4.3. 60-е ГОДЫ: МИРАЖ СТАБИЛЬНОСТИ

обеспечивали спокойствие в международных расчетах. Мираж стабильности манил и завораживал.

Однако, как известно, в условиях капитализма гармоничность развития в целом исключается, а возрожденный эконо-мический потенциал побежденных во второй мировой войне капиталистических стран давал лишь новый стимул к усилению борьбы за рынки сбыта и источники сырья. „Общий рынок" и ЕАСТ почти с момента их образования проявили себя как центры регионального соперничества, в которых вызревал взаимный антагонизм этих государственно-монополистических группировок. Попытки гармонизации экономических отношений между ЕЭС и ЕАСТ не предотвратили последующих обострений валютного кризиса. Уже в начале 60-х годов началась силовая борьба не только между валютами стран разных группировок (например, маркой ФРГ и фунтом стерлингов), но и между валютами одного и того же экономического союза (маркой ФРГ и французским франком) .

Относительное спокойствие в капиталистической международной валютной сфере, наступившее в 1958 г., продолжалось всего два года, вслед за которыми последующее десятилетие выявило полную несостоятельность бреттон-вудской концепции поддержания валютной стабильности на базе договорного регулирования фиксированных курсов.

Столь непрочный характер достигнутой к 1958 г.

60-е годы в международных валютных отношениях капиталистических стран — это история постоянных кризисов, которые решались принятием временных, лишенных фундаментальности мер. Каждое нововведение пороадало иллюзию спасения, но последующие события лишь свидетельствовали, что это был очередной мираж, не выдержавший контакта с реаль-ностью. Попытки использования временных мер для решения коренных проблем оказались способными лишь замаскировать, но не устранить нараставшие противоречия. В связи с этим их дальнейшее накапливание приводило к массовым девальвациям и к возраставшим по тяжести формам валютного кризиса, вызвавшего в начале 70-х годов крах системы фиксированных курсов.

Нарастание краха этой системы развивалось в 60-е годы одновременно по двум направлениям. С одной стороны, постоянно усиливалась нереальность курсов основных капиталистических валют (как к долару США, так и взаимных

курсов этих валют), с другой — неуклонно разрушалось/про- возглашенное золото-долларовое единство, положенное /в основу системы фиксированных курсов в рамках МВФ. /

Характерной особенностью валютных кризисов в 60-0 годы была их постоянно возраставшая частота и масштабность. 1

Ведущая роль в этом процессе принадлежала доллару США. Возникшая в октябре 1960 г. паника на рынке золота не яв-лялась простым результатом проявления стихийных сил рынка и следствием манипуляций крупных спекулянтов. „Золотая лихорадка" 1960 г. базировалась на реальной экономической основе — на хроническом дефиците платежного баланса США, ухудшении валютного положения страны, непрекращающемся отливе золота и бесперспективности внешнеполитического и внешнеэкономического курса.

Стремясь укрепить пошатнувшуюся гегемонию доллара, а вместе с ней и всю проамериканскую послевоенную капиталистическую международную валютную систему, США привлекли к защите якобы системы МВФ другие капиталистические государства. Временное решение было найдено в образовании в 1961 г. „золотого пула" Бельгией, Великобританией, Италией, Нидерландами, Францией, ФРГ, США и Швейцарией.

Центральные банки стран - участниц „золотого пула" при-няли на себя обязательство воздерживаться от конверсии долларовых сумм, накапливавшихся на счетах их центральных банков, в золото США для уменьшения давления на золотые резервы этой страны. По существу, это явилось первым предупреждением, данным Соединенными Штатами Америки, о приближающемся конце обратимости доллара в золото, а следовательно, о надвигающемся крахе бреттон-вудской системы фиксированных курсов.

Изучая принципиальные тенденции развития экономики капиталистических стран, профессор А. В. Аникин еще в 1960 г. дал блестящий прогноз возможных путей эволюции кризиса доллара: „ ... можно ожидать следующих мер со стороны США: 1) попытку договориться с правительствами стран Западной Европы, Канады, Японии ... о том, чтобы их центральные банки воздерживались от конверсии долларов в золото; 2) изменения законодательства с целью уменьшения нормы покрытия банкнот и депозитов; 3) ограничения продажи золота центральным банкам других стран; 4) девальвации доллара"8. События последовавшего десятилетия полностью оправдали приведенный прогноз, развертываясь как бы по данному сценарию.

Выраженное в 1961 г.

В том же 1961 г. произошла первая „косвенная" девальвация доллара к марке ФРГ и голландскому гульдену, вызванная ревальвацией указанных валют. Это объясняется тем, что девальвации и ревальвации валют не являются обособленными акциями. Они затрагивают вопросы конкурентоспособности товаров, политики в области туризма, услуг, кредитов, инвестиций и т. п. данной страны на иностранных рынках, но одновременно затрагивают эти же вопросы у других стран. Каждая девальвация одной валюты одновременно является ревальвацией для других валют. Однако ревальвация марки ФРГ в 1961 г., например, с 4,20 до 4,00 марки за 1 долл. носила весьма туманный характер: повысив золотое содержание марки, она не изменила золотого содержания доллара США. Иными словами, доллар официально не был девальвирован. Тем не менее фактическая девальвация доллара произошла, хотя и не всеобщая, а ограниченная рамками обмена долларов на марки ФРГ. Так, до ревальвации марки Немецкий федеральный банк покупал за 4,2 млн. марок 1 млн. долл., которые он мог обменять у казначейства США на 28,6 тыс. тройских унций золота. Но после 1961 г. на те же 4,2 млн. марок можно было по новому курсу приобрести 1,05 млн. долл. и получить за них,у казначейства США 30 тыс. унций золота. Это равно девальвации доллара к марке ФРГ, а через нее и к золоту на 5%. Но данный аспект фактической девальвации доллара в 1961 г. как будто и не существовал: вся мировая экономическая литература скромно обошла этот „неудобный" инцидент.

Со второй половины 60-х годов страны МВФ столкнулись с массовым нарушением взаимного равновесия валютных курсов ведущих капиталистических стран.

Поскольку в первые послевоенные годы превалировал „рынок продавца"*, что было вызвано почти всеобщей нехваткой товаров, проблемы „продать" не было. И условия диктовал продавец. При выборе уровня курса национальной валюты страны - члены МВФ стремились установить завышенный курс, который обеспечивал бы им наибольший объем импорта и затруднял экспорт. В этих условиях девальвации, т. е. понижения курса, противоречили национальным интересам и стали ассоциироваться с потерей престижа.

* „Рынок продавца" и „рынок покупателя" - термины, отражающие сильную позицию на рынке соответственно продавца из-за нехватки на нем товаров или покупателя при их избытке.

С преодолением товарного голода и постепенным усилением перепроизводства эти страны стали проявлять заинтересо-ванность в понижении курса для обеспечения конкурентоспособности своих товаров на заграничных рынках, так как экспорт способствовал поддержанию высокого уровня национального производства и занятости. Данные условия определяли отрицательное отношение правительств теперь уже не к девальвации, а к ревальвации.

Неравномерность экономического развития привела к тому, что государства не одновременно и не в равной степени были заинтересованы в изменении своих паритетов. Одни валюты продолжали испытывать девальвационный нажим со стороны других стран (например, фунт стерлингов), в то время как другие стремились избежать ревальвации (марка ФРГ, японская иена). Политика откладывания изменений паритетов вопреки развитию конкретных экономических условий в 1967— 1969 гг. привела к резкому обострению валютного кризиса, в который были втянуты все ведущие капиталистические страны и страны соответствующих валютных зон.

В 1967 г. пересмотр паритетов затронул более сорока валют. Хотя примерно две трети из них принадлежали к стерлинговому блоку и полностью или частично последовали за 14,3%-ной девальвацией фунта стерлингов, пятнадцать прочих изменений паритетов являлись не столько следствием девальвации фунта стерлингов, сколько отражали назревшую необходимость самостоятельных девальваций.

Фиксация паритетов на новых уровнях возвращала курсы к более реальным уровням, что объективно должно было способствовать восстановлению валютной стабильности.

Многочисленные девальвации и ревальвации, проведенные в 1967—1969 гг., показали, что Фонд не способен проводить инициативную координационную валютную политику. Игнорирование странами — членами МВФ принципов, выдвинутых в уставных положениях Фонда, и их замена национально ориентированными мероприятиями полностью уничтожали миф о том, что в рамках МВФ базисным принципом международных валютных отношений является недопустимость изменения валютных паритетов путем произвольных односторонних акций.

Следует отметить, что переход в 1958 г. на фиксированные курсы не ослабил актуальность проблемы гибких курсов. Вопрос об этих курсах заслушивался на ежегодном совещании МВФ еще в 1962 г., но такая форма курса в тот период оказа-

* В это число не входят девальвации валют, не имеющих тесных связей с западноевропейскими. Бразилия и Чили, например, в 1968 г. осуществили в общей сложности 28 девальваций.

лась\\ крайне непопулярной среди как практиков, так и теоретиков и была отвергнута в пользу сохранения принципа фиксированных курсов.

Однако восстановление к 60-м годам валютной обратимости на псевдофиксированных паритетах было лишено объективной экономической основы, в результате чего она могла существовать лишь до тех пор, пока противоречия стран по вопросу реальности их валютных курсов были относительно невелики.

Странам — членам МВФ потребовалось около десяти лет, чтобы окончательно убедиться в том, что принцип фиксирован- ности курсов в бреттон-вудской системе является сугубо декларативным. Не считая формального барьера в виде установленного порядка изменения паритетов, на практике ничто не ме-шало этим странам произвольно изменять их. В результате в 1969 г. перерегистрации паритетов не только продолжались, но их количество превзошло уровень 1968 г.

В указанные годы (1967-1969 гг.) ни одна из ведущих капиталистических стран на словах не отказалась от принципа фиксированное™, несмотря на очевидность начала его распада. Изменения паритетов ояда основных капиталистических валют, нередко проводившиеся без предварительного согласования новых уровней с Фондом (как это было, например, с французским франком в 1968 г.), свидетельствовали о фактическом игнорировании дисциплины, предписывающей ограниченные колебания курсов. И тем не менее, хотя принцип фиксированное™ валютных курсов в системе МВФ опирался не на экономические критерии с объективно определенными границами, а на договорные, позволяющие весьма произвольно трактовать правила, было бы преждевременным безапелляционно утверждать о прекращении действия фиксированных курсов уже в 60-е годы, несмотря на наличие признаков надвигавшегося краха. Приговор был уже готов, но пока не вынесен.

Поскольку сами по себе ревальвации и девальвации в рамках МВФ являлись законно признанным средством исправления паритетов, то их осуществление не означало кризиса самой системы. Кризис системы фиксированных валютных курсов МВФ мог быть вызван нарушением лишь основополагающего принципа Фонда — обратимости доллара в золото. А в этом провозглашенном единстве золота и доллара имелись свои слабые места. Недаром американский экономист Хенри Обри отмечал, что в оценке доллара „нелегко было отделить факт от догмы, реальность от оптического обмана и определить, по аналогии с задачей Коперника, вращался ли доллар вокруг золота или наоборот" 9.

К 70-м годам уже отчетливо определились основные центры межимпериалистического соперничества: США — Западная Европа — Япония. Между ними все острее развертывалась экономическая и политическая конкурентная борьба. В процессе этой борьбы капиталистические страны все откровеннее высту-пали против долларового империализма, выражавшегося в на-

/

ращивании американской краткосрочной задолженности ^границе в качестве средства финансирования дефицита платежного баланса США. /

1 Кстати, краткосрочные обязательства — это условный термин, который обычно означает какие-либо краткосрочные кредиты или некоторые иные виды долгов. По отношению к США данный термин получил в международной практике совершенно иной смысл: „краткосрочные обязательства США", или равноценное понятие - „краткосрочная задолженность США", — это доллары США, накопившиеся в государственных валютных резервах других государств. Такие государства через свои центральные банки могли в любое время вернуть доллары казначейству США и потребовать обменять их в кратчайшие сроки по официальной цене на золото из национального резерва США. Поскольку только США обязывались обменивать (с 1934 по 1971 г.) свое золото на свою национальную валюту, предъявляемую иностранными центральными банками, то у других стран данной проблемы не было, и их „краткосрочные обяза-тельства" отражали лишь их задолженность по краткосрочным кредитам, но никак не были связаны с золотом.

Цинизм долларового империализма признавался и американскими экономистами. Уже знакомый нам Р. Триффин, например, писал, что США „непрерывно финансируются банковской системой иностранных государств. Такое финансирование в 50-е годы приносило Соединенным Штатам ежегодно около 1 млрд. долл., в 60-е годы — по 2,5 млрд., а в первбм полугодии 1971 г. — ежемесячно (курсив наш. — Авт.) по 1,4 млрд., превысив в итоге (с конца 1949 г. по июнь 1971 г.) 45 млрд. долл."10.

Использование Соединенными Штатами Америки экономических рычагов для реализации своих военно-политических устремлений в конце 60-х — начале 70-х годов привело к публичному признанию существования коренных разногласий среди ведущих капиталистических соперников. Другой экономист из США - Ричард Н. Купер, в частности, вынужден был признать, что, с одной стороны, „американские инвестиции в Европе ... привели к обвинению США в том, что они скупают Европу, причем эта покупка финансируется европейскими центральными банками"; а с другой — что расходы по ведению войны во Вьетнаме „вызвали второе обвинение — европейцы финансировали американскую военную авантюру, по поводу которой с ними не проконсультировались и которую огромное множество среди них не одобряло"11.

Тем самым оправдалось предсказание X. Обри относительно возможности сохранения за долларом привилегированного статуса лишь до тех пор, пока другие страны вынуждены следовать в фарватере американской политики: „Пока задачи, поставленные Соединенными Штатами перед собой по отношению к менее развитым странам, коммунистическому блоку и западному сообществу, признаются как общие цели Запада,

доллар будет служить в качестве общего, а не просто национального финансового инструмента"12.

События 60-х годов показали, а 70-х — подтвердили, что ни одна национальная валюта не может длительное время претендовать на роль мировых денег. „Государственно-монополистические круги, ориентируясь на использование бумажных денег в мировом платежном обороте и нарушая их связь с зо-лотом, неизбежно лишают стабильности валютную систему капитализма .. "13.