<<
>>

I. Теоретические основы решения проблемы активности суда в процессуальном познании

Если в рамках принципа диспозитивности можно определить соотношение процессуальных прав заинтересованных лиц и активных полномочий суда в области влияния на движение гражданского процесса, то обосновать ту или иную степень процессуальной активности суда в деятельности, направленной на установление истины, можно только в рамках принципов, в наибольшей степени затрагивающих процессуальное познание.

Традиционно в науке гражданского процессуального права проблема активности суда в выяснении истины рассматривалась в тесной связи с принципами состязательности и объективной истины. Между тем, изучение процессуальной литературы как дореволюционного, так и постреволюционного периодов развития российской юриспруденции свидетельствует, что вопрос о понятии, природе и соотношении указанных начал гражданского судопроизводства составляет предмет бесконечных дискуссий учёных-процессуалистов, является вечным камнем преткновения в проблеме распределения процессуальных обязанностей в сфере познания судебной истины между судом, с одной стороны, и участвующими в деле лицами - с другой. Попробуем и мы разобраться в истоках указанных принципов, в их соотношении с тем, чтобы таким образом выяснить, каким должно быть процессуальное положение суда в доказательственной деятельности - активным или пассивным, необходимо ли и в какой степени существование активных полномочий суда, направленных на установление истины.

Целью гражданского судопроизводства является защита субъективных прав и охраняемых законом интересов физических и юридических лиц. Это следует из действующего гражданского процессуального законодательства. Ст.2 ГПК называет задачами гражданского судопроизводства защиту прав и законных интересов граждан и организаций, укрепление законности, предупреждение правонарушений, воспитание законопослушных граждан. Непосредственной задачей, стоящей перед каждым судебным процессом и перед гражданским судопроизводством в целом, является защита прав и законных интересов граждан и организаций, остальные же задачи должны и могут быть реализованы только при достижении первой.

Однако всякий ли способ защиты прав и интересов приемлем, любые ли средства применимы в судебном процессе для разрешения спора заинтересованных лиц? Интерес общества (публичный интерес) состоит в том, чтобы нашли защиту лишь действительные права и только законные интересы, а это означает, что до постановления решения суду необходимо убедиться в наличии законных оснований для признания за заинтересованным лицом спорного права (интереса). В теории права под такими основаниями понимаются факты, указанные в гипотезе нормы материального права, - так называемые юридические факты, влекущие по воле законодателя возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Необходимость установления таких фактов и есть необходимость установления истины в судебном процессе, судебной истины. Следовательно, гражданский процесс должен быть построен таким образом, чтобы защита субъективных прав осуществлялась путём установления судебной истины[117]. В этом смысле требование установления истины есть принцип построения процесса. На необходимость соответствия гражданского судопроизводства требованию установления истины указывалось ещё в русской процессуальной литературе дореволюционного периода. Так, Е.В.Васьковский писал: «Не подлежит сомнению, что главное требование, которому должен удовлетворять исковой процесс, заключается в том, чтобы он обеспечивал постановление судами правильных решений. Правильность судебных решений состоит в соответствии их, с одной стороны, действительному смыслу юридических норм, а с другой стороны - фактическим обстоятельствам каждого рассматриваемого дела. Первое требование можно назвать постулатом правомерности, второе обыкновенно именуют постулатом материальной правды».[118] Значение истины в гражданском судопроизводстве подчёркивал также другой известный процессуалист дореволюционного периода - Т.М.Яблочков: «Гражданский процесс, направленный на разрешение правовых конфликтов, не покоится ни на каких самостоятельных, извне взятых постулатах; он покоится на ряде правил целесообразности, имеющих один критерий их правильности - их приспособленность к возможному достижению цели процесса - установление материальной правды, - под коей мы понимаем соответствие решения закону и действительным обстоятельствам дела, послужившим поводом к спору между сторонами».

По мнению Т.М.Яблочкова, неправильные с точки зрения

соответствия «материальной правде» решения «всегда служат открытым, временно засыпанным источником новых раздоров и ссор между сторонами».[119] Следует отметить, что упомянутые учёные являлись представителями различных процессуальных школ и придерживались противоположных концепций относительно места и роли суда в доказывании, о чём ещё будет сказано ниже, однако это не мешало совпадению их взглядов на ближайшую цель правосудия - постановление истинных решений.

Чтобы установить судебную истину, необходимы специальные средства познания, и в этом смысле истина выступает как цель[120], а другие принципы процесса определяют средства, способы её установления, являются гарантиями установления истины (устность, непосредственность и непрерывность восприятия судом доказательственного материала как гарантия необходимых условий процессуального познания; принцип независимости судей и подчинения их только закону как гарантия обеспечения объективности и беспристрастности суда в познании истины; наконец - принцип состязательности).

Попытаемся выяснить, какова же роль принципа состязательности в процессе установления истины.

Процессуальное познание, как и всякая познавательная деятельность, должно подчиняться определённым правилам, обеспечивающим возможность получения истинного результата (достижения судебной истины). В самом общем виде эти правила можно было бы свести к следующим:

1. Обеспечение объективности субъекта познания с тем, чтобы интересы последнего никоим образом не влияли на результаты познавательной деятельности.

2. Обеспечение средствами процессуального познания (источниками информации).

3. Обеспечение необходимых условий протекания процессуального познания.

Проблема активности суда возникает уже в момент выбора субъекта процессуального познания и распределения функций (ролей) в процессуальной деятельности, направленной на установление истины. Первое условие правильного построения процессуального познания - объективность его субъекта - может быть реализовано только в том случае, если обязанность установления истины возложена на лицо, не имеющее интереса в исходе дела.

Изначально таким субъектом в процессе является суд. Его объективность и беспристрастность, независимость от каких-либо групповых интересов, обеспечиваются, прежде всего, принципом независимости судей и подчинения их только закону (ст.120 Конституции РФ, ст.7 ГПК). Данный принцип призван реализовать идею объективности как бы всего судейского корпуса. Когда же возникает необходимость обеспечить объективность судьи в каждом конкретном случае, начинают действовать нормы института отвода судей (ст.ст.17-24 ГПК). Изначальная беспристрастность, независимость, а значит и объективность суда (судьи) - это как раз то, что говорит в пользу возложения обязанности установления истины в полной мере на суд. Это, в свою очередь, означало бы наделение суда широкими полномочиями не только в области исследования и оценки доказательств, но и в их собирании. Процесс, построенный на «решительном преобладании» обязанностей суда в области установления истины, в русской процессуальной литературе дореволюционного периода было принято называть следственным, или инквизиционным; противоположным же следственному считалось состязательное начало. Так, А.Х.Гольмстен писал: «Часто говорят, что то или другое положение несогласно с состязательным началом, это надо понимать в том смысле, что в данном случае установлена обязанность суда, а должно быть установлено право сторон».[121]

Таким образом по существу и поступил в своё время советский законодатель: в соответствии со ст.14 ГПК в прежней редакции (до внесения изменений Федеральным Законом от 30.11.95) суд был «обязан, не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела...» С этой целью суд РФ был уполномочен на собирание доказательств по собственной инициативе, ex officio (ч.2 ст.50 ГПК в ред. до внесения изменений Законом от 30.11.95).

Однако законодатель, наделив суд активными полномочиями в области исследования обстоятельств дела, учёл лишь изначальное состояние данного субъекта познания, но не предвидел тех отрицательных последствий, которые повлечёт за собой расширение следственного начала в процессе.

В чём таится опасность увлечения следственным началом, превосходно раскрыл Е.В.Васьковский: «Следственный принцип заставляет суд покидать роль спокойного созерцателя единоборства сторон и самому вмешиваться в процессуальную борьбу. А такое вмешательство и опасно, и вредно. Суд не в состоянии, не выходя из законной роли, принимать на себя ещё и роль защитника одной из сторон, суд рискует утратить соответствующее его званию хладнокровие, беспристрастие, объективность и стать в положение помощника одной из сторон, правота которой представляется ему более вероятной при предварительном исследовании обстоятельств дела...»[122]

С другой стороны, возложение каких-либо процессуальных обязанностей в сфере установления истины на стороны противоречит изначальному состоянию истца и ответчика, которые лично заинтересованы в разрешении спора, а потому изначально не объективны. Однако среди процессуальных принципов есть такой, последовательная реализация которого способствовала бы созданию особого состояния - состояния процессуального спора, - когда совместная доказательственная деятельность сторон оказывается условием не менее объективного процессуального познания, чем активная познавательная деятельность суда, и при этом позволяет последнему сохранить объективность и беспристрастность на всём протяжении процессуального познания, включая, что особенно важно, и последний этап - оценку доказательств.

Состояние процессуального спора достигается усилением состязательного начала в гражданском судопроизводстве, т.е. созданием такого положения, когда в условиях процессуального равноправия стороны наделены широкими правами в области доказывания.

Огромное значение процессуального спора для установления истины не раз подчёркивалось в научной литературе. Так, В.Ф.Тараненко совершенно верно указывает: «Уже давно замечено, что всестороннее представление о предметах и явлениях, окружающих нас, наилучшим образом может быть достигнуто в результате взаимодействия, столкновения различных мнений и точек зрения по исследуемому вопросу.

Ещё древнегреческий философ Гераклит отмечал, что спор есть отец истины. Мысль о том, что истина рождается в споре, в процессе свободного обмена мнениями, неоднократно подчёркивали в своих произведениях Сократ, Аристотель и многие другие мыслители древности».[123] Состязательность ставит стороны в такие условия, когда необъективность одной стороны тут же будет выявлена другой стороной. Если одна сторона «приведёт ложный факт или исказит истинный, другая сторона не замедлит раскрыть его и восстановить истину. К тому её побуждает собственная выгода...»[124] Таким образом, состояние процессуального спора как бы превращает личный интерес сторон в исходе дела из противника установления истины в его пособника. Кроме того, активная доказательственная деятельность сторон освобождает суд от необходимости собирать доказательства ex officio и позволяет сохранить изначально присущую ему объективность и беспристрастность.

Однако означает ли всё это, что в процессе нужна состязательность в чистом виде, когда обязанность доказывания полностью возложена на стороны, суд же освобождён от каких бы то ни было активных полномочий в процессе познания и только оценивает доказательства, представленные сторонами? А именно такой вариант положения суда в процессуальном познании нередко предлагается многими практическими работниками, а порой и учёными-процессуалистами на страницах периодической печати.[125]

В научных исследованиях дореволюционного периода пассивное положение суда в процессуальном познании находит обычно своё обоснование в том, что принцип состязательности рассматривается, прежде всего, как следствие «распоряжаемости» гражданских прав, являющихся предметом судебного разбирательства в гражданском процессе, т.е. истоки состязательности и истоки диспозитивности, по мнению этих учёных, являются общими. Такой взгляд на природу диспозитивного и состязательного начал гражданского судопроизводства в конечном счёте приводит к их полному отождествлению. Русский процессуалист Т.М.Яблочков, критически относившийся к данному направлению, берущему начало в правовой мысли Германии начала XIX века (нем. процессуалист Gonner - 1804г.), писал: «Под девизом: «der Prozessstoff ist Eigentum der Partein» в научной и практической юриспруденции «общего права»... принцип пассивности судьи и исключительной активности сторон укоренился, как «постулат» процесса. Оправдание такой структуры процесса не искали глубже, как в природе частных прав, составляющих предмет спора... Из этой «свободной распоряжаемости» гражданских прав следует, что «там, где речь идёт об отчуждаемых правах, государственная защита даётся лишь тогда, если она истребуется и лишь в той мере и теми средствами, которые сторона того желает» (Gonner). Таким образом, установившаяся доктрина в Германии обосновала «состязательное начало» не на самостоятельных постулатах процесса, вытекающих из цели и сущности процесса, а на характерном свойстве гражданских прав - их диспозитивности...»[126]

Отождествление состязательного и диспозитивного начал можно встретить в работах таких русских учёных-процессуалистов, как Д.И.Азаревич[127], Е.В.Васьковский[128], К.И.Малышев и др. Так, например, К.И.Малышев, раскрывая содержание состязательного начала гражданского судопроизводства, пишет: «Под этим названием известен тот принцип..., по которому разные /выделено мною - Ч.О./ действия суда в процессе зависят от требований сторон, от их инициативы, и спорные отношения сторон обсуждаются по тем только фактам, которые сообщены суду тяжущимися... Это начало вытекает из существа гражданских прав...».[129]

Таким образом, учёные указанного направления в одном начале объединяют как распорядительные правомочия сторон в области движения гражданского процесса, так и их доказательственную деятельность. Следствием является то, что любая обязанность суда ex officio в сфере процессуального познания рассматривается как противоречащая диспозитивному началу.

Представляется, что рассматривать состязательность как следствие диспозитивности в гражданском праве и отождествлять с диспозитивностью в гражданском процессе было бы неверно. Такой подход обедняет принцип состязательности, сводя его к процессуальным правам сторон распоряжаться доказательственным материалом. В этом случае процессуальные права сторон распоряжаться судьбой процесса и своим материальным правом (ст.34 ГПК) приравниваются к правам сторон формировать доказательственный материал (ст.50 ГПК).

Конечно, нельзя отрицать ту связь, которую имеют принципы состязательности и диспозитивности. Состязательное начало гражданского судопроизводства подразумевает не только обязанность, но и право сторон доказывать основания своих требований и возражений. Безусловно, что существование такого права в определённом смысле связано с существованием диспозитивного права истца самому формулировать исковые требования, определять предмет и основание иска: право доказывать обстоятельства, лежащие в основании иска, является как бы продолжением права определять эти обстоятельства. Но этого недостаточно, чтобы считать первое следствием второго. Если бы состязательность являлась следствием диспозитивности, то содержание её составляли бы исключительно права сторон, других участвующих в деле лиц в доказывании (ст.30 ГПК); законодатель же всегда стремился в рамках принципа состязательности возложить на стороны также обязанность доказывания и представления доказательств (ст.50 ГПК в ред. до и после внесения изменений Законом от 30.11.95).

Требование установления судебной истины заставляет различать природу состязательного и диспозитивного начал. Диспозитивные правомочия не затрагивают процесса установления истины, они существуют как бы в иной процессуальной плоскости (в сфере влияния на движение процесса, на судьбу процесса и субъективных материальных прав): реализацию диспозитивных правомочий можно расценивать как предпосылку процесса познания судебной истины, но сами результаты процессуального познания от их осуществления не зависят. Наоборот, осуществление некоторых из диспозитивных прав может повлечь окончание процесса без процессуального познания: так, в случае отказа истца от иска, а равно в случае заключения сторонами мирового соглашения, не противоречащего закону и не нарушающего права других лиц, суд обязан прекратить производство по делу без разрешения спора по существу, т.е. без выяснения действительных обстоятельств дела (ст.34, ч.4 ст.165, пп.4,5 ст.219 ГПК). Другое дело - реализация правомочий сторон в рамках принципа состязательности, являющегося одним из элементов гарантий установления судебной истины.

Кроме того, необходимо учитывать, что состязательность - универсальное начало, лежащее в основе подлинно демократического судопроизводства, единое для правосудия как по гражданским, так и по уголовным делам. В настоящий период никто не отрицает необходимости построения уголовного процесса на состязательных началах. Принцип состязательности закреплён теперь в качестве единого принципа правосудия на конституционном уровне (п.3 ст.123 Конституции РФ). Сам факт наличия в уголовном судопроизводстве принципа состязательности, несмотря на преобладание здесь публичного, а не диспозитивного начала, свидетельствует о необходимости искать природу принципа состязательности не вне процесса, не в природе общественных отношений, являющихся предметом рассмотрения в суде, а в самом процессе: в приспособленности процессуальной формы к достижению ближайшей цели судебного познания - установлению истины.

Сторонники иного подхода к природе принципа состязательности могли бы возразить, что состязательность в гражданском процессе и состязательность в уголовном процессе - вполне самостоятельные, совершенно различные по своему содержанию начала. Действительно, во многом различны проявления состязательного начала в уголовном и в гражданском процессе. Содержание и значение принципа состязательности к тому же принято по-разному интерпретировать в научной и учебной литературе по гражданскому и в литературе по уголовному процессуальному праву. Сравним подходы процессуалистов-цивилистов и процессуалистов-криминалистов. В научной литературе по гражданскому процессуальному праву послереволюционного периода преобладающей является точка зрения, согласно которой основным содержанием, формирующим понятие состязательности в гражданском процессе, являются право и обязанность участвующих в деле лиц (прежде всего, сторон) сообщать суду факты, обосновывающие их требования и возражения, представлять доказательства в обоснование этих фактов и участвовать в их исследовании, а также состязательная форма гражданского судопроизводства.[130] Акцент, как видим, сделан на активной доказательственной деятельности сторон. Несколько иное толкование принципа состязательности даётся в литературе по уголовному процессуальному праву: «Принцип состязательности характеризует такое построение судебного процесса, - пишут авторы учебника «Уголовно-процессуальное право РФ» под ред. П.А.Лупинской[131], - в котором функции обвинения и защиты и примыкающие к ним функции поддержания гражданского иска и возражения против него размежёваны между собой, отделены от судебной деятельности и выполняются сторонами, пользующимися равными процессуальными правами для отстаивания своих интересов, а суд занимает руководящее положение в процессе, сохраняя объективность и беспристрастность, создаёт необходимые условия для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и разрешает само это дело (ст.123 Конституции, ст.ст.245, 248, 249 УПК и др.)». Аналогичным образом раскрывалось понятие состязательности и в более ранних работах учёных-процессуалистов, признававших существование данного принципа в уголовном судопроизводстве. Так, М.С.Строгович писал: «Состязательность в уголовном процессе означает такое построение судебного разбирательства, в котором проведено размежевание процессуальных функций между судом и сторонами таким образом, что функция обвинения отделена от функции разрешения дела судом и осуществляется обвинителем; функция защиты осуществляется подсудимым, занимающим процессуальное положение стороны, и его защитником; суд, который разрешает дело, не занимает позицию стороны и, не будучи связан доводами сторон и представленными ими материалами, объективно, всесторонне и непредвзято исследует все обстоятельства дела и выносит приговор по своему убеждению, на основании закона и в соответствии с истиной».[132] Таким образом, в науке уголовного процессуального права РФ при анализе содержания состязательности акцент обычно делается на необходимость разделения (размежевания) процессуальных функций, что в конечном счёте призвано подчеркнуть значение рассматриваемого принципа в предотвращении обвинительного уклона, обеспечении презумпции невиновности и выяснении судебной истины.

Но и в гражданском судопроизводстве не менее важно обеспечить строгое распределение функций между судом и сторонами с тем, чтобы предотвратить утрату судом изначальной объективности и беспристрастности, предупредить опасность превращения судьи из нейтрального арбитра в споре сторон в активного пособника одной из них. Между тем, этому аспекту в исследовании принципа состязательности процессуалистами-цивилистами уделялось до сих пор очень мало внимания.[133] Подлинное правосудие и «следственность» - несовместимые понятия: правосудие предполагает объективного и беспристрастного судью, арбитра, а не следователя. В этом едины как гражданское, так и уголовное судопроизводство.

Представляется, что в действительности сущность и природа принципа состязательности едины как в уголовном, так и в гражданском процессе. Различными могут быть отдельные конкретные проявления принципа состязательности, формы реализации этого начала в уголовно- и гражданско-процессуальных нормах, границы соотношения активных полномочий суда и процессуальных прав участвующих в деле лиц в рамках судебного познания, но сущность состязательности от этого не меняется.

Из вывода о единой природе состязательного начала в уголовном и гражданском процессе с необходимостью следует вывод о том, что публичность процесса не исключает принципа состязательности, а следовательно, между построением процесса на состязательных началах и защитой личного интереса нет причинно-следственной связи - принцип состязательности должен иметь самостоятельное, не зависимое от диспозитивного начала, обоснование.

Рассмотрение состязательности как элемента диспозитивности не позволяет вычленить того самостоятельного значения, которое имеет состязательность в процессе - значения для установления истины. Как верно указывает В.Ф.Тараненко, такой подход не учитывает, что «стороны заинтересованы в обосновании своей позиции в деле; они более чем кто-либо, осведомлены о доказательствах. Поэтому задача установления истины в процессе не может быть успешно решена без должного использования тех возможностей, которыми располагают стороны, без широкого привлечения их к формированию и исследованию фактического материала...»[134] Такой подход в конце концов ставит по разные стороны принцип состязательности и принцип судебной истины, создаёт противоречие между ними.[135] Отождествление диспозитивного и состязательного начал в процессе может создать ложное представление об отсутствии общественного, публичного интереса в установлении судебной истины. На ошибочность такого представления указывал Т.М.Яблочков: «Конечно, обществу всё равно - А или В - собственник предмета Х. Государственная власть непосредственного интереса в осуществлении данного конкретного гражданского права не имеет. Но было бы логической ошибкой заключать, что государство заинтересовано только в «ненарушении установленных правил процессуального поединка»... и не имеет высокого публично-правового интереса в правильном разрешении споров... если бы государство организовало процесс так, что несуществующие права получали бы своё «установление» путём процесса, государство всегда рисковало бы, что та или иная тяжущаяся сторона, сама вызвавшая в данный момент своим поведением конкретное решение, после будет сетовать на государственную власть и обвинять её в постановлении неправильного решения».[136] Подобная же мысль высказана другим русским учёным-процессуалистом А.М.Краевским, по мнению которого «суд заинтересован в удержании на должной высоте правосудия в стране и этот его интерес нарушается как тем, если он своим постановлением освящает недостойное того требование истца..., так равно и тем, если он проявляет бессилие в защите нарушенного права».[137]

Рассмотрение принципа состязательности как слагаемого принципа диспозитивности может привести к двум нежелательным крайностям.

1). Чрезмерное усиление состязательного начала (поскольку, как отмечалось, состязательность как следствие диспозитивности исключает какие бы то ни было активные полномочия суда в процессуальном познании).

Однако состязательность в «чистом виде», полностью исключающая активные полномочия суда, может оказаться в определённых случаях ещё более опасным препятствием на пути к истине, чем следственное начало. Полагаться целиком на доказательственную деятельность сторон можно лишь в том случае, когда стороны равны не только в процессе, но и в жизни, т.е. равенство должно быть не только юридическим, но и фактическим. Равновесие должно быть во всём: в интеллектуальных способностях, в уровне образования, в материальном положении. Если же одна сторона имеет опыт ведения процесса, а другая - нет, если одна сторона способна в силу своего материального положения нанять прекрасного профессионала-представителя её интересов, а другая - нет, то вряд ли можно говорить о том, что необходимый для установления истины баланс сил в процессуальном поединке сторон будет соблюдён. Закрепления принципа процессуального равноправия сторон в законодательстве (ст.123 Конституции, ст.14, ч.3 ст.33 ГПК в ред. от 30.11.95) оказывается недостаточно, поскольку названный принцип способен обеспечить лишь юридическое равенство, равенство в процессуальных правах, в процессуальных возможностях, но не в способностях каждой стороны использовать все процессуальные возможности.

Чрезмерная пассивность суда столь же несовместима с понятием правосудия, сколь несовместимо с этим понятием следственное начало. Фактическое неравенство сторон при пассивном положении суда может повлечь превращение процессуального спора в поединок, где «выигрывает не правый, а ловкий».[138] Будучи противником пассивного положения суда в процессе, А.М.Краевский так характеризовал ситуацию, сложившуюся в русском гражданском судопроизводстве в результате проведения, по существу, чистой состязательности: «Правосудие как бы исчезло из общественного сознания вовсе, а под его именем стали разуметь игру, с удачей для счастливого и неудачей для несчастного».[139]

Даже сторонники отождествления диспозитивного и состязательного начал в процессе признавали негативные моменты состязательности в чистом виде. Так, Е.В.Васьковский писал: «принцип состязательности может быть полезен и целесообразен только при условии, если обе тяжущиеся стороны являются равносильными, одинаково подготовленными - и умелыми противниками...»[140] Он видел только две возможности устранения «вредного влияния неравносильности сторон»: первая - введение обязательного участия профессионалов-юристов, представляющих интересы сторон,(по опыту некоторых стран континентальной правовой системы (Франции, ФРГ) - так называемая адвокатская монополия),[141] вторая - возложение на суд обязанности оказывать содействие сторонам. Однако первый путь, как верно замечает Е.В.Васьковский, на практике всё равно не устраняет вмешательства суда. Кроме того, «закон не может навязывать тяжущимся помощь, за которую к тому же придётся платить».[142] Высказанные процессуалистом прошлого века сомнения относительно целесообразности применения института адвокатской монополии на российской почве представляются актуальными и сегодня. Наряду с приведёнными аргументами необходимо учитывать и объективную невозможность обеспечить монопольное участие в качестве представителей сторон адвокатов-профессионалов. Согласно официальной статистике (по данным Минюста РФ) на начало 1996 года в Российской Федерации действовало 123 коллегии адвокатов. Около 21 тыс. адвокатов России состоят в так называемых «традиционных» коллегиях и более 3 тыс. - в «альтернативных».[143] Хотя численность адвокатских коллегий имеет тенденцию к увеличению (так, в 1994 г. в России действовало только 106 коллегий адвокатов[144] в противовес к сегодняшним 123), однако этого явно недостаточно для полного обеспечения российских граждан квалифицированной юридической помощью. Для сравнения сопоставим эти данные с численностью адвокатов в развитых государствах англо-саксонской правовой системы: если в России на 160 млн. населения имеется около 25 тыс. адвокатов, то в Англии на 60 млн. - 67,5 тыс., а в США на 252 млн. - 400 тыс. В ФРГ же, например, (континентальная правовая система) на 91 млн. населения - более 60 тыс. адвокатов.[145] Нельзя игнорировать и материальное положение подавляющего большинства российских граждан, часто просто не дающее им возможности обратиться к услугам адвоката. В таких условиях введение обязательного участия в судах в качестве представителей сторон профессионалов-юристов явилось бы серьёзным ограничением конституционного права каждого на судебную защиту его прав и свобод (ст.46 Конституции РФ). Остаётся только второй из двух предложенных способов устранения негативных последствий фактического неравенства сторон в процессе - допущение в определённых случаях активных полномочий суда ex officio по формированию доказательственного материала.

2). Другая крайность - чрезмерное усиление следственного начала (поскольку забыто самостоятельное значение состязательности в процессе познания истины). К таким выводам в результате отождествления диспозитивных и состязательных правомочий сторон приходит, например, В.М.Семёнов, который отказывает в праве на самостоятельное существование принципу состязательности. Такая модель соотношения функциональных принципов гражданского процессуального права в условиях достаточно большой активности суда в доказательственной деятельности по законодательству, действовавшему до вступления в силу Фед. Закона от 30.11.95 «О внесении изменений и дополнений в ГПК РСФСР», (см. ст.ст.14,50 ГПК в прежней редакции) неизбежно приводила В.М.Семёнова к выводу, противоположному выводам русских процессуалистов дореволюционного периода, а именно: к выводу о том, что «достижение истины в процессе зависит от максимальной активности суда в разбирательстве судебного дела».[146] Однако ранее уже говорилось о невозможности для суда сохранить объективность при активном участии в формировании доказательственного материала.

Обе рассмотренные крайности, на наш взгляд, есть прямой результат отождествления диспозитивного и состязательного начала в гражданском судопроизводстве.

Таким образом, более целесообразным и оправданным теоретически было бы рассматривать принцип состязательности в первую очередь как средство установления истины в процессе, а не как следствие «распоряжаемости» гражданских прав.

При этом значение принципа состязательности в процессе установления истины не сводится только к обеспечению полноты фактического материала. Состязательность - не только источник информации для суда. Состязательная форма гражданского судопроизводства обеспечивает необходимые условия объективного и всестороннего исследования доказательственного материала, восприятия его судом. Активная доказательственная деятельность сторон, кроме того, гарантирует определённую долю пассивности суда в процессе доказывания - условие его объективности и беспристрастности. Значение принципа состязательности как гарантии установления судебной истины имеет многоплановый характер, что можно было бы показать с помощью соответствующей таблицы.

Место принципа состязательности в системе гарантий установления судебной истины

1.

Обеспечение объективности субъекта процессуального познания

2.

Обеспечение средствами процессуального познания (источниками информации)

3.

Обеспечение необходимых условий протекания процессуального познания

гарантии гарантии гарантии
Принцип независимости судей и подчинения их только закону (ст.120 Конституции РФ, ст.7 ГПК РСФСР) Требования относимости и допустимости доказательств (ст.ст.53,54 ГПК) Правила восприятия доказательственного материала (принципы непосредственности, устности и непрерывности судебного разбирательства - ст.146 ГПК)
Институт отвода судей (ст.ст.17-24 ГПК) Закрепление и регламентация в процессуальном законодательстве средств доказывания - отдельных видов доказательств (ч.2 ст.49 ГПК и др.) Правила (принципы) оценки доказательств (ст.56 ГПК).

ПРИНЦИП СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ

(п.2 ст.123 Конституции РФ, ст.ст.14,50 ГПК)

1). Активная доказательственная деятельность сторон как гарантия некоторой пассивности суда, достигаемая путём разделения процессуальных функций между судом и сторонами 2). Обязанность сторон представлять доказательства как гарантия полноты фактического материала 3). Состязательная форма судопроизводства как гарантия всестороннего, полного и объективного восприятия и исследования доказательственного материала

Из вывода о необходимости рассматривать принцип состязательности как гарантию установления судебной истины следует, что и процессуальное положение суда в доказывании (та или иная степень его активности) определяется не свойствами общественных отношений, являющихся предметом судебного разбирательства, а соответствием требованию установления истины в процессе. Как свидетельствует опыт применения дореволюционного законодательства и законодательства, действовавшего до вступления в силу Федерального Закона от 30.11.95 «О внесении изменений и дополнений в ГПК РСФСР», ни максимальная активность суда (преобладание следственного начала), ни полная его пассивность в процессуальном познании (чистая состязательность) не отвечают требованию установления истины. Следовательно, приемлемо только нечто промежуточное, т.е. необходимо признать, что в идеальном варианте гражданское судопроизводство РФ должно строиться на сочетании двух начал: состязательного и следственного.

Таким образом, проблема активности суда в процессуальном познании сводится к вопросу о том, каким должно быть реальное соотношение состязательного и следственного начал в гражданском судопроизводстве.

II.

<< | >>
Источник: Чистякова Ольга Петровна. ПРОБЛЕМА АКТИВНОСТИ СУДА В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РФ. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Москва - 1997. 1997

Еще по теме I. Теоретические основы решения проблемы активности суда в процессуальном познании:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. I. Теоретические основы решения проблемы активности суда в процессуальном познании
  3. Соотношение состязательного и следственного начал по гражданскому процессуальному законодательству РСФСР и РФ: старый и новый подходы
  4. III. Местоактивных полномочий суда в структуре доказательственной деятельности субъектов гражданского процессуального права
  5. Теоретические основы производства проверки показаний на месте
  6. ГЛАВА 5 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СРЕДСТВ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ
  7. 4.3.3. Обусловленность криминалистических рекомендаций потребностями практики борьбы с преступностью и совершенствование этой практики на основе криминалистической науки.
  8. 8.1. Идея науки об экспертизе, ее возникновение и развитие
  9. 16.1. Теоретические основы криминалистики стран Восточной и Центральной Европы
  10. 3.1 Моделирование как метод научного познания
  11. § 2 Использование экспертизы для толкования фактов при рассмотрении международных споров
  12. Тема 1. Введение в учебный курс "Основы оперативно-розыскной деятельности в Украине
  13. §1. Инициирование обвиняемым производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  14. § 1. Основы инструментального подхода к процессам защиты гражданских прав
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -