§4. Определение предприятия в российском законодательстве постсоветского периода и в законодательстве зарубежных стран

Изменение в конце 80-х - начале 90-х гг. экономической ситуации в стране, возврат к плюрализму форм собственности, в том числе и на средства производства, законодательное закрепление права осуществлять предпринимательскую деятельность породило необходимость поиска новых законодательных форм, которые отвечали бы потребностям реорганизованного общества и государства.

Вместе с тем, к сожалению, в действующем законодательстве нет ни легального определения, ни четкой регламентации правового режима предприятия. Положения действующего Гражданского кодекса РФ, а также корреспондирующих ему норм права, закрепленных иными актами, по данному вопросу регулируют не только не все вопросы, связанные с оборотом предприятий как объектов прав, но и не дают четкого понятия о сущности предприятия.

Любопытно, что такое отношение законодателя к предприятию не является новым. Закрепляя предприятие как объект прав, современный

законодатель, по-видимому, решил восстановить соответствующую правовую традицию, существовавшую в дореволюционный период в Своде Законов Гражданских. Тогда торговое предприятие не называлось имущественным комплексом, но его регулирование осуществлялось на тех же принципах, что и в настоящее время.

Вместе с тем, ситуация, сложившаяся с легальным определением предприятия в настоящее время еще более плачевна, поскольку несет на себе отпечаток правовых норм социалистического периода.

Подход советского гражданского права к пониманию предприятия как юридического лица настолько «прижился», что современный законодатель, возвращаясь к дореволюционному определению предприятия и наделяя последнее свойствами объекта гражданских прав, не смог отойти от употребления соответствующего термина применительно к юридическим лицам (параграф 4 главы 4 Гражданского кодекса РФ). Столь небрежное отношение законодателя к терминологии породило путаницу в рядах ученых, направивших свои усилия на рассмотрение данной проблемы, и стало одной из преград на пути тех, кто стремился познать сущность столь непростого самого по себе явления, как предприятие. Так, В.Г. Степанов отмечает: «Юридическая грань, отделяющая государственное и

муниципальное предприятие как субъект от предприятия как объекта гражданского права, весьма трудно определима» *.

Иллюстрацией к приведенному высказыванию являются встречающиеся до настоящего времени научные работы, в которых под единым наименованием «предприятие» авторами смешиваются разнородные понятия - субъект и объект права. В результате возникают достаточно странные формулировки: «унитарное предприятие как имущественный комплекс» (то есть, иными словами «субъект права как объект права»); «гражданин не может обладать предприятием - как самостоятельным юридическим лицом»³.

Изложенное красноречиво свидетельствует о необходимости законодательной унификации понятия предприятия и отнесения его исключительно к объектам права путем соответствующего уточнения формулировок норм о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и замены в наименованиях соответствующих юридических лиц⁴ термина «предприятие» на термин «организация» (используемый гражданским правом РФ для обозначения юридического лица - ст.

Хорошей иллюстрацией необходимости реформирования закрепленной действующим гражданским законодательством РФ двойственной природы предприятия именно в пользу понимания предприятия как объекта прав является опыт зарубежных стран, давно определившихся с подходом к определению рассматриваемого нами понятия. ^{[53] [54] [55] [56]}

Так, во Франции предприятия как самостоятельные объекты прав стали вовлекаться в экономический оборот еще с момента принятия 2 и 17 марта 1791 г. декретов о свободе хозяйственной деятельности. И хотя до настоящего времени законодательной дефиниции предприятия во французских нормативных актах не появилось, предприятие фактически понимается правом в качестве особого объекта - имущественной совокупности, включающей в себя движимые вещи, входящие в состав основных фондов и оборотных средств, клиентуру, право аренды, право на вывеску, торговое наименование и другие объекты промышленной собственности, сложившиеся деловые связи, репутацию, постоянные источники снабжения¹.

Формирование категории предприятия в германском гражданском праве также имеет длительную историю. Примерно в XVIII веке предприятие, обозначаемое термином Handlung и рассматривавшееся до этого как экономическое понятие, стало признаваться правовой категорией как экономическая единица, состоящая из имущества, а также фактических и юридических отношений, и могущая выступать в обороте как единое целое .

Действующее в настоящее время германское законодательство, подобно французскому, не содержит определения предприятия, но фактически регулирует его оборот как объекта прав. Так, параграфы 25 и 26 Торгового кодекса Германии 1897 г. регулируют переход к приобретателю предприятия долгов и прав требования предыдущего владельца, основанных на ведении предприятия, а также сроки предъявления требований к приобретателю предприятия^{[57] [58] [59].}

Аналогичный российскому подход к пониманию предприятия прослеживается и в итальянском законодательстве, закрепляющем в ст. 2555 ГК Италии предприятие как объект прав (azienda) в виде имущественного комплекса, используемого предпринимателем для осуществления предпринимательской деятельности, и являющегося объектом прав, включающим в себя материальные и нематериальные элементы, объединенные предпринимателем в функциональное единство. При этом предприниматель определяет профиль деятельности предприятия и необходимые ему для этого вещи и имущество, в процессе деятельности предприятия часть его компонентов может выбывать, стоимость имущественного комплекса может изменяться, что не повлияет на целостность предприятия как юридической совокупности¹.

Канадское законодательство рассматривает предприятие в качестве объекта, права на который могут переходить не только путем заключения его собственниками гражданско-правовых сделок, но и в порядке наследственного правопреемства. Так, ст. 852 ГК Квебека закрепляет недопустимость дробления предприятий при разделе наследства, ст. 858 названного Кодекса - преимущественное предоставление прав на предприятие наследнику, активно участвовавшему в эксплуатации предприятия на момент смерти наследодателя, статьи 839 и 841 Кодекса - возможность сохранения совместной собственности на семейное предприятие при переходе его в порядке наследования².

Таким образом, изложенное свидетельствует о том, что формирующаяся в настоящее время в российском законодательстве тенденция перехода от понимания предприятия в качестве субъекта прав к рассмотрению его в качестве объекта гражданских, в том числе и наследственных, прав, соответствует подходу, сформировавшемуся в законодательстве экономически развитых стран и применяемому уже на протяжении нескольких столетий, а, следовательно, окончательное закрепление предприятия в качестве исключительно объекта гражданских прав в ГК РФ будет способствовать интеграции России в правовое пространство мирового сообщества.

Справедливости ради следует отметить, что в доктрине указанных выше стран существует двоякий подход к определению предприятия, в том числе, и путем рассмотрения его как субъекта (участника) хозяйственных отношений . Однако то обстоятельство, что соответствующие рассуждения остаются теоретическими и не воспринимаются законодательством названных стран, на наш взгляд, лишний раз свидетельствует о несостоятельности соответствующих теорий. ^{[61] [62] [63]}