4.4. 70-е ГОДЫ: „РАЗБЕЙТЕ ТЕРМОМЕТР!"
Отказу США от обратимости доллара в золото предшествовал двадцатилетний период существования хронического дефицита платежного баланса страны и связанного с этим оттока желтого металла из государственных резервов. Последнее в значительной степени предопределило постепенный поворот американской политики от прозолотой в начале 60-х годов к антизолотой. Последняя попытка удержать золото-долларо- вую связь была предпринята в конце 60-х годов, когда центральные банки ведущих капиталистических стран договорились заморозить весовое количество находящегося в их резервах золота. Это являлось как бы гарантией, выданной Соединенным Штатам Америки, что другие страны не будут наращивать свои золотые резервы сверх имеющихся количеств, а следовательно, не будут обменивать находившиеся в их резервах доллары на золото из резервов США.
Формально обязательство центральных банков не покупать и не продавать золото выглядело вполне респектабельно, хотя подтекст его был весьма циничен: предчувствуя неотвратимое повышение цены золота,центральные банки продолжали скупать золото по нкзкой официальной цене из хранилищ Форт Нокса, а затем, не афишируя своих действий, стали продавать его по более высокой цене на частных рынках.
Именно эту нелояльную практику и стремились пресечь США, навязав другим странам в 1968 г. отделение частного рынка золота от официального в так называемой двухъярусной системе" цен на золото. Однако с правовой точки зрения такая система означала отход от обязательств, взятых на себя Соединенными Штатами Америки при подписании Бреттон- вудского соглашения об образовании МВФ, о целях и принципах его деятельности. С практической стороны указанные нововведения могли потенциально отразиться на золотых запасах отдельных стран, могли сказаться и на цене металла на частном рынке. Нетрудно заметить, что такое замораживание объема Золота в государственных резервах вело к уменьшению не только доли золота в резервах, но и его роли в валютной системе на фоне возрастающего объема бумажных денег в золотовалютных резервах. В этом и проявлялась антизолотая политика США, добивавшихся постепенного вытеснения золота из международного оборота и его неуклонной демонетизации.
Разрыв — хотя на той стадии лишь де-факто — реальной связи валют с золотом не смог поддержать рушившуюся систему, не смог исцеляюще повлиять на истоки болезни бреттон- вудской системы. Известный венгерский экономист, вице- президент Венгерского национального банка Янош Фекете заметил в то время по этому поводуВведение двухъярусной системы в марте 1968 г. прозвучало как рекомендация доктора пациенту с высокой температурой — „разбейте термометр!"»14.
Официальный отрыв доллара от золота в 1971 г. разрушил последнюю провозглашенную связь валют стран — членов МВФ с золотом, которая обеспечивалась наличием стабильной, так называемой „официальной" цены на этот металл на уровне 35 долл.
США за тройскую унцию. В результате фиксированные в МВФ паритеты валют лишились дисциплинирующего начала, паритеты к золоту потеряли смысл, а курсы других валют к доллару США оказались предоставленными стихии рынка.После объявления президентом Никсоном о прекращении с 15 августа 1971 г. обратимости доллара в золото валютные рынки в основных международных центрах были закрыты на неделю. С их открытием стало известно, что фунт стерлин-гов, итальянская лира, голландский гульден, бельгийский и люксембургский франки, шведская, датская и норвежская кроны перешли на гибкую форму валютного курса. ФРГ ввела гибкий курс марки еще в мае, опередив другие страны на два с лишним месяца. Франция объявила о переводе так называе-
мого „финансового" франка* на положение валюты с гибким курсом.
Адаптация к новым условиям происходила в 1971 г. весьма стремительно. Если одновременное с переходом марки ФРГ на гибкий курс в мае 1971 г. предложение бывшего министра экономики и финансов К. Шиллера о совместном плавании всех валют стран ЕЭС расценивалось как дерзкое, то региональное решение вопроса о курсовых колебаниях валют стран Бенилюкса всего тремя месяцами позже — в августе — было воспринято на валютных рынках уже спокойно.
Для перехода большинства валют на гибкие курсы в августе 1971 г. характерен определенный дуализм. С одной стороны, такой неотъемлемый фактор фиксированности валютного курса, как допустимые пределы отклонений повседневных курсов от паритетов, равные ±1%, полностью игнорировался, но с другой — официального отказа от паритетов, зарегистрированных в МВФ, все еще не было.
Заметным явлением, вызванным отменой обратимости доллара в золото, стал распад единства понятий „ключевой" и „резервной" ролей, выполнявшихся до этого долларом США. Его суть заключалась в том, что паритет доллара к золоту теперь перестал играть роль „ключа" к определению золотого содержания других валют путем сопоставления их валютных паритетов к доллару. Так, когда золотое содержание доллара США составляло 0,8887 г чистого золота, а валютный паритет какой-либо валюты к доллару равнялся 4:1, было очевидно, что золотое содержание этой валюты составляло примерно 0,2222 г (0,8887 : 4).
Что касается резервной роли доллара, то она сохранилась за ним и после августа 1971 г.: являясь важнейшим компонентом золото-валютных резервов других стран, доллар США продолжал оставаться ведущей резервной валютой практически всего мира.В своей функции резервной валюты доллар США стал возбуждать к себе двоякое отношение. С одной стороны, возросшее недоверие к американской валюте и невозможность ее кон-версии в золото лишали ее объективной стабильности, долларовые резервы в государственных хранилищах стали в определенной мере бременем, с которым были связаны как опасность их обесценения, так и нежелательные последствия импортированной инфляции. Наряду с этим было бы ошибочным не замечать того, что, накопив солидные запасы долларов США, другие страны поневоле оказались втянутыми в операции по сохранению их покупательской способности, поскольку ни один центральный банк не желал увидеть часть своего валютного резерва обесцененным, хотя это нередко противоречило их интересам в проведении национальной денежной политики.
В отличие от „коммерческого" франка, обслуживавшего внешнеторговые операции, „финансовый\'9 франк использовался в области капи-тальных вложений и туризма. На долю „коммерческого" франка падало около трех четвертей всех валютных операций.
Если сравнивать валюты с лодками у причала, то прежде они были обязаны находиться на довольно короткой привязи и кучно группировались с той или другой стороны долларового „пирса", а теперь привязи большинства лодок удлинились, в результате чего они получили возможность разойтись на значительные расстояния не только от пирса, но и друг от друга. Эти отклонения курсов валют, измеренные в процентах от их провозглашенных паритетов и прежде лимитировавшиеся пределами в ± 1%, стали достигать ±2, ±3% и более, а во многих случаях вообще не ограничивались. В результате такие почти произвольные колебания курсов получили название „плавающих".
Плавающие курсы в период с сентября по декабрь 1971 г. складывались не стихийно, а в зависимости от национальных интересов отдельных центральных банков.
Желая компенсировать потери, вызванные мероприятиями американского правительства, другие капиталистические страны перешли к методу сдерживания (при помощи валютных интервенций) излишних повышений курсов национальных валют. Это был прямой возврат к валютной конкуренции 30-х годов, которую МВФ хотя и был обязан не допускать, но после двадцати пяти лет своего существования не смог предотвратить. Формирование курсов валют под влиянием не только рынка, но и официальных интервенций, преследовавших национальные интересы, получило в конце 1971 г. название „грязного плавания", поскольку центральные банки полностью игнорировали интересы других стран. Небезынтересно, что, спустя два-три года, когда контролируемое центральными банками плавание курсов валют получило широкое распространение, термин „грязное плавание" был вытеснен более благозвучным — „колеблющийся курс".США выступал^ за „чистое плавание", т. е. не подправляемое вспомогательными акциями центральных банков. „Чистое плавание" наиболее важных в международных расчетах капиталистических валют было выгодно Соединенным Штатам Америки, поскольку привело бы к большей степени фактической ревальвации этих валют по отношению к доллару.
Последние месяцы 1971 г. прошли в многочисленных совещаниях и консультациях, на которых США стремились добиться относительно крупных ревальваций иностранных валют при формальном сохранении уже ставшего архаичным золотого паритета доллара США, в то время как другие страны настаивали на официальной девальвации доллара к золоту, т. е. на повышении долларовой цены золота. Нетрудно понять подоплеку этих разногласий: при ревальвации других валют по отношению к доллару США последний фактически девальвировался бы по отношению к ним, улучшив конкурентоспособность американских товаров на внешних рынках. То, что при этом не изменялся бы золотой паритет доллара, давало бы США возможность и дальше прославлять равнозначность
доллара золоту. При официальной же девальвации доллара по его золотому содержанию автоматически повысилась бы цена золота в долларах США, в результате чего страны, накопившие крупные золотые резервы, оказались бы со значительным выигрышем от переоценки их золота по более высокой цене.
И все же, заключенное 18 декабря 1971 г.
в Вашингтоне министрами финансов „группы десяти" экономически развитых капиталистических стран так называемое С митсоновское соглашение позволило осуществить на валютных рынках девальвацию доллара США еще до официального утверждения конгрессом США решения о девальвации американской валюты по отношению к золоту*.Такое всеобщее движение против гегемонизма доллара США стало возможным в результате укрепления экономичес-кого положения других стран и их-нежелания и далее подчиняться диктату США-f Неудивительно поэтому, что к концу 1971 г. со всей остротой встал вопрос: ,До каких пор другие страны готовы поддерживать положение, обеспечивающее Соединенным Штатам комфортабельное существование благодаря широкой программе инвестирования за рубежом? Затягивание решения этой проблемы полностью соответствует интересам США, причем настолько полно, что другим странам потребуется, возможно, прибегнуть к угрозе глобального контроли-рования притока американских инвестиций"15.
Заинтересованность США в сохранении действия „плавающей" фазы валютных курсов, появившаяся еще в 1971 г., объясняется их верой в то, что со временем внешняя торговля и валютные курсы вновь приспособятся к американскому диктату, будут и впредь обеспечивать инвестиционную политику США за границей. Эта характерная для США уверенность, что им все дозволено в мире, мешала им понять фундаментальность4 происшедших сдвигов в мировой экономике, требовавших внесения корректив в мирохозяйственные связи. Хронический дефицит платежного баланса США, приведший к образованию громадных сумм краткосрочной долларовой задолженности иностранным государствам (которые могли быть предъявлены Соединенным Штатам Америки к оплате, но не могли быть ими оплачены из-за отсутствия необходимых золотых резервов) , превращал доллар в не обратимую в золото валюту. Этим подрывалось доверие иностранных держателей к накопленным ими, по существу, насильственным путем долларам.
Падение интереса к доллару укрепляло стремление западноевропейских стран, особенно стран „Общего рынка", к большей самостоятельности. Страны — члены ЕЭС намечали меры по созданию валютного и экономического союза на региональной основе, преследовавшего такие цели, как сближение их бюд-
* Девальвация доллара с 0,8887 г чистого золота до 0,8185 г фактически
произошла 1 апреля 1972 г., т. е. цена золота была повышена с 35 долл.
США за тройскую унцию до 38 долл. Столь малый размер девальвации
многими назывался первоапрельской шуткой.
жетной и налоговой политики, постепенную либерализацию рынков капитала, сотрудничество центральных банков. Однако разобщенность в проведении мероприятий, особенно среди главных партнеров в рамках „Общего рынка" — ФРГ и Франции, осложняла планы создания валютного союза ЕЭС, отодвинув их реализацию на неопределенное время. Таким образом, валютный кризис обострил противоречия не только между основ-ными экономическими центрами империалистического соперничества — США, „Общим рынком" и Японией, но и обнажил отсутствие единства внутри группировок, осложнив, а то и перечеркнув реализацию интеграционных планов.
С нарастанием напряженности в валютной сфере споры по вопросу о роли золота вновь стали активизироваться. Сторонники демонетизации золота — главным образом США — занимали малоубедительную позицию, поскольку привлекательность золота не падала, а усиливалась .Золото, несмотря на все попытки развенчать его, продолжало оставаться наиболее стабильным платежным средством. Лишь оно обладало гарантированной потенциальной способностью существенно повыситься в цене, поскольку ее замороженный еще с 1934 г. уровень никак не соответствовал многократно возросшим ценам на все остальные товары во всем мире.
Однако сторонники золота зачастую выглядели ортодоксально, не столько выдвигая новые решения, сколько отстаивая ушедшие в прошлое разновидности золотого стандарта. К этой категории можно причислить известного французского эко-номиста Жака Рюэффа, который, не видя возможности создания стабильной валютной системы без золота, ратовал за введение полной обратимости валют в золото в национальных масштабах в качестве метода решения проблем капиталистической валютной системы. Подобный экстремизм трудно признать реалистичным, поскольку в современных условиях золото не может выполнять непосильные функции обеспечения всей денежной массы — его добыче попросту не угнаться за постоянным увеличением товарной продукции и сопутствующей эмис-сией бумажных денег. У Рюэффа, как ни странно, было немало последователей, хотя проблема золота требовала не поворота к прежним понятиям, а нахождения новых форм в определении роли золота в нынешних условиях. Но здесь обнаружился теоретический вакуум: не существовало разработанной схемы, способной заменить или качественно улучшить систему МВФ.
Валютные рынки остро реагировали на рушившиеся устои, поскольку в различных выдвигавшихся планах предусматривались лишь паллиативы, а не действенные пути решения на-сущных проблем. За неделю до истечения 1971 г. около 50 стран — членов МВФ приняли решение о ревальвациях своих валют по отношению к доллару США. А к 30 декабря количество таких стран почти удвоилось: 96 из 118 стран — членов МВФ сообщили Фонду свои новые так называемые центральные курсы, заменившие прежнее наименование „паритет". Наряду
с этим, видимо по привычке, они объявили и новое золотое содержание своих валют, однако значение подобных деклараций никому не было ясно.
Таков был конец иллюзорной стабильности, которую по сценарию США так торжественно и высокопарно провозгласил в 40-е годы Международный валютный фонд. Двадцать пять лет смог продержаться доллар США в качестве главной валюты, на которой основывалась вся система валютных курсов стран МВФ.
Падение доллара с пьедестала ключевой валюты произошло в тот момент, когда потерял значение лозунг якобы равноценности доллара золоту. "Dollar is as good as gold (,Доллар равноценен золоту") — десятилетиями утверждало казначейство США. "Dollar is better than gold" (,Доллар лучше золота") — вторил ему мир американского бизнеса, наращивая свои капитальные вложения за рубежом, скупая на корню предприятия в Великобритании, ФРГ, Франции.
Выпало золото из системы МВФ, автоматически и доллар США лишился своей роли оси, вокруг которой вращались другие валюты. Наступила пора поисков новых форм существования валютных курсов, поскольку с крахом фиксированных по отношению к доллару курсов национальных валют борьба капиталистических стран за рынки, за гегемонию, за влияние, за диктат не прекратилась. Более того, сам крах структуры фиксированных курсов в системе МВФ явился результатом усиления и обострения этой борьбы. Менялись лишь ее методы.
Young J. Р-. Inter-War Gurrency Lessons//Postwar Monetary Standards. A Symposium — Wash., 1944. — P. 192.
2 T а у I о r A. The Need for a „Settler" of Balances in International Payments//Ibid. — P. 24.
J Triffin R. Europe and the Money Muddle. — L., 1962. — P. 93.
Исчислено no: Balance of Payments. Statistical Supplement. Revised Edition. — Wash., 1963. — P. 1—4.
Богданов О. С. Валютная система современного капитализма. — М.: Мысль, 1976. — С. 13.
6Hahn L. A. Autonome Konjunktur-Politik und Wechselkurs-Stabi-
litat — Frankfurt/Main, 1957. — S. 11.
t
T r і f f і n R. The World\'s Money. — N. Y., 1961. — P. 233.
Аникин А. В. Валютные проблемы Западной Европы. — М.: Изд-во ИМО, 1960. — С.164.
Aubrey H. The Dollar in World Affairs. — N. Y., 1964.— P. 115.
Triffin R. How to Arrest a Threatening Relapse into 1930\'s?// The Bulletin of the National Bank of Belgium. — Brussels, 1971. — P. 10.
Cooper R. N. The Dollar in the World Economy//International Affairs, 1974. — Vol. 50. — № 2. — P. 197; См. также: Schmitt H. O. International Monetary System: Three Options for Reform// Ibid. — P. 210
Aubrey H. Op. cit. — P. 115.
Доронин И. Г., Селихов Е. И. Валютные проблемы капитализма ждут решения//Деньги и кредит. — 1974. — № 3. — С. 78.
Fekete J. Commentaries to Dr. Emminger\'s Lectures: Inflation and the International Monetary System. — Basel, 1973. — P. 3.
\'.6 Tether G. Editorial Comments//The Financial Tirrtes. — 23.11.71. —P. 16.
От „веры в БОГА", через „веру в ЗОЛОТО", к „вере в НЕФТЬ"