§ 2. Нормативно-правовая основа конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения.

Обратимся теперь к рассмотрению нормативно-правовой основы

конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения. Характеристика нормативно-правовой основы данной разновидности конституционно-правовой ответственности будет представлена для реализации целей настоящего исследования, поэтому наибольшее внимание будет уделено характеристике нормативно-правовой основы именно конституционно-правовой ответственности за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации.

Основы правового регулирования конституционно-правовой

ответственности за избирательные правонарушения заложены в Конституции РФ 1993 г. В связи с тем, что в Конституции отсутствует глава, посвященная избирательной системе в целом, нормы Конституции, ставшие основой для конституционно-правового регулирования конституционноправовой ответственности за избирательные правонарушения, разбросаны по разным главам:

- статья 1, закрепляющая, что Российская Федерация является демократическим государством с республиканской формой правления, что означает проведение периодических выборов на демократической основе, периодическую сменяемость избираемых населением органов публичной власти,

- статья 2, которая, признавая высшей ценностью права и свободы человека и гражданина, тем самым определяет место человека во взаимоотношениях с обществом и государством, в том числе и в политической сфере,

- статья 3, согласно которой высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы (ч.3),

- статья 13 (признание идеологического и политического плюрализма, многопартийности),

- статья 19 (в части равенства прав граждан, в том числе и избирательных прав, независимо от пола, расы, национальности, языка, социального происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, политических убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств; соответственно, должны обеспечиваться и равные возможности кандидатов и политических партий для участия в избирательном процессе, в том числе участия в предвыборной агитации),

- статья 29 (в части гарантий свободы мысли и слова, запрета агитации, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, гарантий свободы массовой информации),

- статья 46 (в части возможности судебной защиты нарушенных прав, в том числе и прав, нарушенных в ходе избирательной кампании);

- статья 71 (в ведении Российской Федерации находится регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина, в том числе и права на участие в выборах, права на участие в предвыборной агитации)

- статья 81 (регулирует принципиальные вопросы проведения выборов Президента РФ), статьи 96-97 (выборы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ), статья 130 (выборы органов местного самоуправления), которые устанавливают необходимость проведения регулярных и свободных выборов и др.

Несомненно, большое значение для установления основ конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения получила статья 32 Конституции, которая закрепляет непосредственное право граждан Российской Федерации участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме.

Значительная часть избирательных правонарушений связана с такой стадией избирательного процесса, как предвыборная агитация, и, соответственно, с реализацией права на предвыборную агитацию. Данное право прямо не называется Конституцией РФ среди прав человека и гражданина, но вытекает из системного единства конституционных положений (часть 2 статьи 32, статьи 29 - 31 и другие)¹, при этом стоит подчеркнуть, что базой для данного права является именно часть 2 статьи 32 Конституции РФ.

Как отмечает Малюков А.А., конституционное содержание права на предвыборную агитацию не замыкается пределами нормативного содержания статьи 32 Конституции, оно рассматривается и усиливается общими положениями, определяющими основы российской государственности, а также конституционного статуса граждан, их политических прав и свобод^{[67] [68].}

Действительно, в связи с тем, что возможность обмена информацией является ключевым моментом в реализации права на предвыборную агитацию, гарантиями права на предвыборную агитацию являются свобода мысли и слова, право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, а также гарантированная статьей 29 Конституции свобода массовой информации. Часть 2 указанной статьи запрещает агитацию, возбуждающую социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, что является одним из ключевых ограничений предвыборной агитации. Часть 1 статьи 30

Конституции закрепляет право на объединение, что подразумевает и право на участие в таком общественном объединении, как политические партии, которые, безусловно, являются одним из основных субъектов предвыборной агитации.

использования такой формы предвыборной агитации, как проведение агитационных публичных мероприятий. Необходимо подчеркнуть, что процесс обмена информацией может происходить с участием не только индивидуальных, но и коллективных субъектов, что обусловливает

взаимосвязь указанных прав.

Полагаем, что в целях рассмотрения такого избирательного

правонарушения, как нарушение законодательства об интеллектуальной

собственности в период предвыборной агитации, необходимо представить конституционно-правовые характеристики интеллектуальной собственности.

Конституция Российской Федерации 1993 г. впервые напрямую признала интеллектуальную собственность и необходимость ее охраны. Статья 44 Конституции в части 1 закрепляет: «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность

охраняется законом.» Таким образом, Конституция не только закрепляет право личности проявить себя в творческой деятельности, но и гарантирует охрану законом результатов такой деятельности, т.е. объектов интеллектуальной собственности. Истоки этой нормы заложены во Всеобщей декларации прав человека 1948 г.^[69] (п.2 статьи 27), а также в

Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.¹ (статья 15).

Указанное выше право человека является одним из важнейших, ключевых прав в категории прав человека в культурной области, именно оно является гарантом развития, прогресса в этой области. Включение института интеллектуальной собственности в текст Конституции, а также принятие ее под охрану закона служит гарантией развития, обеспечения условий существования и охраны интеллектуальной собственности, а также имеет важное значение для понимания роли и места этого института в жизни общества и государства, отражает общие тенденции развития информационного общества в нашей стране.

Кроме статьи 44 Конституции хотелось бы также указать, что Конституция в соответствии со ст.71 (п. «о») закрепляет, что правовое регулирование интеллектуальной собственности находится в ведении Российской Федерации. При анализе данного положения в совокупности со статьей 44, стоит кратко обозначить, почему регулирование

интеллектуальной собственности обозначено в Конституции отдельно от гражданского законодательства и чем обосновано отнесение регулирования интеллектуальной собственности к ведению Федерации. Что касается первого вопроса, то этим обусловлен особый правовой режим интеллектуальной собственности, ее особый многоотраслевой статус^{[70] [71], в связи чем необходимо обеспечивать максимальную охраны и защиту интеллектуальной собственности.}

Что касается отнесения регулирования интеллектуальной собственности к ведению Федерации, то данное условие имеет важное значение, которое состоит в том, что формируются единые условия для создания, распространения, защиты и охраны объектов интеллектуальной

собственности на территории всей Российской Федерации, кроме этого оно служит для сохранения, умножения интеллектуального потенциала страны, сохранения объектов интеллектуальной собственности в гражданском обороте, предотвращения его утечки за рубеж и более эффективного использования для решения задач социально-экономического, политического и иных направлений развития России. Соответствующее положение Конституции, как и ряд других, служит гарантией единства экономического пространства, свободного перемещения товаров и услуг, свободы экономической деятельности, закрепляемых в ч.1 статьи 8 Конституции РФ, а также позволяет обеспечить единый уровень гарантий прав человека и гражданина на всей территории Российской Федерации. Кроме этого, как справедливо отмечается некоторыми учеными, правовой режим отдельных результатов умственного труда никак не зависит от национально - территориальных особенностей, поэтому правовое регулирование

интеллектуальной собственности и отнесено к ведению Российской Федерации^[72].

Указанные выше положения Конституции стали базовыми для формирования и развития федерального и регионального избирательного законодательства. Федеральный закон от 12.06.2002 N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» весьма подробно конкретизирует и развивает содержание указанных выше конституционных положений. Требования данного федерального закона непосредственно определяют необходимые условия, применяемые в рамках избирательных правоотношений, в том числе закон устанавливает ограничения и запреты, нарушения которых становятся основанием привлечения к конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения. Эти положения указаны и развиваются также и в других законах, принятых на его основе - Федеральном законе от 10.01.2003 N 19-ФЗ (ред. от 13.07.2015) "О выборах Президента Российской Федерации"¹, Федеральном законе от 22.02.2014 N 20-ФЗ (ред. от 05.10.2015) "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"^{[73] [74]}, Федеральном законе от 26.11.1996 N 138-ФЗ (ред. от 04.06.2014) "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления"^[75] и др.

В Федеральном законе от 12.06.2002 N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» закрепляются общие принципы избирательного законодательства, применяемые в рамках привлечения кандидатов и избирательных объединений к конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения. К ним относится принцип свободного и добровольного участия в выборах (ч.3 статьи 3); равного избирательного права (статья 5, статья 39 ФЗ), что в контексте данной работы означает равные возможности для кандидатов и избирательных объединений для участия в выборах соответствующего уровня (равенство независимо от способа выдвижения (самовыдвижение или выдвижение от политической партии) и,

соответственно, равные возможности при проведении предвыборной агитации, а также равенство при привлечении к конституционно-правовой ответственности; принцип прямого избирательного права (статья 6) - возможность голосования на выборах непосредственно за кандидатов (списки кандидатов), а в случаях, предусмотренных законом, - за или против кандидата.

Федеральный закон от 12.06.2002 N 67-ФЗ по сравнению с предыдущими законами об основных гарантиях избирательных прав (Федеральный закон от 06.12.1994 N 56-ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации"¹, Федеральный закон от 19.09.1997 N 124-ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"^{[76] [77]) существенно расширил число оснований конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения, а также перечень ограничений и запретов в течение агитационного периода. В частности, стали запрещены:}

— привлечение к предвыборной агитации лиц, не достигших на день голосования возраста 18 лет, в том числе использование изображений и высказываний таких лиц в агитационных материалах (часть 6 статьи 48 ФЗ от 12.06.2002 N 67-ФЗ),

— использование в агитационных материалах кандидата,

избирательного объединения высказываний физического лица о кандидате, об избирательном объединении без письменного согласия данного физического лица (пункт 9 статьи 48),

— использование в агитационных материалах кандидата,

избирательного объединения изображений физического лица, за исключением использования избирательным объединением

изображений выдвинутых им на соответствующих выборах кандидатов (в том числе в составе списка кандидатов), включая кандидатов среди неопределенного круга лиц, а также использования кандидатом своих изображений, в том числе среди неопределенного круга лиц (пункт 9.1 статьи 48^[78]);

— проведение лотерей и других основанных на риске игр, в которых выигрыш призов или участие в розыгрыше призов зависит от итогов голосования, результатов выборов либо которые иным образом связаны с выборами (часть 3 статьи 56), запрет распространять подложные печатные, аудиовизуальные и иные агитационные материалы (часть 8 статьи 56),

— агитация, проводимая иностранными гражданами (за исключением

предусмотренных законом случаев их участия в местных выборах), лицами без гражданства, иностранными юридическими лицами, международным организациями и международными общественными движениями; лицами, в отношении которых решением суда в период проводимой избирательной кампании, кампании референдума

установлен факт осуществления экстремистской деятельности или иных ограничений, установленных пунктом 1 статьи 56 (пункты «е», «е.1», «з» части 7 статьи 48),

— агитация за кандидата, избирательное объединение, оплачиваемую из средств избирательных фондов других кандидатов, избирательных объединений (часть 5 статьи 48 ФЗ от 12.06.2002 N 67-ФЗ).

Такие избирательные правонарушения, как использование кандидатами и их доверенными лицами, руководителями избирательных объединений должностного или служебного положения в целях избрания, подкуп избирателей кандидатами, избирательными объединениями, иными организациями,

действующими в целях избрания определенных кандидатов (списков кандидатов), которые в соответствии с Федеральным законом от 19.09.1997 N 124-ФЗ (пункт 1 статьи 64) были основаниями только для отмены регистрации кандидата (списка кандидатов), согласно Федеральному закону от 12.06.2002 N 67-ФЗ (пп. «л», пп. «о» пункта 24, пп. «и» п.25, пп. «г» п.26 статьи 38) были целесообразно включены в список оснований и для отказа в регистрации кандидатов (списка кандидатов).

Изменения коснулись также и формулировки одной из форм

злоупотребления свободой массовой информации. По сравнению с редакцией ФЗ от 19.09.1997 N 124-ФЗ (пункт 2 статьи 45) в связи с принятием Федерального закона от 25.07.2002 N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности"Федеральный закон от 12.06.2002 №67-ФЗ более подробно охарактеризовал соответствующее ограничение о недопустимости как осуществления экстремисткой деятельности со стороны кандидатов или избирательных объединений в период предвыборной агитации в предвыборных программах кандидатов, избирательных объединений, иных агитационных материалах, в выступлениях на публичных мероприятиях, так и обоснования и оправдания экстремизма (п.1 статьи 56 ФЗ от 12.06.2002 N 67- ФЗ).

Федеральный закон от 21.07.2005 N 93-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации" ввел новый для избирательного законодательства России запрет - запрет предвыборной агитации, нарушающей законодательство Российской Федерации об интеллектуальной собственности (пункт 1 статьи 56 Федерального закона от 12.06.2002 №67-ФЗ был дополнен следующей формулировкой: "Запрещается агитация, нарушающая

законодательство Российской Федерации об интеллектуальной собственности."^{[79] [80]). Законодательство об интеллектуальной собственности основывается на Конституции Российской Федерации (ч.1 статьи 44, п. «о» статьи 71 и др.) и в настоящее время состоит из части 4 ГК РФ. В научной литературе}

отмечается, что важной особенностью указанного выше запрета является его бланкетный характер, что в целом не характерно для избирательного права¹. Действительно, избирательное законодательство весьма объемно и представляет собой детальное регулирование тех или иных аспектов избирательного процесса, что, как правило, позволяет не обращаться к другим нормативно-правовым актам. Указанная выше норма, отсылая к

части 4 Гражданского кодекса, оставляет на усмотрение судебных органов применение более конкретных норм гражданского законодательства.

Полагаем, что для понимания логики законодателя, его целей, необходимо проанализировать законопроект, в результате принятия которого были внесены соответствующие изменения. Изучив проект Федерального закона №161724-4 "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации" , стоит отметить следующее.

Согласно Пояснительной записке "К проекту Федерального закона "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации" разработка проекта Федерального закона была вызвана необходимостью комплексной корректировки подходов к правовому регулированию порядка проведения выборов и референдумов в Российской Федерации в связи с одобрением Государственной Думой концепции проекта нового Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации". Законопроектом также уточнялись нормы федеральных законов, касающиеся сбора подписей и проверки подписных листов, регистрации ^{[81] [82] кандидатов, списков кандидатов, порядка проведения агитации, подведения итогов голосования и результатов выборов, референдума1.}

К сожалению, в пояснительной записке к данному законопроекту отсутствуют положения, которые позволили бы оценить, насколько обосновано было устанавливать дополнительный (по отношению к гражданскому законодательству) запрет нарушать законодательство об интеллектуальной собственности (в период предвыборной агитации), а также, так как данные изменения стали частью пункта 1 статьи 56 ФЗ от 12.06.2002 №67-ФЗ, на который идет отсылка при закреплении соответствующих оснований для применения установленных санкций, насколько обосновано было включать нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в число оснований применения конституционно-правовой ответственности - конституционно-правовых санкций - отказа в регистрации кандидата (п.24 статьи 38 Федерального закона от 12.06.2002 №67-ФЗ), отказа в регистрации списка кандидатов (п.25 статьи 38), исключения кандидата из заверенного списка кандидатов (п.26 статьи 38), отмены регистрации кандидата (п.7 статьи 76), отмены регистрации списка кандидатов (п.8 статьи 76), отмены регистрации кандидата, включенного в зарегистрированный список кандидатов (п.9 статьи 76).

Данный законопроект был внесен Президентом РФ 14 апреля 2005 года, принят Государственной Думой РФ 6 июля 2005 года, одобрен Советом Федерации РФ 13 июля 2005 года, а 21 июля 2005 года - подписан Президентом РФ. Стоит отметить, что в процессе принятия законопроекта исходная формулировка положения о запрете нарушения законодательства об интеллектуальной собственности, как и ее расположение по тексту Федерального закона от 12.06.2002 №67-ФЗ, не претерпели изменений. Не

поступало и возражений или предложений относительно установления данного запрета в избирательном законодательстве и включения его нарушения в основания применения конституционно-правовых санкций и от всех участвующих в процессе принятия законопроекта субъектов

законодательного процесса. Поэтому, чтобы установить цели принятия данных изменений, необходимо использовать системный метод анализа правовых норм, для чего обратимся в первую очередь к структурному расположению пункта, в который были внесены соответствующие изменения.

Запрет нарушения законодательства об интеллектуальной собственности был добавлен в пункт 1 статьи 56 ФЗ от 12.06.2002 №67-ФЗ, которая называется «Ограничения при проведении предвыборной агитации, агитации по вопросам референдума»¹. Как в целом отмечает Серков П.П., судя по названию данной статьи и ее объемному содержанию, законодатель преследовал цель исключения из предвыборного «марафона» фактов злоупотребления правами самими кандидатами или в их интересах другими лицами с тем, чтобы не нарушалось равенство кандидатов как основополагающий принцип организации выборов^{[83] [84]. Соответственно, исходя из расположения запрета нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в рамках именно данной статьи, следует сделать вывод о том, что законодатель при принятии соответствующих норм исходил в первую очередь из необходимости дополнения перечня ограничений предвыборной агитации в целях реализации принципа равенства кандидатов и избирательных объединений в период предвыборной агитации, а также в целях воспрепятствования попыткам недобросовестных участников избирательной кампании нарушить права иных лиц для достижения собственных политических выгод. Так, например, Шуленин В.В. считает, что принятие соответствующих норм было просто необходимо и позволит исключить случаи недобросовестной агитации путем изготовления агитационных материалов в виде плакатов, аудио и видеороликов, очень похожих на агитационные материалы фаворитов избирательной кампании1.}

Как отмечают многие ученые, правовые ограничения предвыборной агитации входят в состав конституционно-правовых гарантий предвыборной агитации^{[85] [86], являются неотъемлемым элементом юридической конструкции предвыборной агитации, они необходимы для обеспечения правомерного и цивилизованного характера предвыборной борьбы и одновременно призваны преградить путь нарушениям избирательного законодательства[87]. Все}

ограничения и запреты, установленные избирательным законодательством, для реализации прав и свобод в процессе осуществления предвыборной агитации, ученые классифицируют по примерно равным основаниям. Так, Чистополов В.В. выделяет: а) ограничения по содержанию агитационных материалов; б) ограничения круга субъектов, имеющих право использовать для целей агитации организации телерадиовещания и периодические печатные издания; в) ограничения по срокам и месту ведения предвыборной агитации; г) установление специального порядка финансирования агитационной деятельности; д) ограничения по формам и методам агитационной деятельности; е) обязанность СМИ при определенных условиях не допускать обнародования информации, способной нанести ущерб чести, достоинству кандидатов; ж) закрепление равных условий доступа кандидатов, избирательных блоков и объединений к СМИ^[88].

Аглеева Л.Т. все ограничения предвыборной агитации объединяет в четыре группы: 1) ограничения, связанные с субъектным составом отношений предвыборной агитации; 2)ограничения, связанные с периодом осуществления агитационной деятельности; 3)ограничения, связанные с формой, методами и содержанием агитационной деятельности; 4)ограничения, связанные с финансированием избирательной кампании кандидата. Из них третья группа ограничений может быть разделена на такие виды, как ограничения, имеющие своей целью противодействие злоупотреблению свободой массовой информации и осуществлению экстремистской деятельности, ограничения, имеющие своей целью защиту интеллектуальной собственности и права на изображение, ограничения, имеющие своей целью защиту свободы волеизъявления граждан¹.

Таким образом, полагаем, что законодатель преследовал также еще одну важную цель - дополнительно защитить права и интересы авторов и правообладателей, чьи произведения используются кандидатами и избирательными объединениями в период предвыборной агитации. При этом в научной литературе данная цель именно как основная более активно обсуждается различными учеными, чем цель защиты принципа равенства кандидатов в избирательном процессе.

Аглеева Л.Т. считает, что соответствующие новеллы объясняются тем, что в условиях интенсивного развития информационной составляющей нашего общества, проблемы защиты интеллектуальной собственности приобретают особую актуальность^{[89] [90]. При этом указанный автор полагает, что «любые ограничения прав человека являются допустимыми только по основаниям, установленным ч.2 статьи 55 Конституции РФ. В тех случаях, когда агитационные правоотношения и правоотношения по защите исключительных прав пересекаются (например, использование агитационного материала, являющегося произведением искусства), возникает следующая коллизия: заключает ли в себе право кандидатов самостоятельно определять содержание, формы и методы своей агитации и проводить ее допущение не соблюдать законодательство об интеллектуальной собственности? Законодатель четко установил - нет. Однако необходимо подчеркнуть, что и быть приоритетным законодательство об интеллектуальной собственности не может в силу особой природы избирательных, в том числе и агитационных правоотношений»1.}

По мнению Макарцева А.А., законодательные положения, связанные с установлением запрета нарушать законодательство об интеллектуальной собственности, как и применение в отношении кандидатов и избирательных объединений самых жестких мер конституционно-правовой ответственности в сфере избирательного права, направлены на обеспечение экономических интересов обладателей, владельцев, производителей объектов интеллектуальной собственности и дают им возможность выбора при решении вопроса о предоставлении права использовать их интеллектуальную собственность конкретным кандидатам и избирательным объединениям^{[91] [92].}

Полагаем, что логика законодателя при установлении нарушения законодательства об интеллектуальной собственности как основания применения конституционно-правовой ответственности, кроме обеспечения принципа равенства кандидатов и избирательных объединений в

избирательном процессе, была следующей - в силу того, что отношения в области регулирования и защиты интеллектуальной собственности в

Российской Федерации сейчас все еще проходят этап становления, необходимо было использовать максимальную защиту для авторов и правообладателей. Тем не менее, установление нарушения законодательства об интеллектуальной собственности как основания применения к кандидатам и избирательным объединениям именно конституционно-правовой, а не гражданско-правовой ответственности целью защиты прав авторов и правообладателей представляется нам весьма спорным.

Данные изменения практически сразу стали объектом критики ряда ученых. Так, Сидякин А.Г. считает, что установление конституционно - правовой ответственности за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности не соответствует характеру защищаемых прав, и выступает за исключение соответствующих норм¹. Кроме того, указанный в диспозиции состав правонарушения является недопустимо размытым. От использования для отказа в регистрации и отмены регистрации таких неопределенных оснований, как «нарушение избирательного законодательства», федеральный законодатель в основном отказался еще в 1999 году, и такая формулировка отказа в регистрации, отмены регистрации, исключения из списка кандидатов, как «нарушение законодательства об интеллектуальной собственности», не соответствует позитивным тенденциям развития избирательного законодательства, в частности тенденции конкретизации и детализации оснований конституционно-правовой ответственности участников избирательного процесса^{[93] [94].}

Аналогичное утверждение высказывает и Кузнецова О.В., полагая, что избирательное право не может быть инструментом борьбы за соблюдение авторских прав, с учетом того, что уголовное законодательство рассматривает нарушение авторских и смежных прав как преступление небольшой тяжести, как правило, не сопряженное с лишением свободы, значит, судимость за данное преступление не лишает гражданина пассивного избирательного права, следовательно, не должно служить основанием для лишения права быть избранным и нарушение законодательства Российской Федерации об интеллектуальной собственности в процессе выборов^[95].

Бузин А.Ю. предлагает отменить указанное выше основание для применения конституционно-правовых санкций в виде отказа в регистрации или отмены регистрации кандидата или списка кандидатов, исключения кандидата из заверенного списка кандидатов, отмены регистрации кандидата, включенного в зарегистрированный список кандидатов, называя

соответствующие нормы «самыми одиозными, имеющими явно конъюнктурный характер»¹.

Кроме этого, как отмечает Колюшин Е.И., использование отсылочных норм разрушает закрытый перечень оснований отказа в регистрации кандидата, списка кандидатов^{[96] [97], а также, что в настоящее время наметилась тенденция в сторону расширительного понимания закрепленного запрета, что приводит к необоснованному ограничению избирательных прав[98].}

Целью настоящей работы является установление того, насколько на данный момент действительно необходимо закрепление нарушения

законодательства об интеллектуальной собственности как основания применения к кандидатам и избирательным объединениям конституционноправовых санкций, поэтому авторская позиция, основанная на рассмотрении данного вопроса как с теоретической, так и с практической точки зрения, будет изложена далее.

Федеральным законом от 05.12.2006 N 225-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» запрет нарушения законодательства об интеллектуальной собственности был перенесен в п.1.1. статьи 56 ФЗ от 12.06.2002 N 67-ФЗ.

Аглеева Л.Т. отмечает, что законодатель не совсем логично объединил данный запрет с запретом на экстремизм и злоупотребление свободой

массовой информации - более логичным и правильным с точки зрения юридической техники было бы выделение этих ограничений в

самостоятельные пункты¹. Действительно, запрет осуществлять в период предвыборной агитации действия, носящие экстремистский характер, закрепляется в пункте 1 статьи 56 ФЗ от 12.06.2002 №67-ФЗ. Пункт 1.1 является последовательным продолжением пункта 1 только в части запрета на злоупотребление свободой массовой информации в иных, чем указанные в пункте 1 статьи 56, формах. Было бы более логично установить запрет агитации, нарушающей законодательство Российской Федерации об интеллектуальной собственности, в отдельном пункте в связи с тем, что соответствующее законодательство может нарушаться не только при использовании агитационных материалов в СМИ, но и при раздаче листовок, газет, размещении агитационных баннеров, проведении публичных агитационных мероприятий и т.д.

После введения в действие указанных выше норм Федерального закона от 12.06.2002 N 67-ФЗ, закрепляющих нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в качестве основания применения конституционно-правовой ответственности (пункт 1 (а в настоящее время - пункт 1.1) статьи 56, пп. «к» п.24 статьи 38, пп. «и» п.25 статьи 38, пп. «д» п.7 статьи 76, пп. «д» п.8 статьи 76), они были продублированы в специальных законах - Федеральном законе от 10.01.2003 N 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» (пп.6 п. 2 статьи 39, пп.5 п.6 статьи 84), Федеральном законе от 22.02.2014 N 20-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»^{[99] [100]} (пункт 1 статьи 69, пп.5 пункта 3, пп.3 пункта 4 статьи 50, пп.13 пункта 7 статьи 51, пп.6 пункта 10, пп.4 пункта 11, пп.6 пункта 12 статьи 99)^[101], а также в региональном законодательстве - одни субъекты прямо указали соответствующее основание применения конституционно-правовых санкций в законе субъекта, например, город Москва (п.1.1. статьи 55, пп.5 п.7 статьи 87, пп.5 п.8 статьи 87 Закона города Москвы от 6 июля 2005 года N 38 «Избирательный кодекс города Москвы» (ред. 25 февраля 2015 г.)¹, другие - пошли путем отсылки к Федеральному закону от 12.06.2002 N 67-ФЗ, например, Брянская область (п.1 статьи 47, статья 71 Закона Брянской области от 29 июня 2012 года №37-З "О выборах губернатора Брянской области"^{[102] [103]), Ленинградская область (ч.1 статьи 47 Закона Ленинградской области от 29 июня 2012 г. N 54-оз "О выборах Губернатора Ленинградской области" (ред. 13 апреля 2015 г.)[104].}

Характеризуя нормативно-правовую основу конституционно-правовой ответственности за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в Российской Федерации отметим, что нормативно-правовая основа является комплексной и включает в себя не только источники конституционного, но и источники гражданского права. В настоящее время (с 1 января 2008 г.) весьма подробно вопросы, связанные с созданием, охраной (установлением соответствующего правового режима использования) и защитой результатов интеллектуальной собственности регулируются частью 4 Гражданского кодекса РФ^[105].

Диссертант, проанализировав судебную практику с 2005 по 2016 год, приходит к выводу о том, что наиболее часто нарушаются следующие

нормы^[106] (при этом отметим, что многие из этих норм гражданского законодательства применяются судами в совокупности):

1. Общие нормы части 4 ГК об интеллектуальной собственности (глава 69), куда включаются, в частности, нормы:

— об охраняемых результатах интеллектуальной деятельности и средствах индивидуализации (статья 1225);

— об интеллектуальных правах (статья 1226);

— об исключительных правах (статья 1229, которая закрепляет общее правило, в соответствии с которым отсутствие запрета правообладателя на использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации не считается согласием (разрешением); использование без согласия правообладателя является незаконным и влечет ответственность, установленную ГК РФ, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, допускается без его согласия);

— о распоряжении исключительным правом (статьи 1233-1240, в том числе закрепляющие условия соответствующих договоров, связанных с распоряжением);

— о свободном использовании произведения, постоянно находящегося в месте, открытом для свободного посещения (статья 1276) и др.

2. Нормы авторского права, в частности:

— об авторских правах (статья 1255);

— об объектах авторских прав (статья 1259, куда включаются литературные произведения, драматические и музыкально-драматические произведения, сценарные произведения, музыкальные произведения с текстом или без текста, аудиовизуальные произведения и др.);

— о неприкосновенности произведения и защите произведения от искажений (статья 1266, закрепляющая необходимость согласия автора на внесение в его произведение изменений, сокращений и дополнений, снабжение произведения при его использовании иллюстрациями, предисловием, послесловием, комментариями или какими бы то ни было пояснениями);

— об охране авторства, имени автора и неприкосновенности

произведения после смерти автора (статья 1267);

— об исключительном праве на произведение (статья 1270, в которой предусматривается, что использованием произведения независимо от того, совершаются ли соответствующие действия в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности: воспроизведение произведения, публичный показ произведения и др.).

В судебных решениях, рассматривающих заявления об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов иногда фигурируют и нормы гражданского законодательства о товарном знаке (статья 1477, 1478, 1484 и др.) в связи с тем, что заявители полагают, что использование в агитационных материалах товарных знаков также является основанием для применения соответствующих конституционно-правовых санкций¹.

Продолжая рассматривать нормативно-правовую основу конституционно - правовой ответственности за нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации, отдельно необходимо проанализировать процессуальный порядок привлечения кандидатов и избирательных объединений к конституционно-правовой ответственности (в виде отказа в регистрации кандидата, списка кандидатов; исключения кандидата из заверенного списка кандидатов; отмены регистрации кандидата, списка кандидатов, отмены регистрации кандидата, включенного в зарегистрированный список кандидатов). В соответствии с избирательным законодательством указанные субъекты могут быть привлечены к конституционно-правовой ответственности за нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации исключительно в судебном порядке в соответствии с нормами Федерального закона от 12.06.2002 №67-ФЗ: основанием для привлечения к ответственности может послужить «установленный решением суда факт несоблюдения кандидатом, избирательным объединением ограничений, предусмотренных пунктом 1 или 1.1 статьи 56» Федерального закона от 12.06.2002 №67-ФЗ (пп. «к» п.24 статьи 38, пп. «и» п.25 статьи 38), «несоблюдение кандидатом, избирательным объединением, ограничений, предусмотренных пунктом 1 или 1.1 статьи 56», «несоблюдение кандидатом, включенным в зарегистрированный список кандидатов, ограничений, предусмотренных пунктом 1 или 1.1 статьи 56, если избирательное объединение, выдвинувшее этот список, не исключит такого кандидата из списка» (пп. «д» п.7 статьи 76, пп. «д» п.8 статьи 76).

Судебный порядок привлечения кандидатов и избирательных объединений к конституционно-правовой ответственности за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности установлен весьма обоснованно, так как избирательная комиссия не имеет соответствующей квалификации для полного и всестороннего исследования обстоятельств, квалификации деяния в качестве соответствующего правонарушения, изучения доказательств. Поэтому только суд как орган государственной власти, осуществляющий правосудие и имеющий возможность разрешить спор по существу, может оценивать все обстоятельства конкретного дела, определять характер общественной вредности, соразмерность применения конституционно-правовых санкций и, соответственно, принимать решение о привлечении кандидата (избирательного объединения) к конституционноправовой ответственности за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации.

Круг субъектов, которые могут обращаться с заявлением в суд об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов, отмене регистрации кандидата, включенного в зарегистрированный список кандидатов устанавливается п.7 и п.8 статьи 76 ФЗ от 12.06.2002 №67-ФЗ и включает в себя избирательные комиссии (зарегистрировавшие кандидата или список кандидатов), а также кандидатов и избирательных объединений, зарегистрированных по тому же избирательному округу, по которому зарегистрирован кандидат или избирательное объединение, использовавшие в своих агитационных материалах спорные объекты интеллектуальной собственности. При этом кандидаты (избирательные объединения) действуют в своих интересах, а избирательные комиссии - в интересах неопределенного круга лиц. Стоит отметить, что если конкурирующий кандидат или избирательное объединение лишаются по какому-либо основанию своего статуса, он (оно) уже не имеет права обращаться в суд. На основании изучения судебной практики, можем сделать вывод о том, что практически всегда именно конкурирующие кандидаты или избирательные объединения становятся инициаторами рассмотрения подобных дел.

Представляют интерес и сроки рассмотрения судами дел о нарушении законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации. Сроки для подачи заявления об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов, отмене регистрации кандидата, включенного в

зарегистрированный список кандидатов, а также сроки для вынесения решения суда установлены Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12.06.2002 №67-ФЗ, а также Кодексом административного

А

судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 N 21-ФЗ . В

Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 N 21-ФЗ (ред. от 29.06.2015). Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 09.03.2015.

соответствии с пунктом 5 статьи 78 указанного ФЗ от 12.06.2002 №67-ФЗ, а также пунктом 5 статьи 240 Кодекса административного судопроизводства административное исковое заявление об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов может быть подано в суд не позднее чем за восемь дней до дня голосования (в том числе повторного), а решение суда первой инстанции должно быть принято не позднее чем за пять дней до дня голосования. Ранее аналогичные сроки предусматривались п.3 и п.9 статьи 260 ГПК РФ . При этом указанные выше сроки не подлежат восстановлению независимо от причин их пропуска.

На практике бывают случаи, когда указанные сроки рассмотрения судами дел о нарушении законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации оказываются недостаточными. Многие вопросы, которые ставятся перед судом при рассмотрении данной категории дел, носят спорный характер и требуют специальных исследований, экспертных заключений, что может затянуть процесс рассмотрения дела судом. В частности, речь идет о случаях, когда установить авторство конкретного лица представляется затруднительным. Хотелось бы отметить принципиальную разницу со сроками, предусмотренными в гражданско-процессуальном законодательстве (в том числе для рассмотрения дел о нарушении законодательства об интеллектуальной собственности) - в соответствии со статьей 154 ГПК РФ гражданские дела рассматриваются и разрешаются судом до истечения двух месяцев со дня поступления искового заявления в суд.

Вывод о недостаточности сроков рассмотрения судами дел о нарушении законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации подтверждается соответствующей судебной практикой. ^[107]

Так, например, в рамках производства по делу о нарушении законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в Решении Нижневартовского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа -Югры от 7 марта 2011 года суд пришел к выводу, что ввиду установленных законодателем сокращенных сроков рассмотрения дел по заявлению об отмене регистрации кандидата (списка кандидатов) у суда нет возможности назначить экспертизу специалистам-топографикам, в то время как по результатам визуального осмотра, суд не имеет возможности сделать вывод о том что заголовок представленного агитационного материала кандидата в депутаты может в целом ассоциироваться в сознании потребителей с обозначением наименования газеты «Правда». Таким образом, установить тождественность изображения слова «Правда» в указанных печатных изданиях без проведения экспертизы суд посчитал невозможным.

В Определении Верховного Суда РФ от 19.10.2012 N 29-АПГ12-5 Суд, оценив представленные доказательства, пришел к выводу, что на их основании нельзя сделать безусловный вывод о том, кто является автором рисунка, использованного в агитационном материале; доказательства свидетельствуют о наличии спора об авторстве в отношении карикатуры, который не может быть разрешен в настоящем деле^{[108] [109].}

В Определении Свердловского областного суда от 12.10.2012 по делу N 33 - 13260/2012 суд пришел к выводу о том, что в деле отсутствуют доказательства, бесспорно свидетельствующие о воспроизведении указанных заявителем объектов авторских прав - произведений; указанные доказательства должны быть получены в порядке, установленном главой 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку возникшие в процессе рассмотрения дела вопросы требуют специальных знаний в различных областях и могут быть разрешены только с использованием специальных технических средств, при этом визуальное исследование представленных заявителем видео и аудиоматериалов является в данном случае недостаточным^[110], в связи с чем суд не усмотрел нарушения законодательства Российской Федерации об интеллектуальной собственности кандидатом В. в период проведения предвыборной агитации. В Определении Верховного Суда РФ от 06.09.2013 по делу N 86-АПГ13-11 так же говорится о невозможности установления авторства в рамках данного дела.

В Определении Верховного суда РФ от 12.09.15 по делу №87-АПГ15-7 Суд пришел к выводу, что порядок использования картографического материала (изображение фрагмента карты города Костромы с надписью «Г ородской избирательный округ № 3 - территория деятельности совета округа», которое воспроизводит карту города, опубликованную на сайте Яндекс.Карты и являющуюся объектом авторских прав) в рамках соглашений между правообладателями не подлежит проверке в рамках избирательного дела, более того, в деле отсутствуют какие-либо сведения о наличии претензий у правообладателя ООО «Яндекс» по рассматриваемому случаю использования названного картографического материала³. При этом хотелось бы обратить внимание, что это один из достаточно редких случаев, когда Суд в процессе рассмотрения таких споров учитывает в том числе и отсутствие претензий у автора (правообладателя).

Кроме этого, судам иногда приходится отказывать в удовлетворении требований заявителей о привлечении кандидатов (избирательных объединений) к конституционно-правовой ответственности по тому основанию, что выборы к моменту рассмотрения дела уже состоялись (причем это касается кардинально противоположных решений суда).

Согласно пункту 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 марта 2011 года N 5 "О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" истечение предусмотренных законодательством сроков исключает возможность отмены регистрации кандидата (списка кандидатов). Поэтому суд, установив фактические обстоятельства дела, отказывает в удовлетворении заявления об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов, исключения кандидата из зарегистрированного списка кандидатов даже в том случае, когда имеются основания для такой отмены.

Так, в Определении Верховного Суда РФ от 08.12.2011 N 34-Г11-16¹ Суд должен был оценить действия кандидата как произведенные в нарушение законодательства Российской Федерации об интеллектуальной собственности, влекущие отмену регистрации кандидата, но Суд был вынужден был констатировать факт невозможности принятия решения об удовлетворении заявленных требований в силу прямого запрета закона, так как выборы на момент принятия решения уже состоялись. Волгоградский областной суд в Апелляционном определении от 03.09.2013 по делу N 33-10098/2013^{[111] [112], несмотря на то, что имелись основания для удовлетворения заявленных требований, так как были нарушены требования избирательного законодательства, дающие основания для привлечения кандидата к публично-правовой ответственности в связи с нарушением законодательства об интеллектуальной собственности, был вынужден отказать в этом по тому же основанию, что указано выше. Этот подход наблюдается и в некоторых других судебных решениях[113].}

Данная практика позволяет, с одной стороны, сделать вывод о том, что с учетом указанных выше сроков далеко не всегда за допущенное нарушение кандидаты успевают быть привлечены к конституционно-правовой ответственности (то есть в данном случае не представляется возможным говорить о реальной конституционно-правовой защите прав как кандидатов (избирательных объединений), так и авторов и правообладателей). С другой стороны, в случае вынесения нижестоящими судами необоснованного решения, вышестоящий суд не всегда может успеть отменить такое решение, что на практике может привести к тому, что кандидат будет безосновательно лишен права участвовать в выборах, и последствия этого будут необратимы.

С учетом вышесказанного, полагаем, что дела по рассмотрению нарушений законодательства об интеллектуальной собственности более логично было бы рассматривать независимо от сроков проведения агитационного периода и в соответствии с порядком гражданского искового судопроизводства, когда кандидат будет выступать уже как физическое лицо, избирательное объединение - как юридическое лицо, и, соответственно, суд для вынесения объективного обоснованного решения не будет ограничен указанными выше сроками, закрепленными избирательным

законодательством.

Анализируя закрепление в российском избирательном

законодательстве нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в качестве основания применения конституционно-правовой ответственности, обратимся к опыту зарубежных стран - Германии, США, Великобритании, как стран, которые отличаются высоким уровнем законотворчества, высокой стабильностью государственного и политического строя, высоким уровнем гарантирования и защиты прав и свобод своих граждан, в том числе избирательных прав, а также известными демократическими традициями.

Исследование практики правового регулирования предвыборной агитации в указанных зарубежных государствах позволяет говорить о том, что в большинстве этих стран действуют ограничения и запреты, во многом аналогичные тем, которые закрепляются в избирательном законодательстве Российской Федерации.

Так, в частности, как и законодательство РФ, избирательное законодательство США, Великобритании, как правило, не допускает осуществление предвыборной агитации государственными служащими, военными, полицейскими, служителями культа (в Великобритании - статьи

л

99,100 Акта о народном представительстве 1983 года, § 1972-B Разд.42,

гл.20, отд. I СЗ США^{[114] [115]). Запрещаются запугивание, угрозы, принуждение избирателей (США, статья 1971 ч. B Разд.42, гл.20, отд. I СЗ США), оплата расходов за еду, напитки, удовольствия во время или после выборов с целью воздействия на лицо, чтобы оно проголосовало определенным образом или воздержалось от голосования (Великобритания, статья 114 Акта о народном представительстве 1983 года)}

Кроме указанных запрещенных методов законодательство США

предусматривает правило, согласно которому кандидат/представитель

кандидата не может «обманным путем искажать самолично или через посредничество какого-либо комитета или организации, в устной или письменной форме или какими-либо действиями в отношении или от имени другого кандидата или его представителя обстоятельства, которые наносят ущерб другому кандидату или политической партии или служащему этого кандидата или его представителю или сознательно и умышленно участвовать или замышлять участие в любом замысле, программе или намерении в этом» (§441-h отд.1, гл.14, разд.2 СЗ США).

В Великобритании запрещены оплата услуг вербовщиков, которые агитируют за того или иного кандидата в период предвыборной агитации (Великобритания, статья 111 Акта о народном представительстве 1983 года), телерадиовещание и показ материалов, связанных с предвыборной агитацией, компаниями, расположенными за пределами Великобритании и не заключившими соглашений с определенными компаниями (или корпорациями), установленными законом (статья 92 Акта о народном представительстве 1983 года).

Обратимся также к основаниям применения конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения в зарубежных странах. Как отмечается в научной литературе, отсутствие четкого деления на отрасли в англо-саксонской системе права приводит к использованию единого термина election offence (аналог избирательного правонарушения по российскому праву) для обозначения деяний, которые влекут как уголовную, так и конституционно-правовую ответственность, при этом в англосаксонской системе права следует говорить об отсутствии конституционно-правовой ответственности в понимании российских правоведов, так как данные институты в англосаксонской системе находятся на пересечении нескольких отраслей - конституционного, гражданского и деликтного права . В

Великобритании институтом, аналогичным отказу в регистрации, является признание пакета документов, представленных кандидатом для выдвижения, недействительным, при этом основания для такого признания связаны с несоответствием документов требованиям законодательства и носят формальный характер (статья 12 Правил проведения парламентских выборов^{[116] [117]). В США действуют аналогичные правила - в регистрации может быть отказано в случае, если сведения, указанные в выдвижении кандидата, не соответствуют требованиям закона, документы подписаны ненадлежащим образом или отсутствует достаточное количество подписей избирателей, при этом основания отказа в регистрации отличаются в зависимости от соответствующего штата[118]. Избирательным законодательством ФРГ отказ в регистрации кандидата (земельного списка) предусматривается только в связи с нарушениями закона (не правонарушениями), допущенными при оформлении документов для регистрации (§ 25-28 Федерального закона о выборах ФРГ от 07.05.1956г). Таким образом, основания для отказа в регистрации кандидатов в Великобритании, США и ФРГ представляют собой не конституционные правонарушения, а нарушения избирательного законодательства, за которые не следует конституционно-правовая ответственность, соответственно, и отказ в регистрации является не мерой ответственности, а правовосстановительной мерой.}

Главным основанием для отмены регистрации кандидата в

Великобритании является признание его виновным в незаконной практике или коррупционных нарушениях. Кандидат может быть лишен права участия в выборах (дисквалифицирован) по таким основаниям, как: отсутствие на печатных агитационных материалах установленных законом параметров - названия, адреса издательства и типографии, где они были подготовлены и напечатаны (ч.3 статьи 110, статья 159 Акта о народном представительстве 1983 года), опубликование недостоверных или лживых сведений, порочащих честь и достоинство кандидатов (статья 106), «угодничество» - организация за счет кандидата обедов и развлекательных мероприятий с целью привлечения их на свою сторону (статья 114) и др. В США основания для отмены регистрации кандидатов устанавливаются законодательством штатов. Например, статья 16101 Избирательного кодекса Калифорнии предусматривает отмену регистрации кандидата за совершения преступлений в сфере избирательного права, правонарушений, допущенных при голосовании в ходе праймериз и др. ^[119] Федеральный закон о выборах ФРГ среди именно правонарушений называет только такие нарушения, как «отказ от почетной работы на общественных началах или уклонение от нее без достаточных оснований» (имеется в виду, в составе избирательных органов), а также «публикация результатов опросов избирателей по поводу партий или кандидатов, за которые они голосовали» (§ 49 а), но данные правонарушения являются не конституционными, а административными.

Анализ практики правового регулирования предвыборной агитации в зарубежных государствах (Германия, США, Великобритания) показывает, что, несмотря на то, что вопросам предвыборной агитации, как правило, уделяется значительное внимание^[120], в законодательстве этих стран отсутствует такой запрет, как нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации, а также, соответственно, и установление конституционно-правовой ответственности за такое нарушение. Из всех указанных выше стран только в законодательстве ФРГ встречается норма, согласно которой запрещается оказывать влияние на избирателей такими способами, как «исполнение музыкальных произведений или показ изображений» (§ 32 Федерального закона о выборах от 07.05.1956 г.). Но в контексте данного параграфа указанного федерального закона речь идет только о влиянии на избирателей именно в день голосования и непосредственно в здании, в котором проходят выборы или на подходах к нему, то есть речь идет вообще о любых способах повлиять на избирателя в так называемый «день тишины», который, как правило, устанавливается во всех странах.

При этом в США, Великобритании, Германии в процессе проведения предвыборной агитации кандидатами достаточно часто нарушается законодательство об интеллектуальной собственности. Так, в частности, в 2008 году кандидату на пост Президента США Джону Маккейну Джексоном Брауном был предъявлен иск за использование его песни в предвыборной

кампании без получения разрешения¹. В начале октября 2015 года солист группы Aerosmith обратился к кандидату Республиканской партии Дональду Трампу с требованием о прекращении использования музыки в предвыборной кампании^{[121] [122]. В марте 2016 года Дональду Трампу предъявили иск правообладатели фотографии культового для США белоголового орлана (национального символа США), полагая, что данный кандидат для привлечения внимания к своей предвыборной кампании на пост Президента США использовал фотографию, защищенную авторским правом, без получения соответствующего разрешения. При этом в исковых требованиях речь шла только о запрете на использование соответствующей фотографии, а также о максимальной компенсации по Закону об авторских правах[123], так как установление именно конституционно-правовой ответственности за данное нарушение, как и механизмы привлечения к ней в законодательстве США отсутствуют. В мае 2016 года группа Ролинг Стоунз направила Дональду Трампу требование о прекращении использования своих песен на}

агитационных мероприятиях, которые проходили по всей стране^[124]. В

предвыборной президентской кампании 2016 года кандидат от Республиканской партии США Тед Круз использовал две песни без разрешения правообладателя, даже несмотря на письменное уведомление правообладателя о том, что он запрещает использовать свои песни в политических целях, в результате чего правообладатель был вынужден обратиться в суд с целью защиты своих прав^[125]. При этом по законодательству США максимальные санкции, которые могут применяться к кандидату за нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации, носят только гражданско-правовой характер - в соответствии с Законом об авторских правах (§ 504, пп.2 части «с») лицу, нарушившему авторские права, может быть назначен штраф до 150 000

•>і

долларов США .

В период предвыборной агитации в Великобритании и Германии так же имеют место нарушения законодательства об интеллектуальной собственности. Так, на парламентских выборах Великобритании 2010 г. Дэвид Кэмерон в период предвыборной кампании во время своей речи использовал песню британской группы Keane без разрешения правообладателя^{[126] [127]. В Германии в 2015 году в суд с защитой своих прав в связи с использованием песни Национал-демократической партией Германии (НДП) в период предвыборной агитации обращались Хелена Фишер (Helene Fischer)[128], музыкальная группа Hohner[129].}

Таким образом, несмотря на имеющиеся факты нарушений законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в США, Великобритании, Германии в настоящее время отсутствует такое основание конституционно-правовой ответственности, как нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации, что приводит и к отсутствию правоприменительной практики, то есть стоит говорить о некоторой эксклюзивности соответствующих норм российского избирательного законодательства. В США, Великобритании, Германии подобные нарушения рассматриваются судами в рамках гражданско-правовых споров. Следовательно, можно сделать вывод о том, что, несмотря на то, что вопрос нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в указанных выше странах является актуальным, он не решается в законодательстве с точки зрения нарушения принципа равенства кандидатов, то есть с позиций именно конституционного, а не гражданского права.

Итак, подводя итоги рассмотрения нормативно-правовой основы конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения необходимо признать следующее:

1. Нормативно-правовая основа конституционно-правовой ответственности за нарушения законодательства об интеллектуальной собственности является комплексной и включает в себя как нормы конституционного (в том числе избирательного) законодательства, так и нормы гражданского права, касающиеся интеллектуальной собственности.

2. Полагаем, что логика законодателя при установлении нарушения законодательства об интеллектуальной собственности как основания применения конституционно-правовой ответственности заключалась в том, что в первую очередь необходимо было дополнить перечень ограничений предвыборной агитации в целях реализации принципа равенства кандидатов и избирательных объединений в период предвыборной агитации, в целях воспрепятствования попыткам недобросовестных участников избирательной кампании нарушить права иных лиц для достижения собственных политических выгод, а также законодатель преследовал еще одну важную цель - дополнительно защитить права и интересы авторов и правообладателей, чьи произведения используются кандидатами и избирательными объединениями в период предвыборной агитации.

3. Полагаем, что дела по рассмотрению нарушений законодательства об интеллектуальной собственности более логично было бы рассматривать независимо от сроков проведения агитационного периода и в соответствии с порядком гражданского искового судопроизводства, когда кандидат будет выступать уже как физическое лицо, избирательное объединение - как юридическое лицо, и, соответственно, суд для вынесения объективного обоснованного решения не будет ограничен указанными выше сроками, закрепленными избирательным законодательством.

4. Несмотря на имеющиеся факты нарушений законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в таких зарубежных странах, как США, Великобритания, Г ермания, в настоящее время в них отсутствует такое основание конституционно-правовой ответственности, как нарушение законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации, что приводит и к отсутствию соответствующей правоприменительной практики, то есть стоит говорить о некоторой эксклюзивности соответствующих норм российского избирательного законодательства. В США, Великобритании, Германии подобные нарушения рассматриваются судами в рамках гражданско-правовых споров. Следовательно, можно сделать вывод о том, что, несмотря на то, что вопрос нарушения законодательства об интеллектуальной собственности в период предвыборной агитации в указанных выше странах является актуальным, он не решается в законодательстве с точки зрения нарушения принципа равенства кандидатов, то есть с позиций именно конституционного, а не гражданского права.

Федерации» и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации», а также в целях обеспечения реализации законодательства Российской Федерации о выборах и референдумах».

¹ «Избирательный кодекс города Москвы» (ред. 25 февраля 2015 г.). Газета "Тверская, 13" от 28 июля 2005 г. N