<<
>>

Предмет и пределы предварительного судебного контроля со стороны следственного судьи при санкционировании действий и решений следователя, дознавателя

Под предметом судебного контроля понимается круг действий и решений органов расследования, подлежащих проверке, а под пределами - границы познания обстоятельств дела (спора сторон), за которые суд не вправе выходить при реализации контрольных полномочий[108].

Проведенный нами анализ научной литературы (прежде всего представителей российской науки) по вопросам определения предмета судебного контроля и действующего уголовно-процессуального законодательства Республики Казахстан, позволил нам придти к выводу о том, что в уголовном процессе превалируют три основных подхода. Первый характеризуется всеобщим характером судебного контроля, охватывающим любые действия и решения должностных лиц, имевшие место в досудебных стадиях уголовного процесса.[109] Сторонники этой позиции отталкиваются от конституционного права каждого на судебную защиту своих прав и свобод (ст. 13 Конституции РК), расширительно истолковывая его как право на судебное обжалование любых действий прокурора, следователя, дознавателя[110]. Если бы законодатель пошел по этому пути, то суды были бы втянуты в процедуру бесконечных проверок, причем не только по вопросам, связанным с обжалованием нарушения либо ограничения конституционных прав и свобод личности, но и вопросам организационным, либо связанным с процессом доказывания, решение которых прерогатива органов предварительного расследования. Тем самым может произойти подмена сущности конституционной функции правосудия обыкновенным сутяжничеством.[111] В этой связи уместно вспомнить слова, приписываемые китайскому императору Кан Ши: «Число тяжб беспрестанно возрастет, если люди не будут бояться обращаться в суды, надеясь легко найти там справедливость...Половины наших подданных не хватит, чтобы решать споры другой половины.».[112] На опасность «тотального контроля» обращал внимание и Ю.В.

Деришев, который писал, что право на обжалование в суд любого решения органа расследования позволит стороне защиты умышленно затягивать следствие и практически блокировать производство по делу[113].

В результате вместо осуществления судебного контроля, следственный судья стал бы еще одним бюрократическим барьером, тормозящим нормальный ход установления истины в досудебном расследовании.

Другой подход заключается в объективной целесообразности распространения и ограничения судебного контроля только действиями и решениями, затрагивающими процессуальные права участников процесса, прерывающие или прекращающие движение дела[114], либо ограничивающие или способные ограничить конституционные права личности, связанные с неприкосновенностью жилища и личности, свободой передвижения, доступом к правосудию, тайной переписки, телефонных и иных переговоров и т.д[115]. На наш взгляд - это самый разумный подход, отвечающий потребностям судопроизводства.

Представителем конкретизации в законе исчерпывающего перечня процессуальных действий и решений должностных лиц органов расследования, подлежащих судебному обжалованию, выступил А.М. Баранов[116]. В частности, он апеллировал к тому, что детальная регламентация позволит исключить вероятность затягивания срока расследования, чему будет препятствовать запрет на подачу жалоб по основаниям, не предусмотренным законом, позволяя следователю не отвлекаться на вопросы, не связанные с быстротой и полнотой проводимого им расследования[117]. Однако идея законодательного закрепления исчерпывающего перечня действий и решений стороны обвинения, которые могут быть обжалованы заинтересованными лицами в суд, так же как и идея «тотального судебного контроля», не получили дальнейшей поддержки, поскольку они не имеют ничего общего ни с задачами уголовного процесса, ни с реальными интересами личности, государства и общества в уголовном судопроизводстве.

Казахстанский законодатель так же не воспринял эти идеи, определив предмет судебного контроля в нормах, посвященных полномочиям следственного судьи (ст.

55 УПК РК). Исходя из указанных полномочий, следственный судья в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан рассматривается как организационно обособленный от судей общей юрисдикции независимый представитель судебной власти, осуществляющий функцию судебного контроля за досудебным производством, предметом которого выступают три взаимосвязанные группы полномочий:

- судебное санкционирование,

- полномочия в сфере доказывания;

- судебная проверка законности и обоснованности действий и решений органов, ведущих уголовный процесс.

Судебное санкционирование или предупредительный судебный контроль, включает в себя деятельность суда по даче разрешения на производство отдельных следственный действий и применение определенных мер уголовно- процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права и свободы участников расследования. Содержание полномочий в сфере доказывания или текущий судебный контроль, заключается в первую очередь в организации и проведении по ходатайству прокурора депонирования показаний свидетеля, потерпевшего, поскольку сторона защиты зачастую заинтересована в ходе следствия и суда изменить показания этих участников, опорочить их или признать недопустимыми. С другой стороны депонирование по ходатайству адвоката-защитника или подозреваемого не позволяет органу уголовного преследования исключить или утаить доказательства, оправдывающие или смягчающие вину подозреваемого. Полномочия в сфере доказывания охватывают и оказание содействия адвокату - защитнику при разрешении его мотивированных ходатайств, связанных с собиранием доказательств, отклоненных органом уголовного преследования, а так же направленных на должное выполнение возложенных на него задач.

Судебная проверка законности и обоснованности действий и решений органов, ведущих уголовный процесс (последующий судебный контроль) представляет собой контрольную деятельность, осуществляя которые следственный судья должен видеть свою задачу не в том, чтобы подменять органы досудебного расследования, а в том, чтобы обеспечить законность и обоснованность решений, подлежащих реализации сторонами на этом этапе.

Главное условие реализации указанных полномочий: соблюдение соразмерности предполагаемых действий с конечной целью судопроизводства, с одновременным созданием равных возможностей сторонам в исследовании полученных доказательств в условиях состязательности. В то же время реализация указанных полномочий обусловлено объективной неизбежностью оценки следственным судьей законности и обоснованности изложенных в ходатайстве обстоятельств на предмет их достоверности. В противном случае оценка суда будет нести формальный характер, так же как и принятое в соответствии с этим судебное решение. В этой связи в УПК РК были внесены дополнения, позволяющие не только исследователь наличие оснований для применения содержания под стражей, но и проверять обоснованность подозрения лица в совершении преступления на этом этапе досудебного расследования (ч.3 ст.148 УПК РК в редакции от 11 июля 2017 года).

Пределы реализации функции судебного контроля следственным судьей находятся в прямой зависимости от его предмета, т.е. круга процессуальных действий, осуществляемых по судебному решению и за границы которого он не вправе выходить. При этом следует отметить, что в науке уголовного процесса, до введения фигуры следственного судьи, сложилась ситуация, охарактеризованная Н.А. Колоколовым, который отмечал: «...пока неясно, сведется ли судебноконтрольная функция в стадии предварительного расследования к формальной проверке тех некоторых данных, которые правоохранительные органы соизволят представить в суды, или же органы судебной власти будет обосновывать свои решения собранными по делу доказательствами...» [118]. С другой стороны, А. Чувилев и А. Лобанов указывали, что проверяя законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, суд, чтобы сохранить свою беспристрастность, должен воздержаться от оценки доказательств[119]. Сходную позицию занимал и законодатель, закрепляя формальные параметры, ограничивающие границы деятельности судьи при рассмотрении жалобы: с одной стороны он не может уклониться от рассмотрения жалобы на предмет соответствия законности и обоснованности обжалуемых действий и решений, а с другой - не вправе выйти за эти пределы, проявить активность и вникнуть в обсуждение вопроса о виновности подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления.

В этой связи возникал правомерный вопрос, каковы пределы вторжения следственного судьи в сферу доказывания, если без проверки и анализа имеющихся в деле доказательств, без их оценки с позиции относимости, допустимости и достоверности, он не сможет объективно решить, насколько обосновано ходатайство следователя о необходимости производства

следственных действий или обоснованности применяемой меры пресечения.

С принятием УПК РК 2014 года в Казахстане данная проблема была разрешена. В п. 1 ч. 2 ст. 55 УПК РК предусмотрено, что при поступлении жалобы в суд, следственный судья рассматривает жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, органа дознания, следователя и прокурора и тем самым проверяет законность и обоснованность оспариваемых

процессуальных решений и действий должностных лиц досудебного расследования. В результате у следственного судьи появилась возможность уже в досудебных стадиях влиять на процесс формирования доказательственной базы путем проверки достоверности и допустимости доказательств, послуживших основанием для принятия решения или действия. Поэтому следственный судья рассматривает предоставленные материалы как с точки зрения достаточности имеющихся в деле доказательств, так и с точки зрения их относимости. В рамках этих полномочий активность суда проявляется в возможности собственной оценки спорной ситуации путем истребования дополнительных сведений или изучения всех материалов уголовного дела, а так же вызова в суд соответствующих лиц для получения необходимой информации по уголовному делу (ч. 3 ст. 56 УПК РК). Тем самым исключается формальный подход в проверке и разрешении спорных вопросов досудебного расследования, не допускающий трансформацию функции независимого судебного контроля в «штампование действий следователя» [120]. Изложенное лишний раз подтверждает наш вывод о фактическом наличии в казахстанском уголовном судопроизводстве в полномочиях следственного судьи элементов судебного доказывания, позволяющих влиять на ход и результаты проводимого досудебного расследования, чего нельзя сказать о российской доктрине судебного контроля, не позволяющей судье вмешиваться в доказательственную деятельность органов досудебного расследования.

Использование полученных следственным судьей (или при его участии) судебных доказательств - прерогатива только суда (судьи) общей юрисдикции при проведении главного судебного разбирательства по конкретному уголовному делу. В досудебных стадиях они могут выступать основанием для вынесения итоговых или промежуточных решений органом уголовного преследования.

Как нами уже отмечалось ранее, к самостоятельной группе полномочий следственного судьи относится судебное санкционирование действий и решений органов досудебного расследования. Санкционирование в теории права определяется как регулирование деятельности посредством дачи разрешения на осуществление тех или иных юридически значимых действий либо отказа в этом[121]. Применительно к функции судебного контроля, судебное

санкционирование осуществляется в отношении мер уголовно-процессуального принуждения и производства следственных действий, в ходе которых возможно ограничение конституционных прав и свобод участников досудебного расследования[122]. Поскольку решение о необходимости таких мер и действий предшествует разрешению на их проведение, в науке уголовного процесса такой порядок судебного санкционирования рассматривается как предупредительный. В отличие от предупредительного контроля, все проверочные действия следственного судьи на действия и решения органов уголовного преследования уже имевшими место, либо проверочные действия на постановления самого следственного судьи, относятся к последующему судебному контролю.

В соответствии со ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод[123], положениями Конституции РК, применение мер процессуального принуждения, ущемляющих важнейшие права личности, производится только по судебному решению. Именно эти меры принуждения и являются предметом предупредительного судебного контроля, особенности которого заключаются в следующем.

Содержание под стражей, как наиболее строгая мера пресечения, санкционируется следственным судьей только в отношении лиц, чей процессуальный статус подозреваемого (обвиняемого) установлен соответствующим постановлением. Обязательное условие - инкриминирование в совершении правонарушения, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее пяти лет. Исключение допускается в случаях отсутствия у подозреваемого (обвиняемого) постоянного места жительства на территории Казахстана; если не установлена его личность; он уже нарушал ранее избранную в отношении него меру пресечения и это подтверждено материалами дела; установлено о его намерении скрыться или скрылся от органов уголовного преследования или суда; есть основания подозревать его в совершении правонарушений в составе организованной группы или преступного сообщества (преступной организации); у подозреваемого есть не погашенная судимость за ранее совершенное тяжкое или особо тяжкое преступление либо он продолжает свою преступную деятельность (ч. 1 ст. 147 УПК РК).

Дача санкции отнесена к компетенции следственного судьи районного и приравненного к нему суда. Если же он отказал в этом, то это полномочие возлагается на судью областного и приравненного к нему суда (ч. 1 ст. 148, п. 2),

3) ч. 7 ст. 107 УПК РК).

Процедура судебного санкционирования мер пресечения предполагает рассмотрение ходатайства органа досудебного расследования, поддержанного процессуальным прокурором с участием подозреваемого, обвиняемого, его защитника. При этом закон не ограничивает следственного судью исследованием материалов уголовного дела только обстоятельствами, послужившими основаниями для выбора соответствующей меры пресечения, но и вменяет возможность проверки доказанности подозрения (обвинения) на момент применения меры пресечения в виде содержания под стражей (ч. 3 ст. 148 УПК РК).

В то же время он не вправе предрешать вопросы, которые могут быть предметом судебного рассмотрения при разрешении дела по существу (ч. 4 ст. 56 УПК РК). Но в случае необходимости следственный судья вправе истребовать все уголовное дело и исследовать все обстоятельства, предшествующие вынесению ходатайства о применении меры пресечения (ч. 3 ст. 56 УПК РК). Процедура санкционирования мер пресечения осуществляется по правилам, аналогичным для проведения главного судебного разбирательства. Основания к этому следующие.

1) . Процедура судебного санкционирования мер пресечения носит коллегиальный характер участием заинтересованных сторон (прокурора, подозреваемого, обвиняемого и его защитника), в судебном заседании вправе также участвовать законный представитель и представитель, неявка которых по неуважительным причинам не препятствует проведению судебного заседания; в ходе судебного заседания ведется протокол (ч. 2 ст. 148 УПК РК).

2) . Порядок рассмотрения ходатайства о санкционировании мер пресечения по своей последовательности аналогичен процедуре судебного следствия: следственный судья объявляет, какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их права и обязанности; затем прокурор обосновывает необходимость избрания в качестве меры пресечения содержание под стражей подозреваемого; после этого заслушиваются подозреваемый, обвиняемый и другие явившиеся в судебное заседание лица.

3) . Если следственный судья согласен с ходатайством стороны обвинения, то подозреваемый, обвиняемый, а также в их интересах защитник в ходе рассмотрения ходатайства прокурора вправе заявить ходатайство о применении альтернативной меры пресечения в виде домашнего ареста либо залога (ч. 5 ст. 148 УПК РК). Но независимо от ходатайств стороны защиты, следственный судья, санкционировавший содержание под стражей, обязан определить размер залоговой суммы и разъяснить правила внесения залога и вытекающие из этого последствия (ч. 8 ст. 148 УПК РК). При внесении залоговой суммы подозреваемый немедленно освобождается из мест содержания под стражей (ч. 10 ст. 148 УПК РК).

4) . Возможность судебного обжалования решения следственного судьи в случае отказа в ходатайстве органа уголовного преследования в вышестоящий суд. Повторное обращение с аналогичным ходатайством возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, подтверждающих необходимость изоляции подозреваемого (ч. 13 ст. 148 УПК РК).

5) . Обязательность немедленного исполнения решения следственного судьи, постановление которого незамедлительно вручается подозреваемому, обвиняемому, а также направляется следователю, дознавателю, прокурору, потерпевшему и начальнику учреждения места содержания под стражей, в котором находятся подозреваемый, обвиняемый. О принятом решении следователь, дознаватель сразу же уведомляют родственников подозреваемого, обвиняемого (ч. 10, 14 ст. 148 УПК РК).

6) . Особый порядок обжалования или опротестования постановления следственного судьи и их рассмотрения (ч. 11 ст. 148 УПК РК).

Аналогичная процедура судебного санкционирования применяется и при применении домашнего ареста, экстрадиционного ареста, запрета на приближение, временного отстранения подозреваемого от должности и других мер процессуального принуждения.

Анализ действующей процедуры применения мер пресечения показывает, что она значительно усложнена по сравнению с порядком, установленным в прежних уголовно-процессуальных законах. В этой связи, громоздкость действующих процедур существенно отрывает следователя от выполнения его основной функции: расследование преступлений. Аргументы для этого вывода следующие. Срок процессуального задержания составляет 72 часа (ч. 4 ст. 131 УПК РК). Из них три часа отводится на доставление (ст. 129 УПК РК). Постановление об избрании меры пресечения и соответствующее ходатайство перед судом со всеми приложенными материалами должны быть представлены прокурору не позднее, чем за восемнадцать часов до истечения срока задержания. После проверки законности и обоснованности представленных материалов, согласованное прокурором постановление следователя, дознавателя вместе с материалами, подтверждающими его обоснованность, направляются прокурором следственному судье не позднее, чем за двенадцать часов до истечения срока задержания, о чем уведомляются заинтересованные лица. Возникает вопрос, сколько часов остается в распоряжении следователя, если из него необходимо вычесть время на сбор материалов и процессуальное согласование с начальником следственного отдела, время ночного отдыха задержанного и свидания с защитником наедине и конфиденциально после первого допроса.

Этими обстоятельствами обусловлено то, что среди практических работников превалирует мнение о необходимости упрощения процедуры судебного санкционирования. Проведенное нами анкетирование практических работников показало, что более 25% респондентов считают, что установленная законом процедура не вызывает каких-либо сложностей, около 55% считают, что следует исключить двухступенчатую систему санкционирования с предоставлением права следователю непосредственного обращения к следственному судье с одновременным уведомлением прокурора, остальные затруднились ответить однозначно.

Схожее мнение, отвергнутое составителями УПК РФ, ранее высказывалось И.Л. Петрухиным, который предлагал не просто расширить сферу судебного контроля за предварительным следствием, но и ликвидировать прокурорский надзор. Судебный контроль, по его мнению, - более важный гарант прав личности на предварительном следствии. Суд независим и, соответственно, нет смысла иметь двойной заслон от ошибок и злоупотреблений, нет необходимости и в том, чтобы одни и те же контрольные функции выполняли разные органы[124]. В связи с этим он предлагал, чтобы при обращении в суд следственный орган ставил в известность прокурора и даже в случае его несогласия передавал материалы в суд, где сам обосновывал бы необходимость проведения следственного действия. При этом прокурор оставляет за собой право участвовать в суде, если его участие будет способствовать принятию законного и обоснованного решения[125]. Полагаем, что позиция законодателя в этом случае верна. Обусловлено это тем, что прокурор в состязательном уголовном процессе руководит уголовным преследованием и в последующем поддерживает государственное обвинение в суде, поскольку материалы для суда так же готовятся под его руководством. Помимо этого, исключение прокурора из числа обязательных участников судебного санкционирования, неизбежно повлечет его замену следователем, дознавателем. Полагаем, что от перемены мест слагаемых ситуация не стабилизируется, т.к. будет отрывать следователя от расследования, существенно тормозя его ход. Между тем, до принятия УПК РК 2014 года, на практике действительно имела место подобная процедура, которая возлагала на следователя роль «помощника в судебном заседании» [126]. Это было обусловлено тем, что прокурор на тот момент стремился обеспечить себя дополнительной гарантией при обоснованности перед судом принятого решения, поскольку не обладал необходимой информацией по делу, поверхностно изучая представленные материалы и полагаясь на следователя, проводившего расследование.

Безусловно, закон не исключает присутствия следователя в зале судебного заседания при рассмотрении вопроса о санкционировании меры пресечения, но только в качестве стороннего наблюдателя или как свидетель (если суд сочтет необходимым вызвать его в этом качестве). На наш взгляд, указанная деятельность следователя больше относится к организационным процедурам, которые выходят за рамки его функциональных обязанностей. Поэтому мы противники возложения на следователя полномочий по поддержанию вынесенного им ходатайства о применении меры пресечения перед следственным судьей.

Представляется, что и на сегодняшний день есть неиспользованные резервы, позволяющие освободить следователя от организационно - согласительных процедур судебного санкционирования мер пресечения, как несвойственных ему функций. В частности, эту деятельность можно возложить на начальника следственного отдела, в функции которого входит осуществлении ведомственного и процессуального контроля за деятельностью подчиненных ему следователей, в том числе и предварительное изучение уголовных дел перед принятием решения о применении меры пресечения в виде содержания под стражей. В рамках указанной процедуры, начальник следственного отдела вправе либо давать указания по уголовному делу, либо самостоятельно решать вопрос о применении соответствующей меры пресечения. Только после установления всех обстоятельств, обосновывающих решение следователя, начальник следственного отдела выражает своё устное согласие, которое в процессуальном документе не отражается.

Полагаем, что роль начальника следственного отдела не должна сводиться только к проверке и согласованию с решением следователя, а распространяться на всю последующую процедуру судебного санкционирования. Именно он, как лицо, несущее персональную ответственность за деятельность подчиненного следователя и за результат проводимого им расследования, должен отстаивать позицию о необходимости ареста перед прокурором и судом. Тем самым, начальник следственного отдела освободит следователя от необходимости повторного изложения своей позиции в указанных инстанциях и позволит следователю, без отвлечения на процессуальные вопросы организационного характера, заниматься своими непосредственными обязанностями: доказыванием по уголовным делам. Поэтому, мы считаем, что постановление о возбуждении ходатайства следователя перед судом о санкционировании содержания под стражей должно содержать и согласие начальника следственного отдела о необходимости применения указанной меры пресечения. Хотелось бы отметить, что предлагаемая нами деятельность начальника следственного отдела в ходе судебного санкционирования повышает его роль как активного участника расследования, осуществляющего ведомственный контроль за всеми решениями следователя (дознавателя).

Компромиссным решением при таких обстоятельствах может стать процессуальная регламентация деятельности каждой инстанции при судебном санкционировании мер пресечения путем соединения преимуществ

процессуального ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля. При этом надзорная функция прокурора должна исчерпываться данным им заключением о законности и обоснованности решения следователя и его присутствие в судебном разбирательстве не обязательно за исключением случаев, предусмотренных законом. Но подобный порядок вновь потребует изменения процедуры судебного санкционирования, с учетом функциональной направленности участников. В частности, следователь - выносит постановление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей (домашнего ареста, залога) и возбуждения ходатайства перед следственным судьей о ее санкционировании. Затем он передает его вместе с материалами,

обосновывающими принятое решение начальнику следственного отдела для согласования. Начальник следственного отдела, на которого возложен ведомственный контроль за деятельностью следователя, изучив материалы дела, обосновывающих решение следователя, в случае положительного решения выражает своё согласие на указанном постановлении и только после этого представляет дело прокурору для получения заключения о законности и обоснованности принятого решения. Прокурор, являясь стороной обвинения и процессуальным руководителем расследования, обосновывает свою точку зрения и ходатайствует перед следственным судьей о поддержании решения следователя.

Следственный судья, как представитель независимого судебного органа, выносит решение о санкционировании ходатайства следователя или же отказывает в его санкционировании.

Так же мы полагаем, что процесс судебного санкционирования мер пресечения должен оформляться единым уголовно-процессуальным актом расследования[127]. Безусловно, предлагаемый нами образец единого

процессуального акта может быть и не воспринят правоприменителем, однако мы полагаем, что предложенная нами процедура судебного санкционирования, а так же разработанный нами образец процессуального акта, существенно повысит уровень ведомственного контроля и прокурорского надзора. Также это повысит ответственность должностных лиц за принятое решение, обеспечивая тем самым гарантию законности и обоснованности деятельности следователя, разграничит функциональную направленность участников процесса, упростит и усовершенствует действующую процедуру санкционирования, не нарушая права человека на личную свободу и неприкосновенность, закрепленные Конституцией Республики Казахстан.

Помимо этого такой образец существенно сократит процесс бюрократизации в расследовании (по действующему законодательству предполагается три различных процессуальных акта, выносимых следователем, прокурором и следственным судьей).

Следующая проблема судебного санкционирования мер пресечения - объем предоставляемых материалов дела, которые прилагаются к ходатайству. Редакция ч. 2 ст. 147 УПК РК не содержит четкого перечня материалов, подтверждающих обоснованность ходатайства, которые следует представить в суд, указывая лишь на то, что к постановлению прилагаются заверенные копии уголовного дела, подтверждающие обоснованность ходатайства. Данный факт порождает

противоречивую правоприменительную практику и полемику среди ученых и практических работников. До принятия УПК РК 2014 года действовали указания Г енерального прокурора РК о порядке избрания меры пресечения в виде ареста и его санкционирования судом на основании рекомендации председателя Верховного суда РК от 15.08.2007 года №2-1-11/2633, в которых был определен следующий перечень документов, предоставляемых в суд для рассмотрения вопроса о санкционировании ареста:

- постановление следователя об избрании меры пресечения в виде ареста и ходатайство о его санкционировании судом;

- постановление прокурора о поддержании ходатайства следователя о санкционировании ареста;

- заявление, сообщение, рапорт и другие материалы, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела (копии);

- постановление о возбуждении уголовного дела (копия);

- постановление следователя о языке судопроизводства (копия);

- ордер адвоката (копия);

- протокол задержания в порядке ст. 132 УПК РК (копия);

- постановление о привлечении в качестве обвиняемого (копия);

- протокол допроса обвиняемого (подозреваемого) (копия), за исключением случаев, когда обвиняемый (подозреваемый) скрылся от следствия и суда;

- протокол допроса потерпевшего (копия);

- материалы, характеризующие личность обвиняемого (подозреваемого) (копии);

- документ, удостоверяющий личность, предусмотренный в примечании к ст. 280 УПК РК;

- следователем (дознавателем) могут быть предоставлены и иные материалы.

Копии прилагаемых процессуальных документов должны быть заверены гербовой печатью органа уголовного преследования.

Однако, как показывает практика, в настоящее время так же отсутствует единый подход к характеру и объему материалов, подлежащих судебной проверке при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде ареста, домашнего ареста. В ходе проведенного опроса работников органов уголовного преследования на вопрос, какие материалы прилагаются к постановлению о возбуждении ходатайств, каждый четвертый опрошенный ответил, что уголовное дело в полном объеме, а каждый второй указал, что к постановлению и ходатайству прилагают материалы, содержащие доказательства вины обвиняемого в инкриминируемом ему преступлении. Противоречива в этом плане и позиция ученых-процессуалистов. В частности И.А. Гааг считает, что необходимо представлять в суд не материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства, а уголовное дело в полном объеме[128]. Полагаем, что с данным мнением нельзя согласиться по нескольким основаниям:

1) в соответствии с п. 2 ст. 147 УПК РК «к постановлению прилагаются заверенные копии уголовного дела, подтверждающие обоснованность ходатайства»;

2) гласная проверка судом материалов всего уголовного дела с участием сторон может привести к нарушению тайны следствия и оперативно-розыскной деятельности;

3) представление уголовного дела в полном объеме для решения вопроса о санкционировании содержания под стражей, домашнего ареста затруднит работу следственного судьи, который должен будет изучать все материалы дела, даже которые не имеют непосредственного отношения к разрешаемому вопросу (особенно данный вопрос будет затруднительным по многоэпизодным делам и делам сложной категории, объем уголовных дел по которым составляет более 2-х томов).

Мнения различны, однако вопрос нарушения тайны следствия и оперативно-розыскной деятельности может серьезно помешать дальнейшему расследованию дела и поставить под угрозу личную безопасность не только участников уголовного процесса, но и иных лиц, участвующих в деле. Считаем, что законодатель, не определив четкого перечня документов, которые в обязательном порядке должны быть, представлены с ходатайством для решения вопроса о санкционировании самых строгих мер пресечения, допустил упущения. На наш взгляд, при формировании пакета материалов для предоставления следственному судье нужно исходить лишь из достаточности для принятия решения. При этом норма, посвященная судебному санкционированию мер пресечения должна иметь бланкетный характер, содержащий указание на то, что перечень представляемых следственному судье материалов должен определяться Г енеральным прокурором, так же как и было предусмотрено до принятия УПК РК 2014 года.

Таким образом, предложенный нами механизм реализации полномочий следственного судьи по предупредительному судебному контролю предполагает унификацию всех процедур аналогично применению содержания под стражей с учетом специфики содержания отдельных мер принуждения. Подобный подход позволяет не только детализировать процессуальный порядок реализации следственным судьей (судом) названной уголовно-процессуальной функции, но и обеспечить реализацию принципа состязательности в досудебном производстве, а также гарантировать эффективную защиту прав и законных интересов лиц, заинтересованных в исходе уголовного дела.

Еще одной формой реализации функции предупредительного судебного контроля является санкционирование судом производства отдельных следственных действий, существенным образом затрагивающих конституционные права и свободы граждан (осмотр - ст.220 УПК РК, обыск, выемка - ст. 254 УПК РК, личный обыск - ст. 225 УПК РК, эксгумация трупа - ст. 226 УПК РК).

Наличие обширной библиографии вопроса[129] позволяет нам не останавливаться на процессуальных и криминалистических особенностях производства каждого из перечисленных следственных действий, а рассмотреть механизм реализации соответствующих полномочий следственного судьи (суда) в рамках единой процедуры, предусмотренной ст.ст. 55, 56 УПК РК для санкционирования вышеуказанных следственных действий.

Инициатива санкционирования следственных действий исходит от лица, ведущего досудебное расследование, и выражается в направлении в суд соответствующего ходатайства. Такое ходатайство, поданное следователем с согласия руководителя следственного отдела либо дознавателем с согласия начальника органа дознания, после согласования с процессуальным прокурором должно рассматриваться в качестве повода к рассмотрению в суде вопроса о возможности производства следственного действия, ограничивающего конституционные права и свободы граждан.

В соответствии с положениями ст. 220 УПК РК (части 13-14), осмотр жилого помещения производится только с согласия проживающих в нем совершеннолетних лиц или с санкции следственного судьи. В случае отказа в даче санкции осмотр не производится. Процедура санкционирования осмотра предусматривает двухступенчатый подход: сначала обоснованность проверяется прокурором, а после его заключения об обоснованности - следственным судьей. Отказ прокурора в производстве осмотра не препятствует повторному обращению с аналогичным ходатайством.

Несанкционированный осмотр предусмотрен лишь в случаях, не терпящих отлагательства, но с последующим направлением материалов прокурору для проверки обоснованности осмотра с последующим направлением к следственному судье для проверки законности. Решение следственного судьи приобщается к материалам уголовного дела. Если действие признанно незаконным, то его результаты признаются недопустимыми доказательствами.

Аналогичные процедуры предусмотрены и для судебного санкционирования обыска, выемки, личного обыска и эксгумации трупа. Унифицированность оснований и порядка проведения указанных следственных действий обусловлена общей поисковой направленностью и наличием явных элементов принуждения при их производстве, а также самой процедурой судебной проверки.

Как показывают результаты проведенного нами анкетирования и интервьюирования сотрудников органов, ведущих уголовный процесс, каких- либо проблем концептуального характера с судебным санкционированием следственных действий, требующих отдельного научного исследования у них не возникает. Обусловлено это тем, что судебный контроль распространяется только на те действия и решения, которые препятствуют началу или продолжению производства по делу и могут иметь своим последствием ограничение права на правосудие, на судебную защиту, на доступ к правосудию. Что же касается объема предоставляемых следственному судье материалов, то следователь (дознаватель), в отличие от аналогичной ситуации с судебным санкционированием мер пресечения, вправе самостоятельно решить этот вопрос исходя из конкретной следственной ситуации, поскольку закон указывает лишь на то, что в случае принудительного (несанкционированного) осмотра, обыска, выемки, личного обыска, следственному судье направляются только заверенные копии материалов уголовного дела, подтверждающих необходимость их производства.

Решение о санкционировании следственных действий (в отличие от санкционирования мер пресечения) принимается следственным судьей единолично без проведения судебного заседания (ч. 2 ст. 56 УПК РК). Такой подход согласуется с мнением В.М. Быкова, который считал, что усложнение процедуры судебного санкционирования следственных действий по сравнению с прокурорским санкционированием, создает искусственную преграду для своевременного производства следователем рассматриваемых действий, что снижает эффективность предварительного расследования[130]. Между тем существует мнение, о необходимости коллегиального рассмотрения указанного вопроса. В частности, В.В. Кальницкий указывает, что единоличное рассмотрение судьей вопроса о санкционировании следственных действий приравнивает его к прокурору. Тем самым утрачивается основное преимущество судебной процедуры - правовой спор сторон и сам процесс санкционирования приобретает формальный характер[131]. Полагаем, что в данной ситуации гарантии правосудия (публичный интерес) должны превалировать над интересами прав личности (частный интерес) в уголовном процессе. Думается, что из соображений тайны предварительного расследования не следует предусматривать привлечение стороны защиты к рассмотрению судом ходатайства о производстве следственных действий, и это является, на наш взгляд, одной из особенностей рассматриваемой процедуры.

Гарантиями достоверности и допустимости единоличного рассмотрения следственным судьей рассматриваемых им вопросов выступают следующие положения закона:

1) отсутствие запрета для адвоката-защитника на участие в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных и процессуальных действиях, в том числе в осмотре, обыске, выемке, производимых с их участием или по их ходатайству либо ходатайству самого защитника - п. 3) ч. 1 ст. 70 УПК РК;

2) обязанность органа, ведущего уголовный процесс заблаговременно извещать адвоката-защитника о времени и месте производства процессуального действия с участием подзащитного, а также обо всех судебных заседаниях, связанных с рассмотрением жалоб стороны защиты, ходатайств о применении меры пресечения, продлении срока содержания под стражей, депонировании показаний - п. 13) ч. 1 ст. 70 УПК РК.

Полагаем, что указанные законодательные предписания в должной мере обеспечивают соблюдение конституционных прав и свобод личности в уголовном процессе, компенсируя стороне защиты ее отсутствие при судебном санкционировании следственных действий.

В то же время закон предусматривает возможность и коллегиального рассмотрения в случаях необходимости исследовать обстоятельства, имеющие значение для принятия законного и обоснованного решения. В подобной ситуации следственный судья постановляет о проведении судебного заседания с участием соответствующих лиц и прокурора (ч. 2 ст. 56 УПК РК).

Изложенное позволяет констатировать, что проблемы, поднятые В.В. Кальницким и В.М. Быковым для казахстанского законодателя не актуальны, поскольку полностью учтены в действующем УПК РК 2014 года.

Следует также отметить, что в научной литературе Российской Федерации поднимался вопрос о целесообразности исключения личного обыска из числа следственных действий, являющихся как предметом предупредительного, так и предметом последующего судебного контроля, поскольку он не имеет самостоятельного значения и проводится только в рамках других следственных действий: при задержании, производстве осмотра, обыска или

освидетельствования, либо сопутствует применению мер пресечения[132]. Безусловно, личный обыск одно из немногих следственных действий, которое в основном сопутствует основному следственному действию. Это бесспорно. Однако утверждать, что он не имеет самостоятельного значения, было бы неправильным. Например, при таможенном досмотре в аэропорте в ходе осуществления антитеррористической операции, наряду с проводимым личным досмотром, в соответствие с положениями ч. 1 ст. 179 УПК РК, возможно проведение личного обыска до регистрации в ЕРДР, если это следственное действие носит неотложный характер. Помимо этого личный обыск может быть произведен без вынесения специального постановления и санкции следственного судьи в случаях обоснованного подозрения о том, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе документы или предметы, могущие иметь значение для дела; либо при личном обыске задержанного по подозрению в совершении правонарушения лица. При необходимости обнаружения предметов внутри тела обыскиваемого при личном обыске участвуют специалисты соответствующего профиля (ч. 3 ст. 255 УПК РК).

Указанные случаи служат основанием для последующего судебного контроля, в ходе которого следственный судья выносит решение о его законности или незаконности. В ходе судебной проверки следственный судья должен установить:

- какими материалами располагал орган досудебного расследования, и были ли они достаточными для проведения личного обыска конкретного лица;

- каков процессуальный статус обыскиваемого и соответствовал ли характер проведенного действия признаку неотложности;

- добровольный или принудительный характер проведенного следственного действия;

- применялись ли при производстве личного обыска технические средства, предназначенные для поиска, фиксации или изъятия предметов и документов, имеющих значение для дела;

- имелись ли у обыскиваемого лица запрещенные или ограниченные к свободному обороту предметы и документы, подлежащие обязательному изъятию;

- была ли возможность у органа досудебного расследования для соблюдения установленной законом процедуры получения санкции на производство личного обыска;

- не были ли разглашены выявленные при личном обыске обстоятельства частной жизни обыскиваемого лица;

- не было ли нарушений предусмотренной законом процедуры личного обыска;

- каковы полученные в ходе личного обыска результаты и соответствуют ли они цели его проведения.

Разрешение следственным судьей указанных вопросов определяет пределы возможного вмешательства в сферу личной неприкосновенности обыскиваемого лица. При этом бремя доказывания правомерности проведенного действия, как и при обыске, должно быть возложено на орган досудебного расследования.

Результаты проведенного нами исследования так же показали, что в практической деятельности проблемным является вопрос санкционирования негласных следственных действий (по УПК РФ такие действия относятся к оперативно-розыскным мероприятиям), разрешение которого - это перспектива третьего этапа реформирования уголовного судопроизводства в Республике Казахстан. Обусловлено это следующими обстоятельствами. Институт негласных следственных действий сравнительно новый для судопроизводства Республики Казахстан. Его появление связано с введением в УПК РК 2014 года самостоятельной главы 30 «Негласные следственные действия», по которыми понимаются предусмотренные законом действия, проводимые в ходе досудебного производства без информирования вовлеченных в уголовный процесс лиц, интересов которых они касаются (п. 12 ст. 7 УПК РК). В результате появилась необходимость разграничения следственных действий на два самостоятельных вида: гласные (традиционные), проводимые органом уголовного преследования по общим правилам производства следственных действий (ст. 197 УПК РК); негласные, проводимые уполномоченным подразделением правоохранительного или специального государственного органа с использованием форм и методов оперативно-розыскной деятельности (ч. 2 ст. 232 УПК РК) без информирования вовлеченных в уголовный процесс лиц, интересов которых оно касается (п. 12 ст. 7 УПК РК).

Если гласные следственные действия традиционно относятся к самостоятельным источникам доказательств и могут быть положены в основу обвинения и постановку приговора, то для придания негласным следственным действиям значения доказательств, необходимо предварительное исследование полученных результатов лицом, в чьем производстве находится уголовное дело, по которому они назначались (ст. 238 УПК РК) [133].

При этом в доказывании используются не сами полученные результаты, а протокол их исследования (ч. 2 ст. 239 УПК РК). Последняя законодательная новелла свидетельствует о появлении в казахстанском уголовном судопроизводстве нового вида доказывания - оперативно-следственного.

Перечень негласных следственных действий регламентирован ст. 231 УПК РК. В отличие от гласных следственных действий, основанием для проведения негласных следственных действий выступает не личная инициатива оперативного работника, а письменное поручению органа досудебного расследования по находящимся в его производстве уголовным делам. По действующему УПК РК, санкцию на проведение негласных следственных действий по постановлению органа досудебного расследования дают Генеральный Прокурор Республики Казахстан и его заместители, прокуроры областей и приравненные к ним прокуроры (ст. 234 УПК РК, ст. 12 Закона РК «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Ограничение проведения негласных следственных действий устанавливается только по двум позициям:

- запрет на их проведение в отношении адвокатов-защитников подозреваемого (обвиняемого), за исключением обоснованных подозрений о подготовке или совершению ими тяжкого или особо тяжкого преступления;

- запрет на их проведение и использование полученных результатов в целях, противоречащих уголовно-процессуальному закону (ст.ст.232, 234 УПК РК).

Рассмотренный нами порядок проведения негласных следственных действий свидетельствуют о том, что все они связаны с возможностью вторжения в сферу конституционных прав и свобод граждан. Между тем ст. 16 Конституции РК провозглашает неприкосновенность частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Неприкосновенность жилища гарантируется ст. 17 Конституции РК, а неприкосновенность собственности - ст. 18 Конституции РК. Ограничение этих прав допускается только при проведении негласных следственных действий или оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст. 11 Закона РК «Об оперативно-розыскной деятельности» от 15.09.1994 года. С другой стороны, неприкосновенность жилища является дополнительной гарантией неприкосновенности частной жизни гражданина, поскольку она предусматривает «жизнедеятельность человека в особой сфере семейных, бытовых, личных и интимных отношений; свободу уединения, домашний уклад. Поэтому все, что происходит в жилище, не может прослушиваться и предаваться гласности» [134]. Изложенное позволяет придти к выводу о том, что неприкосновенность жилища предполагает и неприкосновенность находящейся в нем информации. Между тем современные методы слежения и прослушивания позволяют извлекать находящуюся в жилище информацию без проникновения на его территорию. Поэтому вопрос о возможности ограничения прав граждан посредством ОРД или негласных следственных действий достаточно актуален. В этой связи интерес представляет точка зрения, высказанная И.Л. Махоркиным, который предлагал дополнить закон правилом, согласно которому никто не вправе проникать в жилище, нарушать его границы или наблюдать за происходящим на территории жилища без проникновения в него, против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения[135]. Полагаем, что приведенные мнения были учтены при определении условий проведения общих оперативно-розыскных мероприятий по Закону РК «Об оперативно-розыскной деятельности». В частности, в ч. 2 ст. 11 Закона закреплено положение о том, что применение технических средств возможно лишь для получения сведений, не затрагивающих охраняемые законом неприкосновенность частной жизни, жилища, личной и семейной тайны, а также тайну личных вкладов и сбережений, переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Соответственно, в случаях законного и обоснованного ограничения конституционного права на неприкосновенность жилища, органами досудебного расследования должны приниматься меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при осмотре, обыске или выемке обстоятельства частной жизни лиц, занимающих данное помещение.

Следует так же отметить, что организация и тактика проведения специальных оперативно-розыскных мероприятий, связанных с получением информации, содержащей сведения о личной жизни, определяются нормативными правовыми актами первых руководителей органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, по согласованию с Генеральным Прокурором Республики Казахстан (ч. 3 ст. 11 Закона РК «Об ОРД»). Однако в этих документах не оговаривается, возможно ли проведение указанных мероприятий без согласия проживающих в жилище лиц - владельцев соответствующей оргтехники[136]. С другой стороны, именно признак возможного вторжения в сферу закрепленные конституцией прав и свобод личности положен в основу судебного санкционирования гласных следственных действий. Поэтому, исходя из принципа единообразия в регламентации однородных правоотношений, и разграничения компетенций между судебным контролем и прокурорским надзором, логически правильным будет передача в будущем полномочий по санкционированию негласных следственных действий из компетенции прокурора в компетенцию (полномочия) следственного судьи.

Неоднозначен в этом вопросе и законодатель. Часть 2 статьи 5 Закона РК «Об ОРД» предусматривает наряду с прокурорским обжалованием и судебный порядок обжалования действий органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, однако в УПК РК аналогичного предписания нет, хотя и прямого отрицания в нормах закона не содержится.

О неопределенности в вопросе судебного санкционирования негласных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий свидетельствует и проведенный нами анкетный опрос представителей судейского корпуса и представителей прокуратуры. В частности, на вопрос, считают ли они необходимым передачу санкционирования негласных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в компетенцию следственных судей, 73% прокурорских работников ответило отрицательно, 20% затруднилось с ответом, и только 7% ответило положительно. Среди следственных судей 42% высказались отрицательно, мотивируя это тем, что такая передача опасна стиранием граней между судебным контролем и уголовным преследованием, 27% опрошенных, соглашаясь с необходимостью такой передачи, ссылались на несвоевременность такого решения, поскольку это связано с разрешением вопросов о подсудности, о сроках рассмотрения, о необходимости получения соответствующих допусков и т.п.; 6% так же высказались о несвоевременности проблемы, поскольку отсутствует какое-либо теоретическое обоснование необходимости такой передачи; остальные опрошенные затруднились с ответом.

Приведенные результаты подтверждают наш вывод о необходимости распространения сферы судебного контроля в части дачи разрешения на проведение оперативно-розыскных и негласных следственных действий и передаче полномочий по их санкционированию из компетенции прокурора в компетенцию следственного судьи в ходе реализации третьего, последующего этапа реформирования уголовного судопроизводства Республики Казахстан.

Помимо этого мы не согласны с мнением тех ученых, которые полагают, что двухступенчатая процедура проверки несанкционированных следственных действий бюрократизирует процесс последующего судебного контроля, поскольку предполагает двойной контроль и смешение прокурорских и судейских функций, существенно ограничивая полномочия следователя[137]. Полагаем, что исключительный характер полномочий следователя, связанных с принятием решения о производстве следственных действий, входящих в компетенцию суда, затрагивающих конституционные права и свободы граждан, предполагает одновременное расширение контрольно-надзорных функций, что должно, на наш взгляд, послужить дополнительной гарантией защиты прав граждан в ситуациях, когда судебное санкционирование невозможно ввиду сложившейся следственной ситуации.

О правильности такого подхода свидетельствует и опыт стран ближнего зарубежья. Например, в соответствии с положениями ст. 41 УПК Молдовы, в компетенцию судьи по уголовному преследованию входит дача разрешения на проведение изъятия предметов, содержащих государственную, коммерческую и банковскую тайну; прослушивание сообщений; изучению, выдачу, досмотр или выемку почтовых отправлений; на проведение по ходатайству прокурора специальных розыскных мероприятий. При этом в Молдове предусматривается разграничение компетенций на проведение специальных розыскных мероприятий (ст. 132-2 УПК Молдовы).

По УПК Эстонии наложение ареста на почтово-телеграфные отправления и осмотр почтово-телеграфных отправлений проводится по ходатайству прокуратуры на основании постановления судьи по предварительному следствию или суда (ст. 89 УПК Эстонии). При этом так же, как и в Молдове, в Эстонии разграничивается компетенция по даче разрешений на проведение оперативнорозыскных действий между судьей по предварительному следствию и прокурором (ст. 112 УПК Эстонии). Например, при проведении несанкционированного оперативно-розыскного действия, прокуратура немедленно сообщает об этом судье по предварительному следствию, который своим постановлением решает вопрос о допустимости оперативно-розыскного действия или о даче разрешения на продолжение указанного действия (ст. 114 УПК Эстонии).

На Украине инициаторами проведения негласных следственных (розыскных) действий выступают следователь, прокурор, а в случаях, предусмотренных законом, - следственный судья по ходатайству прокурора или по ходатайству следователя, согласованному с прокурором (ст. 40 УПК Украины). Однако, в отличие от Казахстана, ч. 3 ст. 248 УПК Украины предусматривает не только вынесение соответствующего постановления, но и обязательность убеждения следственного судьи в их неотложности лицом, выступившим с ходатайством, а так же о реальности получения информации, имеющей значение для дела. В результате появляется возможность втягивания следственного судьи в процесс доказывания путем оценки доказательств, предшествующих необходимости в проведении негласных следственных действий.

В Грузии решение о производстве тайных следственных действий, принимает прокурор. Исключение составляют только тайные следственные действия, проведение которых возможно только по определению суда на основании ходатайства прокурора. Помимо этого по определению суда на основании ходатайства прокурора предусматривается проведение всех тайных следственных действий в отношении общественных, политических, научных, просветительных или религиозных организаций, средств массовой информации, издательств, не ставящих целью свержение или (и) насильственное изменение конституционного устройства Грузии, посягательство на независимость, нарушение территориальной целостности страны, или (и) если эта организация не занимается пропагандой войны или насилия, не разжигает национальную, местечковую, религиозную или социальную рознь (ст. 136 УПК Грузии).

Если тайное следственное действие выходит за рамки действий, установленных определением суда, прокурор, узнав об этом обстоятельстве, обращается к судье (суду) с ходатайством об установлении законности уже произведенных действий, прекращении, продлении или расширении пределов дальнейших действий. Невыполнение этого требования влечет признание уже полученной информации, собранной вне пределов, установленных определением суда, недопустимыми доказательствами (ч.8 ст. 137 УПК Грузии).

Полагаем, что указанные процедуры дачи разрешения следственным судьей (судом) на проведение действий оперативно-розыскного свойства, и критерии разграничения компетенций между ним и прокурором, приемлемы и для судопроизводства Республики Казахстан и могут являться основанием для самостоятельных научных изысканий.

Выводы.

1. Предмет судебного контроля определяется перечнем полномочий следственного судьи (ст. 55 УПК РК), исходя из которых, его можно разделить на три взаимосвязанные группы: судебное санкционирование, полномочия в сфере доказывания и судебная проверка.

Судебное санкционирование или предупредительный судебный контроль, включает в себя деятельность суда по даче разрешения на производство отдельных следственный действий и применение определенных мер уголовно - процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права и свободы участников расследования.

Содержание полномочий в сфере доказывания или текущий судебный контроль, заключается в организации и проведении по ходатайству прокурора депонирования показаний свидетеля, потерпевшего, поскольку сторона защиты зачастую заинтересована в ходе следствия и суда изменить показания этих участников, опорочить их или признать недопустимыми. С другой стороны депонирование по ходатайству адвоката-защитника или подозреваемого не позволяет органу уголовного преследования исключить или утаить доказательства, оправдывающие или смягчающие вину подозреваемого. Полномочия в сфере доказывания охватывают и оказание содействия адвокату- защитнику при разрешении его мотивированных ходатайств, направленных на должное выполнение возложенных на него задач.

Судебная проверка или последующий судебный контроль, предполагает рассмотрение жалоб на действия (бездействие) и решения прокурора, следователя и дознавателя, а также рассмотрение жалоб и протестов на постановления следственного судьи.

Пределы судебного контроля определяются степенью активности следственного судьи при осуществлении своих полномочий, целью и средствами обеспечения этой цели, позволяющими с учетом обеспечения реализации принципа независимости судей, исключить возможность трансформации функции независимого судебного контроля в «штампование действий следователя».

2. Анализ нормативной регламентации санкционирования мер пресечения обосновывает необходимость упрощения предусмотренных законом процедур, т.к. их громоздкость существенно отрывает следователя от выполнения его основной функции: расследование преступлений, что влечет необходимость ее упрощения.

3. Роль начальника следственного отдела не должна сводиться только к проверке и согласованию с решением следователя, а распространяться на всю последующую процедуру судебного санкционирования. Именно он, как лицо, несущее персональную ответственность за деятельность подчиненного следователя и за результат проводимого им расследования, должен отстаивать позицию о необходимости ареста перед прокурором и судом.

4. Процесс судебного санкционирования мер пресечения должен оформляться единым уголовно-процессуальным актом расследования, что существенно сократит процесс бюрократизации в расследовании. Такое сочетание позволяет участникам судебного санкционирования содержания под стражей более ответственно подходить к механизму принуждения, а также соизмерять необходимость его применения в каждом конкретном случае.

5. При формировании пакета материалов для предоставления в суд необходимо исходить из того, что документальное обоснование ходатайства должно отвечать требованию достаточности для его рассмотрения и принятия решения. При этом норма, посвященная судебному санкционированию мер пресечения должна иметь бланкетный характер, содержащий указание на то, что перечень представляемых следственному судье материалов должен определяться Г енеральным прокурором.

6. Решение о санкционировании следственных действий принимается следственным судьей единолично без проведения судебного заседания (ч. 2 ст. 56 УПК РК). В данной ситуации гарантии правосудия (публичный интерес) должны превалировать над интересами прав личности (частный интерес) в уголовном процессе.

7. Содержание, порядок проведения и цели проведения негласных следственных действий приводят к однозначному выводу о том, что все они связаны с вторжением в сферу конституционных прав и свобод граждан. Именно этот признак положен в основу судебного санкционирования гласных следственных действий. Поэтому, исходя из принципа единообразия в регламентации однородных правоотношений, и разграничения компетенций между судебным контролем и прокурорским надзором, логически правильным будет передача в будущем полномочий по санкционированию негласных следственных действий из компетенции прокурора в компетенцию (полномочия) следственного судьи.

3.2

<< | >>
Источник: Адилов Санжар Аскенович. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СЛЕДСТВЕННОГО СУДЬИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Предмет и пределы предварительного судебного контроля со стороны следственного судьи при санкционировании действий и решений следователя, дознавателя:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -