§3. Сущность предприятия и его наследование в грамсданском праве советского периода
C наступлением эры советской власти и отменой частной собственности существенно были пересмотрены нормы законодательства о наследовании. Наследование по завещанию было полностью отменено.
Начало этому положил Декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследования»[31], который ввел систему раздела имущества между государством и отдельными лицами, близкими к умершему. Данная система просуществовала до 1923 г., однако ее влияние на область наследования сказывалось вплоть до прекращения существования СССР.Этим Декретом отменялось право наследования собственности, которая после смерти ее владельца становилась достоянием государства. Супруг и ближайшие родственники умершего (нисходящие, восходящие, братья и сестры), если они являлись нетрудоспособными и не имели прожиточного минимума, получали от государства содержание из имущества, оставшегося после смерти (ст. 2 Декрета).
Отменив право наследования капиталистической частной собственности (равно как и весь институт «буржуазного» наследственного права), Декрет от 27 апреля 1918 г. установил новый порядок наследования так называемой трудовой собственности. Так, согласно ст. 9 Декрета, если имущество умершего не превышает 10 тысяч рублей и состоит из усадьбы, домашней обстановки и средств производства трудового хозяйства в городе или в деревне, то оно поступает в управление и распоряжение имеющихся налицо супруга и указанных выше родственников. При этом Декрет лишил потенциальных наследодателей возможности указывать, кому они желали бы передавать такую выделяемую часть. Многие советские авторы приложили
зо
немало усилий для обоснования взгляда, что такая передача представляла собой наследование1. В то же время современные теоретики категорически не согласны с такой точкой зрения[32] [33]. События 1917 года, изменившие общественное, политическое и экономическое устройство Российского государства, повлекли соответствующие перемены и в законодательстве. Гражданский кодекс РСФСР 1922г.[35], разработанный в период НЭПа (когда допускалось, хотя и с определенными ограничениями, осуществление предпринимательской деятельности частными (физическими) лицами), и, в силу этого, более «либеральный» в придании предприятию статуса объекта права, чем последующие кодексы, характеризуется дуалистическим подходом к определению сущности предприятия. Так, статья 19 названного Кодекса признавала государственные предприятия и их объединения, переведенные на хозяйственный расчет, юридическими лицами, то есть субъектами права. Аналогичное понимание предприятия закреплялось в статье 137 ГК РСФСР, определявшей предприятие в качестве стороны по гражданско-правовому договору. В статье 54 ГК РСФСР 1922 г. предприятия торговые, а также предприятия промышленные, имеющие наемных рабочих в количестве, не превышающем предусмотренного особыми законами, отнесены к объектам частной собственности, то есть закреплены в качестве объектов прав. Отражая изложенное состояние современного ему законодательства, В.Ю. Вольф в работе «Основы хозяйственного права», вышедшей в свет в 1928г., изложил следующий подход к определению предприятия. Важной составляющей предприятия, по мнению автора, являются имущественные ценности, служащие для осуществления предпринимательской деятельности: земельный участок, торговые, производственные, складские помещения и иные строения, наличные деньги, сырье и оборудование, трудовые договоры (обладающие, по мнению исследователя, определенной имущественной ценностью в силу необходимости обеспечения производственного процесса соответствующей рабочей силой). Изложенные объекты, равно как и исключительные права и претензии к третьим лицам, также относимые В.Ю. Вольфом к составу предприятия, ученый обобщенно называл фирменным имуществом, указывая при этом, что «серьезно утверждать, что предприятие представляет собой не что иное, как совокупность фирменного имущества, нельзя[36]». Отмечая прямую зависимость стоимости предприятия от положения последнего на рынке, автор определял предприятие как конкретную организацию отдельных входящих в состав фирменного имущества элементов промысловой деятельности в ее отношении к рынку[37]. Данное определение, хотя и несколько громоздко сформулированное, подчеркивает очень важную мысль, на которой до В.Ю. Вольфа исследователи рассматриваемой проблематики не заостряли свое внимание: совокупность «фирменного имущества» только тогда является предприятием, когда она вовлечена в производственную либо иную деятельность. В настоящее время эта точка зрения развивается российскими учеными путем указания на состояние предприятия «на ходу» как на его неотъемлемый признак. Примечательно, что обозначенный признак предприятия нашел свое отражение, хотя и не в качестве обязательного, в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. Так, статья 423 названного акта закрепляла, что «при отсутствии наличных наследников предприятия, находящегося на ходу (торговые и промышленные предприятия и ремесленные заведения), суд назначает особо ответственного попечителя по представлению государственного органа, ведающего соответственными предприятиями и заведениями». Изложенная норма закона позволяет сделать важный вывод: торговые, промышленные предприятия и ремесленные заведения, находившиеся в частной собственности, входили в наследственную массу лица, причем как при наследовании по закону, так и при наследовании по завещанию. Представляется, что, закрепляя соответствующую норму, законодатель преследовал цель сохранения предприятия функционирующим до момента оформления наследниками (одним из которых потенциально являлось и государство) прав на него. Данное обстоятельство подтверждается тем, что обязанности по осуществлению управленческих функций возлагались государством на профессионала - лицо, компетентное в соответствующей области (с учетом сферы деятельности предприятия). Назначение «попечителя» являлось формой охраны наследственного имущества. При этом основанием для применения соответствующей охранительной меры являлось отсутствие «наличных наследников», которое, на наш взгляд, следует понимать как отсутствие наследников в месте открытия наследства, отсутствие живых наследников в момент открытия наследства при наличии нерожденных наследников (право наследования детей, зачатых при жизни наследодателя и родившихся после его смерти предусмотрено примечанием к статье 418 ГК РСФСР), либо отсутствие сведений о лицах, подлежащих призванию к наследованию в момент открытия наследства. Процедура сохранения предприятия как функционирующей единицы при передаче прав на него в порядке наследования определялась также Инструкцией о наследственных пошлинах и о наследственных имуществах, переходящих государству[38], в соответствии с которой до времени явки всех наследников, но не более шести месяцев со дня принятия мер по охране предприятия как наследственного имущества губфинотдел, не останавливая действия предприятия, обнародовал его баланс и производил опись и оценку строений, машин, сырых и обработанных материалов и товаров, а также связанных с предприятием денежных средств. По соглашению с наследниками губфинотдел утверждал ответственного попечителя из числа лиц, участвовавших в управлении предприятием при жизни наследодателя либо лиц, призываемых к наследованию по закону. Любопытно, что в ГК РСФСР 1922 года функции по оформлению наследственных прав, принятию отказа от наследства, охране наследства, принятию претензий кредиторов к наследственному имуществу возлагались статьями 428-435 кодекса на суд. Функции нотариуса в силу статьи 425 ГК заключались лишь в обязанности нотариального удостоверения завещаний. Особенностью норм Кодекса о наследовании являлось также исчисление срока для принятия наследства не с момента его открытия (как это имеет место в настоящее время), а с момента приятия мер к охране наследственного имущества (статья 429-430). 10 февраля 1930 года1 и 20 июля 193O[39] [40] года в ГК РСФСР были внесены изменения, по которым изложенные выше полномочия в области наследства были переданы от суда к нотариусу, а срок для принятия наследства стал исчисляться с момента открытия такового. Анализируя наследование предприятия по ГК РФСР 1922 г. нельзя не отметить, что даже, несмотря на ограничение статьей 416 названного Кодекса размера подлежащего наследованию имущества до 10 000 золотых рублей, сама возможность передачи в порядке наследования от одного физического лица другому объекта, представлявшего собой средство производства, изумляет. Постановлением ЦИК и CHK СССР от 29 января 1926 г1 максимум наследования был вообще отменен (с 1 марта 1926 г.), в результате чего стало допускаться наследование по закону и по завещанию всего наследственного имущества независимо от его стоимости. Приведенные положения покажутся еще более удивительными, если вспомнить, какая ситуация сложилась в отношении наследования после революции 1917 года. Между тем, поразмыслив, можно найти следующее объяснение произошедшим в законодательстве переменам. Идеологическим обоснованием отмены наследования являлось то, что имущество человека после его смерти должно переходить к государству как к первоисточнику всех его прав. C внедрением Новой экономической политики государство оставило в своих руках лишь основные имущественные ценности: железные дороги, крупнейшие фабрики и заводы и т.д. Прочее имущество (в том числе и небольшие промышленные объекты) были переданы в собственность либо в аренду частным лицам. В такой ситуации полная отмена наследования противоречила бы общим принципам политики государства, а, следовательно, делала был ее успех сомнительным. Аналогичным образом оценивал причины указанных перемен в законодательстве о наследовании и Ф. Вольфсон, отмечая нецелесообразность в условиях НЭПа перехода к государству всякого имущества гражданина, независимо от его размера и ценности: «Это обременяло бы государственный аппарат заботами о всякой мелочи, которые не окупали бы расходов. В конце концов это привело бы к бесхозяйственности, к бесполезной гибели многочисленных мелких имуществ, из которых каждое взятое в отдельности, малоценно, а в совокупности составляют значительную часть народного хозяйства»[41] [42]. Кроме того, в качестве одной из причин возврата в гражданское законодательство РСФСР норм о наследовании можно отметить низкий уровень социального обеспечения, гарантируемого советским государством, в связи с чем возврат к наследованию стал одним из способов социальной поддержки семьи умершего. Свертывание НЭПа и полная ликвидация частной собственности повлекли сужение подхода к определению предприятия. Последнее стало рассматриваться в основном как юридическое лицо, имущество которого находилось в государственной собственности. Соответствующие положения были восприняты и теоретиками, рассматривавшими предприятия в указанном ракурсе вплоть до начала 90-х годов XX века. Редкие попытки обоснования иного подхода к определению предприятия подвергались критике. Так, в рецензии на работу А.В. Kapacca «Право государственной социалистической собственности» Райхер В.К., хотя и отмечает новаторский подход автора к трактовке государственного предприятия, но при этом делает вывод о том, что объектно-правовой профиль государственного предприятия «выступает в рецензируемой книге в явно гипертрофированном виде, неправомерно налагая отпечаток на все другие ... аспекты государственного предприятия. ... Государственное предприятие как «часть производительных сил» не сводится к имущественному комплексу, так как в эту «часть производительных сил» входят люди - работники предприятия. Отнюдь не в виде имущественного комплекса предстает перед нами государственное предприятие, рассматриваемое как «общественное отношение производства». Наконец, нельзя ... мыслить в виде «имущественного комплекса» государственное предприятие как субъект гражданского права (юридическое лицо) и тем более как орган социалистического государства»[43]. Между тем, теория А.В. Kapacca являлась революционной для того времени и представляет огромную научную ценность и в настоящее время. Именно он впервые поднял вопрос о возможности рассмотрения предприятия не только как самостоятельного объекта прав, но и как сложного имущественного комплекса, объединяемого «не только поставленной ему государственной целью, но и внутренней организацией»1. В состав предприятия А.В. Карассом включались следующие элементы: 1. Материальные ценности («тело» предприятия): • основные и оборотные производственные фонды, • готовая продукция, • денежные средства предприятия; 2. Нематериальные ценности (имущественные права, неотделимые от предприятия): • абсолютные права (права на фирму, товарный знак, изобретения), • обязательственные права (права требования и долги). Не входят в состав предприятия, но тесно связаны с ним, по мнению ученого, трудовые правоотношения, в которых предприятие выступает в качестве одной из сторон[44] [45]. Несмотря на негативную рецензию В.К. Райхера, изложенные выше идеи А.В. Kapacca были подхвачены и развиты иными советскими учеными[46]. Логическим завершением процесса ликвидации частной собственности и объявления орудий и средств производства объектами социалистической собственности явились изменения в нормах о наследовании. Статьей 10 Конституции СССР 1936 г. [47] наследование частной собственности было исключено, личная же собственность, производная от социалистической собственности, стала, по существу, единственным видом собственности, которая может переходить по наследству. При этом объектами личной собственности объявлялись трудовые доходы и сбережения граждан, жилой дом и подсобное домашнее хозяйство, предметы домашнего хозяйства и обихода, предметы личного потребления и удобства. Данный перечень являлся закрытым. На основе Конституции, являющейся юридической базой для всего последующего законодательства, и шло дальнейшее развитие советского права. Так, Постановление CHK СССР от 15.02.1936 г. №524 «О порядке передачи государственных предприятий, зданий и сооружений»[48] рассматривало промышленные, транспортные, сельскохозяйственные, торговые и иные предприятия, а также здания и сооружения в качестве имущества, то есть объекта права. Более того, статья 5 названного акта определяла, что действующие предприятия передаются от одного субъекта к другому со всем активом и пассивом, (то есть комплексно, как по ныне действующему законодательству). Между тем, дальнейший анализ положений названного акта свидетельствует о том, что оборот указанных объектов был существенно ограничен: их передача могла производиться от одних государственных органов к другим либо от государственных органов кооперативным и общественным организациям и лишь на основании соответствующих постановлений компетентных органов (Советов различных уровня либо исполнительных комитетов последних). Следствием ограничения нахождения предприятий в обороте, обусловленного приоритетом государственной собственности в экономике, явилось постепенное перенесение акцента законодателя с понимания предприятия как объекта прав на рассмотрение его в качестве субъекта прав - юридического лица (государственного предприятия). Вместе с тем, формально в Гражданском кодексе 1964 года1 предприятие было закреплено в качестве одной из организационно-правовых форм юридических лиц (государственное предприятие - ст. 24) и как объект права государственной, колхозной и кооперативной собственности (организованные, соответственно, государством, колхозами и кооперативами сельскохозяйственные, торговые, коммунальные и иные предприятия - ст. 95, 100). Однако полное изъятие указанных предприятий из оборота, невозможность совершения сделок с ними свидетельствует о том, что предприятия фактически не проявляли себя в хозяйственном обороте как объекты прав, а целью закрепления в Кодексе положения статей 95, 100 являлось установление собственника имущества соответствующих субъектов права, а не формирование института предприятия как имущественного комплекса. Следует также отметить, что в ГК 1964 г. была включена статья 96, содержание которой повторяло положения изложенного выше Постановления CHK СССР от 15.02.1936 г., то есть предоставляло возможность передачи имущества государственных предприятий от одного субъекта права другому. Однако данная норма также не свидетельствует об участии предприятий как объектов права в хозяйственном обороте, поскольку положения указанной статьи (в отличие от Постановления 1936 г.) содержали императивный запрет на передачу предприятий на возмездной основе, а также запрещали их предоставление в собственность физических лиц (граждан). Изменение позиции законодателя не могло не сказаться на состоянии правовой мысли, также стремившейся к определению предприятий только в качестве субъектов права. Так, например, А.В. Венедиктов, говоря о правовой природе современных ему государственных предприятий (трестов и синдикатов), рассматривал их исключительно как «участников гражданского оборота», «юридических лиц гражданского права» , то есть субъектов права. [49] Причины изложенных изменений в статусе предприятий лежат в экономических преобразованиях, произведенных советским государством. Так, Е.А. Суханов, анализируя указанную ситуацию, справедливо отмечает: «Когда возникает надобность в подобных нововведениях? Ответ очевиден - в условиях безраздельного господства в экономике государственной (публичной) собственности, которую государство не в состоянии сколько- нибудь эффективно использовать, не «распыляя» ее хотя бы формально между своими юридическими лицами»1. Следовательно, конструкция предприятия как объекта права являлась в данном случае инструментом, с помощью которого государство наделяло имуществом создаваемые им юридические лица - государственные предприятия. Как отмечалось выше, статья 96 ГК РСФСР содержала прямой запрет на нахождение предприятий как объектов прав в собственности физических лиц. Естественно, что при таких обстоятельствах о наследовании указанных объектов не могло быть и речи. Таким образом, изложенное свидетельствует о том, что наследование предприятий как объекта прав в период с 1936г. по 2001 г. являлось невозможным. В связи с этим, учитывая тему настоящей диссертации, дальнейшее освещение исторического развития понятия предприятия в законодательстве советского периода представляется излишним[50] [51]. ------------------------------------------------------------------------------------------------ РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТПЕННАЯ