<<
>>

III. Активность суда в формировании процессуального статуса материально заинтересованных лиц

В литературе, посвящённой принципу диспозитивности, не всегда уделяется должное внимание такому его проявлению, как определение процессуального положения (“выбор процессуального статуса”[47]) материально заинтересованных в исходе дела лиц.

Порой, раскрывая содержание диспозитивности, об этом вообще забывают. Между тем, формирование процессуального статуса сторон и третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования на предмет спора, по инициативе лица, которое считает его права и законные интересы нарушенными, - важнейшее проявление принципа диспозитивности. Обращаясь в суд с требованием о защите своего субъективного материального права, заинтересованное лицо тем самым определяет свой дальнейший процессуально-правовой статус, создаёт необходимые предпосылки для признания его истцом. Определяя предмет и основание иска, истец одновременно указывает в исковом заявлении предположительного субъекта спорной обязанности (ответственности), лицо, по мнению истца, оспаривающее или нарушившее его права и охраняемые законом интересы (ответчика) (п.3 ст.126 ГПК).[48] В связи с этим для суда существует общий диспозитивный запрет: не менять процессуального статуса сторон по своей инициативе ex officio. Данный диспозитивный запрет не нашёл прямого закрепления в нормах гражданского процессуального права, однако явно вытекает из смысла ч.1 ст.34, п.3 ст.126 ГПК, а также из анализа института замены ненадлежащей стороны (ст.36 ГПК). В соответствии с нормами последнего необходимым условием замены судом ненадлежащей стороны на надлежащую является согласие на такие процессуальные действия истца (в случае замены ненадлежащего истца - также согласие на вступление в процесс надлежащего). По своей инициативе ex officio суд не вправе произвести замену ненадлежащей стороны.

Из рассматриваемого для суда запрета определять и изменять процессуальный статус сторон законодатель однако установил два исключения (активных полномочия):

1) привлечение судом ex officio истца в случае возбуждения процесса иными лицами в его интересах (прокурором (п.2 ст.4, ч.1 ст.41 ГПК), органами государственного управления, общественными организациями, иными лицами, указанными в п.3 ст.4, ч.1 ст.42 ГПК);

2) привлечение судом ex officio надлежащего ответчика в качестве второго ответчика в случае несогласия истца на замену ненадлежащего ответчика (ч.3 ст.36 ГПК).

Первое активное полномочие следует из ч.2 ст.33 ГПК: “Лицо, в интересах которого дело начато..., извещается о возникшем процессе и участвует в нём в качестве истца”. Вместе с тем, толкование данной нормы в научных трудах процессуалистов неоднозначно. Высказано мнение, что ч.2 ст.33 ГПК применяется лишь при наличии согласия на участие в деле самого заинтересованного лица, т.е., используя выбранную нами терминологию, не содержит в себе активных полномочий суда, реализуемых ex officio. Так, В.С.Тадевосян пишет: “...во-первых, из смысла ст.33 ГПК вытекает, что это лицо извещается о процессе и если оно пожелает участвовать в деле, то участвует в нём в качестве истца. А если оно не участвует и не желает участвовать в деле, как же оно может считаться истцом? Во-вторых, ст.208 ГПК не может быть истолкована в том смысле, что если лицо, в интересах которого прокурором было подано заявление, не вступило в дело, то оно всё равно обязано подчиниться решению суда по делу. Вступившее в силу решение суда может быть обязательно для данного лица лишь в случае, если оно участвовало в деле.”[49] С таким мнением трудно согласиться. Автор не замечает явного противоречия в своих высказываниях. Действительно согласно ч.3 ст.208 ГПК решение суда распространяется только на участвующих в деле лиц, и часть 4 этой статьи об обязательности вступившего в законную силу решения суда для лица, в интересах которого дело было начато прокурором, иными названными лицами, необходимо в сопоставлении с ч.3 толковать в том смысле, что законная сила судебного решения распространяется на это заинтересованное лицо лишь при условии участия его в деле. Однако будь вступление такого лица в процесс поставлено в зависимость от его инициативы, институт возбуждения процесса прокурором, органами государственного управления в чужих интересах утратил бы самостоятельное значение, каковое придаёт ему действующее законодательство, ибо какой смысл рассматривать и разрешать требование, заявленное в чужих интересах, по существу, если законная сила решения по нему заведомо не будет распространяться на материально заинтересованное лицо, не пожелавшее вступить в процесс (на потенциального, так и не реализовавшего себя в таком процессуальном качестве, истца).

Представляется, что логическое и систематическое толкование норм ч.2 ст.33, чч.3 и 4 ст.208 ГПК напротив позволяет сделать вывод об обязательности участия заинтересованного лица в качестве истца, иными словами, о необходимости привлечения такого лица к участию в деле и при отсутствии его согласия. Поэтому следует согласиться с мнением Р.Е.Гукасяна о том, что “проблемы привлечения к участию в деле надлежащего истца помимо его воли не существует. Она разрешена институтом предъявления иска в защиту прав других лиц”.[50] Проблема однако заключается в другом: насколько целесообразно, оправдано с точки зрения смысла и содержания принципа диспозитивности, подобное активное полномочие суда. Следует сразу же оговориться, что активное полномочие суда в данном случае в значительной степени производно от инициативы прокурора, органов государственного управления, иных указанных в ст.42 ГПК лиц, не имеющих личной (материально-правовой) заинтересованности в исходе дела, а следовательно, оправданность полномочия суда предопределена оправданностью полномочий этих лиц по возбуждению гражданского дела.

Пределы полномочий указанных лиц неодинаковы: если полномочия органов государственного управления, других указанных в ст.42 ГПК лиц по возбуждению гражданских дел ограничены случаями, прямо предусмотренными законом (нормами материального права), то аналогичные полномочия прокурора по буквальному смыслу ст.ст.4 и 41 ГПК никаких ограничений не имеют. Подобные исключения из принципа диспозитивности необходимы там, где защиты требует публичный интерес, а иных лиц, способных представить публичный интерес в процессе, кроме прокурора, нет. В других случаях активность прокурора по возбуждению гражданского дела и, как следствие, активность суда по привлечению заинтересованного лица в качестве истца представляется нарушением принципа диспозитивности. С учётом этого процессуальное законодательство должно достаточно чётко определить пределы активности прокурора в рассматриваемой области.

Поскольку природа активных полномочий суда в гражданском процессе РФ неразрывно связана с необходимостью защиты публичного интереса, чрезвычайно важным для науки гражданского процессуального права, для совершенствования процессуального законодательства является изучение понятия и критериев публичного интереса.

Категории государственного, общественного, группового и личного интересов как предмета судебной защиты были предметом исследований в нашей юриспруденции[51], однако недостатком таких исследований, относящихся к периоду 70-ых-серед.80-ых гг., явилась неизбежная излишняя идеологизация, ошибочное убеждение о полной гармонии в нашей политической и правовой системе личных интересов и интереса государственного и общественного, отождествление в некоторых случаях государственного и общественного интересов. В то же время недостаточно разработанной оказалась категория публичного интереса. Сам термин “публичный” противостоит термину “частный”, “личный”. Представляется наиболее правильным относить к публичному интересу все те виды интересов в обществе, которые во-первых, несводимы к личным (индивидуальным) интересам его членов, во-вторых, могут в определённых случаях входить в противоречие с частными интересами. В нормальной ситуации основанный на законе частный интерес не должен входить в противоречие с интересом публичным. Однако государственный и общественный интерес не отождествимы с простой совокупностью групповых и личных интересов, различие публичного интереса и интереса частного не есть лишь количественное различие, это различие качественное, поэтому правовая система любого далёкого от совершенства общества должна быть готова к несовпадению, более того, противоречию, возникновению коллизий между публичным интересом и частным интересом. Разрешению таких коллизий в рамках гражданского процессуального права служат, в частности, активные полномочия суда, осуществляемые ex officio, установленные как исключения из общего диспозитивного запрета для суда оказывать влияние на движение гражданского процесса.

Когда же в рамках гражданских процессуальных отношений возникает необходимость защиты публичного интереса путём реализации судом таких полномочий? Прежде всего, следует оговориться, что возможно это лишь в тех случаях, когда публичный интерес (государственный или общественный) основан на законе.

На формирование государственного и общественного интереса значительное влияние оказывает право, закон. Вне правовых норм существование публичного интереса трудно мыслимо. В таком контексте публичный интерес есть всегда законный интерес. Однако в реальной жизни выразителями государственного и общественного интереса выступают отдельные личности, индивиды, чьё понимание публичного интереса может идти в разрез с его действительным содержанием, поэтому нелишне будет отметить, что установление в законодательстве активных полномочий суда и их применение оправдано лишь в тех случаях, когда понимание публичного интереса согласуется с законом и, напротив, частный интерес, вступающий в противоречие с публичным, закону не соответствует.

Обобщая вышесказанное, можно предположить, что активные полномочия суда, установленные как исключения из принципа диспозитивности, обладая публично-правовой природой, помогают разрешить следующие коллизии:

1) коллизию личного интереса и публичного (государственного или общественного) интереса;

2) коллизию группового интереса и публичного (государственного или общественного) интереса;

3) коллизию личного интереса данного индивида и личного интереса другого или других индивидов (третьих по отношению к данному индивиду лиц).

Во всех этих случаях суду предоставляются полномочия ex officio, ограничивающие в пользу иных интересов интересы данного лица (истца, ответчика, иногда - обеих сторон, например, в случае заключения мирового соглашения, противоречащего интересам других лиц).

Использование полномочий ex officio не должно означать разрешение спора по существу в пользу одного из субъектов, чьи интересы вступили в противоречие, оно лишь содействует учёту этих интересов (государственного, общественного, третьих по отношению к участвующим в деле лицам субъектов), когда никто иной, кроме суда, не может выразить и отстоять эти интересы в рамках гражданского судопроизводства, когда этот иной интерес оказывается не представленным в конкретном гражданском деле. Таков может быть публичный интерес в совершении только законных сделок, соответствующих действительному волеизъявлению сторон, или интерес несовершеннолетнего, малоимущего, представителя иных наименее защищённых слоёв общества, защиту которого берёт на себя государство в силу конституционных и иных правовых норм и тем самым придаёт такому интересу публичную значимость.

Иными словами, установление активных полномочий суда в области движения гражданского процесса необязательно должно быть связано с необходимостью защиты публичного интереса в узком смысле, т.е. либо государственного, либо общественного интереса; активность суда в сфере управления движением процесса требуется во всяком случае, когда необходимо ограничить частный интерес физического лица или организации в пользу иного (иных) интересов, не представленных в конкретном гражданском деле.

Активные полномочия прокурора по возбуждению гражданского дела и связанные с ними активные полномочия суда по привлечению заинтересованного лица в качестве истца также оправданы лишь в тех немногочисленных случаях, когда возникает проблема с представительством публичного интереса, а в некоторых ситуациях и частного интереса конкретного лица. Поэтому пределы активности прокурора в данной области должны быть определены рамками таких ситуаций. Подобная попытка уже сделана законодателем в нормах нового арбитражного процессуального законодательства и специального законодательства о прокуратуре. Представляется, однако, что случаи возбуждения арбитражного процесса прокурором определены статьёй 4 и пунктом 1 ст.41 Арбитражного процессуального кодекса РФ от 5 мая 1995 г. несколько узко: ограничены лишь необходимостью защиты собственно публичного (государственного и общественного) интереса и не учитывают всех возможных коллизий частного и публичного интереса. Такое толкование публичного интереса возможно приемлемо для арбитражного судопроизводства, но неприемлемо для гражданского процесса, где нередко возникает проблема представительства индивидуального интереса. Поэтому более верное решение найдено в Федеральном Законе РФ от 15.07.95 “О прокуратуре РФ” в главе 2 раздела 3 “Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина”: в соответствии с п.4 ст.27 прокурор предъявляет и поддерживает в суде или арбитражном суде иск в интересах иных лиц, “когда пострадавший по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не может лично отстаивать в суде или арбитражном суде свои права и свободы или когда нарушены права и свободы значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение”; кроме того, в соответствии с п.3 ст.35 раздела 4 рассматриваемого закона “Участие прокурора в рассмотрении дел судами” прокурор вправе обратиться в суд с заявлением также в случаях, когда этого требует защита охраняемых законом интересов общества и государства.[52]

Тенденция сужения активных полномочий прокуратуры по возбуждению гражданских дел, наметившаяся в специальном законодательстве о прокуратуре и в прокурорской практике, вызывает одобрение. В то же время рассмотренные нормы представляются не доведёнными до логического конца: с целью предотвращения произвола должностных лиц, необоснованного возбуждения гражданских дел в угоду ведомственным интересам следовало бы обусловить в процессуальном законодательстве возбуждение прокурором гражданских дел в интересах конкретного лица согласием этого лица, за исключением тех случаев, когда такое согласие получить невозможно.

Таким образом, п.2 ст.4 действующего ГПК целесообразно было бы сформулировать следующим образом: “прокурором в государственных, общественных интересах, интересах значительного числа граждан либо неопределённого круга лиц, а также в интересах отдельного гражданина с его согласия в случаях, когда он не может самостоятельно или через представителя защищать свои интересы в суде по состоянию здоровья, возрасту, материальному положению, иным причинам. Не требуется согласия недееспособного гражданина на возбуждение гражданского дела в его интересах, когда таковые вошли в противоречие с интересами его законных представителей.” В таком случае обязательным условием возбуждения гражданского дела по инициативе прокурора в интересах конкретного гражданина будет в подавляющем большинстве случаев согласие самого гражданина, выраженное в письменной форме. Это должно найти соответствующее отражение в нормах, регулирующих порядок предъявления иска и последствия его несоблюдения (ст.ст.126-130 ГПК). С учётом уже действующих институтов главы 12 ГПК отсутствие письменного согласия заинтересованного лица на возбуждение прокурором процесса должно стать одним из оснований к отказу в принятии искового заявления (ст.129 ГПК), не препятствующему вторичному обращению в суд с тождественным иском самого гражданина или прокурора, получившего согласие гражданина (ч.4 ст.129 ГПК).

В такой форме институт возбуждения гражданского процесса по инициативе прокурора существенно трансформируется и по своим задачам приблизится к институту судебного представительства, когда представителем выступает профессионал, но сохранит свою качественную самостоятельность и ряд преимуществ для граждан: значительно более упрощённый порядок оформления полномочий прокурора на возбуждение гражданского дела, дополнительная гарантия реализации конституционного права гражданина на бесплатную квалифицированную юридическую помощь (ст.48 Конституции РФ). При этом активные полномочия суда по привлечению истца ex officio будут в рассматриваемых случаях практически аннулированы, ибо возбуждение прокурором процесса в интересах конкретного гражданина будет поставлено в зависимость от согласия последнего. Соответственно, смысл ч.2 ст.33 ГПК существенно изменится: участие в качестве истца в деле, возбуждённом прокурором, будет зависеть от согласия заинтересованного лица. Как следствие, снимается давно существовавшая проблема последствий отказа истца от иска, предъявленного прокурором.[53] Поскольку возбуждение процесса прокурором будет обусловлено согласием заинтересованного лица, постольку отказ этого лица от продолжения процесса должен быть обязателен для суда в той же мере, в какой будет обязателен по действующему законодательству отказ истца от иска в обычной ситуации (ст.34 ГПК).

Исключением из диспозитивного запрета для суда определять (привлекать в процесс в определённом качестве) и изменять по своей инициативе процессуальное положение сторон является также ситуационная норма ч.3 ст.36 ГПК, согласно которой в случае несогласия истца на замену ненадлежащего ответчика надлежащим последний может быть привлечён судом ex officio в качестве второго ответчика.

Ранее (см. главу 1) уже указывалось на нецелесообразность формулирования активных полномочий суда как ситуационных (дискреционных) норм. Однако норма ч.3 ст.36 ГПК вызывает возражения не только по этим основаниям. Активные полномочия суда вызваны к жизни присутствием в гражданском судопроизводстве публичного интереса, поэтому возникает закономерный вопрос: в чьих интересах установлено

рассматриваемое исключение из принципа диспозитивности. Ответ очевиден: в интересах истца и никого иного. Стремление законодателя понятно - упростить ситуацию для истца, добровольно заблуждающегося относительно материально-правовых последствий предъявления иска к данному ответчику, являющемуся по оценке суда ненадлежащим, предотвратить повторное предъявление истцом требования относительно того же предмета, но уже к другому лицу (надлежащему ответчику), тем самым уменьшив затраты во времени и судебные расходы, понесённые истцом. Однако всегда ли столь очевидны интересы истца, всегда ли правильно предугадывается следующий шаг истца в случае отказа в удовлетворении иска к ненадлежащему ответчику: во всяком ли случае интерес истца состоит в удовлетворении его требования через суд любым лицом и, будь это не связано с дополнительными судебными расходами и затратами во времени, истец будет настаивать на рассмотрении судом требования к другому лицу - надлежащему ответчику? Определяя предмет и основание иска, истец одновременно определяет и то лицо, которое должно, по его мнению, отвечать по данному иску. И это не только обязанность, но и диспозитивное право истца - выбирать, к кому предъявлять ему иск. Не случайно закон ставит в зависимость от его согласия замену ненадлежащего ответчика. Истец по разным причинам может не желать рассмотрения судом искового требования именно к данному лицу, хотя по мнению суда именно это лицо является надлежащим ответчиком: это может быть неуверенность истца в обоснованности своих требований к этому лицу и положительном исходе дела, либо возможность наступления в дальнейшем неблагоприятных для самого истца последствий материально-правового, а возможно и неправового характера в случае постановления судом решения именно против данного лица (причём о последствиях такого рода суд может даже и не предполагать, но для истца они очевидны и последний не желает их обнародовать), либо нежелание предавать огласке в суде какие-то обстоятельства, связанные с личностью надлежащего ответчика, либо, наконец, просто нежелание видеть в качестве ответчика то или иное лицо, являющееся супругом, родственником, другом самого истца. Во всех этих и подобных случаях суд не может навязывать истцу непрошенных услуг, не может вопреки его воле привлечь кого-либо в качестве второго ответчика. В таких ситуациях достаточно было бы разъяснить истцу возможные неблагоприятные для него материально-правовые последствия, если он будет настаивать на требовании к ненадлежащему ответчику, а истец пусть сам решает, чему отдать предпочтение: тем ли интересам, которые он может отстоять, согласившись на замену ответчика, или иным, не очевидным для суда, но, возможно, более важным для самого истца. Обязанность такого рода вытекает для суда из самого института замены ненадлежащей стороны (ст.36 ГПК), а также ч.3 ст.14 ГПК в редакции Фед. Закона от 30.11.95. Активные же полномочия суда по привлечению второго ответчика противоречат “диспозитивным запретам” и ущемляют интересы истца.

На основании вышеизложенного представляется необходимым исключение из законодательства нормы ч.3 ст.36 ГПК о привлечении второго ответчика.

<< | >>
Источник: Чистякова Ольга Петровна. ПРОБЛЕМА АКТИВНОСТИ СУДА В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РФ. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Москва - 1997. 1997

Еще по теме III. Активность суда в формировании процессуального статуса материально заинтересованных лиц:

  1. Наука финансового права в Ярославском Демидовском лицее
  2. III. Активность суда в формировании процессуального статуса материально заинтересованных лиц
  3. 1. Выработка судебных прецедентов Конституционным Судом РФ
  4. § 2 Правовой статус международных организаций и других участников международных торговых отношений
  5. 1.5. Механизм имплементации правовых актов институтов ЕС
  6. §2. Воздействие интеграционных программ АТЭС на регламентацию торгового оборота в странах-участницах
  7. § 1.2. Исторические аспекты появления и развития правового статуса арбитра за рубежом и в России
  8. § 3. Правовое положение субъектов доказывания и система уголовно-процессуальных отношений между ними на стадии предварительного расследования уголовных дел о преступлениях террористического характера
  9. ПРИЛОЖЕНИЯ
  10. § 1.3. Западноевропейская наука международного права о справедливой войне в период после Гуго Гроция
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -