Зарубежный опыт освоения углеводородных ресурсов арктического континентального шельфа

А. М. Фадеев, А. Е. Череповицын, Ф. Д. Ларичкин

Нефтегазовый комплекс является важнейшим звеном в структуре экономики России, формируя значительную часть налоговых поступлений федерального бюджета.

Воспроизводство ресурсной базы углеводородов является в на­стоящее время основной и наиболее важной проблемой россий­ского нефтегазового комплекса, поскольку в последние 20 лет он развивается в основном за счет запасов, разведанных еще в 60 — 70-х годах прошлого столетия. При этом решение проблемы воз­можно главным образом за счет проведения поисково-разведоч­ных работ на нефть и газ в новых регионах и оценки перспектив глубоких горизонтов осадочного чехла. Огромным потенциалом в этом отношении обладают акватории континентального шельфа, наиболее крупная составляющая морских запасов углеводородов связана с арктическими акваториями.

Вовлечение морских ресурсов нефти и газа России в промыш­ленный оборот является альтернативным направлением развития нефтегазодобывающей промышленности. Существующие оценки морского ресурсного углеводородного потенциала превосходят аналогичные оценки по крупнейшим нефтегазоносным бассейнам мира.

Поиск и эффективное освоение морских месторождений не­фти и газа невозможны без использования накопленного опыта и знаний предшествующих поколений, а также трансфера зару­бежного технологического и организационно-экономического опыта и инноваций по эффективной разработке шельфовых мес­торождений в интересах общества.

В последние годы вопросы освоения и разработки месторож­дений углеводородов в высоких северных широтах (материковая часть суши и зона континентального шельфа, расположенные выше широты 60 — 64°) оказались в центре внимания самых разно­образных групп мирового сообщества — политиков общегосудар­ственного и регионального уровней, представителей общественных движений и экологических организаций, а также непосредственно нефтегазового бизнеса.

Значительный ресурсный потенциал северных территорий вызывает множество дискуссий, ведущихся практически одно­временно в ряде стран мира и посвященных вопросам поиска и разведки, а также последующего освоения месторождений уг­леводородов, расположенных в высоких северных широтах. Даже при относительно небольших объемах поисково-разведочных ра­бот, которые проведены в мире в северных районах, уже выявле­ны уникальные месторождения, такие как Штокмановское, запасы природного газа в Обской и Тазовской губах (Россия), «Хайбер- ния» (Канада), «Сновит» и «Ормен Ланге» (Норвегия). Кроме того, были подтверждены перспективы нефтегазоносности других, ме­нее изученных территорий арктического шельфа.

Среди основных причин пристального внимания к арктиче­ским углеводородам можно выделить следующие:

— тенденции к исчерпанию запасов нефти и природного газа в основных традиционных регионах деятельности ведущих нефтегазовых компаний мира;

— технические и технологические инновации, которые сдела­ли возможным освоение ресурсов углеводородного сырья в экстремальных природно-климатических условиях с при­емлемой экономической эффективностью;

— усиление роли факторов и условий, лежащих в основе по­литической и энергетической стабильности и безопасности ведущих индустриально развитых стран мира (прежде все­го США).

Последнее обстоятельство выступает одной из доминирующих причин всеобщего интереса к северным территориям. Северные моря и территории, обладающие большим углеводородным потен­циалом, находятся в зоне юрисдикции таких стран, как Канада, Норвегия, США, Великобритания, Дания, Россия, и в этой связи представляются регионами с очень высокой политической ста­бильностью, откуда можно осуществлять устойчивые поставки уг­леводородов на основные мировые рынки сбыта.

Высокие конкурентные позиции России в глобализированной экономике в значительной мере определяются наличием страте­гического запаса природных полезных ископаемых Севера, ко­торый позволит обеспечить экономическую стабильность страны как в настоящее время, так и в перспективе.

Одной из важнейших отличительных особенностей освоения углеводородных ресурсов на Крайнем Севере зарубежных стран является доминирование государственного участия на всех этапах, связанных с выработкой и принятием основных решений. При этом необходимо принимать во внимание и детально учитывать интересы провинций, отдельных муниципалитетов, а также ко­ренных национальностей и этносов, компактно проживающих на территориях освоения нефтегазовых ресурсов. К данному выводу приводят изучение и анализ опыта эксплуатации природных ре­сурсов в различных северных регионах мира, безусловное лидер­ство среди которых принадлежит Норвегии.

Так, Норвегия сорок лет тому назад начала освоение шель­фовых месторождений углеводородного сырья с привлечения иностранных компаний и переоборудования китобойных судов в буровые установки. За четыре десятилетия созданная в стране мощная производственная база сумела обеспечить нефтегазовый комплекс самым современным оборудованием, построить круп­нейшую в мире морскую буровую установку, освоить добычу газа с использованием подводных добычных комплексов, построить са­мый северный в мире завод по сжижению газа, а также проложить подводные трубы при глубинах моря более тысячи метров.

Поисковое бурение нефти на Норвежском континентальном шельфе начато в 1966 г. после того, как была проведена демаркация и подписаны соответствующие соглашения о разделении участков дна Северного моря с Данией и Великобританией. Первое крупное месторождение «Экофиск» было открыто в 1969 г. американской компанией «Филипс». Всего за четыре десятилетия на шельфе Нор­вегии были пробурены 2992 добычные скважины, открыто более 60 месторождений [1].

Для достижения главной цели — повышения общественной ценности национальных углеводородных ресурсов — Норвегии, не имеющей опыта разведки и освоения нефтегазовых месторож­дений и необходимых финансовых ресурсов, предстояло решить сложнейшую задачу: с одной стороны, выработать эффективную государственную политику комплексного управления нефтегазо­выми ресурсами и, с другой, — привлечь частный капитал, способ­ный реализовать на высоком техническом, технологическом и со­циальном уровне весь процесс их освоения [8].

Уже в 1975 г. Норвегия стала производить нефти больше, чем требовалось для ее собственных нужд. Данное обстоятельство оп­ределило и специфику норвежского подхода к освоению нефте­газовых ресурсов. Причем эта специфика нашла свое отражение и в дальнейшем освоении месторождений на севере Норвежского и Баренцева морей.

Основной принцип, лежащий в основе использования нефтега­зовых ресурсов Норвегии, состоит в том, что углеводороды являют­ся невосполнимым национальным ресурсом. Поэтому, по мнению норвежского правительства, эксплуатация углеводородных ресур­сов должна проводиться таким образом, чтобы максимизировать стоимость данных ресурсов и обеспечить наиболее высокую долю доходов от нефти и газа для страны в целом, принимая во внимание и нужды будущих поколений. Среди основных целей государст­венной политики в области использования нефтегазовых ресурсов Норвегии можно отметить [9]:

— создание максимально возможной рентабельности про­цесса освоения, разработки и добычи углеводородов, а также обеспечение стабильного уровня благосостояния и занятости;

— создание условий для интернационализации норвежской нефтяной и газовой промышленности с тем, чтобы обеспе­чить развитие данного сектора экономики и в период исто­щения основных запасов;

— сочетание роли одного из ведущих энергопроизводителей с ролью одной из передовых стран в достижении произ­водственных показателей, удовлетворяющих экологиче­ским требованиям, в том числе и в части снижения выбро­сов парниковых газов.

В современных условиях мирового финансового кризиса вызы­вают уважение продуманные стратегические и тактические дейст­вия правительства Норвегии, основанные, в частности, на инстру­ментах финансовой поддержки компаний, занятых в реальном секторе экономики, и предоставления беспроцентных кредитов. В этой стране нефтегазовые компании платят государству 80-про­центный налог и при этом успешно развиваются даже в условиях кризиса.

Норвегия стала наряду с Россией и Алжиром основным постав­щиком нефти и газа в Европу, заняв 10-е место в мире по ежесуточ­ному производству нефти.

Позаимствовав опыт у американских компаний, норвежские компании стали лидерами на мировом рынке подводного и буро­вого оборудования, плавучих систем нефтедобычи, хранения, от­грузки и услуг по обслуживанию. Норвегия создала уникальные модели сотрудничества партнеров нефтегазовой промышленно­сти, объединенных в организацию «ИНТСОК», и научно-исследо­вательских учреждений.

Успех Норвегии в обеспечении высокого уровня использова­ния углеводородных ресурсов в интересах общества во многом определяется государственной политикой, которая поощряет парт­нерство между иностранными и норвежскими компаниями. Так, правительство Норвегии сделало обязательным исследовательские программы для зарубежных компаний, которые позволили нефте­газовым технологиям, разработанным и внедренным в Норвегии, входить в число лучших. Начиная с 1970 г. государством была при­знана важность поощрения конкуренции в нефтегазовой промыш­ленности и в то же время необходимость стимулирования развития отечественного нефтегазового комплекса. Так, преимущественное использование местных товаров и услуг в нефтегазовых проектах было в явном виде определено законодательно: в период 1972 — 1974 гг. норвежская доля поставок достигала 90%.

Создание в 1972 г. норвежской государственной компании «Статойл» и обеспечение участия в освоении шельфа двух частных норвежских компаний — «Норск Гидро» и «Сага Петролеум» — было направлено на формирование ключевой роли норвежских компаний в нефтегазовом секторе.

Международным и зарубежным компаниям была отведена важная роль технологического обеспечения в совместных альян­сах с норвежскими компаниями, а также роль «катализатора» про­цесса превращения норвежских компаний в полноценных опера­торов разработки шельфовых месторождений.

Совместные предприятия в сервисном секторе тоже создава­лись на основе принципов, в результате действия которых норвеж­ские инжиниринговые компании смогли получить доступ к пере­довым технологиям. Норвежский опыт показывает, что процедура доступа иностранных компаний к разработке углеводородных мес­торождений может эффективно использоваться как инструмент решения широкого круга технологических, экономических и со­циальных проблем. Так, например, реализованная общественная ценность освоения месторождения «Экофиск» (крупнейшее мес­торождение на шельфе Северного моря) по состоянию на конец 2004 г. выглядела следующим образом: в общей стоимости добытых ресурсов 36% составляла стоимость товаров и услуг (закупленных для реализации проекта), около 50% приходилось на обычные нало­ги, а также платежи рентного происхождения, примерно 4% соста­вила зарплата занятых в проекте и около 10% получили владельцы компаний-недропользователей.

Основной задачей Норвегии являлось усиление своих пози­ций посредством расширения внутреннего присутствия — участия в проектах государства и повышения уровня регулирования не­фтегазовой отрасли в целом.

Норвежское правительство постоянно корректирует эконо­мическую политику в нефтегазовой отрасли с целью обеспечения долгосрочного социально-экономического эффекта от освоения данных ресурсов для страны в целом. Одним из таких примеров может служить факт принятия в 1996 г. нового Нефтяного акта, который был направлен на рост эффективности и сокращение из­держек в нефтегазовой промышленности. Принятый акт являлся модернизацией регламентирующих документов, действовавших в нефтегазовой отрасли, и предполагал большую управленческую гибкость в различных направлениях, например в управлении про­цессом переуступки нефтегазоносных участков шельфа.

Углеводородные ресурсы Норвежского континентального шельфа служат наиболее крупным источником благосостояния экономики страны. Нефтегазовый сектор открывает большие воз­можности для развития региональной промышленности, создания новых рабочих мест и роста уровня жизни, так как является дви­жущей силой прогресса инноваций, развития новых технологий и рабочих процессов в других отраслях норвежской промышлен­ности. Сформированы очень тесные взаимосвязи между нефтега­зовой промышленностью и промышленностью информационных технологий, судоходством, финансами, страхованием и другими секторами норвежской экономики. Косвенные экономические эффекты нефтегазовой промышленности, обусловливающие заня­тость и производство в других отраслях норвежской промышлен­ности, весьма существенны. В настоящее время нефтяной сектор косвенно обеспечивает работой примерно 220 тыс. человек по всей Норвегии [3].

Одним из важнейших факторов освоения новых месторожде­ний является обеспечение устойчивого развития добывающего ре­гиона, на территории которого разрабатывается месторождение. Так, один из мировых лидеров в освоении морских месторожде­ний — норвежская компания «Статойл» с момента своего создания стала активно вовлекать местный бизнес в процесс реализации крупномасштабных проектов по освоению месторождений нефти и газа у берегов Норвегии. Это в значительной мере способство­вало ускорению социально-экономического развития, в пределах которых действовала компания «Статойл» [6].

Правительство Норвегии намерено способствовать дальней­шему развитию нефтегазового сектора за счет поддержания высо­кого уровня деловой активности в его рамках, усиления внимания к развитию новых технологий, а также за счет поощрения процес­са интернационализации сектора. Норвежское правительство счи­тает нефтегазовую промышленность весьма эффективной сферой хозяйственной деятельности со значительным потенциалом разви­тия в долгосрочной перспективе на всей территории Норвежского континентального шельфа (НКШ), включая высокие широты.

Ожидаемые остаточные нефтяные запасы на НКШ превышают 10,6 млрд м³ нефтяного эквивалента [3]. За последние 30 лет было добыто только 3,3 млрд м³ нефтяного эквивалента, что составляет около четверти всех ресурсов. Оставшиеся на НКШ ресурсы ста­новятся все более трудными для добычи как с технологической, так и с коммерческой точки зрения.

Очевидно, что будущее нефтегазовой промышленности Норве­гии в значительной мере зависит от ее способности конкурировать в глобальном масштабе. Интернационализация нефтегазовой про­мышленности открывает возможности развития для других стран мира. Примерами областей, в которых норвежские компании на­ходятся на передовых позициях, могут служить подводная техноло­гия, сейсмические и резервуарные исследования. Помимо прямого воздействия на норвежскую экономику, такого как экспортные доходы и занятость, интернационализация важна с точки зрения долгосрочной конкурентоспособности и обеспечения динамики компаний. Международная конкуренция важна для обучения, ин­новаций и развития и является предпосылкой перманентного рос­та нефтегазовой промышленности.

Указанные общие положения Норвегия стремится реализовать на примере конкретных примеров, прежде всего в северной части Северного моря и в Баренцевом море. Пионерными высокоширот­ными проектами являются освоение и разработка месторождений «Сновит» и «Ормен Ланге».

В данных проектах реализуется единый подход — с точки зрения рассмотрения взаимосвязанной цепочки создания добав­ленной стоимости — от пласта до терминала. Отличительной осо­бенностью проектов является отсутствие надводных платформ и других поверхностных морских сооружений: все операции уп­равляются дистанционно с суши — с пульта управления заводом по сжижению природного газа. При этом впервые используются мно­гие новые технические решения, такие, например, как прокладка подводных оптоволоконных кабелей. На месторождении «Сновит» углекислый газ выделяется на терминале по приемке газа на суше и транспортируется обратно на месторождение по специальному трубопроводу для закачки в пласт.

Для реализации проекта «Сновит» местное бизнес-сообщест­во сформировало специальную ассоциацию поставщиков нефте­газовой промышленности «Петро Арктик» (ранее она называлась «Сновит»). В настоящее время ассоциация «Петро Арктик» вклю­чает более 400 компаний-поставщиков, охватывающих широкий спектр товаров и услуг. Ассоциация предлагала свои услуги не только на этапах проектирования и строительства, но и на этапе последующей эксплуатации. Аналогичная сеть поставщиков была сформирована и для проекта «Ормен Ланге».

В рамках проекта «Сновит» реализуется также возможность использования газа месторождения — не только как энергоноси­теля, но и как источника отходящей от завода по сжижению газа охлаждающей воды — 36 тыс. м³ морской воды в час, нагретой до 12—15°, — идеальные условия для разведения рыбы.

Компании-операторы разработки месторождений получают значительную государственную поддержку. Проект («Сновит») является пионерным в новом, слабоосвоенном районе, поэтому сопряжен с колоссальными первоначальными затратами. Весной 2002 г. правительство Норвегии предложило ряд изменений в на­логовую систему, связанных с освоением месторождения «Сно- вит». Уровни амортизации для данного проекта были установлены в 33,3% на три года, в то время как амортизация в рамках обычной системы нефтяного налогообложения составляет 16,7%. Географи­ческие рамки данных амортизационных правил строго ограничены провинцией Финнмарк и четырьмя муниципалитетами в северной части провинции Тромсё [3].

Норвежский опыт освоения арктических ресурсов обращает на себя внимание прежде всего интеграцией «северной» компоненты в общую нефтегазовую политику страны. При этом имеет место не только преемственность политики при продвижении с юга на се­вер, но и присутствие государства на всех основных этапах — от определения участков и районов деятельности до форм прямого участия в нефтегазовых операциях.

Можно с уверенностью утверждать, что стратегическая цель трансформации неожиданно открытого нефтяного богатства в технологическое превосходство была в Норвегии решена успеш­но. Важно отметить, что данный результат не был предопределен заранее. Так, британская модель освоения запасов того же, что и в Норвегии, шельфа Северного моря делала ставку в нефтесер- висе на ведущие международные корпорации с их передовыми технологиями. В итоге наблюдаются два противоположных резуль­тата. Если в Норвегии в настоящее время сложилась высокотехно­логичная нефтегазовая промышленность, конкурентоспособная на внешнем рынке, то в Великобритании таковой не вышло [5]. Не случайно опыт Норвегии копируется другими государствами. В на­стоящее время по этому сценарию действует китайский нефтега­зовый сервисный рынок [7].

Полезен для реализации арктических проектов в России и опыт реализации первого проекта на канадском шельфе — по освоению «Хайбернии». Это первое крупное месторождение, осваиваемое в прибрежных водах канадской провинции Ньюфаундленд [4].

Данный проект является уникальным в силу технических, по­литических и финансовых причин. Северные условия прибрежно­го района требуют применения передовых технологий, благодаря внедрению которых Канада рассчитывает войти в число ведущих стран в мире в области морской добычи нефти. Инвестиционная емкость проекта — 7,3 млрд долл. при запасах в 400 млн т. Место­рождение «Хайберния», расположенное на восточном побережье Канады, было открыто в 1979 г. Потребовалось свыше 10 лет для того, чтобы правительства Канады и провинции Ньюфаундленд заключили с нефтяными компаниями соглашения, позволяющие приступить к освоению.

В 1985 г. федеральное и провинциальное правительства за­ключили генеральное соглашение, предусматривающее совмес­тное управление морскими запасами нефти и газа. Канадское правительство, частично финансируя проект, в долгосрочной перспективе не только вернет все затраченные средства, но и со­кратит бюджетные расходы, так как отпадет необходимость доти­рования провинции Ньюфаундленд. Многие канадские эксперты считают, что с точки зрения государственной политики «Хайбер- ния» служит целям регионального развития в первую очередь, а целям добычи нефти — во вторую.

Немаловажно, что государство при выработке подходов к реа­лизации данного пионерного проекта играло и продолжает играть роль третейского судьи и гаранта прав собственности, а также обес­печивает компенсацию повышенных рисков, связанных с данным проектом. С целью уменьшения рисков и повышения инвестици­онной привлекательности государство напрямую участвует в фи­нансовой поддержке проекта. Основные формы такой поддержки заключаются в следующем:

— возмещение компаниям-операторам проекта 25% от рас­ходов на подготовку к эксплуатации, что составляет сумму 1,05 млрд долл.;

— гарантии кредитов в размере 40% от расходов на подготов­ку к эксплуатации на сумму до 1,68 млрд долл.; если компа­нии не возвращают кредиты, то это сделает правительство, а нефтяники передадут ему в этом случае соответствующую долю в проекте;

— беспроцентная ссуда в размере до 300 млн долл. для облег­чения выплаты процентов (ссуда предоставляется в том слу­чае, если цены на нефть опустятся ниже 19 долл. за баррель);

— дополнительные гарантии кредитов на сумму до 175 млн долл. для оплаты 40% расходов на подготовку к эксплуатации, если стоимость этого этапа превысит 5,2 млрд долл.

Поддерживая проект, федеральное и провинциальное прави­тельства стремились максимально поднять уровень занятости ка­надцев и повысить их квалификацию. В целом канадцам было от­ведено 66% рабочих мест, а доля канадских подрядчиков в общем объеме работ составила 60%.

В отличие от России, требования к использованию местной ра­бочей силы и местных подрядчиков в Канаде более «весомы», так как сопровождаются соответствующей финансовой поддержкой со стороны государства. Суммарные затраты на проект распреде­ляются следующим образом: 5,8 млрд долл. инвестируют компа­нии, а 1,5 млрд долл. — правительство.

С учетом пионерного характера проекта был разработан и при­нят специальный Закон об освоении «Хайбернии», в соответствии с которым ответственным за проект и координацию его с федераль­ными структурами является министр природных ресурсов Канады.

Власти Канады провели сложные переговоры о финансирова­нии работ и распределении доходов. При этом ради скорейшего осуществления проекта федеральное и региональное правительства пошли на компромисс в решении вопроса о юрисдикции над при­брежными водами, а также приняли комплекс мер государственной поддержки по финансированию проекта. Политическая воля и пре­доставленные льготы вывели проект в число крупнейших в мире.

Пример данного проекта весьма красноречиво иллюстрирует также прагматизм подхода на государственном уровне — отсут­ствие споров о том, в чьей собственности находятся ресурсы угле­водородов в недрах шельфа. Шельф в Канаде (как и в России) нахо­дится под юрисдикцией федерации. Тем не менее было заключено соглашение между федерацией и провинцией Ньюфаундленд, по­скольку объединение усилий властей различных уровней может принести взаимную пользу. Тем самым решение проблем освоения месторождений шельфа осуществляется в рамках кооперативного федерализма. Федеральное правительство с самого начала реали­зации проектов на шельфе было ориентировано на достижение соглашений с провинциями Ньюфаундленд и Новая Скотия (на за­паде Канады) (возможно, Новая Шотландия?) в вопросах совмест­ного управления ресурсами на шельфе.

Норвежский, канадский и английский опыт в освоении мес­торождений нефти и газа шельфа будет чрезвычайно полезен для России. Тем более что в настоящее время отечественный бизнес не имеет опыта, а также практических подходов к реализации новых крупных комплексных проектов в неосвоенных районах. Отсюда возникает чрезвычайно важная, сложная и актуальная задача по формированию практических подходов к реализации таких про­ектов. Принципиальная особенность новых проектов — повышен­ные затраты на освоение региона и создание региональной инф­раструктуры, которая существенно ухудшает экономику проекта. Другая важная особенность проектов в новых районах — необхо­димость формирования координационных процедур и подходов к согласованию интересов различных компаний — владельцев лицензий на право пользования недрами, а также необходимость формирования условий и предпосылок долгосрочного социально­экономического развития территорий нового освоения.

Не менее важна принципиальная черта проектов в новых районах — невозможность решения проблемы исключительно в рамках подходов, ориентированных на чистую коммерческую эффективность проектов по освоению месторождений углеводо­родного сырья.

Анализ состояния дел с формированием подходов к осущест­влению новых нефтегазовых проектов в других северных регионах мира: Норвегии, Гренландии, Ньюфаундленде (Канада), на северо- западе и северо-востоке Аляски (США), северо-западных террито­риях и в Юконе (Канада) — показывает, что ни один из этих про­ектов не рассматривается и не реализуется в отрыве от решения социально-экономических проблем развития территории. Так, во многом благодаря региональной аргументации состоялся старт проекта освоения месторождения «Сновит» в норвежском секторе Баренцева моря.

Все отмеченные выше особенности (если рассматривать их в совокупности) предполагают применение процедур и подходов, основанных на программном принципе, а также на активном учас­тии государства (как на федеральном, так и на региональном уров­нях) в реализации новых проектов в неосвоенных районах. Поэто­му в случае шельфа северных морей России в целом речь должна идти о создании прецедента реализации нового проекта в новом районе на новых принципах и подходах.

Реализация подобных проектов должна быть основана на таких принципах, как:

— единая программа разведки, освоения и разработки место­рождений в составе единого проекта (что предполагает соз­дание общей инфраструктуры);

— согласованная технологическая схема освоения и разработ­ки близко расположенных объектов;

— синхронизация всех работ по освоению и разработке с ре­шением социально-экономических проблем функциониро­вания хозяйства территории, затронутой освоением таким образом, чтобы обеспечить устойчивое функционирование хозяйства территории в долгосрочной перспективе.

Помимо программных элементов это предполагает и создание организационных структур, обеспечивающих реализацию проек­та, компаний-операторов, а также создание системы государствен­ного мониторинга реализации подобных проектов.

В Российской Федерации усиление роли государства требует­ся, в первую очередь, в вопросе регулирования пользования при­родными ресурсами. В соответствии с законодательством недра в России принадлежат государству, однако практика последних 15 лет показывает, что темпы роста уровня жизни населения и по­полнения бюджета слабо определяются эффективностью работы нефтегазового комплекса страны.

Баланс интересов и минимизация противоречий между госу­дарством, нефтегазовыми компаниями и местным населением во многом определяют поступательное и сбалансированное развитие экономики добывающего региона. Игнорирование или ущемление интересов кого-либо из перечисленных субъектов неизбежно бу­дет приводить к существенному снижению так называемого синер­гетического эффекта, основанного на взаимном сотрудничестве.

Содействие формированию производственной инфраструкту­ры в добывающих регионах заслуживает особого внимания в го­сударственной экономической политике и является необходимым условием устойчивого и эффективного развития нефтегазового комплекса как базовой составляющей региональной хозяйствен­ной специализации. Производственная структура нефтегазодо­бывающего региона характеризуется тем, что она оказывает мате­риальные и нематериальные производственные услуги, носящие вспомогательный характер. Нефтегазовая промышленность предъ­являет особые требования к производству услуг промышленной инфраструктурой региона, во многом определяя экономическую деятельность всех предприятий и организаций региона, а косвен­ным образом и уровень жизни населения.

Развитие сервисного (производственного) сектора на регио­нальном уровне не только создает условия для повышения добав­ленной стоимости при освоении углеводородных месторождений и способствует росту квалификационных требований к персоналу, но и снимает с нефтегазовых компаний риски, связанные с реше­нием проблем занятости сервисных компаний. Сервисный сектор является одним из наиболее наукоемких элементов в структуре не­фтегазового сектора, поэтому его становление и развитие должно быть одним из наиболее важных объектов регулирования на ре­гиональном уровне. К числу таких сфер регулирования с полным основанием относится всемерная поддержка предприятий малого и среднего бизнеса, введение ограничений на эксплуатацию обо­рудования с высокой степенью износа.

При правильной стратегии управления нефтегазовым комп­лексом государства нефтегазовые проекты могут оживить обще­экономическую конъюнктуру большинства отраслей, и прежде всего крупной промышленности, так как в этом случае могут быть решены задачи экономической и социальной обстановки в стране. Важно подчеркнуть, что грамотная стратегия управления нефте­газовым комплексом не отрицает преимуществ международной интеграции и кооперации, возможности передачи бесценного тех­нологического опыта освоения углеводородных месторождений иностранными партнерами.

Реализация нефтегазовых проектов на Севере России способ­на вовлечь в работу ключевые отрасли промышленности, которые являются смежными в межотраслевых технологических цепочках и ускоренное развитие которых станет локомотивом для смеж­ных отраслей, то есть будет стимулировать развитие своих по­ставщиков и т.д. Главным методом вовлечения промышленности в реализацию нефтегазового сектора может и должна стать поли­тика и практика организации заказов на основе тендеров. Имен­но посредством тендеров и выбора социально ответственных поставщиков высокотехнологичного оборудования и услуг госу­дарство должно оказывать решающее воздействие на оздоровле­ние промышленной и экономической сфер с последующим рос­том мультипликативных эффектов. Процессы стимулирования производства, напрямую или косвенно связанного с реализацией крупномасштабного проекта освоения нефтегазовых ресурсов, позволят развить инвестиционный спрос и оживить внутренний рынок.

Общим подходом промышленной политики при освоении угле­водородных месторождений является максимальная загрузка мощ­ностей и увеличение объемов производства. Это позволит основ­ной массе предприятий полноценно восстановить экономическую ситуацию, наладить финансовое хозяйство, рассчитаться с креди­торами, а самое главное — наращивать инвестиционные возмож­ности за счет амортизационных отчислений, а также за счет уве­личения собственной прибыли для инвестирования, что, в свою очередь, позволит проводить модернизацию основных фондов и их поддержание в работоспособном состоянии.

Проблематичность достижения максимальных уровней не­фтегазодобычи на арктическом шельфе России обусловлена не ограниченностью его ресурсной базы, а современным состоянием технологических возможностей отечественной экономики и край­ней неопределенностью условий, в которых будет происходить ее изучение и освоение. Поэтому для консолидации интересов недро­пользователей и государства необходимо аккумулировать науч­но-технический производственный и инвестиционный потенциал с возможностью привлечения иностранных партнеров.

Россия нуждается в активном использовании международно­го положительного опыта разработки углеводородных месторож­дений. В этом случае может быть успешно проведена эффектив­ная модернизация нефтегазового комплекса страны с решением широкого круга социально-экономических задач.

Литература

1. Банько Ю. Пример достойный подражания // МурманшельфИнфо. 2009. № 3 (8). С. 32-36.

2. Григоренко Ю. Н., Мирчинк И. М. Углеводородный потенциал кон­тинентального шельфа России: состояние и проблемы освоения // Мине­ральные ресурсы российского шельфа. Специальный выпуск. 2006. C. 15.

3. Додин Д. А. Минерально-сырьевые ресурсы Российской Арктики (состояние, перспективы, направления исследований). СПб.: Наука, 2007. С. 129.

4. Кравец М. Канадский шельфовый проект // НГВ. 2002. № 9. С. 104- 106.

5. Кащавцев В. Пока государство спит // Нефть России. 2006. № 6. С. 94-97.

6. Кутузова М. В освоении шельфа Statoil опирается на местный биз­нес // Шельфовые проекты. Специальный выпуск журнала «Нефть Рос­сии». 2006. С. 30.

7. Мельников И. Норвежская модель или судьба сырьевого придат­ка? // Нефть России. 2006. № 2.

8. Стайнар Н. Управление нефтегазовыми ресурсами Норвегии // Не­дропользование XXI век. 2006. № 1. С. 78.

9. EgilHelle. Norway as an Oil Producer. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.norwegian-scenery.com/facts/economy.