Соотношение состязательного и следственного начал по гражданскому процессуальному законодательству РСФСР и РФ: старый и новый подходы

Как верно отмечал Е.А.Нефедьев, гармоничное сочетание в процессе двух указанных начал может быть найдено только путём опыта, ибо никаких твёрдых оснований в определении конкретных пропорций нет, ясно только, что «с одной стороны, решение вопроса о существовании права не может быть поставлено в полную зависимость от умения сторон вести дело, с другой - добывание фактов, подтверждающих права, не может быть предоставлено исключительно суду: деятельность последнего в этом отношении должна до некоторой степени основываться на воле сторон».[147]

Как же решается вопрос о соотношении состязательного и следственного начал в гражданском процессуальном законодательстве РФ?

Анализ соответствующих норм гражданского процессуального законодательства (ГПК РСФСР), действовавших до вступления в силу Федерального Закона от 30.11.95, и опыт их применения свидетельствуют, что гражданское судопроизводство в РФ до недавнего времени было построено на сочетании состязательного и следственного начал, однако слишком широкие активные полномочия суда по формированию доказательственного материала препятствовали реализации преимуществ состязательности в процессе установления судебной истины.

Статья 50 ГПК в прежней редакции возлагала на стороны обязанность доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений. В силу этого доказательства должны были представляться сторонами и другими лицами, участвующими в деле (состязательное начало). Вместе с тем, если представленных доказательств было недостаточно для выяснения действительных обстоятельств дела, суд предлагал сторонам и другим участвующим в деле лицам представить дополнительные доказательства или собирал их по своей инициативе, ex officio (следственное начало).

На первый взгляд, законодатель нашёл тогда достаточно разумный вариант сочетания следственного и состязательного начал.

Однако ст.50 в анализируемой редакции не ограничивала реализацию таких активных полномочий суда какими-либо условиями, кроме «недостаточности представленных доказательств». Недостаточность же доказательств может быть вызвана не только объективными причинами, но и простым нежеланием сторон быть активными в доказывании оснований своих требований и возражений. Между тем, законодательство не отражало этого. Наоборот, в ст.14 ГПК в прежней редакции на суд возлагалась обязанность, не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, принимать все предусмотренные законом меры для выяснения обстоятельств дела. Данная норма вообще не соотносила активные полномочия суда в области установления истины с процессуальными правами сторон в доказывании, она была посвящена лишь активным полномочиям суда; состязательное же начало не имело здесь отражения и не было прямо закреплено в качестве самостоятельного принципа процесса. Неудивительно поэтому, что в науке гражданского процессуального права сформировалась (правда, так и не нашла признания и поддержки) уже упомянутая ранее концепция В.М.Семёнова, с одной стороны, исключившая состязательность из системы принципов гражданского судопроизводства, с другой - признавшая активность суда в качестве его самостоятельного принципа.

При наличии нормы ст.14 ГПК в прежней редакции активные полномочия суда в сфере установления истины оказывались чрезмерными и практически не ограниченными, что не могло исключить возможность утраты судом своей изначальной беспристрастности и осуществления им доказательственной деятельности в пользу одной из сторон.

Кроме того, сам факт существования столь широких активных полномочий суда в доказывании подавлял инициативу и активность сторон. На практике нередко складывалась ситуация, когда стороны во всём полагались на активность суда и не использовали в полной мере своего права представлять доказательства. То, что такое право являлось одновременно обязанностью сторон, вообще не осознавалось заинтересованными лицами, не расценивалось в качестве таковой. Другими словами, обязанность сторон доказать свои требования и возражения (ч.1 ст.50 ГПК в прежней редакции) во многом оказывалась фиктивной. Её неисполнение, как правило, не влекло для стороны никаких неблагоприятных последствий. Возможность же невыгодного для стороны разрешения дела по существу как следствие её пассивности в процессе доказывания существовала лишь теоретически, практически же данная процессуальная санкция сводилась на нет, ибо, независимо от активности или пассивности сторон, независимо от причин непредставления сторонами доказательств, на суде лежала обязанность принять все меры для выяснения истины (ст.14 ГПК в прежней редакции). Даже если суд всё же не использовал своих активных полномочий по собиранию доказательств (ч.2 ст.50 ГПК в прежней редакции), сторона всегда могла обратиться с кассационной жалобой, и кассационная инстанция отменяла решение как необоснованное (ст.306 ГПК в ред. до внесения изменений в п.1 Фед. Законом от 30.11.95) со ссылками на ст.ст.14, 50 ГПК.

Активное положение суда в области процессуального познания, как доказывает опыт применения анализируемых норм, приводит к тому, что стороны спокойно отдают себя во власть суда, ожидая от него истинного решения, когда же «ошибаются в расчёте, то нарекают на суд и заподозревают его в пристрастии».[148] Между тем, исключить утрату судом своей объективности и беспристрастности могут только сами стороны, активно используя права, вытекающие из принципа состязательности.

Выбирая такой вариант сочетания следственного и состязательного начал в гражданском судопроизводстве, законодатель недооценил значения принципа состязательности в процессе установления истины и выразил в ст.ст.14,50 ГПК предпочтение следственному началу.

Предложенный в своё время законодателем вариант активного положения суда в доказывании на практике имел и другой негативный момент (помимо утраты судом своей объективности). Исполнение судом активных обязанностей по собиранию доказательств нередко оказывалось для него непосильным бременем. Ещё Е.В.Васьковский указывал на то, что «последовательное проведение следственного принципа фактически невозможно, так как работа суда увеличилась бы в десятки и сотни раз, став для него непосильным бременем. Если при господстве состязательного процесса, когда суд получает готовый фактический материал из рук сторон и их адвокатов, судьи завалены работой, то при следственности нужно было бы удесятерить их число, что явилось бы непосильным для государственных финансов».[149] В наших условиях это звучит по-прежнему актуально: недостаточная техническая оснащённость судов, отсутствие у судей аппарата помощников делает порой просто нереальным последовательное исполнение судом обязанности по собиранию доказательств.

Судебная практика применения ст.ст.14 и 50 ГПК в прежней редакции показывала, что суд очень часто сам отказывался от осуществления тех максимальных полномочий, которые предоставлял ему законодатель в процессуальном познании. В подавляющем большинстве случаев в основе отмены в кассационном и надзорном порядке решений судов первой инстанции всегда лежало невыполнение требований ст.ст.14 и 50 ГПК. Об этом свидетельствуют, в частности, материалы обобщения практики рассмотрения гражданских дел в порядке надзора Президиумом Московского городского суда, составленные в период действия ст.ст.14,50 ГПК в прежней редакции. Так, согласно справке Мосгорсуда о практике рассмотрения гражданских дел в порядке надзора за второе полугодие 1993 г., причинами отмены решений судов, как и прежде, по большинству дел является неполнота исследования обстоятельств, имеющих существенное значение по делу.

1). Решением Октябрьского районного народного суда был удовлетворён иск Меньшикова к Префектуре Юго-Западного административного округа о признании права на жилую площадь. Наниматель жилой площади - отец Меньшикова - умер. Истец утверждал, что является членом семьи нанимателя, совместно с ним проживал. Постановлением (№ 362) решение суда отменено в связи в неисследованностью обстоятельств дела: истец является нанимателем однокомнатной квартиры, в которой прописан с женой и сыном, брак с женой не расторгнут, однако ни жена, ни соседи по месту прописки истца судом допрошены не были.

2). В связи с неисследованностью обстоятельств дела отменено решение Фрунзенского народного суда, которым признано право пользования на комнату 12,5 кв.м за Майоровой. Суд признал, что истица Майорова является внучкой Калашниковой, умершей 6.03.1993, проживала с ней единой семьёй, вела общее хозяйство. В основу решения была положена справка от 8.02.1993, подписанная председателем сельсовета сел Ташкермень, однако изложенные в ней сведения требовали проверки. Соседка по квартире в качестве свидетеля не допрашивалась. К надзорной жалобе была приобщена справка Территориального Центра социального обслуживания о том, что Калашникова как одинокий пенсионер является подопечной Центра с апреля 1991г. до смерти. Заявление о прописке истицы оставлено за десять дней до смерти нанимателя (пост. Президиума № 336).

3). Решением Черёмушкинского суда отказано в иске П.П.Фирсовой к Пименовым Е.П. и П.Т. о выделении комнаты размером 14,6 кв.м. Отказывая в иске, суд в решении указал, что истица не представила доказательств того, что при выселении имело место соглашение с ответчиками о порядке пользования спорной квартирой. Между тем, как указано в постановлении об отмене решения, этот вопрос остался невыясненным и суд мер к выяснению действительных обстоятельств дела не принял, доводы истицы о том, что в спорную квартиру они с сестрой съехались в 1977г.

4). Президиум отменил три решения Фрунзенского суда, которыми отказано в исках Лукиной, Шмаковой, Ивановой, Тульга и др. (всего по трём делам - 17 истцов) к Союзглавпищекомбинату о восстановлении на работе. Президиум согласился с выводами суда о том, что в Союзглавпищекомбинате имела место реорганизация, повлекшая сокращение штатов, однако вопрос о преимущественном праве на оставление на работе суд проверил только по отношению к лицам, оставшимся на работе в отделах, аналогичных тем, в которых они работали. Вопрос о наличии вакансий в других подразделениях суд не проверил... (пост.№№ 718, 719, 720).

5). Президиумом рассмотрено десять дел, связанных с применением Закона РФ «О защите прав потребителя» от 7.02.1992. Иски предъявлялись о замене приобретённых некачественных предметов (телевизора, пишущей машинки, магнитофона, др.), о возмещении ущерба в связи с утратой сданного в ремонт имущества и др. Причинами отмены решений по этим делам чаще всего являлась неисследованность вопроса о качестве предмета спора либо неисследованность других обстоятельств, имеющих существенное значение для разрешения дела.

И т.д.

Представляется, что значительное количество необоснованных решений, выносимых с нарушением ст.ст.14, 50 ГПК, объяснялось, прежде всего, тем, что действовавшее до недавних пор законодательство неверно решало проблему активности суда в процессуальном познании, проблему соотношения состязательного и следственного начал, не использовало в должной мере возможностей принципа состязательности в деле установления судебной истины. Неправильное соотношение состязательного и следственного начал в гражданском судопроизводстве и послужило действительной причиной тех изменений, внесённых в ГПК РСФСР Федеральным Законом от 30.11.95, которые затронули ряд норм, регулирующих доказательственную деятельность сторон и активные полномочия суда в сфере процессуального познания.

Федеральным Законом от 30.11.95 «О внесении изменений и дополнений в ГПК РСФСР» изменено соотношение состязательного и следственного начал: приоритет отдан первому, а отдельные элементы второго сохранены лишь в качестве исключений из общего правила о пассивности суда в формировании доказательственного материала и призваны оказать содействие сторонам в осуществлении их процессуальных прав. Проявилось это в следующем.

1). Прежде всего, законодатель счёл необходимым прямо закрепить принцип состязательности в качестве основного начала гражданского судопроизводства (ст.14 ГПК в ред. Закона). При этом в ч.3 ст.14 ГПК указывается на допустимость в процессуальном познании определённых обязанностей суда ex officio, направленных на оказание сторонам содействия в реализации их прав. В соответствии с ч.3 ст.14 ГПК в ред. от 30.11.95 роль суда в процессуальном познании определена следующим образом: «Суд, сохраняя беспристрастность, создаёт необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела: разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий и в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, оказывает им содействие в осуществлении их прав».

2). В развитие принципа состязательности обязанность доказывания, возложенная на стороны, превращена из фиктивной в реальную, поскольку теперь суд лишён, как общее правило, полномочия собирать доказательства по своей инициативе (ст.50 ГПК в ред. Закона). Как следствие, стороны не могут теперь полагаться на активность суда и сами вынуждены заниматься формированием доказательственного материала. Пассивность суда в формировании основной части доказательственного материала (за некоторыми исключениями) не является теперь виной суда и, соответственно, не служит основанием к отмене вышестоящими судами решения как необоснованного. Это подтверждается анализом п.1 ст.306 ГПК в ред. от 30.11.95. Если раньше основанием к отмене судебного решения в кассационном порядке являлось «неполное выяснение обстоятельств» (см. п.1 ст.306 в прежней редакции), что могло быть вызвано как неверным определением предмета доказывания судом первой инстанции, так и его пассивностью в собирании доказательств, то теперь п.1 сформулирован значительно уже - «неправильное определение юридически значимых обстоятельств», что связано лишь с неверным определением предмета доказывания по делу.

Обратимся снова к таблице, иллюстрирующей место принципа состязательности в системе гарантий обеспечения принципа судебной истины. Из таблицы видно, что принцип состязательности как таковой не противостоит принципу судебной истины, а является необходимым элементом в системе гарантий последнего. В связи с этим неправильным было бы считать, что с внесением Федеральным Законом от 30.11.95 изменений в ст.ст.14 и 50 ГПК, утратил своё значение принцип судебной истины. Ранее традиционно при анализе содержания принципа объективной истины обращались к указанным нормам в прежней редакции, считая главным содержанием рассматриваемого принципа «обязанность суда принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела» (ст.14 ГПК в прежней редакции), в том числе путём собирания доказательств по собственной инициативе (ст.50 ГПК в прежней редакции). Теперь же ст.14 ГПК в ред. от 30.11.95 вместо упомянутой обязанности закрепляет принципы состязательности и процессуального равноправия сторон, а ст.50 в ред. от 30.11.95 снимает с суда обязанность собирать доказательства по своей инициативе (ex officio). Однако содержание принципа судебной (объективной) истины, что хорошо видно из таблицы, не исчерпывается и никогда не исчерпывалось лишь активными полномочиями суда по собиранию доказательств. Устранение некоторых активных полномочий суда в области процессуального познания лишь свидетельствует о более последовательном проведении состязательного начала, но не означает устранения принципа судебной истины. Во-первых, в гражданском процессуальном законодательстве остаются иные нормы, являющиеся гарантиями установления судебной истины (см. таблицу). Во-вторых, само расширение состязательного начала не должно расцениваться как препятствие к установлению истины в суде, поскольку в конечном счёте, напротив, должно способствовать реализации такой процессуальной гарантии принципа судебной истины, как обеспечение объективности познающего субъекта (суда). Наконец, в-третьих, в процессуальном законодательстве сохраняются нормы, закрепляющие отдельные активные полномочия суда, имеющие целью устранить (нейтрализовать) негативные последствия реализации «чистой» состязательности и обеспечивающие реализацию принципа процессуального равноправия сторон, что также призвано обеспечить установление судебной истины. Существование таких активных полномочий допускает, прежде всего, общая норма части 3 ст.14 ГПК. Представляется, что наряду с принципами состязательности и процессуального равноправия сторон в ст.ст.14 и 50 ГПК нашёл отражение также и принцип судебной истины.

В целом предложенной Федеральным Законом от 30.11.95 вариант разрешения проблемы соотношения состязательного и следственного начал в гражданском процессе РФ - с преобладанием первого и допущением второго лишь для оказания сторонам содействия в осуществлении их процессуальных прав, а также обеспечения принципа процессуального равноправия сторон - представляется правильным. Вместе с тем, некоторые аспекты проблемы активности суда в рассматриваемой процессуальной плоскости остаются нерешёнными. Нуждаются в анализе отдельные проявления активности суда в процессуальном познании с тем, чтобы, с одной стороны, выяснить и теоретически обосновать целесообразность сохранения каждого из существующих на сегодняшний день таких активных полномочий, с другой стороны, найти наиболее приемлемые формы их закрепления в процессуальном законодательстве.