§ 3.1. Особенности учета и разрешения сообщений о безвестном исчезновении

По результатам изучения законодательства и практики учета и раз­решения сообщения о преступлении, безвестном исчезновении выяв­лен ряд проблем, требующих научного осмысления и законодательного разрешения.

Среди различных форм защиты прав человека важное место отво­дится уголовному преследованию, осуществляемому с применением процессуальных средств, предусмотренных в стадии возбуждения уго­ловного дела. Поэтому одним из концептуальных и актуальных явля­ется вопрос розыска безвестно исчезнувших лиц и защиты их прав в стадии возбуждения уголовного дела. В данной стадии действительно имеется много нерешенных вопросов: пробелы в правовом регулирова­нии, в том числе в определении правового статуса участников процес­суальной проверки сообщения о преступлении (безвестном исчезнове­нии); порядок исчисления сроков разрешения сообщений (по существу они являются «беспредельными», в случаях многократных возобновле­ний проверки); проблемы в практической деятельности: полнота учета сообщений (их укрытие), неоднократное принятие необоснованных процессуальных решений, принятие их, ориентируясь на судебную «перспективу», то есть предрешение задач или принятие решений по соображениям целесообразности, а не законности.

На проблему полноты учета сообщений о преступлениях (безвест­ном исчезновении), а также неоднократного необоснованного вынесе­ния постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела обращено внимание в информационно-аналитических документах Генеральной прокуратуры РФ. Так, в 2015 г. (за девять месяцев) зафиксировано уве­личение на 3,2% выявленных прокурором нарушений на стадии воз­буждения уголовного дела (дознание — 2,5 млн, следствие — 255 тыс.).

В частности, в МВД России прокурорами поставлено на учет 115,7 тыс ранее известных, но учтенных по разным причинам преступлении В CK России выявлено свыше 600 фактов нерегистрации сообщении о преступлении (+45,5% за АППГ)^[289]

1 Учет и регистрация сообщений о безвестном исчезновении в уго­ловно-процессуальной деятельности в первую очередь осуществля­ются на основании нормативных правовых актов межведомственного регулирования

Так, согласно п 10 Инструкции, утвержденной совместным прика­зом Министерства внутренних дел РФ, Генеральной прокуратуры РФ и Следственного комитета РФ от 16 января 2015 г № 38/14/5^[290], о при­знаках совершения преступления в отношении без вести припавшего может свидетельствовать ряд обстоятельств, в том числе

— отсутствие объективных данных о намерениях безвестно исчез­нувшего лица беспричинно и длительное время убыть в неизвестном направлении,

— отсутствие болезни, могущей привести к смерти или потери памяти,

— наличие конфликтных ситуаций на работе, в быту, с кредито­рами и тд,

— исчезновение несовершеннолетнего,

— наличие преступных связей исчезнувшего,

— исчезновение работника органов государственной власти, в том числе сотрудников правоохранительных органов

Согласно пункту 11 Инструкции, перечень обстоятельств, предус­мотренный ее п 10 (всего 20 обстоятельств), которые могут свидетель­ствовать о признаках преступлений, не является исчерпывающим

Хотя исчезновение лица (пропажа) прямо в качестве признака пре­ступления законом не квалифицируется, при наличии указанных в п 10 Инструкции и других обстоятельств исчезновения необходимо прове­сти проверку в порядке, предусмотренном УПК РФ Анализ указанных обстоятельств показывает, что практически по каждому сообщению необходимо провести проверку (ст.

Розыскные действия по установлению безвестно исчезнувших лиц выполняются не только в виде следственных или процессуальных дей­ствий в связи с расследованием уголовного дела, но существенное зна­чение имеют проверочные и процессуальные действия, выполняемые в стадии возбуждения уголовного дела, в связи с процессуальной провер­кой сообщения о безвестном исчезновении. По оценкам разных экс­пертов в подавляющем большинстве случаев безвестно исчезнувшие лица устанавливаются без возбуждения уголовного дела

Совместным приказом Генпрокуратуры России № 70, МВД России № 122 от 27 февраля 2010 г. «Об утверждении инструкции о порядке рассмотрения заявлений, сообщений о преступлениях и иной инфор­мации о происшествиях, связанных с безвестным исчезновением граж­дан» также предусмотрены обстоятельства, требующие уголовно-про­цессуальной проверки, то есть основания, могущие свидетельствовать, что безвестно исчезнувшее лицо стало (могло стать) жертвой престу­пления. Поскольку предмет регулирования в рассматриваемом нор­мативном правовом акте является идентичным с вышеуказанным в совместном приказе МВД России, Генпрокуратуры России и CK Рос­сии от 16 января 2015 г. № 38/14/5, вопрос об его отмене является фор­мальностью.

Совместным приказом Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29 декабря 2005 г. «О едином учете преступлений» (вместе с «Типо­вым положением о едином порядке организации приема, регистра­ции и проверки сообщений о преступлениях», «Положением о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», «Инструк­цией о порядке заполнения и представления учетных документов»)^[292] установлены единые требования по приему и учету сообщений о пре­ступлении, в том числе и в случаях, когда под безвестное исчезновение сокрыто преступление.

В решении Верховного Суда РФ от 9 июля 2015 г. по делу № АКПИ15-588 отмечается, что названный совместный приказ издан в целях обеспечения надлежащего функционирования государствен­ной системы учета преступлений, единообразия и полноты отражения в формах государственного статистического наблюдения сведений о состоянии преступности, а также реализации единых принципов госу­дарственной регистрации и учета преступлений во исполнение Указа Президента РФ от 30 марта 1998 г. № 328 «О разработке единой госу­дарственной системы регистрации и учета преступлений». Типовое положение устанавливает единый порядок организации приема, реги­страции и проверки сообщений о преступлениях с учетом требований УПК РФ и иных федеральных законов^[293].

Помимо вышеуказанных нормативных правовых актов, вопросы приема, учета и рассмотрения сообщения о преступлении (безвестном исчезновении) регулируются и другими ведомственными и межведом­ственными нормативными правовыми актами которые приняты в раз­витии норм УПК РФ.

В частности, в случаях, когда имеет место сообщение о безвестном исчезновении, к ним можно отнести следующие нормативные право­вые акты:

— совместный приказ Генерального прокурора РФ № 147, МВД России № 209, ФСБ России № 187, CK России № 23, ФСКН России №119, ФТС России № 596, ФСИН России № 149, Минобороны России № 196, ФССП России № ПО, МЧС России № 154 от 26 марта 2014 г. «Об усилении прокурорского надзора и ведомственного контроля за законностью процессуальных действий и принимаемых решений об отказе в возбуждении уголовного дела при разрешении сообщений о преступлениях»;

— приказ Генерального прокурора РФ от 27 декабря 2007 г. № 212 «О порядке учета и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях»;

— приказ CK России от 11 октября 2012 г. № 72 «Об организации при­ема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного коми­тета Российской Федерации» (вместе с «Инструкцией об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следствен­ных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации»);

— приказ МВД России от 29 августа 2014 г.

Хотя в большинстве этих подзаконных нормативных правовых актов указано, что они приняты на основании или в развитии требо­ваний УПК РФ, но в последнем вообще не упоминается, что порядок приема и учета сообщений осуществляется в порядке, предусмотрен­ном ведомственными и межведомственными нормативными право­выми актами.

C учетом обоснования позиции, что розыск безвестно исчезнувших лиц, защита их прав может быть одним из назначений (задачей) уго­ловного судопроизводства, а также с учетом практики проведения уго­ловно-процессуальной проверки по сообщению о безвестном исчез­новении, при наличии обстоятельств которые изложены в совместном приказе МВД России, Генпрокуратуры России и CK России от 16января2015 г. № 38/14/5, анализ которых показывает, чтоони имеют отношение к подавляющему большинству случаев исчезновения, пред­ставляется возможным закрепить в УПК РФ в качестве самостоятель­ного повода сообщение о безвестном исчезновении. Если межведом­ственное регулирование осуществления розыска исчезнувших лиц и практика принятия процессуальных решений не нарушает отраслевой принцип регулирования, регулирование их на уровне закона (УПК) не может быть «запредельным». Кроме того, разработанные и развитые средства проверки, предусмотренные в УПК РФ, являются наиболее оптимальными для розыска и защиты прав таких лиц.

2. Хотя в последние годы принят комплекс мер по укреплению учетно-регистрационной дисциплины и принимаемые акты ведом­ственного и межведомственного нормотворчества нацелены на реа­лизацию конституционных прав граждан, в первую очередь на защиту жизни, здоровья, в том числе и в связи с рассмотрением сообщений о безвестном исчезновении, но вопросы полноты учета, своевременно- сти регистрации и проверки сообщений нуждаются в научном осмыс­лении, а нормы, регламентирующие названные вопросы, — в совер­шенствовании.

Об управляемости статистики регистрируемой преступности, кото­рая в юридической литературе получила название «использование лукавых цифр», и об актуальности проблемы свидетельствуют стати­стические данные.

На кажущееся улучшение криминальной ситуации в стране обра­щено внимание и учеными академии Генеральной прокуратуры РФ. Так, в научном докладе отмечается, что в 2014 г. зарегистрировано пре­ступлений на 1,8% меньше, чем в 2013 г.; по отношению к 2010 г. число зарегистрированных преступлений снизилось на 17,6%, а к 2006 г. этот показатель уменьшился почти вдвое (на 43,8%). В 2014 г. выявлено 137 045 сокрытых отучетапреступлений, что составило 6,3% от всех заре­гистрированных преступлений. Из них 1349 — особо тяжкие (около 1%) и 8,5% — тяжкие преступления. В последние два года наблюдается тен­денция роста числа зарегистрированных особо тяжких преступлений: на 6,1% в 2013 г. и на 7,4% — в 2014 г. По отношению к 2010 г. данный показатель вырос на 8,6%. Особо тяжкие преступления относятся к наи­менее латентным, сложно скрываемым от учета^[294]. Несоответствие дей­ствительных значений преступности регистрируемой объясняется в том числе ухудшением регистрационной дисциплины, которая выражается в отказе принятия заявления, необоснованном направлении по терри­ториальности, необоснованном отказе в возбуждении уголовного дела, неправильной квалификации нераскрытых преступлений, в приобще­нии заявлений к иным номенклатурным делам, адресации заявления органу, не уполномоченному проводить расследование, проведение проверки «прощупывание перспективы» по незарегистрированному сообщению о преступлении и т.д. В результате несоблюдения регистра­ционной дисциплины при увеличении числа заявлений и сообщений о преступлениях на 3,1 % в 2014 г. по сравнению с 2010 г. количество воз­бужденных уголовных дел уменьшилось на 14,7%.

Указанные позиции верны и по сообщениям о безвестном исчез­новении в силу единого процессуального порядка учета и разрешения таких сообщений, но по ряду причин (отсутствие специальной нормы в УК, единого субъекта расследования, условно-вероятного характера сообщения, субъективно-оценочного характера обстоятельств, кото­рые могут свидетельствовать о том, что лицо стало жертвой и т.д.), укрывательство сообщений о безвестном исчезновении, как представ­ляется, намного больше.

На это обращено внимание и в юридической литературе. Так, за 2010—2014 гг. как на основную причину сокращения регистрируемой в России преступности в сфере торговли людьми более 50% (которые, в частности могут быть замаскированы под безвестное исчезновение), с учетом отсутствия реальных факторов, обусловливающих такую тенденцию и совершенствования мониторинга практики противо­действия торговле людьми в России, указано на высокую латентную составляющую. По линии противодействия торговле людьми возбуж­дается только каждое десятое уголовное дело по зарегистрированным сообщениям.

Кроме того, в течение 2010—2014 гг. произошло более чем 40%-ное снижение количества преступлений, совершенных участниками орга­низованных групп, в частности в сфере торговли людьми и организа­ции незаконной миграции, организации притонов для занятий прости­туцией, сайтов с детской порнографией в сети Интернет, незаконной передачи детей на усыновление иностранным гражданам; использова­ния принудительного труда жертв торговли людьми. Указанные пре­ступления также могут быть сокрыты под безвестное исчезновение.

Среди причин такого положения отмечено недостаточно полное и бессистемное проведение оперативно-розыскных мероприятий по пре­сечению и раскрытию преступлений, совершаемых организованными преступниками, что препятствует формированию доказательств, отве­чающим требованиям УПК РФ. В ходе предварительного следствия большее внимание уделяется доказыванию отдельных эпизодов пре­ступной деятельности, а не установлению всех признаков преступного сообщества, то есть формально предъявляя обвинение по преступному сообществу, не доказанными остаются вопросы участия лиц, осущест­вляющих координацию преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организо­ванными группами и т.д., и при судебном рассмотрении исключаются признаки организованности и устойчивости^[295].

Следует отметить, что когда приводятся статистические данные о находящихся в розыске безвестно исчезнувших лицах, исходят из заре­гистрированных сообщений. Но число таких лиц намного больше с учетом латентности явления, укрывательства, непринятия заявлений, отсутствия обращений, прекращения за не розыском и приостановле­ния розыска и т.д.

В юридической литературе указывается на то обстоятельство, что при устойчивой тенденции снижения убийств увеличилось число нео­познанных трупов, латентность убийств является высокой — это и есть преступления, маскированные под безвестное исчезновение.

Несмотря на принимаемые органами прокуратуры меры проблема полноты учета преступлений остается актуальной, в том числе зама­скированных под безвестное исчезновение.

Так, в 2015 г. по инициативе прокурора поставлено на учет около 166 тыс. преступлений, ранее известных, но по разным причинам не учтенных. Из них 178 убийств и 1319 фактов причинения тяжкого вреда здоровью, в том числе 58 — со смертельным исходом. К примеру, следо­вателями СУ CK Новосибирской области по сообщению о безвестном исчезновении Власова длительное время проводилась процессуальная поверка. В ноябре 2015 г. по истечении 1,5 лет только по требованию прокурора возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Преступление раскрыто^[296].

Разрешение проблем видится в первую очередь в совершенствова­нии законодательства на основании научных разработок в рассматри­ваемой сфере, а также в усилении и повышении эффективности кон­трольных и надзорных составляющих обеспечения розыска таких лиц, а также в оптимизации взаимодействия разных субъектов розыска.

Анализ практики применения норм УПК РФ, регламентирующих рассмотрение сообщения о преступлении (в том числе связанного с безвестным исчезновением граждан), выявил пробелы в правовом регулировании.

Особого внимания заслуживает правовое регулирование порядка принятия по результатам рассмотрения сообщения о преступлении решений о передаче сообщения по подследственности в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ. Устоявшейся практикой является передача сообщения по территориальности. Такие решения принимаются в форме постановления.

Однако существует ряд проблем, который можно решить только путем внесения изменений в уголовно-процессуальный закон.

Так, в УПК РФ не регламентирован порядок передачи сообщения о преступлении по территориальности. Пункт 3 части 1 статьи 145 УПК РФ предусматривает передачу сообщения по подследственности в соответ­ствии со ст. 151 УПК РФ, то есть по ведомственной подследственности.

В ведомственных правовых актах МВД России предусмотрена воз­можность подачи заявления о преступлении в любой территориальный орган МВД России или любому уполномоченному сотруднику органов внутренних дел и последующей их передачи в другой территориальный орган (по месту обслуживания) МВД России, то есть по территориаль­ности по месту совершения преступления (исчезновения лица).

Часть 1 статьи 152 УПК РФ предусматривает общее правило, согласно которому предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Исходя из буквального толкования, данная норма регулирует отноше­ния в стадии предварительного расследования, но в силу имеющегося пробела в законодательном регулировании правоприменители придер­живаются такого порядка и в стадии возбуждения уголовного дела. В то же время, решения о передаче сообщения о безвестном, исчезновении по подследственности приняты по каждому третьему сообщению^[297].

Представляется, что в случае внесения дополнений в п. З ч. 1 ст. 145 УПК РФ, предусматривающих возможность передачи сообщений о преступлениях по территориальности, решения, принимаемые орга­нами расследования, будут основаны на законе; выработанные прак­тикой положения получат законодательное закрепление. В этих целях предлагается п. З ч. 1 ст. 145 УПК РФ изложить в следующей редак­ции: «о передаче сообщения по подследственности в соответствии со статьями 151, 152 настоящего Кодекса...» Таким образом, одним из решений, принимаемых по результатам рассмотрения сообщения о преступлении (в том числе, связанном с безвестным исчезновением гражданина) будет являться его передача по подследственности в соот­ветствии со ст. 151 УПК и в порядке, предусмотренном ст. 152УПКРФ.

Из буквального толкования п. З ч. 1 ст. 145 УПК РФ следует, что по подследственности нужно передавать только одно сообщение. Однако устоявшейся практикой является передача сообщения с материалами проверки, подтверждающими принятое решение, поскольку по одному сообщению сложно или невозможно определить подследственость. Принимаемое процессуальное решение должно быть мотивирован­ным, то есть основанным на материалах проверки. Поэтому указанную норму закона необходимо толковать расширительно в соответствии со смыслом, придаваемым ей правоприменительной практикой. В целях обеспечения единообразного применения п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ текст статьи после слов «настоящего Кодекса» необходимо дополнить следующими словами: «с приложением документов, подтверждающих принятое решение».

В юридической литературе отмечается, что в связи с отсутствием правового регулирования распространены случаи неоднократной «передачи — возврата» сообщения о преступлении из органа дознания в орган предварительного следствия по причине неполноты проведен­ной проверки или отсутствия достаточных данных о признаках каких- либо преступлений^[298].

То обстоятельство, что передача сообщения по подследственности является промежуточным решением, не снижает остроты проблемы.

На актуальность проблемы также обращено внимание в информа­ционном письме Генеральной прокуратуры РФ, подготовленном по результатам анализа работы за 2015 г Так, в деятельности CK России зафиксировано 1,6 тыс случаев незаконного направления сообщений о преступлении по подследственности, что на 9,2% больше чем за АППГ^[299]

Такие решения показывают, что направление по подследственности, особенно в другой территориальный отдел органа предварительного расследования, может быть не окончательным. Подобное сообщение может быть возвращено или направлено еще и в другой правоохрани­тельный орган. Особенно это касается сообщений о безвестном исчез­новении, так как преступление может быть замаскировано под исчезно­вение, а имеющиеся данные, указывающие на признаки преступления и место его совершения, недостаточны. В результате по сообщению о преступлении длительное время не принимается окончательное реше­ние, или принятые решения являются необоснованными Такие фор­мально обоснованные решения могут быть обстоятельствами, способ­ствующими укрывательству сообщений о безвестном исчезновении^[300].

Обращая внимание на несовершенство правового регулирования порядка направления сообщения о преступлении (безвестном исчезно­вении) по территориальности, С. Дмитриев верно отмечает, что УПК РФ не содержит такого понятия, как «территориальная подследственность». Характерными для всех ОМВД являются многочисленные нарушения закона, связанные с неоднократным необоснованным направлением сообщений в другой орган обслуживания без принятия решения о воз­буждении уголовных дел. Поэтому нарушение подследственности может повлечь за собой и признание доказательств недопустимыми^[301].

3. Процессуальные решения, принимаемые по сообщениям о без­вестном исчезновении на основании примечаний к статьям Особенной части УК РФ, подтверждают не только разыскание безвестно исчезнув­шего лица, но и факт, что исчезновение было недобровольным.

Такие процессуальные решения не могут быть основаны только на материальных нормах-примечаниях, а специальные процессуаль­ные нормы-основания, соответствующие материальным основаниям, предусмотренных в нормах-примечаниях, УПК РФ не содержит.

Небесспорным является принятие процессуальных решений на основании примечаний, ссылаясь лишь на материальный закон (ч. 2ст. 75 УК РФ).

Следует отметить, что в статьях 75 УК РФ и 28 УПК РФ предус­мотрены условия освобождения лица при совершении преступлений небольшой и средней тяжести при деятельном раскаянии и не пред­усматривается освобождение лица, совершившего преступление иной (тяжкой и особо тяжкой) категории на основании примечаний к соот­ветствующим статьям Особенной части УК РФ, а в частях вторых указанных статей употребляется выражение «в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части». Представляется, что законодатель под случаями, специально предус­мотренными соответствующими статьями Особенной части УК, имел в виду основания, предусмотренные в примечаниях к ним. Если исходить из противного, то возникает вопрос: где в Особенной части УК пред­усмотрены эти «специальные случаи», предусмотрены ли они вообще? Если нет, то для регулирования каких вопросов предусмотрены нормы в ч. 2 ст. 75 УК РФ и ч. 2 ст. 28 УПК РФ?

Пробелы в законодательстве затрудняют правоприменительный процесс, не способствуют формированию единообразной практики, должным образом не обеспечивается равная защита лиц, находящихся в фактически схожих ситуациях. Вопросы применения реабилитиру­ющих или нереабилитирующих оснований при принятии процессу­ального решения в связи с освобождением лица от уголовной ответ­ственности в соответствии с примечаниями к статьям Особенной части УК РФ не должны быть и усмотрением правоприменителя. Такой под­ход противоречит и принципу законности.

Представляется, что УПК РФ должен содержать специальные процессуальные основания освобождения лица от уголовной ответ­ственности по основаниям примечаний к соответствующим статьям Особенной части УК РФ. И такие основания должны быть нереабили­тирующими.

Отвечающим принципам законодательной техники было бы струк­турное выделение и нормативное обозначение в виде специальной статьи основания освобождения лиц от уголовной ответственности в соответствии с примечаниями к соответствующим статьям Особенной части УК РФ. Это также способствовало бы точному пониманию и еди­нообразному применению оснований для освобождения от уголовной ответственности. В качестве варианта предлагается дополнить УК РФ статьей 75.1 следующего содержания:

«Статья 75.1. Освобождение от уголовной ответственности в слу­чаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Осо­бенной части настоящего Кодекса.

Лицо, совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных в примечаниях к соответ­ствующим статьям Особенной части настоящего Кодекса».

В случае принятия дополнения в УК РФ по затронутым вопросам часть 2 статьи 75 УК РФ необходимо будет исключить.

Соответствующее процессуальное основание может быть предусмо­трено путем дополнения УПК РФ новой статьей 28.2 «Освобождение от уголовной ответственности на основании примечаний к соответ­ствующим статьям Особенной части УК РФ» следующего содержа­ния: «Суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора прекращает уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, в случаях, предусмотренных статьей 75.1 Уголовного кодекса Российской Федерации».

Вариантом другого процессуального основания для освобождения лиц от уголовной ответственности может быть внесение дополнений в п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ следующего характера: после слов «отсутствие в деянии состава преступления» — «в том числе в случаях, предусмот­ренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части настоящего Кодекса»^[302].

4. Как указано выше, имеются определенные противоречия в дефи­нициях (ст. 5 УПК), раскрывающих уголовно-процессуальные кате­гории. Так, уголовное судопроизводство раскрыто как досудебное и судебное производство по уголовному делу (п. 56 ст. 5 УПК), а досудеб­ное производство — как уголовное судопроизводство с момента полу­чения сообщения о преступлении до направления прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу (п. 9 ст. 5 УПК).

Указанные разночтения обусловливают и различия при обоснова­нии и мотивировании процессуальных решений, то есть в необходимо­сти получения «достаточных данных» в ходе процессуальной проверки сообщения о преступлении (ст.ст. 140, 148 УПК) и доказательств по уголовному делу, хотя стадии возбуждения уголовного дела и предва­рительного расследования относятся к уголовному судопроизводству досудебного производства.

Расширение процессуальных средств проверки сообщения о безвест­ном исчезновении (преступлении), то есть возможность выполнения в значительном объеме процессуальных и следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела (ст. 144) в первую очередь направлены на получение и закрепление доказательств, и являются объективной пред­посылкой преобразования «достаточных данных» в доказательства.

C учетом изложенного, больше в целях защиты законных прав и интересов пострадавших и лиц, в отношении которых проводится уголовно-процессуальная проверка по сообщению о преступлении, а также принимая во внимание логическую последовательность (в общих чертах: доследственная проверка — до и для следствия, а предваритель­ное расследование — до и для суда) и содержательное единство в целом уголовного судопроизводства, представляется допустимым преобразо­вать (переименовать) «достаточные данные», являющиеся основанием для принятия процессуальных решений в стадии возбуждения уголов­ного дела, в доказательства.

На основании вышеизложенного, думается возможным обосновать следующие поправки в ст. 74 УПК РФ, посвященную доказательствам:

а) чтобы данные, добытые в ходе процессуальной проверки сообще­ния о преступлении, воспринимались, признавались и оценивались именно как доказательства, вч. 1 ст. 74 УПК РФ выражение «уголовное дело» можно заменить на выражение «уголовное судопроизводство», то есть ч. 1 ст. 74 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Доказа­тельствами в уголовном судопроизводстве являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при уголовном судопроизводстве, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного судопроизводства»;

б) другим аргументом в обосновании таких изменений можно при­вести и наименование главы 10 УПК РФ, именуемой «доказательства в уголовном судопроизводстве», в которую включена ст. 74, именуемая «доказательства». Главным при этом является то, что принимаемые решения по результатам процессуальной проверки сообщения о пре­ступлении должны обосновываться на доказательствах, а в действую­щей редакции ст. 74 УПК РФ речь идет о доказательствах по уголов­ному делу, а не по уголовному судопроизводству, что не одно и то же;

в) УПК РФ предусматривает требования, предъявляемые к доказа­тельствам, и процедуру (порядок) их оценки, а требования к «достаточ­ным данным» в доследственной проверке является усмотрением долж­ностного липа, и в силу этого носит субъективный характер;

г) кроме того, в соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановления следователя, дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела должны быть законными, обоснованными и мотивированными, то есть основанными на доказательствах^[303].

5. Из-за отсутствия специального закона о розыске безвестно исчезнувших лиц, проверки по сообщениям о безвестном исчезно­вении проводятся и в порядке, предусмотренном УПК РФ, а именно используя процессуальные средства проверки, предусмотренные в стадии возбуждения уголовного дела. При этом каких-либо различий в проведении проверок между сообщением о преступлении и безвест­ном исчезновении не имеется, хотя не всякое сообщение о безвестном исчезновении является сообщением о преступлении. Важное значение при этом имеет использование, помимо процессуальных, и других про­верочных действий, предусмотренных ч. 4 ст. 21 УПК РФ (требования, поручения и запросы). Процессуальные действия — это те действия, в проведении которых предусмотрены процедура, порядок, а иные про­верочные действия (ч. 4 ст. 21 УПК) — действия, выполняемые орга­нами расследования, по которым процедура, порядок не установлены. Требования, поручения, запросы имеют существенное значение для информационного обеспечения и ориентирования направления розы­ска безвестно исчезнувших лиц в рассматриваемой стадии. Практика также свидетельствует, что в большинстве случаях безвестно исчез­нувшие лица устанавливаются в ходе процессуальной проверки таких сообщений. В современных условиях совершенствование стадии воз­буждения уголовного дела, в том числе для разрешения сообщений о безвестном исчезновении, является актуальным^[304].

Так, статья 145 включена в раздел 7 УПК РФ, именуемый «Возбуж­дение уголовного дела» В части 1 статьи 145 УПК РФ предусмотрены три решения, принимаемые по результатам рассмотрения сообщения о преступлении: 1) о возбуждении уголовного дела; 2) об отказе в возбуж­дении уголовного дела; 3) о передаче сообщения по подследственно­сти в соответствии со ст. 151 УПК РФ. Анализ разрешения сообщений о преступлениях (безвестном исчезновении) в правоохранительных органах г Каспийск за 2012—2013 гг. показывает, что всего ими разре­шено более 4 тыс. сообщений. Из них примерно в 700 случаях принято решение о возбуждении уголовного дела, что составляет около 16%. Данный показатель является усредненным значением. В разных право­охранительных органах указанное значение в процентном отношении варьируется от 4 до ЗО^{[305] [306].}

В юридической литературе ведущими учеными А.Ф. Волынским и Б.Я. Гавриловым также отмечено, что по результатам процессуальной проверки сообщений о преступлениях, уголовные дела возбуждаются лишь в 7—10%³°⁶. Учеными академии Генеральной прокуратуры РФ отмечено, что в 2014 г. по сравнению с 2010 г. количество сообщений о преступлениях увеличилось на 3,1%, а число сообщений, по кото­рым принято процессуальное решение о возбуждении уголовного дела, уменьшилось на 14,7%. В 2014 г. общее число заявлений о преступле­ниях было в 4,78 раза больше тех, по которым были возбуждены уго­ловные дела^[307]. Таким образом, в подавляющем большинстве (85—90%) случаев принимаются иные решения. Поэтому представляются соот­ветствующими требованиям нормативности, информативности и юри­дической технике структурирования разделов закона предлагаемые изменения наименования раздела 7 УПК РФ, именуемого «Возбужде­ние уголовного дела». Вариантами могут быть: «Процессуальная про­верка сообщения о преступлении (безвестном исчезновении)»; «Учет и разрешение сообщения о преступлении (безвестном исчезновении)» или «Разрешение сообщения о преступлении (безвестном исчезнове­нии)». C учетом изложенного, стадию возбуждения уголовного дела можно считать и как стадию процессуальной проверки сообщения о преступлении (безвестном исчезновении). Такой подход согласуется и с назначением уголовного судопроизводства, которое состоит в защите прав потерпевших от преступлений и в защите личности от незакон­ного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

В целом соглашаясь с позицией А.В. Петрова, по которой стадия возбуждения уголовного дела, исходя из ее цели и задачи, не рассчи­тана на получение достоверного знания о совершении преступления, более того, оно и противоправно^[308], видится невозможным разделить ее в части категоричности утверждения. В случаях, когда по материалам проверки принимаются процессуальные решения об отказе в возбуж­дении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (вслед­ствие применения акта амнистии, истечения сроков давности) или по основаниям в связи с применением примечаний к соответствующим статьям Особенной части УК РФ (к примеру, к ст. 126 УК РФ), следует исходить из позиции достоверного знания о совершенном преступле­нии и установления всех признаков состава преступления в их сово­купности, в противном случае принятие и обоснование таких решений станет невозможным.

Помимо уголовно-процессуальной деятельности, стадия возбужде­ния уголовного дела носит и организационно-управленческий харак­тер, который реализуется в виде мобилизации сил и средств на рассле­дование преступлений, посредством отказа в возбуждении уголовных дел по сообщениям, не содержащим признаков преступления.

C учетом внесенных Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23 изменений в УПК РФ, М.Т. Коридзе верно замечено, что в стадии воз­буждения уголовного дела в число проверочных действий включены следственные, розыскные, административные действия, оперативно­розыскные мероприятия^[309].

Нельзя не отметить, что расширение процессуальных средств про­верки, возможность продления сроков проверки до 30 суток (ч. 3 ст. 144 УПК) и неоднократного возобновления проверки, чревато смешением и подменой стадии предварительного расследования стадией возбуж­дения уголовного дела, с одной стороны, а с другой — способствует манипулированию отчетными данными, так как в определенной мере оценка эффективности дается по отчетным показателям, стало быть и искажению статистики. И самое главное, защита прав участников уго­ловно-процессуальной проверки сообщения может «теряться» в мани­пуляциях в виде неоднократных «отказов-отмен». При таких обстоя­тельствах необходимы определенные ограничения, как по срокам, так и по процессуальным средствам проверки, отличающей стадию воз­буждения уголовного дела от стадии предварительного расследования и сохраняющей процессуальное и функциональное назначение рас­сматриваемой стадии.

Еще до внесения изменений в УПК РФ от 4 марта 2013 г. (Феде­ральный закон № 23), которыми существенно расширены полномочия органов расследования и процессуальные средства проверки сообще­ния о преступлении в стадии возбуждения уголовного дела, совер­шенно справедливо замечено в юридической литературе, что процес­суальная деятельность в этой стадии стала «непроцессуальной формой расследования», направленной на выявление судебной перспективы возбуждаемого уголовного дела^[310] Это еще один аргумент в пользу подтверждения довода подмены стадий или стирания граней между стадиями досудебного производства и необходимости их четкого раз­граничения, исходя из задач, решаемых на каждой стадии, сохраняя присущие каждой стадии особые или уникальные функции.

6. В юридической литературе на основании анализа действующего уголовно-процессуального законодательства показаны следующие разновидности субъектов, наделенных уголовно-процессуальными правами на стадии возбуждения уголовного дела: 1) орган предвари­тельного расследования; 2) лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК; 3) защитник лица, в отношении которого проводится про­верка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК; 4) законный представитель лица, в отношении которого прово­дится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотрен­ном ст. 144 УПК; 5) пострадавший; 6) законный представитель постра­давшего; 7) очевидец; 8) заявитель; 9) эксперт; 10) специалист; 11) врач; 12) педагог; 13) понятой; 14) иные лица’¹¹.

При рассмотрении сообщения о безвестном исчезновении субъек­тами уголовно-процессуальной деятельности являются: исчезнувшее лицо, заявитель, пострадавший, законный представитель пострадав­шего, очевидец, лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК, участник уголовно-процессуальной проверки и иные лица. Содержание указанных понятий не раскрывается в ст. 5 УПК, поэтому объем прав и обязанностей, статус указанных участников является не конкретным.

А это имеет прямое отношение и к розыску исчезнувших лиц, так как в соответствии с нормами УПК РФ осуществляется розыск безвестно исчезнувших лиц при наличии обстоятельств или предположений, ука­зывающих, что под исчезновение замаскированы преступления.

В соответствии с ч. 1 ст. И УПК РФ органы расследования обязаны разъяснять всем участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осущест­вления этих прав.

Проблема разъяснения прав имеет место в большей части не всем участникам, а лицам, в отношении которых проводится проверка, по причине неопределенности их статуса, и в силу этого — неопределен­ности объема прав, которые необходимо разъяснить им и их законным представителям, а также законным представителям пострадавшего Родственник безвестно исчезнувшего лица является пострадавшим, он должен обладать примерно такими же процессуальными правами, как и потерпевший. Аналогичные проблемы возникают и в случаях, когда

³¹¹ См Рыжиков А П Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации» (постатейный) 9-е изд, перераб // СПС «КонсультантПлюс», 2014 дело возбуждается по факту, а не в отношении лица. Различия заклю­чаются в том, что если до возбуждения дела еще отсутствуют доста­точные данные, позволяющие относить участников к определенному уголовно-процессуальному статусу, то при возбуждении дела возмож­ность определения статуса участника имеется, но должностные лица органа расследования из тактических соображений, с целью миними­зации последствий возможного противодействия «неформализован­ного» подозреваемого и его союзников (окружения), неопределенным оставляют статус лица. Такое возможно из-за отсутствия в законе пря­мого запрета на возбуждение уголовного дела по факту, когда име­ются достаточные данные для этого в отношении конкретного лица. Аналогичная ситуация имеет место, когда по уголовному делу, воз­бужденному по факту, собраны достаточные данные для предъявления обвинения, но оно не предъявляется из-за тактических соображений до обеспечения сбора «полноты» доказательств. При таких ситуациях лица, фактически имеющие статус подозреваемых и обвиняемых, из-за не формализованное™ их статуса лишаются не только разъяснения соответствующих прав, но и предусмотренных законом гарантий обе­спечения прав.

Так, в соответствии с требованиями ст.ст. 46 и 49 УПК РФ участие защитника предусмотрено с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица (подозреваемого), а при процессуальной проверке сообщения о преступлении — с момента начала осуществле­ния процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, в отношении которого проводится проверка, то есть при указанном статусе орган расследования обязан обеспечить участие защитника, а при его отсутствии — нет. Поэтому определение статуса участника уго­ловного судопроизводства не должно быть усмотрением правоприме­нителя.

Несовершенство норм УПК РФ, посвященных статусу участников, порождают и проблемы применения (соблюдения прав). А определен­ный (точно предусмотренный УПК) статус имеет актуальность в том плане, что процессуальный объем прав и обязанностей различаются в зависимости от уголовно-процессуального статуса участников уголов­ного судопроизводства.

Кроме того, наличие определенного статуса является необходимым как для соблюдения прав участников уголовного судопроизводства, так и для формирования доказательств, отвечающих требованиям досто­верности, допустимости и относимости (ст. 88 УПК), которые явля­ются таковыми при строгом соблюдении прав участников. В стадии возбуждения уголовного дела, при неопределенности статуса участни­ков или наличии «плавающего, переходящего» статуса, проблемным является разъяснение прав таким лицам и их соблюдение.

В соответствии с ч. 1 ст 144 УПК РФ органы расследования вправе получать образцы для сравнительного исследования, истребовать доку­менты и предметы, изымать их в порядке, установленном УПК РФ, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельство­вание. Следственные и процессуальные действия, допускаемые в ста­дии предварительного расследования, то есть по возбужденному уго­ловному делу, перенесены на стадию возбуждения уголовного дела, то есть до возбуждения уголовного дела, где участники процесса не кон­кретизированы и не имеют определенного статуса, даже не предусмо­трена форма признания формализованного процессуального статуса — участника уголовно-процессуальной проверки сообщения о безвестном исчезновении (преступлении). Это дает неограниченное усмотрение органу расследования, по сути, перенос расследования в раннюю ста­дию, стадию возбуждения уголовного дела, нарушает и принцип состя­зательности процесса. Лица, в отношении которых проводятся только лишь проверочные мероприятия, приравнены в определенной степени к лицам, подозреваемым или обвиняемым. Особенно это явно видно с учетом дополнительных полномочий по продлению срока до 30 суток, в связи с необходимостью назначения экспертизы или проведения ОРМ, которые, по сути, проводятся в целях получения достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Кроме того, ука­занные сроки также не являются пресекательными, так как принятые решения по основаниям не обеспечения полноты проверки (неполу­чения или не приобщения заключения эксперта или результатов ОРМ) могут быть неоднократно отменены и могут в общем быть больше, чем даже сроки расследования. Возможность обжалования неоднократных отмен и установления дополнительных сроков расследования не явля­ется достаточной гарантией зашиты прав фигурантов от необоснован­ного ограничения прав, поскольку орган следствия «законно» отменяет и устанавливает сроки дополнительной проверки^[311]

Таким образом, исходя из взаимосвязанных положений ч. 3 ст. 144 с ч. 6 ст. 148 УПК РФ, видна их несогласованность. Так, в части 3 статьи 144 УПК в качестве предельного срока проведения проверки по сообщению о преступлении (безвестном исчезновении) предусмот­рено 30 суток, а согласно ч. 6 ст 148 УПК предусмотрена возможность установления сроков и за пределами 30 суток, в случаях возобновле­ния проверки. И это является обычной практикой правоохранитель­ных органов. C учетом изложенного можно отметить, что предельные сроки проверки сообщения о преступлении являются не жестким требованием закона, а усмотрением уполномоченных должностных лиц применительно к конкретному сообщению проверки. Поэтому в статью 148 УПК РФ необходимо внести дополнения, упорядочиваю­щие сроки проверки и ограничивающие усмотрение должностных лиц. Одним из вариантов этого может быть дополнение ст. 148 УПК новой частью 8 следующего содержания: «При возобновлении проверки в соответствии с частями 6 и 7 настоящего Кодекса установление сро­ков проверки осуществляется в пределах сроков, предусмотренных в части 3 статьи 144 настоящего Кодекса. По истечении предельных сро­ков проверки при возобновлении проверки по сообщению о престу­плении проводится расследование».

Справедливо отмечается в литературе, что хотя существенно рас­ширены процессуальные средства проверки в стадии возбуждения уго­ловного дела, но в УПК РФ отсутствуют правовые дефиниции таких категорий, как «ревизия», «документальная проверка» и т.д., что не способствует формированию единообразной практики^[312].

Кроме того, неопределенным являются основания, особенности, критерии, которыми должен руководствоваться следователь привыборе между привлечением специалиста для проведения исследования и назначением судебной экспертизы (за исключением случаев обязатель­ного назначения судебной экспертизы). Отсутствует унифицированная форма документа (наименование документа), составляемого по резуль­татам исследования специалиста («Справка специалиста», «Заключе­ние специалиста», «Акт предварительного исследования» и др.) и т.д.^[313] А это существенно, так как независимо от его названия стороной оно (доказательство именуемое акт, справка, заключение специалиста) может быть оспорено в суде как формы (процессуальное оформление), не предусмотренные УПК РФ.

7. Далее. В случаях возбуждения уголовного дела «по факту» вместо «в отношении конкретных лиц», прямых оснований для отмены ука­занного процессуального решения УПК РФ не содержит, за исключе­нием дел частного обвинения (ч. 1 ст. 147). Требования, предъявляемые к постановлению о возбуждении уголовного дела, закреплены в ст. 146 УПК. Но данная статья не содержит норму, запрещающую возбудить уголовное дело по факту, когда есть лицо, или имеется возможность выявить лицо, в отношении которого необходимо возбудить уголовное дело. Актуальность этого объясняется и тем, что лица, участвующие в производстве процессуальных действий и права которых не были над­лежаще соблюдены, при возбуждении уголовного дела по факту как бы перестают быть «участниками проверки сообщения о преступлении» в уголовно-процессуальном значении статуса указанных лиц, предусмо­тренном ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ. В силу этого признание такого поста­новления необоснованным (ч. 6 ст. 148 УПК) и его отмена является дискуссионным.

Требует своего исследования вопрос, для чего необходимо было наделить органы расследования в стадии возбуждения уголовного дела теми же полномочиями, которые они имеют в стадии предварительного расследования. Ответ, как представляется, содержится в ч. 1.2 ст. 144 УПК, согласно которой полученные в ходе проверки сообщения о пре­ступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств. Во-первых, очень сложно назвать их сведениями, имеющими значение доказательств, они и есть доказательства. К примеру, заключение экс­пертизы — оно в любом случае доказательство. Возможность проведе­ния дополнительной экспертизы, которая, по сути, проводится в том же экспертном учреждении или экспертом, не меняет его сущностную характеристику и процессуальное значение. Если при дополнительной экспертизе выводы будут отличными от первой, необходимость про­ведения повторных и комплексных экспертиз является очевидной, а это может не способствовать своевременному изобличению виновных и соблюдению разумных сроков расследования. Во-вторых, главным в стадии возбуждения дела является выявление достаточных, убедитель­ных данных о признаках преступления для возбуждения уголовного дела. Ac учетом новелл получается, что не только выявление признаков преступления является задачей на данной стадии, но сбор и закрепле­ние доказательств в соответствии с УПК РФ по еще не существующему уголовному делу.

В юридической литературе отмечается, что следователь (дознава­тель) не обязан знакомить лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении, с постановлением о назначе­нии судебной экспертизы, поскольку в ст. 198 УПК это не предусмот­рено^[314]. Сложно разделить такую позицию, поскольку УПК РФ пред­усматривает обеспечение их прав в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы (ч. 1.1 ст. 144 УПК). Здесь также имеет место проблема обозначения статуса лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении. Чтобы исключить разночтения и споры в практической плоскости и обеспечения прав таких лиц, можно было бы указать в законе, что «лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении» обладает всеми правами подо­зреваемого. Но при таком подходе проблема может проявляться в пра­вильности (достоверности) установления лиц, в отношении которых проводится проверка сообщения о преступлении. При кажущейся про­стоте это довольно сложный вопрос в стадии возбуждения уголовного дела.

Верно отмечается в литературе, что расширение возможностей выполнения следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела, имеющих силу доказательств, и после возбуждения уголовного дела направлено на получение более достоверной и полной инфор­мации о наличии или отсутствии признаков преступления в деянии, о совершении которого сообщается (проводится проверка). В право­применительной практике при проверке сообщений о преступлении выполнение ряда следственных действий (назначение экспертизы) является проблемным, в том числе из-за отсутствия конкретного ста­туса участника уголовно-процессуальной проверки сообщения о пре­ступлении^[315].

В целях обеспечения соблюдения прав лиц, участвующих в про­изводстве процессуальных действий, и для единообразного понима­ния и применения, представляется необходимым дополнить ст. 146 УПК РФ частью 1.1 следующего содержания «Уголовное дело по факту возбуждается лишь при невозможности его возбудить в отношении лица». Уголовные дела по обстоятельствам безвестного исчезновения в основном возбуждаются по фактам убийства или похищения человека на основании условно-вероятного вывода о том, что лицо стало жерт­вой преступления, поэтому возбуждение уголовного дела в отношении определенного лица, как правило, объективно невозможно.

Лица, в отношении которых проводится проверка сообщения о пре­ступлении, и лица, у которых затрагивают интересы производимыми процессуальными действиями и принимаемыми процессуальными решениями (ст. 144 УПК), хотя УПК РФ не предусматривает кон­кретно определенный статус участника уголовного судопроизводства, фактически, как правило, являются подозреваемыми («потенциально подозреваемыми») и пострадавшими^[316], поэтому таким лицам необ­ходимо разъяснить соответственно права подозреваемого и потерпев­шего, а процессуальные и проверочные действия необходимо произ­вести с соблюдением процедур указанного статуса.

Выводы

1. Межведомственное регулирование в рассматриваемой сфере и наработанная на его основе практика может стать основой совершен- ствованияУПК РФ в плане закрепления в нем регулирования вопросов розыска безвестно исчезнувших лиц.

2. Обоснованы поправки в п. З ч. 1 ст. 145 УПК РФ (решение, при­нимаемое по результатам рассмотрения сообщения о преступлении), предусматривающие передачу сообщения о преступлении (безвестном исчезновении) по территориальности, и с учетом этого предложена редакция п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК в следующем виде: «о передаче сообще­ния по подследственности в соответствии со статьями 151, 152 настоя­щего Кодекса, с приложением документов, подтверждающих принятое решение...»

В целях усиления контрольно-надзорной составляющей и опера­тивной корректировки организационно-практических мер, представ­ляется допустимым введение специальной формы статистического наблюдения, то есть ввести показатель укрывательства по сообщениям о безвестном исчезновении, как это имеет место с декабря 2014 г. в отношении преступлений (данные введены в форму 494 Генеральной прокуратуры РФ, раздел 8).

3. Обоснована позиция, согласно которой УПК РФ должен содер­жать специальные процессуальные нормы (основания), предусматри­вающие освобождение лица от уголовной ответственности по основа­ниям примечаний к соответствующим статьям Особенной части УК, как по нереабилитирующим основаниям, а именно предложено допол­нить УК и УПК РФ следующими нормами:

—ввести в УК РФ новую статью — «75.1. Освобождение от уголовной ответственности в случаях, специально предусмотренных соответству­ющими статьями Особенной части настоящего Кодекса» следующего содержания: «Лицо, совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных в примечаниях к соответствующим статьям Особенной части настоящего Кодекса»;

—при этом одновременно с указанными дополнениями необходимо изменить название ст. 28.1 УПК РФ: «Прекращение уголовного пресле­дования в специально предусмотренных случаях»;

— статью 28.1 УПК РФ дополнить частью 3.2, взаимосвязанными положениями ст. 75.1 УПК следующего содержания: «Суд, а также сле­дователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора прекращает уголовное преследование в отношении лица подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, в случаях, предусмотренных статьей 75.1 Уголовного кодекса Российской Федерации»;

—вариантом другого процессуального основания для освобождения лиц от уголовной ответственности как реабилитирующего может быть внесение дополнений в п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ следующего характера: после слов «отсутствие в деянии состава преступления» — «в том числе в случаях, предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части настоящего Кодекса».

4. Обоснована позиция, согласно которой показаны преимущества переименования «достаточных данных», являющихся основанием для принятия процессуальных решений в стадии возбуждения уголовного дела, в «доказательства».

C учетом этого обоснованны поправки в ст. 74 УПК РФ, посвящен­ную доказательствам, то есть в ч. 1 ст. 74 УПК РФ выражение «уголовное дело» предложено заменить на выражение «уголовное судопроизвод­ство». Часть 1 статьи 74 УПК РФ таким образом изложить в следующей редакции: «Доказательствами в уголовном судопроизводстве являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дозна­ватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при уголовном судопроизводстве, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного судопроизводства».

Кроме того, проблема совершенствования применения доказа­тельств приобретает особую актуальность с учетом того, что заклю­чение эксперта, данное в стадии возбуждения уголовного дела, в том числе при проверке сообщения о безвестном исчезновении, явля­ется доказательством. А в соответствии со ст. 74 ч. 2 УПК РФ среди доказательств обособленное место занимает заключение и показания эксперта. В статье 282 УПК РФ предусмотрено, что эксперт допра­шивается для разъяснения или дополнения данного им в ходе предва­рительного следствия заключения. Из указанной конструкции нормы в правоприменительной практике возникают вопросы. Может ли быть допрошен эксперт по заключению экспертизы, которая назначалась в стадии возбуждения уголовного дела или в ходе судебного следствия? Допускается ли вызов и допрос другого эксперта, в случае невозможно­сти по уважительным причинам явки в суд эксперта, давшего заключе­ния? Ответы на указанные вопросы, как представляется, должны быть однозначно утвердительными, в противном случае не достигается цель, в связи с которой были проведены экспертизы. Но в то же время уго­ловно-процессуальный закон этого не предусматривает^[317].

5. C учетом практики принятия процессуального решения о возбуж­дении уголовного по 10—15% от общего количества заявлений о престу­плениях, обоснована возможность переименования названия раздела 7 части 2 УПК РФ «Возбуждение уголовного дела» на «Разрешение сооб­щения о преступлении (безвестном исчезновении)», как соответству­ющее требованиям нормативности, информативности и юридической технике структурирования разделов закона и назначению уголовного судопроизводства.

6. Обоснована необходимость внесения согласующихся с ч. 3 ст. 144 УПК дополнений в ст. 148 УПК РФ, в части установления сроков про­верки при ее возобновлении, то есть дополнить ст. 148 УПК частью 8 следующего содержания: «При возобновлении проверки в соответ­ствии с частями 6 и 7 статьи 148 настоящего Кодекса установление сроков проверки осуществляется в пределах сроков, предусмотренных в части 3 статьи 144 настоящего Кодекса. По истечении предельных сроков проверки при возобновлении проверки по сообщению о пре­ступлении возбуждается уголовное дело (проводится расследование)».

7 Требуется раскрыть в ст 5 УПК РФ содержание понятий лиц, участвующих «в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении», и участников «проверки сообщения о преступлении», упоминаемых в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, а также опреде­лить их статус

В целях обеспечения соблюдения прав лиц, участвующих в произ­водстве процессуальных действий и для единообразного понимания и применения, дополнить ст. 146 УПК РФ частью 1 1 следующего содер­жания: «Уголовное дело по факту возбуждается лишь при невозмож­ности его возбудить в отношении лица».