II. Активные полномочия суда по контролю за распорядительными действиями сторон

В соответствии со ст.34 ГПК стороны наделены правами по распоряжению судьбой процесса: истец может отказаться от иска и тем самым изъявить желание прекратить производство по делу, ответчик может признать иск, стороны могут окончить дело мировым соглашением.

Рассматриваемые активные полномочия вызваны, прежде всего, самой сущностью распорядительных действий сторон. Каждое из них является своего рода гражданско-правовой сделкой - односторонней (в случае отказа истца от иска, признания иска ответчиком) либо двусторонней (в случае заключения сторонами мирового соглашения), ибо влекут не только процессуальные, но и материально-правовые последствия для сторон. Так, отказ от иска законодатель связывает с одновременным отказом как от иска в процессуальном смысле, так и от иска в материальном смысле. Желая того или нет, отказываясь от судебной защиты в данном случае, истец отказывается и от судебной защиты в остальных случаях по тождественному иску, а тем самым отказывается от самого субъективного права (действительного или мнимого); решая судьбу данного процесса, он решает и судьбу данного материально-правового требования, возможность его защиты в судебном порядке в дальнейшем (см. п.3 ст.129 ГПК). Признавая иск, ответчик также определяет судьбу своего права (существующего или мнимого), и если оно действительно существует, то признание ответчиком иска равносильно отказу от этого права (ибо суд в этом случае постановляет решение в пользу истца, которое, вступив в законную силу, так же, как и определение о прекращении производства по делу в связи с отказом истца от иска, приобретает качества исключительности и преюдициальности (п.3 ст.129 ГПК)).

Следует заметить, что до внесения в ГПК изменений Фед. Законом от 30.11.95 рассматриваемые контрольные полномочия суда были сформулированы несколько иначе и распространялись также на отказ истца от иска. Для сравнения приведём прежнюю редакция ч.2 ст.34 ГПК: “Суд не принимает отказа истца от иска, признания иска ответчиком и не утверждает мирового соглашения сторон, если эти действия противоречат закону или нарушают чьи-либо права и охраняемые законом интересы”. Таким образом, законом от 30.11.95 активные полномочия суда по осуществлению контроля за распорядительными действиями сторон были ограничены двумя способами.

Первый путь, избранный законодателем, - ограничение условий применения активных полномочий суда. Ранее такое применение было связано с нарушением прав и законных интересов любого лица (в том числе, и самих обладателей распорядительных правомочий - истца и ответчика) и, будь оно используемо судами, сводило бы на нет возможность сторон распоряжаться судьбой процесса, поскольку во всяком случае суду, осуществляя подобный контроль, приходилось бы выяснять действительные обстоятельства дела, с которыми связано существование спорных прав истца и ответчика; последовательная (буквальная) реализация нормы ч.2 ст.34 ГПК в прежней редакции (до внесения изменений законом от 30.11.95) могла бы привести к тому, что отказ стороны от своих прав оказался бы возможен лишь в случае, когда таких прав у неё в действительности не существовало. К счастью, судебная практика давно шла по пути ограничительного толкования этой нормы. В полном соответствии с уже сложившейся судебной практикой новая редакция ч.2 ст.34 связывает активность суда с нарушением только интересов других лиц.

Второй же способ сужения активности суда в рассматриваемой области - исключение из числа контролируемых распорядительных действий сторон отказа истца от иска - представляется необоснованным.

Необходимость соответствия соглашений сторон и отказов их от своих прав, имеющих место в процессе, нормам материального права признавалась и в научной литературе дореволюционного периода. Например,

И.Е.Энгельман в Курсе русского гражданского судопроизводства указывает:

“...стороны могут обоюдными соглашениями или односторонним отказом от принадлежащих им прав дать всему делу направление, независимое от суда... Обязательная сила таких соглашений определяется по нормам гражданского права, с соображением правил Устава”.[46] Иначе говоря, распорядительные действия сторон могут быть обязательными для суда при условии непротиворечия их нормам гражданского права, определяющим условия действительности сделок.

Необходимость же соблюдения второго условия - непротиворечие правам и законным интересам третьих лиц - вытекает из п.3 ст.17 Конституции РФ, согласно которому “осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц”, а также из основных начал гражданского законодательства, в частности, из сопоставления ст.ст.9 и 10 ГК РФ. Действительно, в соответствии со ст.9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им права, однако анализ ст.10 ГК, устанавливающей пределы осуществления гражданских прав, даёт основание полагать, что реализация прав не должна быть направлена на ущемление законных интересов других лиц.

Исключение отказа истца от иска из-под контроля суда находится также в противоречии с принципом процессуального равноправия сторон (п.3 ст.123 Конституции РФ, ст.ст.14, 30 ГПК в ред. от 30.11.95), поскольку ставит

в неравное положение истца и ответчика в сфере воздействия на движение процесса. В случае отказа от иска у истца оказывается меньше процессуальных возможностей рассчитывать на помощь (активность) со стороны суда, чем у ответчика в случае признания им иска, с другой стороны - у ответчика оказывается меньше процессуальных возможностей по распоряжению предметом спора: суд может и не принять распорядительное действие ответчика, тогда как аналогичное распорядительное действие истца для суда обязательно.

На основании вышеизложенного следует признать, что объём контрольных полномочий суда (степень его активности) по отношению к каждому из распорядительных действий сторон должен быть абсолютно одинаковым.