выполнять функцию всеобщего эквивалента (временно или постоянно, покажет время), доллар рухнул с постамента эталона, но почему же на период чуть больше года остались паритеты к доллару? Ответ, как часто бывает, одновременно и прост, и сложен: важными причинами сохранения ведущей роли доллара США на международной капиталистической валютной арене являлись, во-первых, распространенность доллара как в официальных резервах других стран, так и на частных, так называемых „евродолларовых счетах" (т.

Обострение кризиса международной валютной системы капитализма, ознаменовавшееся крахом системы регулирования валютных курсов в 70-е годы, изобиловало таким нагро-мождением мер, мероприятий, решений, контррешений, поня-

? ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ СХЕМА

00

отхода курсов валют стран ЕЭС от принципа фиксированности

паритетов к доллару США

\'•"««С

Отклонения от паритета

+2% +1% О

ПДО МВФ - +2,25%

ПДО МВФ «+1%

ПДО ЕЭС - +0,75%

\'ПДО ЕЭС-1,125%

У

Паритет к

Паритет к доллару перестал быть осью системы / ———і

доллару

ПДО ЕЭС - -0,75%

(+0,6%)

(-0,6%)

-1%

ПДО МВФ «-1%

\\

-2%

ПДО ЕЭС--1,125%

ПДО МВФ - -2,25%

\'973Г- < Ї

1972 г.

1987 г.

|С1946Г.^ С 1958 г. 1971 г.

1946-1958 гг. В странах МВФ превалировали, по существу, гибкие курсы (на схеме не отражены).

1958-1971 гг Превалировали договорно фиксированные курсы с пределами допустимых отклонений (ПДО) от паритетов, равные ±1% для стран МВФ в целом, но ±0,75% для стран ЕЭС.

1971-1972 IT. Обострение валютного кризиса привело к:

а) расширению с 20.12.71 г. ПДО стран МВФ с ±1% до ±2,25% (так называемый „туннель МВФ");

б) отказу стран ЕЭС от планов сужения ПДО с ±0,75% до ±0,6%;

в) расширению ПДО ЕЭС с ±0,75% до ±1,125% (образование так называемого „мини-туннеля");

г) отказу валют ЕЭС от ПДО к доллару; „мини-туннелю" придана гибкость: при сохранении диапазона в 2,25% „мини-туннель" может извиваться в „туннеле МВФ"; появилась „змея в туннеле".

С 1973 г. 16.3.73 г.

на режим „совместного плавания" валют по отношению к доллару США, но на договорно фиксированный режим курсов валют участников „змеи". Таким образом, „змея вышла из туннеля".

тий, терминов, что дало обширный материал для анализа. Очевидно, не всех эти детали интересуют в равной мере, в связи с чем последующие несколько страниц больше предназначены тем, кто хочет разобраться в новых формах валютных отношений, сложившихся за последние годы в капиталистических странах. Ознакомимся не столько с хронологией событий, сколько с их экономической сущностью.

Как видно из приведенной схемы, в 1972 г. котировки валют стран ЕЭС укладывались в договорные пределы „мини- туннеля" лишь в первые два-три месяца. Начиная со второго квартала^ курсы этих валют, сохраняя свою более узкую полосу допустимых отклонений, совместно стали двигаться к верхнему пределу +2,25%, тем самым как бы сдвигая долларовую „ось" с условного нуля на отметку +1,125. Налицо была групповая ревальвация валют большинства стран ЕЭС к доллару США, что соответственно означало девальвацию доллара к валютам пяти из девяти стран ЕЭС. Чтобы не допустить подобной трактовки, буржуазная печать, ведомая Уолл-стритом, поспешила заявить о том, что если „ось" могла подняться на 1,125%, то она со временем может и опуститься на те же 1,125% ниже нуля. В этом случае „мини-туннель" ЕЭС начал бы извиваться узкой лентой шириной в 2,25% внутри туннеля МВФ, ширина которого составляла 4,5%. А раз „мини-туннель" способен извиваться, то его следует переименовать в „змею в туннеле".

Резко отличавшаяся от некоординированного, конкурентного „плавания" курсов большинства валют осенью 1971 г. „змея в туннеле" (бывший „мини-туннель") просуществовала почти весь 1972 г. Это был шаг вперед: хотя и лишь в рамках „Общего рынка", но была сделана и в определенной степени реализована попытка валютного сотрудничества капиталистических стран в условиях обострения валютного кризиса.

„Змея в туннеле" еще не отрывала валютные курсы стран- участниц от их долларовых паритетов, но в этой системе по сравнению с „мини-туннелем" уже отсутствовала долларовая „ось", от которой мог вестись отсчет взаимных курсовых от-клонений валют „змеи".

В условиях чрезвычайных валютных обострений „мини- туннель" начала 70-х годов не мог долго просуществовать ввиду встроенного в его систему прежнего принципа искусственной поддержки валютного курса центральными банками, принципа, присущего фиксированным курсам. Ведь что получилось? Провозгласив свою обязанность удерживать взаимные колебания курсов в определенном диапазоне, центральные банки, по существу, как бы выдали спекулянтам гарантию, что курсы не будут отклоняться больше, чем на определенную величину. А имея столь четкую опорную базу, спекулянтам можно было широко развернуть свои операции, поскольку им был известен максимальный размер потенциального риска. Таким образом, в условиях валютной нестабильности принцип договорной фиксированности курсов вел к усилению спекулятивных операций, дополнительно дезорганизуя валютные рынки.

Поскольку казалось маловероятным, что доллар окрепнет по отношению к валютам „змеи", то не верилось, что „змея" повернет вниз в туннеле МВФ. Надежды на реабилитацию доллара не только не оправдались, но и окончательно рухнули в 1973 г., когда курсы сильных валют „змеи" резко повысились по отношению к доллару США. Пробив брешь в верхнем своде туннеля, эти валюты отправились прочь от долларовых пут в независимое от доллара „плавание" в международном валютном океане.

За отсутствием других вариантов стабилизации валют у ряда капиталистических стран (Швейцарии, Австрии, Швеции, Японии и др.) появилось желание отойти от неустойчивого долларового эталона и стихийно или по договоренности примкнуть к системе регулирования валютных курсов, применяемой странами - участницами „змеи" ЕЭС.

Попытки стран „Общего рынка" решить проблему неста-бильности курсов валют на региональном урэвне не могли „успокоить" международные валютные отношения в целом. Подорванная система регулирования валютных курсов стран — членов МВФ нуждалась не в локальном ремонте, а в глобальном пересмотре, что и было подтверждено событиями первых месяцев 1973 г. Принципиальное значение для капиталистической валютной системы имели события 16 марта 1973 г.: после многократных совещаний расширенной „группы десяти" (в которых помимо США, Бельгии, Великобритании, Италии, Канады, Нидерландов, Франции, ФРГ, Швеции и Японии участвовали Дания, Ирландия, Люксембург и Швейцария) было принято согласованное решение о введении независимых от доллара США гибких курсов. Это соглашение не только заменило собой неполноценные С митсоновские решения декабря 1971 г., но и ознаменовало официальный договорный отказ капиталистических стран от бреттон-вудской системы фиксированных паритетов и соответственно снятие всех ограниче-

ний возможных отклонений курсов всех валют от — ох уж этот консерватизм! — „долларового паритета"*.

Распавшаяся в 1973 г. система договорно фиксированных курсов была вытеснена, однако, уже не системой гибких курсов, а разрозненным множеством разновидностей валютных курсов — как гибких, так и в некоторой мере фиксированных. Странника, пожелавшего разобраться в терминологических джунглях, ждало бы только неминуемое разочарование.

Так, можно было встретить текст примерно следующего содержания: „Большинство конкурентов США не согласилось на ревальвацию своих валют ... в связи с присоединением к групповому свободно колеблющемуся курсу своих валют по отношению к доллару, который ввели страны ЕЭС 16 марта 1973 г. (кроме Великобритании и Италии). Позднее Франция отказалась от группового плавающего курса и ввела индивидуально свободно колеблющийся курс. К групповому плавающему курсу присоединились Швеция и Норвегия; Велико-британия, Италия, Канада, Япония, Австрия, Швейцария также ввели свободно колеблющиеся курсы".

К сожалению, из-за сумбурного использования терминов фактическая канва событий терялась. Во-первых, не может быть такого понятия, как „групповой курс" (плавающий или любой другой), а может быть лишь система совместного регулирования различных валютных курсов, находящихся на той или иной основе (фиксированной, гибкой и т. д.). Во-вторых, трудно оправдать использование двух терминов („групповой свободно колеблющийся курс" и „групповой плавающий курс") вместо одного, более точно обозначающего суть совместного (или группового) плавания валютных курсов стран ЕЭС — участниц „змеи", и двух терминов („индивидуально свободно колеб-лющийся" и „свободно колеблющийся курс"), обозначающих индивидуальное плавание валюты. Если добавить к приведенному перечню терминов еще и „свободно плавающие", „согласованно плавающие", „колеблющиеся", то станут очевидными трудности, стоявшие не только перед читателями подобных строк, но и перед их авторами.

Тем не менее главный недостаток подобного изложения заключался, естественно, не в самих терминах, а в том, что оно не вскрывает формы государственно-монополистического регулирования валютных курсов, которые в определенной мере могут служить индикатором перспективных изменений курсов отдельных валют, и вуалирует происходящие серьезные перемены в капиталистической валютной сфере. Ведь нетрудно понять, что система плавающих курсов была лишь у стран — участниц „змеи", причем данное плавание было только по отношению к валютам стран-аутсайдеров (к доллару США, фунту стерлингов и ряду других), а курсы внутри „змеи" являлись

* Хотя паритета валют к доллару официально не стало, на практике он остался под названием „расчетного паритета" к доллару США.

фактически договорно фиксированными. И если отойти от навязанной Соединенными Штатами Америки терминологии и поставить все с головы на ноги, то следовало бы назвать доллар США, фунт стерлингов и целый ряд других валют гибкими (будь то плавающими или колеблющимися — в зависимости от реальной ситуации), а валюты „змеи" — фиксированными (пусть не объективно, а лишь договорно).

Это, кстати, отнюдь не упражнения в полемике. Валюты „змеи" действительно обладают чертами фиксированное™, поскольку страны-участницы определили уровни паритетов и установили пределы допустимых отклонений рыночных курсов своих национальных валют от паритетов. Для недопущения нарушения этих пределов центральные банки обязались при необходимости выходить на рынок с валютной интервенцией.

С тех пор прошло немало лет. Термин „змея" почти забыт, а валюты, входившие в нее, ныне называются валютами стран — членов Европейской валютной системы (ЕВС). И несмотря на то, что в этой новой системе сохранились основные принципы взаимной фиксированности, западная печать — то ли по привычке, то ли в угоду США - продолжает именовать их „плавающими" валютами вопреки фактам.

Договорная фиксированность, договорные паритеты в узких рамках „Общего рынка" - это, пожалуй, все, чего могут добиться на современном этапе капиталистические страны в целях стабилизации валютных курсов. Сравним: если в начале века была распространена практика установления паритетов на основе свободной обратимости бумажных денег в золото, а после второй мировой войны в системе МВФ — на базе обратимости сначала в доллары, а лишь затем в золото (и то только для государственных банков, а не для частных лиц), то ныне в системе фиксированных курсов стран ЕЭС золото вообще не фигурирует, а количественный охват валют этой системой совсем мизерный — она никак не может привлечь даже все страны Сообщества к единым валютным принципам. Уже не только золото стало непозволительной роскошью для использования в монетарных нуждах, но и установление паритетов стало роскошью, которую многие страны либо не могут, либо не хотят себе позволить.

В начале 70-х годов во время работы над обзором валютного положения ведущих капиталистических стран нам пришла идея попытаться навести порядок в, как нам казалось, богатом терминологическом ассортименте, который вольготно использовался авторами данной тематики во всем мире. Сев за систематизацию, мы обнаружили чрезмерное изобилие терминов. Так, в области фиксированных валютных курсов (fixed exchange rates) помимо термина „подправляемая фиксация" (adjustable peg), использовавшегося в системе МВФ до 1973 г., встречались фиксация „ползающая" и „скользящая" (соответственно crawling, sliding peg), а также двигающийся", „сколь-

зящий", „планирующий" и „мобильный" паритеты (соответственно moving, sliding, gliding, mobile parity) и др. Среди терминов, характеризующих гибкие курсы (flexible rates), мы обнаружили „колеблющийся", „плавающий", „свободно колеблющийся", „двигающийся" (соответственно fluctuating,, floating, freely fluctuating, moving) и еще, и еще ... Отдельные термины дублируют друг друга, однако в основном каждый из них призван отражать определенные нюансы в формах и видах валютных курсов.

Так в 1971 г. родилась предлагаемая ниже классификация форм валютных курсов, с тех пор прошедшая испытание вре-менем и слегка редакционно уточненная.

В данной классификации использованы термины, заимствованные из мировой практики. Сложность при ее составлении заключалась в том, что хотя термины были общеизвест-

КЛАССИФИКАЦИЯ ФОРМ ВАЛЮТНЫХ КУРСОВ

I. ФИКСИРОВАННЫЕ Система, предполагающая наличие

КУРСЫ зарегистрированных паритетов, ле-

жащих в основе валютных курсов, поддерживаемых государственными валютными органами Подразделяются на:

Реально фиксированные курсы, опирающиеся на золотой паритет, допускающие отклонения рыночных котировок от паритета в пределах „золотых точек , т. е. около ±1% (возможны лишь при наличии золотомонетного стандарта)

Договорно фиксированные курсы, опирающиеся на согласованный эталон (одну или несколько валют, либо на условно установленную „официальную" цену золота, либо на сочетание валют и золота), по которому регистрируется паритет, и на согласованный размер пределов допустимых отклонений рыночных котировок от паритетов

II. ГИБКИЕ КУРСЫ Система, при которой у валют

отсутствуют официальные паритеты Подразделяются на:

Плавающие курсы, изменяющиеся в зависимости от спроса и пред-ложения на рынке (синоним - свободно колеблющиеся курсы)

Колеблющиеся курсы, изменяющиеся в зависимости от спроса и предложения на рынке, но кор-ректируемые валютными интервенциями центральных банков в целях сглаживания временных резких колебаний

ными, но сопутствующие им трактовки нередко имели противоречащий друг другу характер. Поскольку ни сблизить их, ни тем более механически объединить не представлялось возможным, мы столкнулись с необходимостью сначала разработать классификацию, а под нее подобрать, по возможности, наиболее употребимые термины, снабдив каждый из них определенным экономическим содержанием. Вполне очевидно, что и сама классификация, и сопутствующая ей терминология предлагаются не как абсолют, а в качестве ключа для взаимного понимания, которого, кстати, не хватает по сей день. Нельзя не согласиться с доктором экономических наук О. С. Богдановым, отмечавшим, что ,данный вопрос не является таким простым. Вокруг того, что понимать под гибкими курсами, постоянно велись споры экономистов-теоретиков различных направлений, а в последнее время эти противоречия проявились и на практике"1, тем более что высказал он эту мысль еще в 1976 г.

Вооружившись единой терминологией и единой ее трактовкой, сделаем последний шаг, который должен нам раскрыть реальное положение отдельных валют по отношению друг к другу. Однако поскольку так называемая „надежная" валюта сегодня может назавтра превратиться в „ненадежную", мы не будем стремиться к конкретным определениям статуса той или иной валюты, а постараемся обозначить принципиальные отличия между ними.

Положение отдельных валют с середины 70-х годов по настоящее время можно кратко охарактеризовать следующим образом:

курсы доллара США, фунта стерлингов, итальянской лиры, иены, французского франка (эпизодически) были гибкими, находясь в абсолютно разобщенном „плавании". Они не регу-лировались какими бы то ни было международными правилами либо обязательствами национальных центральных банков в отношении их поддержания в тех или иных пределах;

курсы ряда валют стран „Общего рынка" — марки ФРГ, бельгийского и люксембургского франков, голландского гульдена, эпизодически — французского франка, а также валют некоторых других стран удерживались в рамках системы регулирования курсов ЕВС. В результате в этой системе курсы оказались фактически на фиксированном режиме по отношению друг к другу, поскольку их колебания четко ограничивались пределами ±1,125% от так называемых центральных курсов. Однако изменения курсов этих валют по отношению к прочим валютам никак не ограничиваются и не регламентируются, в связи с чем они как индивидуально, так и совместно находятся на плавающем режиме по отношению к доллару США, фунту стерлингов, иене.

Последние находятся на таком же режиме по отношению к валютам ЕВС. Поэтому нельзя назвать марку ФРГ плавающей валютой, но не сказать, по отношению к какой другой валюте она „плавает". Ведь марка „плавает" по отношению к доллару

США, фунту стерлингов, но не к валютам, входящим в ЕВС. А вот доллар и фунт стерлингов являются плавающими по отношению ко всем другим валютам. Однако договоренности меняются, а с ними — и статус валют. Так, к концу 70-х годов, после достижения договоренности между ФРГ и США о взаимных интервенциях на рынке для ограждения курса марки к дол-лару от нежелательных чрезмерных отклонений, курс марки ФРГ перешел по отношению к доллару США с плавающего на колеблющийся режим. Тем самым миру была выдана гарантия большей стабильности взаимных курсов этих двух валют. Однако в 80-е годы эта договоренность распалась из- за нежелания США удерживать курс доллара от неожиданных и порой крупных изменений.

Поскольку каждый из названных вариантов действующих гибких курсов (скажем, доллара США и марки ФРГ) имеют порой существенные различия, оценка отдельных валют центральными и коммерческими банками, а также внешнеторговыми организациями, инвесторами и т. д. не может быть однозначной, без принятия во внимание принадлежности той или иной валюты к конкретной разновидности гибкого курса.

Наряду с этим может возникнуть вопрос: есть ли в совре-менных условиях, лишенных объективного критерия „золотых точек", какие бы то ни было иные критерии в определении границы между фиксированными и гибкими курсами? Ведь и в рамках системы МВФ были приняты, по старой памяти, границы бывших „золотых точек" в ±1% и закреплены договорно эти пределы допустимых колебаний к зафиксированному к доллару паритету валюты. А теперь — какие пределы допустимы? ±2%? Или 5%? А может быть, больше? Вряд ли кто-нибудь рискнет дать ответ на этот вопрос, но нам представляется, что пределы допустимых отклонений сверх ±2% — ±2,5% с диапазоном соответственно в 4—5% не могут претендовать на то, чтобы называться фиксированными.

Степень стабильности валют крайне важна во внешней торговле. Для внешнеторговых организаций СССР и других стран — членов СЭВ состояние капиталистической валютной системы далеко не безразлично, поскольку их внешнеэкономические связи развиваются по двум направлениям: во-первых, в рамках СЭВ, где изменения валютных курсов производятся по взаимной договоренности с максимальным учетом взаимных интересов стран-членов, без риска стихийных девальваций и ревальва- ций; во-вторых, с третьими странами, с которыми расчеты осуществляются в основном в капиталистических валютах, подверженных стихийным изменениям, а следовательно, каждая внешнеторговая операция подвержена валютному риску.

Различная степень надежности и стабильности той или иной конвертируемой валюты может обернуться для внешнеторговых организаций стран социалистического содружества как внеплановыми валютными доходами, так и нежелательными потерями, поскольку укрепление одной капиталистической

валюты происходит за счет ослабления каких-то других валют. В связи с этим повышается необходимость тщательного анализа повседневной конъюнктуры на валютных рынках и опре-деления, по мере возможности, долгосрочных потенциальных тенденций в изменении курсов капиталистических валют, в выявлении „надежных" сильных валют и „ненадежных" слабых*.

Защита внешнеэкономических интересов стран — членов СЭВ от происходящих в капиталистических странах валютных потрясений в значительной степени обеспечивается валютной и внешнеторговой монополией. Эта защита, однако, не может быть полной из-за хронической неустойчивости национальных валют капиталистических стран. Ни одна капиталистическая валюта не может отвечать требованиям планового хозяйства социалистических стран, в связи с чем в целях сокращения риска использование этих валют в расчетах и платежах должно производиться лишь на базе тщательного анализа и глубокого понимания валютных проблем.

Одним из важных аспектов долгосрочного анализа состояния курсов капиталистических валют является изучение форм валютных курсов — фиксированных и гибких, так как это позволяет с большей степенью точности отделить менее надежные валюты от относительно более надежных, понизить риск валютных операций и предотвратить, насколько это возможно, валютные потери.

Поскольку валюты капиталистических стран отражают экономическую стихию капиталистического рынка, изменения их курсов невозможно запланировать и со стопроцентной гарантией сказать: ,Да будет так!", полагая, что тем самым риск ликвидирован, потерь отныне не будет. Потери, к сожалению, неизбежны, и преуспевающий бизнесмен отличается от менее удачливого лишь тем, что в целом по итогам за длительный период его потери перекрываются положительными результатами. Поэтому там, где наши интересы соприкасаются с капиталистическим хозяйством, уж поскольку мы не можем запланировать это хозяйство, то речь может идти лишь о том, чтобы хотя бы частично обезопасить себя от потерь.

Для этого необходимо не только изучать капиталистические валюты (как и товарные рынки), но и вести поиск новых валютных решений. В качестве примера можно привести разработку вопроса о расширении сферы применения переводного рубля на расчеты со странами — нечленами СЭВ. Действительно, чем шире применялся бы переводный рубль в расчетах, тем меньшее влияние на экономические интересы стран — членов

* Нередко, подразумевая „сильные", используют термин „стабильные" валюты. Заблуждение очевидно: если курс одной валюты повысился по отношению к другой, то первую можно, естественно, назвать „сильной", поскольку на нее теперь можно обменять большее количество валюты, которая ослабла. В то же время курсы обеих этих валют изменились, поэтому они обе в равной степени нестабильны.

СЭВ оказывали бы кризисные явления в экономике капита-листических стран через изменения их валютных курсов.

Международные валютные отношения социалистических стран представляют большой самостоятельный раздел науки и практики, который лишь частично соприкасается с темой нашего повествования, в связи с чем краткий экскурс, совершенный нами в данную область, был призван лишь обозначить ее важность, но никоим образом не претендовать на ее раскрытие.