§ 2.6. Пострадавший как правовая категория вообще и применительно к безвестному исчезновению в особенности

В Конституции РФ (ст.ст. 52, 53) в соответствии с Европейской кон­венцией о защите прав человека и основных свобод закреплен принцип охраны прав и законных интересов граждан от любых неправомерных действий и компенсация потерпевшим причиненного ущерба.

Раскрытие содержания понятия «пострадавший» необходимо не столько в плане абстрактно-теоретическом, сколъкуо в целях опти­мального применения средств и процедур, предусмотренных законом, в том числе и в комплексе для защиты их прав.

Анализ действующего законодательства, в котором используется понятие «пострадавший», показывает, что, несмотря на значительное количество таких актов, относящихся к различным отраслям права, содержание данного понятия не раскрывается. В юридической лите­ратуре, посвященной вопросам защиты прав и свобод пострадавших, также отсутствует достаточно аргументированное его определение. Необходимость выработки, формулирования определения, раскрыва­ющего содержание правовой категории «пострадавший», обусловлено и тем, что в различных отраслях законодательства его использование должно быть соответствующим его целям и задачам, что в конечном счете направлено на защиту прав и свобод человека и гражданина (пострадавших). Безвестно исчезнувшие лица независимо от обстоя­тельств и причин исчезновения являются пострадавшими, и в случаях, когда выявляется, что они стали жертвой преступлений, они имеют статус потерпевшего по возбужденному уголовному делу.

А это существенно, так как через цели и задачи раскрывается сущ­ность и предмет деятельности^[268].

Верно замечено в литературе и о том, что главная цель системы правовой защиты заключается в обеспечении правовой защищенно­сти всех прав и свобод человека. Высокая защищенность прав человека достигается посредством реализации норм всех отраслей права^[269]. Осо­бая роль в защите прав отводится оперативно-розыскной и уголовно­процессуальной формам защиты прав, а в указанных отраслях права статус лица «пострадавшего» не легализован

Анализ норм отраслей права, которые посвящены защите прав пострадавших, показывает, что в одних отраслях рассматриваемое понятие не используется, а подразумевается, а в других применяется, но содержание не раскрывается.

В Декларации основных принципов правосудия для жертв пре­ступлении и злоупотреблений властью раскрыто содержание поня­тия жертв преступлений, как лиц, «которым индивидуально или кол­лективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголов­ные законы, включая законы, запрещающие преступное злоупотребле­ние властью... Они имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб в соответствии с национальным законодательством»^[270]. Из этого вытекает, что понятие «жертва преступления» выступает как обобщающее понятие, включаю­щее в себя такие понятия, как потерпевший и пострадавший, конкрет­ный статус которого должен быть определен в национальном законо­дательстве.

Так, при проверке сообщения о безвестном исчезновении в уго­ловно-процессуальном порядке, содержание понятий, безвестно исчезнувшее лицо, заявитель, пострадавший, законный представитель пострадавшего, очевидец, родственник, лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предус­мотренном ст. 144 УПК, и иные лица, — в ст. 5 УПК РФ не раскры­вается. Поэтому объем прав и обязанностей, статус указанных участ­ников является не конкретным Родственник, заявитель, очевидец как участник уголовно-процессуальной проверки сообщения о без­вестном исчезновении может быть одно и то же лицо.

Как видно, в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ в большей степени применяются оценочные понятия. Можно согласиться и с мнением О.Е. Фетисова, что «широкое использование законодателем оценочных понятий в своей деятельности выступает одним из признаков правового государ­ства, и, соответственно, чем чаще используются оценочные понятия в российском праве, тем выше требования к уровню правовой культуры и правового сознания участников правоотношений»^[273]. Но главным в российской правовой системе вообще и в УПК в особенности явля­ется соблюдение принципа законности, так как законность является одним из основных конституционных принципов. Поэтому основным при применении таких норм права является подчинить неопределен­ное, неконкретное, оценочное принципу законности, в связи с разре­шением конкретного сообщения о безвестном исчезновении, так как принимаемые процессуальные решения должны быть обоснованными и законными.

В соответствии со ст. 42 УПК РФ в процессе расследования лицо, которому причинен вред, приобретает статус потерпевшего в соответ­ствии с процессуальным решением уполномоченного лица, а до этого фактически пострадавшее лицо не имеет такого процессуального ста­туса. Автором настоящей монографии ранее, с учетом отсутствия в УПК жестких требований, предписывающих лицу, производящему расследование, вынести постановления о признании потерпевшим в конкретно определенные сроки, было отмечено, что пострадавший сначала допрашивается в качестве свидетеля, и это является наруше­нием его прав, так как объем процессуальных прав свидетеля (постра­давшего) и потерпевшего разный^[274]. В настоящее время Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432 указанный пробел восполнен и в ст. 42 УПК РФ внесены изменения, согласно которым уполномочен­ное лицо, с момента возбуждения уголовного дела обязано незамедли­тельно принимать решение о признании лица потерпевшим.

Полнота принятия мер по защите прав пострадавшего не может быть поставлена в зависимость от получения статуса «потерпевший», а должна исходить из достоверного факта причинения вреда.

Помимо вреда, причиненного конкретному лицу, «потерпевшему», по сути, пострадавшими могут быть родственники и близкие лица (в значении, раскрываемом в ст. 5 УПК РФ), так как имеет место их моральное и эмоциональное страдание. Кроме того, в зависимости от степени причинения вреда жизни и здоровью потерпевшего меняется и привычный распорядок жизни упомянутой категории (родственников и близких лиц), поэтому также видится обоснованным отнесение их к пострадавшим.

Путем внесения следующих поправок в ст. 5 УПК РФ, раскрыва­ющих содержание понятия «пострадавший», определенным станет ста­тус лица в доследственной проверке, которому причинен вред в резуль­тате противоправных действий. Предлагается дополнить п. 25.1 ст. 5 УПК РФ следующим содержанием: «Пострадавшим является лицо, которому преступным деянием причинен физический, имуществен­ный, моральный вред, решение о признании которого принимается в стадии возбуждении уголовного дела (процессуальной проверки сооб­щения о преступления). Пострадавший пользуется теми же правами, что и потерпевший, с учетом особенностей стадии возбуждении уго­ловного дела».

В соответствии с Федеральным законом об ОРД, хотя розыск без­вестно исчезнувших лиц является задачей ОРД, не указывается, что они являются пострадавшими (потерпевшими).

Кроме того, близкие родственники, которые находятся на ижди­вении (иждивенец — лицо, которое имеет право на пенсию по случаю потери кормильца) лица, пропавшего без вести, должны быть отнесены к пострадавшим, так как содержание от кормильца они не получают. Помимо этого за без вести пропавшего необходимо нести расходы на коммунальные услуги, рассчитываемые по нормативам, заботиться об его имуществе. До принятия соответствующих решений о признании гражданина безвестно отсутствующим и назначения пенсии по потере кормильца требуется определенный промежуток времени, в период которого интересы иждивенцев остаются незащищенными. Поскольку помимо морально-нравственных страданий родные должны нести и другие издержки, связанные с безвестным исчезновением лица, пред­ставляется обоснованным отнесение их к пострадавшим Родственники безвестно исчезнувшего лица, как пострадавшие, должны обладать примерно такими же правами, как и потерпевший. Думается, такой подход согласуется с содержанием понятия «жертва», предусмотрен­ного в Декларации основных принципов правосудия для жертв престу­пления и злоупотребления властью. В Декларации указано, что «термин “жертва” в соответствующих случаях включает близких родственников или иждивенцев непосредственной жертвы, а также лиц, которым был причинен ущерб при попытке оказать помощь жертвам, находящимся в бедственном положении, или предотвратить “виктимизацию”».

Из-за неопределенности статуса заявителя (пострадавшего) в ста­дии возбуждения уголовного дела, как верно замечено В.Н. Исаенко, права заявителя относительно достоверности и полноты учета дово­дов его обращения не обеспечиваются, так как в УПК РФ отсутствуют нормы, предусматривающие допуск заявителя к материалам проверки его заявления, а также его право на заявление ходатайств по поводу ее неполноты еще в ходе самой проверки^[275]. Это особенно актуально по сообщению о безвестном исчезновении, так как в этой стадии исчез­нувшее лицо является объектом поиска, и участником уголовно-про­цессуальной поверки сообщения становится только после установ­ления (обнаружения), а до этого родственники такого лица являются заявителями (пострадавшими). Кроме того, заявителями могут быть и лица, не имеющие родственные отношения (коллеги по работе и т.д.), которым доступ к материалам проверки ограничен.

Как в УК РФ, так и в ст. 5 УПК РФ, посвященной понятийному аппа­рату, не раскрывается не только понятие «пострадавший», но и «потер­певший», а точность и ясность понятия является условием точного и единообразного применения законов, значит, и соблюдения прав.

Из-за отсутствия точных и ясных, достаточно аргументированных определений, раскрывающих понятия: «пострадавший» и «потерпев­ший», в УК РФ и в УПК РФ имеет место смешение значения указанных понятий и, как следствие этого, — закрепление процессуальных норм в материальном законе и наоборот. Так, согласно статье 75 УК РФ лицо может быть освобождено от уголовной ответственности в связи с дея­тельным раскаянием при соблюдении ряда условий, в том числе если «возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления». В данной норме не упоми­нается слово «потерпевший». В случаях возмещения ущерба до возбуж­дения уголовного дела и оформления процессуального статуса — это и есть возмещение ущерба пострадавшему.

В статье 28 УПК РФ, предусматривающей основания и условия пре­кращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, также не упоминается о потерпевшем, а дается ссылка на случаи (осно­вания), предусмотренные ч. 1 ст. 75 УК РФ, то есть лицо потерпевшее или пострадавшее подразумевается.

Согласно статье 76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступле­ние, может быть освобождено от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. В данной норме упоминается слово «потерпевший» в уголовно-процессуальном значении этого слова.

Статья 25 УПК РФ, именуемая «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон», предусматривает основания и условия прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего (пострадавшего) с подозреваемым или обвиняемым, то есть исполь­зуемое в названии статьи понятие «сторон» является более широким, чем подозреваемый, обвиняемый, с одной стороны, и потерпевший (пострадавший) и его законный представитель — с другой.

Сравнительный анализ содержания правовых норм в ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ показывает, что согласно ст. 76 УК РФ инициатива при­мирения как бы исходит от лица, совершившего преступление, в том числе которое было сокрыто под безвестное исчезновение (в статье не упоминается процессуальный статус этого лица), так как указано, если такое лицо «примирилось с потерпевшим» (фактическое примирение может иметь место и до возбуждения уголовного дела), а согласно ст. 25 УПК РФ инициатива примирения как бы исходит от потерпевшего или его законного представителя, так как указано, что уголовное дело может быть прекращено «на основании заявления потерпевшего или его законного представителя». Поскольку примирение не может быть результатом односторонних действий, заявление о примирении необ­ходимо получить от подозреваемого или обвиняемого, а в отдельных случаях — и от их законного представителя. Хотя в статье 25 УПК РФ не упоминается о необходимости получения заявления о примирении стороны защиты (обвиняемого), оно является необходимым, в том числе и в качестве доказательства, подтверждающего примирение сто­рон. В правоприменительной практике это является обычным.

C учетом расширения полномочий следователей по доследствен- ной проверке и увеличением сроков проверки сообщения о безвестном исчезновении (преступлении) и терминологией, используемой в ст. 25 УПК («сторон»), не имеются какие-либо препятствия с точки зрения защиты прав участников уголовного судопроизводства для внесения соответствующих поправок в УК и в УПК РФ, предусматривающих в качестве самостоятельных оснований для принятия процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела по основаниям дея­тельного раскаяния (ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ) или примирения сторон (примирения с пострадавшим) ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ), то есть указанные основания принятия процессуальных решений пред­усмотреть в стадии возбуждения уголовного дела. При таких случаях одна из сторон может иметь легальный статус «пострадавшего», и отпа­дет необходимость принятия решения о возбуждении уголовного дела лишь для того, чтобы прекратить его по указанным основаниям. Такие решения могут быть приняты и по сообщениям о безвестном исчезно­вении, в случаях когда под безвестное исчезновение замаскированы преступления. Возмещение ущерба в стадии возбуждения уголовного дела является возмещением ущерба пострадавшему, статус которого не формализован.

Анализ норм Особенной части УК РФ показывает, что из ее 255 ста­тей в 27 статьях по 70 преступлениям предусмотрены примечания, на основании которых лицо освобождается или может быть освобождено от уголовной ответственности или наказания. Указанные процессуаль­ные решения могут быть приняты в случае совершения преступлений, предусмотренных ст.ст. 122 (ч.ч. 1 и 2), 126, 127.1 (ч. 1 и п. «а» ч. 2), 134 (ч. 1), 178, 184, 198, 199, 199.1, 204 (ч.ч. 1 и 2), 205, 205.1, 206, 210, 222, 223, 228, 275, 276, 278, 282.1, 282.2, 291, 291.1, 307, 337 и 338 УК РФ, в том числе по преступлениям, замаскированным под безвестное исчез­новение. Анализ по категориям преступлений, по которым лицо осво­бождается от уголовной ответственности, показывает, что из назван­ных 70 преступлений, 19 — небольшой тяжести, 11 — средней тяжести, 20 — тяжкие и 20 — особо тяжкие.

В примечаниях к соответствующим статьям Особенной части УК РФ (далее — примечания) лицо, которое освобождается от уголов­ной ответственности, именуется по-разному, в чем нет какой-либо системности и что не всегда несет смысловой нагрузку, как условие, определяющее их освобождение. Так, в статьях: 122 — это «лицо, совер­шившее деяние», 126 — «лицо, добровольно освободившее похищен­ного», 127.1 — «лицо, впервые совершившее деяние», 134 — «лицо, впервые совершившее преступление», 178 — «лицо, совершившее преступление», 205 — «лицо, участвовавшее в подготовке террористи­ческого акта», 206 — «лицо, добровольно или по требованию властей освободившее заложника», 210 — «лицо, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе», 222 — «лицо, добровольно сдавшее предметы», 282.1 — «лицо, добровольно прекратившее участие», 291 — «лицо, давшее взятку», 291.1 — «лицо, являющееся посредником во взя­точничестве», 337 — «военнослужащий, впервые совершивший деяние» и 338 — «военнослужащий, впервые совершивший дезертирство». Про­блемными для понимания и применения являются выражения «лицо, впервые совершившее деяние» и т.п.

Жертвы указанных составов преступления, которые могут быть замаскированы под безвестное исчезновение, являются пострадав­шими. В случаях освобождения лиц, причастных к указанным престу­плениям, в стадии возбуждения уголовного дела жертва не имеет опре­деленного процессуального статуса. А при прекращении уголовного дела по основаниям примечаний к Особенной части УК РФ потерпев­шее лицо на основании норм гражданского законодательства может потребовать возмещения материального или морального вреда, так как не во всех случаях для освобождения от уголовной ответственности по основаниям примечаний в качестве обязательного предусмотрено выполнение условия «возмещение материального и морального вреда».

В целях ясного и точного понимания и единообразного применения представляется, что в примечаниях к Особенной части УК РФ, в кото­рых предусмотрено освобождение лица от уголовной ответственности, можно указать, что лицо, совершившее преступление, предусмотрен­ное соответствующей статьей или частью статьи УК РФ, освобождается от уголовной ответственности при соблюдении конкретных условий.

В примечаниях к статьям Особенной части УК РФ, посвященным исследуемым вопросам, содержится три разные позиции: а именно: освобождение от уголовной ответственности, освобождение от уголов­ного наказания, возможность освобождения от уголовной ответствен­ности.

В подавляющем большинстве случаев законодателем в качестве обязанности уполномоченных лиц предусмотрено освобождение лица от уголовной ответственности при установлении закрепленных в при­мечаниях оснований и условий, а в отдельных случаях — в качестве права. К примеру, в статьях 337 и 338 УК РФ говорится о том, что воен­нослужащий может быть освобожден от уголовной ответственности. Только в примечании 1 к ст. 134 УК РФ предусмотрено, что лицо, впер­вые совершившее преступление, предусмотренное частью 1 указанной статьи, освобождается от наказания.

Основания освобождения от уголовного наказания, предусмотрен­ные в примечании 1 к ст. 134 УК РФ, соответствуют основаниям осво­бождения от наказания в связи с изменением обстановки, предусмо­тренных ст. 80.1 УК. В соответствии с ч. 3 ст. 308 УПК РФ, в случаях освобождения подсудимого от отбывания наказания или вынесения приговора без назначения наказания суд об этом указывает в резолю­тивной части приговора, то есть процессуальные основания освобож­дения от наказания ясны.

А при освобождении от уголовной ответственности по остальным преступлениям согласно примечаниям, предусмотренным 26 статьями Особенной части УК РФ, которые составляют более 10% (26 из 255), процессуальные основания освобождения четко и ясно не изложены, прямо не указано, что лица освобождаются на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления.

В силу’ отсутствия в законе норм, прямо указывающих на процессу­альное основание освобождения лиц от уголовной ответственности, в случаях принятия решений по основаниям примечаний к соответству­ющим статьям Особенной части УК в правоприменительной практике встречается разное понимание и различное толкование. Так, кассаци­онным определением Верховного Суда РФ, рассмотревшего уголовное дело по кассационному представлению прокурора, который полагал, что прекращение судом уголовного дела на основании примечаний к ст.ст. 222, 223 и ч. 2 ст. 75 УК РФ в отношении граждан Т. и К. является прекращением по нереабилитирующим основаниям, исключающим право на реабилитацию, постановление суда первой инстанции при­знано обоснованным. Поскольку в постановлении суда о прекращении уголовного дела не была указана норма процессуального закона, на основании которой принято решение, судом кассационной инстанции указано, что прекращение дела на основании примечаний к назван­ным статьям является прекращением его на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления. В связи с этим обоснованным является признание судом за указанными лицами право на реабилитацию^[276]. Суд свое решение мотивировал в том числе положениями постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судеб­ном приговоре». В его пункте 16 предусмотрено, что при установлении обстоятельств, влекущих освобождение лица от уголовной ответствен­ности в случаях, предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части УК РФ, дело прекращается на основании примечания к той или иной статье уголовного закона^[277].

В то же время в постановлении пленума прямо не указывается на конкретное процессуальное основание прекращения дела.

Представляется нелогичным принятие процессуального решения на основании примечаний к соответствующим статьям Особенной части УК РФ, то есть на основании норм только материального закона без ссылки на процессуальный закон и процессуальное основание. Такая ситуация имеет прямое отношение к защите прав потерпевших и пострадавших.

В случаях, когда безвестное исчезновение замаскировано под пре­ступления, предусмотренными ст.ст. 126 (похищение человека) или 127.1 УК РФ (торговля людьми), при установлении обстоятельств, предусмотренных в примечаниях к указанным статьям, лицо также подлежит освобождению от уголовной ответственности по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, если в действиях этого лица не содержится состав дру­гого преступления. В примечании к статье 126 УК РФ пострадавшее лицо именуется как «похищенное лицо», а в примечании к ст. 127.1 термин «потерпевшее лицо» применяется в уголовно процессуальном значении этого слова. УПК РФ не предусматривает статус «похищен­ного лица», такой участник уголовно-процессуальной проверки сооб­щения о преступлении (безвестном исчезновении) является постра­давшим.

При принятии процессуального решения по основаниям примеча­ний к соответствующим статьям Особенной части УК РФ проблемным является применение оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 75 УК РФ и ч. 2 ст. 28 УПК РФ.

Так, согласно части 2 статьи 75 УК РФ лицо, совершившее престу­пление иной категории, освобождается от уголовной ответственности только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ, а ч. 2 ст. 28 УПК РФ дополнительно требует и соблюдение условия — «при деятельном раскаянии».

Частями вторыми рассматриваемых статей предусмотрено освобож­дение от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления «иной категории». К последним в связи с взаимосвязанными положе­ниями первых частей названных статей (ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ) необходимо отнести преступления тяжкой и особо тяжкой категорий. Как указано выше, в соответствии с примечаниями 19 преступлений относятся к категории небольшой тяжести, а 11 — к средней тяжести и не являются преступлениями «иной категории». Поэтому в отноше­нии лиц, совершивших преступления небольшой и средней тяжести, недопустимо принятие решений по основаниям ч. 2 ст. 75 УК РФ и ч. 2 ст. 28 УПК РФ. А принятие решений по основаниям ч. 1 ст. 75 и ч. 1 ст. 28 УПК РФ также невозможно, так как основания и условия, предусмотренные в них, отличаются от оснований и условий, пред­усмотренных в примечаниях к соответствующим статьям Особенной части УК РФ. К примеру, явка с повинной и деятельное раскаяние как условия освобождения от уголовной ответственности в примечаниях не указаны. Другим отличием при принятии процессуального реше­ния в соответствии с ч. 1 ст. 75 УК РФ и ч. 1 ст. 28 УПК РФ является реализация диспозитивных полномочий уполномоченными лицами, поскольку указано, что лицо «может быть освобождено от уголовной ответственности», в то время как на основании примечаний реализу­ются полномочия императивные, в соответствии с требованием — лицо «освобождается от уголовной ответственности».

Также проблемным является освобождение от уголовной ответ­ственности лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, предусмотренные примечаниями по основаниям вторых частей рас­сматриваемых статей (ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ). Имеет место раз­личное правовое регулирование, так как примечания не предусматри­вают деятельное раскаяние в качестве обязательного для освобождения от уголовной ответственности. Всего таких преступлений 40 (по 20 соответствующей категории).

Кроме того, как представляется, не соблюдены требования, предъ­являемые к юридической технике построения норм в ст. 75 УК (нор­мативное изложение, отраслевая типизация). Так, она именуется «Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием», а в ее ч. 2 указаны основания, не имеющие отношения к Деятельному раскаянию.

Проведенный достаточно подробный анализ оснований освобож­дения лиц от уголовной ответственности по примечаниям к Особен­ной части УК РФ показывает, что, с одной стороны, отсутствует спе­циальная процессуальная норма, на основании которой принимается соответствующее процессуальное решение, что является пробелом, а с другой — проблемным становится и статус жертвы, когда процессуаль­ное решение принимается на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. При таких ситуациях напрашивается вопрос: может ли жертва иметь статус потерпевшего или пострадавшего по уголовному делу или материалу, по которому производство окончено по реабилитирующим основа­ниям на основании примечаний к соответствующим статьям Осо­бенной части УК? Кроме того, постановление о прекращении дела по нереабилитируюшим основаниям (по основаниям примечаний к соот­ветствующим статьям Особенной части УК РФ) будет являться более веским доказательством в гражданском судопроизводстве по делам о возмещении вреда, чем аналогичное постановление по реабилитирую­щим основаниям.

Таким образом, при установлении обстоятельств, предусмотренных в примечаниях к указанным статьям, лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в том числе в случаях отказа в возбуждении уголовного дела. При таких обстоятельствах права пострадавших подлежат защите и восстановле­нию, независимо от получения процессуального статуса «потерпев­ший». А в случаях освобождения лица от уголовной ответственности с признанием права на реабилитацию, защите и восстановлению под­лежат и права реабилитированного. C этой точки зрения реабилити­рованный «похититель» и освобожденный «похищенный» являются пострадавшими.

Представляется, что при прекращении уголовного преследования по основаниям п. 2 ст. 24 УПК РФ, в связи с установлением обстоя­тельств, предусмотренных примечаниями к соответствующим ста­тьям УК РФ, лицо уже реабилитировано в силу закона, а признание за таким лицом права на реабилитацию в плане возмещения причинен­ного вреда есть «двойная» реабилитация, то есть признание права на реабилитацию за лицом, по существу, совершившим преступление, не согласуется с назначением уголовного судопроизводства и общеправо­вым принципом законности.

Совершенствование законодательства возможно путем внесения соответствующих поправок в ст. 133 УПК РФ. В части 4 статьи 133 УПК предусмотрены исключения, когда правила возникновения права на реабилитацию не распространяются на участников уголовного процесса, но при этом не учтены лица, освобождаемые от уголовной ответственности на основании примечаний к Особенной части УК РФ (к ст.ст. 126, 127.1), процессуальные решения по которым принима­ются по реабилитирующим основаниям из-за отсутствия в УПК специ­ального процессуального основания по таким составам преступлений. Поэтому соответствующие поправки-исключения должны быть преду­смотрены в ч. 4 ст. 133 УПК РФ. Часть 4 статьи 133 можно дополнить следующим предложением: «Правила настоящей статьи не распростра­няются на случаи освобождения лиц на основании примечаний к Осо­бенной части УК РФ»

Верно замечено в литературе, что подобные юридические коллизии сказываются на состоянии законности в государстве, культивируют правовой нигилизм в обществе, поэтому они должны быть преодолены путем совершенствования законодательства^[278].

УК РФ и УПК РФ содержат ряд других положений, посвященных пострадавшим, хотя само понятие «пострадавший» не применяется.

Так, в статье 28 УК РФ закреплено правило, которое раскрывает понятие «невиновное причинение вреда». Невиновное причинение вреда — это причинение вреда в результате случая, несчастного случая, казуса. При этом отсутствует один из обязательных признаков состава преступления — субъективная сторона, в силу чего в действиях лица отсутствует состав преступления.

Лицо является пострадавшим и тогда, когда ему причинен вред непреступным деянием. К примеру, когда деяние совершено лицом, не являющимся субъектом преступления (в силу возраста или состояния здоровья). Поскольку лицу причинен вред, оно является пострадав­шим, для защиты, восстановления прав которого необходимо задей­ствовать средства (способы), предусмотренные другими отраслями законодательства.

В статье 133 УПК РФ предусмотрены основания возникновения права на реабилитацию, Согласно части 1 статьи 133 УПК право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причинен­ный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания,

дознавателя, следователя, прокурора и суда. В данной статье хотя не упоминается, что лицо, которому причинен вред незаконными дей­ствиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, является пострадавшим, но из содержания норм ясно, что лицо является пострадавшим в силу необоснованных действий работников правоохранительных органов и суда в связи с незаконным уголовным преследованием и применением мер процессуального принуждения. Согласно пункту 34 статьи 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному пре­следованию, и возмещения причиненного ему вреда. В соответствии C разъяснением Пленума Верховного Суда РФ «право на реабилитацию имеет также лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, в случае отмены незаконного или необосно­ванного постановления суда о применении данной меры»^[279].

Следует также разделить точку зрения, высказанную в юридиче­ской литературе о том, что «в российской следственно-судебной прак­тике довольно актуальной является также проблема необоснованного и незаконного прекращения уголовных дел, в результате которого пострадавшие от преступления люди фактически переживают второе страдание (повторную виктимизацию) из-за ненадлежащего и неква­лифицированного отношения к исполнению своих обязанностей должностных лиц...»^[280].

В соответствии со статьей 1069 ГК РФ пострадавшими являются и лица, которым вред причинен государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами. Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате неза­конных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта РФ или казны муниципаль­ного образования.

В порядке, предусмотренном гражданским законодательством, под­лежит возмещению ущерб, причиненный пострадавшим лицам, расце­ниваемый в международном праве как «насильственное исчезновение», а также в случаях, когда безвестное исчезновение было замаскировано под общественно опасное деяние, то есть когда в деянии отсутствует состав преступления в силу отсутствия субъективной стороны или субъекта преступления. При отказе в возбуждении уголовного дела при таких ситуациях лицо, которому причинен вред, не перестает быть пострадавшим, хотя формализованный статус и не имеет. Для защиты прав таких пострадавших могут быть применены нормы ГК РФ.

В КоАП РФ также не содержится определение, раскрывающее понятие «пострадавший», а также не предусмотрено вынесение специ­ального процессуального документа о признании лица потерпевшим, как это имеет место в УПК РФ (ст. 42). Поскольку случаи безвестного исчезновения, замаскированные под административное правонаруше­ние, не встречаются и не описываются в литературе, представляется, что исследование проблем статуса пострадавшего и потерпевшего в административном праве могут быть предметом самостоятельного исследования.

Лишение, ограничение и нарушение прав возможно не только в связи с правонарушениями, преступлениями, но и в результате собы­тий, не зависящих от воли и сознания людей (землетрясения и другие стихийные бедствия). И такие лица также являются пострадавшими.

Так, в соответствии с Федеральным законом «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»^[281] пострадавшими являются лица, которым в результате чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера причи­нен ущерб здоровью, материальные потери и т.д.

Чрезвычайная ситуация характеризуется как обстановка на опреде­ленной территории, сложившаяся в результате аварии, опасного при­родного явления, катастрофы, стихийного или иного бедствия, кото­рые могут повлечь или повлекли за собой человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей среде, материальные потери и нару­шение условий жизнедеятельности людей.

Указанный федеральный закон предусматривает комплекс организационно-правовых мер по социальной защите населения, пострадавшего от чрезвычайных ситуаций. В его статье 18 предусмо­трено, что граждане Российской Федерации имеют право на защиту жизни, здоровья и имущества в случае возникновения чрезвычайных ситуаций.

В подзаконных локальных правовых актах раскрывается содержа­ния понятия лиц, пострадавших в условиях чрезвычайной ситуации, как:«...пострадавшее население — часть населения, оказавшегося в зоне ЧС, перенесшая воздействие поражающих факторов источника чрез­вычайной ситуации, приведших к гибели, ранениям, травмам, наруше­нию здоровья, понесшая материальный и моральный ущерб...»^[282]

Правовое регулирование защиты прав пострадавших предус­мотрено и другими федеральными законами. Согласно статье 2.1 Закона РФ от 18 октября 1991 г. № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий»^[283], пострадавшими от политических репрессий признаются дети, супруга (супруг), родители лиц, расстре­лянных или умерших в местах лишения свободы и реабилитирован­ных посмертно. Пострадавшими являются и лица, получившие вред здоровью или материальные потери в результате террористического акта, а также лица, участвующие в борьбе с терроризмом, в защите конституционного строя и наведении конституционного порядка, в случае причинения им вреда и т.д.

Президент России В.В. Путин 26 ноября 2015 г. на церемонии при­нятии верительных грамот у послов иностранных государств, обращая внимание на остроту проблемы противодействия терроризму, отметил, что за десять лет в мире совершено более 100 тыс. терактов, только в 2014 г. погибло свыше 32 тыс. человек из 67 стран. Такая ситуация стала следствием пассивности ряда стран и их пособничества терроризму Террористов, их незаконную торговлю нефтью, людьми, наркотиками не только покрывали и покрывают, но на этом кое-кто продолжает и зарабатывать миллиарды долларов^[284]. Указанные ситуации могут быть

Проблемы правового регулирования розыска безвестно исчезнувших лиц обстоятельствами безвестного исчезновения, и права лиц в указан­ных ситуациях, как пострадавших, подлежат защите в комплексном аспекте.

Таким образом, необходимо отметить, что если потерпевший в административно-правовом, уголовно-правовом и уголовно-процессу­альном значении этого слова всегда пострадавший, то пострадавший — не всегда потерпевший, то есть правовая категория «пострадавший» шире и включает себя в том числе лицо, признанное потерпевшим. Потерпевшим является лицо в результате действий (бездействий) кон­кретных лиц и не всегда — субъекта правонарушения (преступления), а пострадавшим кроме этого и получивший вред, в том числе в резуль­тате чрезвычайных ситуаций, военных действий и т.д.

В отраслевых законодательных актах в соответствии с целями и задачами, предусмотренными в них, должны быть нормы, раскрываю­щие понятийный аппарат, в том числе раскрывающие понятие право­вой категории «пострадавший» как условие, обеспечивающее надлежа­щую защиту и восстановление нарушенных прав.

При таком подходе конкретным содержанием наполнились бы пол­номочия прокурора, предусмотренные п.п. 1 и 4 ст. 27 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», посвященные защите прав пострадавших.

Кроме того, поскольку в законодательных актах применяется пра­вовая категория «пострадавший», необходимо и легальное его опреде­ление, которое должно быть основой при определении статуса. Науч­ные изыскания в этой сфере, несмотря на различные оттенки данной правовой категории в разных отраслях права, могут способствовать формированию легального определения рассматриваемой категории.

Выводы

1. Отмечено, что безвестно исчезнувшие лица (их родственники) независимо от обстоятельств и причин исчезновения являются постра­давшими. Тем не менее в законодательстве и в юридической литера­туре отсутствует достаточно аргументированное определение, раскры­вающее содержание понятия «пострадавший» с учетом цели, задач и предмета регулирования соответствующий отрасли права.

2. Исходя из анализа положений, содержащихся в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупо­требления властью, раскрывающих содержание выражения «жертва преступления», показано, что оно является рамочным, обобщающим выражением и включает в себя такие понятия, как потерпевший и

пострадавший, конкретный статус которого должен быть определен в национальном законодательстве.

3. Обоснована необходимость раскрытия содержания выраже­ния «безвестно исчезнувшее лицо» в Федеральном законе об ОРД как пострадавшего, так как при некриминальных исчезновениях, несмотря на проводимые OPM по их розыску, статус их остается неопределен­ным в силу его не легализованное™.

4. Обоснованны поправки в ст. 5 УПК РФ, предложено дополнить ее п. 25.1 следующим содержанием: «Пострадавшим является лицо, которому преступным деянием причинен физический, имуществен­ный, моральный вред, решение о признании которого принимается в стадии возбуждении уголовного дела (процессуальной проверки сооб­щения о преступления). Пострадавший пользуется теми же правами, что и потерпевший, с учетом особенностей стадии возбуждении уго­ловного дела».

5. Отмечено, что в уголовно-процессуальной проверке сообщения о безвестном исчезновении (ст. 144 УПК) статус «пострадавший» может иметь (сохранить) силу до принятия процессуального решения о при­знании его потерпевшим. Анализ норм ст. 144 УПК РФ, посвященных участникам уголовно-процессуальной проверки, показывает, что они обладают примерно одинаковым с подозреваемыми и потерпевшими объемом прав, что является предпосылкой формализации статуса последних в виде «пострадавших» в рассматриваемой стадии.

6. Обосновано, что с учетом расширения полномочий следователей в доследственной проверке и увеличением сроков проверки сообщения о безвестном исчезновении (преступлении), и терминологией, исполь­зуемой в ст. 25 УПК («сторон»), возможно расширение оснований для отказа в возбуждении уголовного дела по основаниям деятельного рас­каяния (ст. 75 УК и ст. 28 УПК РФ) или примирения сторон (примире­ния с пострадавшим) (ст. 76 УК и ст. 25 УПК РФ). При таких случаях одна из сторон может иметь легальный статус «пострадавшего», и отпа­дет необходимость принятия решения о возбуждении уголовного дела лишь для того, чтобы прекратить его по указанным основаниям.

7. Показано несовершенство норм ст. 133 УПК РФ, касающихся исключений, правил возникновения права на реабилитацию, и как вариант восполнения пробелов предложено вносить поправки в ч. 4 ст. 133 УПК, дополнив ее следующим предложением: «Правила насто­ящей статьи не распространяются на случаи освобождения лиц на основании примечаний к Особенной части УК РФ».