§ 2.1 Правовые основы сотрудничества государств-членов Европейского Союза в сфере уголовного судопроизводства

Очевидно, что в рамках освещения нормативного регулирования сотрудничества государств-членов Союза в сфере уголовного судопроизводства мы должны в первую очередь обратить внимание на последнюю реформу ЕС, коренным образом изменившую построение данного регионального образования, которая была оформлена Лиссабонским договором.^{[45] [46]}

Окончательно вступивший в силу 1 декабря 2009 г.

46

европейского уголовного права», в результате чего правовые положения, регламентирующие борьбу с преступностью, также подверглись кардинальному реформированию, став неотъемлемой частью одной из важнейших сфер внутренней компетенции ЕС - пространства свободы, безопасности и правосудия.

Обозначенная область регулируется разделом V ДФЕС, нормы которого сгруппированы по следующим главам:

• политика в отношении пограничного контроля, предоставления убежища и иммиграции;

• судебное сотрудничество по гражданским делам;

• судебное сотрудничество по уголовным делам;

• полицейское сотрудничество;

Уже сам перечень вопросов, подлежащих разрешению в рамках пространства свободы, безопасности и правосудия, обязывает определиться с границами анализа, что впрочем, учитывая прозрачность формулировок, не вызывает особых затруднений. Мы, естественно, остановимся только на судебном сотрудничестве по уголовным делам. Однако здесь все же стоит отметить, что если область сотрудничества по гражданским делам и сфера иммиграции явно не вписываются в предмет исследования, то полицейское сотрудничество также необходимо рассматривать как один из элементов деятельности стран-участниц в борьбе с преступностью. Более того, ДЕС в редакции Амстердамского договора от 2 октября 1997 г.

49

некоторых случаях даже организационно-техническим.

Переходя к рассмотрению организации судебного сотрудничества, важно отметить, что регулирование данной сферы на протяжении всего процесса становления Европейского Союза сталкивается с довольно серьезными затруднениями, обусловленными, на наш взгляд, несколькими причинами.^[50] Прежде всего, обращает на себя внимание диссонанс целей, которые преследуют страны-участницы в этой области: с одной стороны, построение на наднациональном уровне эффективных механизмов борьбы с уже серьезно развитой транснациональной преступностью, с другой - очевидное нежелание европейских государств передавать свои суверенные права по регулированию рассматриваемой сферы на уровень Союза.

Вторым аспектом данной проблемы является разнообразие национальных уголовно-процессуальных систем европейских государств. Так, различия в англо-саксонском, скандинавском и континентальном правопорядках ставят определённые барьеры для выработки единых правовых актов, регулирующих вопросы уголовного судопроизводства.

Исходя из этого, в процессе совершенствования функционирования ЕС, путем внесения изменений в учредительные документы, постоянно предпринимались попытки, нацеленные на сглаживание обозначенных противоречий.

С вступлением в силу нового договора в учредительных документах были закреплены два принципа, в соответствии с которыми должно осуществляться регулирование вопросов сотрудничества государств-членов в рамках интересующей нас области: взаимное признание приговоров и судебных решений и сближение (гармонизация) законодательных и регламентарных положений. Кодификация отмеченных принципов явилась «результатом компромисса между двумя разными подходами: в соответствии с первым, поддерживаемым Великобританией, Ирландией и скандинавскими странами, европейское правовое пространство должно основываться на принципе взаимного признания; исходя из второго, одобряемого большинством остальных государств-членов, должен преобладать принцип сближения (гармонизации) законодательств европейских государств». ^[51] Таким образом, далее нам предстоит рассмотреть, как обозначенные принципы реализуются в рамках судебного сотрудничества по уголовным делам и ответить на вопрос, какому из них в Лиссабонском договоре отдается наибольшее предпочтение. Анализируемые базовые постулаты не только помогут нам понять процедуру, в соответствии с которой регулируются вопросы взаимодействия стран-участниц ЕС в рамках уголовного процесса, но и продемонстрируют нам те направления, по которым оно осуществляется.

Итак, принимая во внимание обозначенное стремление минимизировать существующие противоречия, в новой редакции ДФЕС, с одной стороны, установлены положения, направленные на организацию взаимного признания судебных актов государств-членов.

Так, в ст. 82 ДФЕС Европейскому парламенту и Совету предоставлено право на принятие мер, направленных:

• на установление правил и процедур с целью обеспечить признание во всем Союзе любых форм приговоров и судебных решений;

• на облегчение сотрудничества между судебными органами государств- членов в рамках уголовного преследования и исполнения решений.^[52]

С другой стороны, закреплено положение, позволяющее Европейскому парламенту и Совету посредством принятия директив устанавливать минимальные правила,^[53] которые касаются следующих вопросов:

• взаимной допустимости доказательств между государствами-членами;

• прав лиц в уголовном процессе;

• прав жертв преступлений;

Возможность принятия минимальных правил, обязательных для государств-членов, является проявлением другого принципа - сближения (гармонизации) законодательств европейских государств.

Также обращает на себя внимание то, что перечень вопросов, по которым могут быть установлены минимальные правила, с одной стороны, является открытым, так как Совет посредством принятия Решения может определить другие специальные аспекты уголовного процесса, для регулирования которых могут быть приняты минимальные правила, что безусловно является расширением принципа гармонизации. С другой - для принятия такого решения в Совете требуется единогласное одобрение всеми государствами-членами, что, в свою очередь, сдерживает развитие принципа гармонизации европейских законодательств в уголовно-процессуальной сфере.

Таким образом, в настоящий момент взаимодействие государств членов Европейского Союза в сфере уголовного судопроизводства базируется на двух принципах: взаимном признании приговоров и судебных решений и сближении (гармонизации) законодательных и регламентарных положений. Правовое же регулирование обозначенных основ обладает компромиссным характером, учитывающим интерес как сторонников одного подхода, так и приверженцев другого. ⁵³

Однако отмеченная нами ситуация (сбалансированный характер регламентации) является, с нашей точки зрения, попыткой разрешения и, как следствие, частным проявлением, пожалуй, одной из фундаментальных проблем правовой системы Европейского Союза - соотношения наднационального и национального регулирования. ^[54] Вызванная скептическим отношением государств-членов ЕС к необходимости передачи части суверенных прав на наднациональный уровень, она пронизывает все без исключения сферы деятельности Европейского Союза, однако особо остро стоит в области борьбы с преступностью, а потому мы не можем обойти ее стороной.^[55]

До Лиссабонской реформы регулирование интересующего нас круга общественных отношений на уровне Союза происходило в рамках третьей опоры, которая хоть и подверглась значительным изменениям в редакциях Амстердамского и Ниццкого договоров, но все же сохраняла определенный, достаточно существенный национальный характер, а влияние наднационального права в данной области носило скорее более рекомендательный, нежели императивный характер.^[56] Однако в 2009 г., как уже отмечалось, уголовнопроцессуальные вопросы вошли в сферу совместной компетенции Европейского Союза и государств-членов: пространство свободы, безопасности и правосудия, и характер их правового регулирования формально потерял отмеченную нами особенность.

57

но сами не отказались полностью от их осуществления».

Обозначенный тезис наглядно подтверждается процедурой принятия нормативных актов ЕС по вопросам уголовной юстиции. В период существования системы трех опор каждая из них предполагала собственные правовые документы. Регулирование общественных отношений, относящихся к третьей опоре долиссабонского Союза - сотрудничество полиции и судебных органов в уголовно-правовой сфере - определялось положениями рамочных решений, решений и общих позиций. Порядок принятия обозначенных документов требовал единогласия в Совете Европейского Союза (единственный орган, в котором они принимались), что подчас оказывалось весьма затруднительным и, по словам Ж. Монне, стало «глубинной причиной и одновременно символом неспособности преодолеть национальный эгоизм». ^{[57] [58]}

Лиссабонский договор с целью разрешения данного конфликта установил единую систему нормативных актов во всех сферах компетенции ЕС: регламенты, директивы, решения, рекомендации и заключения.^[59] В соответствии со ст. 294 ДФЕС также введена общая для всех актов процедура принятия, которая именуется в учредительном документе «обычной законодательной процедурой».^[60] Она предполагает участие в правотворческом процессе помимо Совета Европейского Союза (как это было ранее) также Европейского парламента, что с определенной долей условности позволяет утверждать о том, что «роль Европейского парламента в осуществлении законодательной власти может быть сопоставлена с ролью нижних палат федеральных парламентов, представляющих граждан в целом... а Совет ЕС, в свою очередь, может рассматриваться как аналог верхних палат». ^[61] Отменено Лиссабонским договором столь часто и, как мы могли убедиться, довольно резко критикуемое требование о единогласии, необходимом для одобрения правового акта в Совете ЕС. Теперь по общему правилу для принятия решения об одобрении в Совете достаточно квалифицированного большинства.

Однако, казалось бы, прочный нормативный фундамент, заложенный в новой редакции учредительных договоров, который должен был стать основой

для более интенсивного распространения наднационального метода правового регулирования сферы уголовной юстиции, в практической реализации себя не оправдал: государства-члены не стремились отказываться от своих суверенных прав в данной области. Ярким подтверждением тому стало решение Конституционного суда Германии, принятое в скором времени после вступления в силу Лиссабонского договора - 30 июня 2009 г. В нем Суд занял четкую и недвусмысленную позицию: «базовые элементы уголовного права являются ключевыми для немецкой конституционной идентичности, а потому должны регулироваться на национальном уровне».^{[62] [63]} Более того, ряду европейских государств предоставлены изъятия в отношении подчинения их новым актам уголовного законодательства Союза. Так, например, Великобритания и Ирландия установили режим добровольного участи «орЕт», в соответствии с которым юридическая сила нормативных актов Союза в отношении пространства свободы, безопасности и правосудия распространяется на эти страны лишь в случае, если они прямо заявят о своем желании в их применении. Дания и «вовсе не участвует в принятии актов уголовного законодательства ЕС

63

и не подчиняется их действию».

Строго говоря, и сам ДФЕС предусматривает инструменты, которые, с одной стороны, позволяют минимизировать усилившееся влияние

наднационального регулирования, с другой - наоборот способствуют его распространению. Так, в пространстве свободы, безопасности и правосудия функционируют механизмы «emergency break» и «продвинутого сотрудничества».^[64]

Мы уже успели заметить, что в рамках судебного сотрудничества по уголовным делам Европейский парламент совместно с Советом уполномочены принимать минимальные правила по определенному кругу вопросов, что, как отмечалось, является проявлением принципа сближения (гармонизации) законодательств. Тем не менее в ДФЕС предусмотрена возможность приостановления процедуры принятия нормативного акта по обозначенным вопросам и передачи его на рассмотрение в Европейский совет. Основанием для этого может стать мнение члена Совета о том, что проект нормативного акта (директивы) может нанести ущерб основополагающим аспектам системы уголовного правосудия страны, которую он представляет. Члены Европейского совета, в свою очередь, в течение четырех месяцев должны либо прийти к консенсусу и одобрить предлагаемые меры, либо отклонить их. Данный процесс в европейской доктрине именуется термином - «emergency break» и предоставляет широкую возможность государствам-членам оказывать влияние на порядок принятия нормативных актов ЕС в сфере судебного сотрудничества, которые они считают неприемлемыми.

Однако, оставаясь последовательным в компромиссной регламентации уголовно-процессуальных вопросов, наряду с использованием процедуры «emergency break», в процессе ее реализации ДФЕС также предусматривает возможность, в случае если Европейский совет не придет к консенсусу относительно проекта нормативного акта и, соответственно, отклонит его, установить «продвинутое сотрудничество».

Институт продвинутого сотрудничества, закрепленный в европейском праве еще в 1997 г. Амстердамским договором, применяется во многих сферах деятельности ЕС с целью повысить интеграционные возможности государств- членов и, по образному выражению, «отдает дань единству многообразия, которое составляет на сегодняшний день сущность Европейского Союза».^[65] Суть его заключается в предоставленной возможности государствам-членам по углублению интеграции в какой-либо сфере посредством использования институтов, процедур и механизмов Союза. Мы сознательно не будем останавливаться на технических аспектах обозначенной правовой конструкции, ограничившись лишь простым упоминанием о существовании возможности установления «продвинутого сотрудничества» в уголовно-правовой сфере, так как для нас здесь важно еще раз подчеркнуть компромиссный характер пути, по которому пошел Лиссабонский договор в регулировании уголовнопроцессуальной сферы.

Таким образом, особенности правового закрепления вопросов судебного сотрудничества государств-членов ЕС в рамках пространства свободы, безопасности и правосудия демонстрируют наличие противоречия между национальным и наднациональными методами регламентации общественных отношений. С одной стороны, учредительными договорами созданы условия для усиления влияния права Союза на национальные правовые системы, с другой - государства-члены скептически воспринимают ситуацию, исходя из которой регулирование уголовной юстиции будет осуществляться наднациональным правом. Учитывая данные обстоятельства, в основополагающих документах ЕС созданы механизмы, нацеленные на сглаживание отмеченного противоречия: это и одновременное закрепление принципов взаимного признания судебных решений и гармонизации законодательств, и институт продвинутого сотрудничества, и процедура «emergency break».^[66] В результате обозначенная ситуация позволяет говорить о компромиссном пути, на который встали государства-члены ЕС в разрешении анализируемой проблемы.

Однако такой сбалансированный характер регулирования сферы судебного сотрудничества лишний раз доказывает, что на сегодняшний день в пространстве Европейского Союза отсутствует четкое представление о том, какой вектор развития необходимо избрать для эффективной организации взаимодействия государств в сфере борьбы с преступностью. Естественно, сложившаяся ситуация не могла быть однозначна воспринята в европейском юридическом сообществе, в результате чего (что очевидно) сформировались две группы мнений - поддерживающих тенденцию, направленную на интеграцию правовых систем, и ее отрицающих.

Основное внимание в аргументации исследователей, высказывающих определенный скептицизм в своих оценках, уделяется факту относительной самостоятельности и самодостаточности национальных правовых систем государств-членов. Так, в частности, Е. Штайгер выступает с идеей о том, что усиление права Европейского Союза на территории государств-членов разрушает различными путями национальные традиции и в этом смысле ослабляет механизм правового регулирования.^{[67] [68]} Безусловно, не мог остаться в стороне и тезис, связанный с суверенными правами государств-членов. По мнению Дж. Ашера, процесс европеизации объективно ограничивает

относительную самостоятельность и автономию национального государства и

68

права как таковых.

Исследователи, в соответствии с позициями которых тенденция по распространению наднационального регулирования представляется в положительном свете, зачастую указывают на неразрывную связь права государств-членов и права Союза. Так, анализируя правовую систему

Великобритании, что является скорее исключением, нежели общей тенденцией, имея ввиду авторов с туманного Альбиона, П. Дербишир утверждает, что чем быстрее осознается факт важности европейского права и придет понимание того, что это право по отношению к правовой системе Великобритании не является иностранным, навязанным Брюсселем, тем будет лучше в плане эффективности как английского, так и общеевропейского права.^[69] Однако основной упор авторы, поддерживающие анализируемую тенденцию, делают на аргументе нормативного характера, указывая на то, что принцип верховенства права Европейского Союза перед национальным, является одним из основных в правовой системе ЕС.^{[70] [71] Приведенные точки зрения, демонстрируя отсутствие единства среди ученых-юристов, являются еще одним подтверждением наличия глубоких противоречий в вопросе выбора метода регламентации общественных отношений.}

Таким образом, подводя итог анализу правового регулирования сотрудничества государств-членов в рамках пространства свободы, безопасности и правосудия, уместно, на наш взгляд, привести весьма распространенную в европейской литературе точку зрения о том, что «закрепление в Лиссабонском договоре взвешенных формулировок было сделано с целью в первую очередь сохранить пространство свободы, безопасности и правосудия». Действительно, стоит согласиться с высказанным утверждением, так как столь компромиссная регламентация рассматриваемой сферы позволяет как удовлетворить интеграционный интерес государств- членов, так и минимизировать критику со стороны тех стран, которые неохотно расстаются со своими суверенными правами. На наш взгляд, отмеченный путь развития не лишен положительных моментов, однако, справедливости ради, также необходимо подчеркнуть, что рассмотренный порядок регулирования в некоторых случаях собирает и критические оценки, что также естественно, принимая во внимание имеющуюся неопределенность в выборе пути совершенствования правовых положений, характерных для уголовнопроцессуальной сферы.

Однако, с нашей точки зрения, важно другое - компромиссный вариант регламентации общественных отношений выбран не случайно. Сам характер связей правовых систем государств-членов и Европейского Союза приводит к тому, что анализируемая нами выше проблема выглядит нерешаемой. С одной стороны, государственный суверенитет стран-участниц и верховенство Конституции, с другой - наличие общеобязательных актов ЕС прямого действия, которые могут идти в разрез с конституционными положениями и существенно ограничивать суверенитет. Определить, что в данной ситуации является приоритетным, не представляется возможным, а потому и создаются механизмы, направленные на сглаживание противоречий. Такая ситуация, с нашей точки зрения, является единственным возможным вариантом функционирования двухступенчатой правовой системы.

Рассмотрев нормативный фундамент, на котором базируется судебное сотрудничество государств-членов ЕС и придя к выводам о том, что на современном этапе деятельность стран-участниц в данной области основана на принципах взаимного признания судебных решений и гармонизации законодательств, а при ее регулировании избран сбалансированный вариант, совмещающий в себе как положения наднационального права ЕС, так и нормы национальных законодательств, также важно отметить, что данная деятельность полностью удовлетворяет тем критериям, которые были выделены в предыдущей части работы - нацелена на борьбу с преступностью и осуществляется компетентными органами государств-членов (что, пожалуй, не требует дополнительных комментариев ввиду прозрачности критериев), основана как на нормах международных соглашений, так и на национальном

72

праве (чему было уделено достаточное внимание). Далее нам предстоит взглянуть на то, посредством каких механизмов реализуется обозначенное взаимодействие, естественно, имея ввиду институты выдачи и взаимной правовой помощи по уголовным делам.