Страны Восточной Азии

Среди неарктических государств («нерегионалов», «внерегио- налов»), благодаря быстро растущей экономической мощи, особое место занимают страны Восточной Азии: Китай, Япония и Респуб­лика Корея.

Значение Арктики для восточноазиатских государств. В от­личие от полярной «пятерки», официальных арктических страте­гий у Китая, Японии и Южной Кореи, в которых бы были четко сформулированы приоритеты их арктической политики, нет, но их интересы в этом регионе мира очевидны. Они озвучиваются в ос­новном представителями экспертно-научного сообщества, а офи­циальные власти проявляют осторожность, чтобы не провоциро­вать «официальные» арктические государства, включая Россию. В итоге многие западные эксперты признаются, что «просмотрели» прорыв восточноазиатских государств в Арктику¹².

Многие восточноазиатские эксперты считают, что их государ­ствам нужно отказываться от подчеркнуто нейтральной официаль­ной позиции в арктических вопросах, потому что в будущем это может обречь данные страны на пассивную роль в Арктике и не дать им решающего голоса в делах региона¹³. Особенно откровен­но выражают свое мнение военные. Так, адмирал ВМФ КНР Инь Чжо отметил, что «Арктика не принадлежит какому-то конкрет­ному государству, но является собственностью всех народов мира, а Китай должен играть обязательную роль в освоении Арктики, по­тому что обладает одной пятой населения планеты»¹⁴. Подобные за­явления противоречат устойчивой позиции Пекина по уважению суверенитета других государств и говорят, с одной стороны, о су­щественных интересах КНР в Арктике, а с другой — об отсутствии единого мнения по этому вопросу в высших эшелонах китайского руководства.

Интерес восточноазиатских государств в отношении Арктики объясняется следующими причинами. Во-первых, Арктика привле­кает «нерегионалов» наличием огромных запасов углеводородного сырья. По некоторым оценкам, в Арктике находятся 90 млрд барре­лей нефти, 47,3 трлн куб. м. газа, 44 млрд баррелей газового конден­сата. По зарубежным оценкам, это составляет около 25% неразве­данных запасов углеводородов в мире¹⁵.

Учитывая, что, за исключением Китая, ни одно из рассматрива­емых восточноазиатских государств не обладает серьезными запа­сами углеводородного сырья (а КНР собственных запасов, кроме угля, хватит ненадолго), Арктика станет для них важнейшей стра­тегической сырьевой базой уже в обозримом будущем. Несмотря на определенные технологические трудности и соответствующую стоимость, добыча нефтегазовых ресурсов на арктическом шель­фе обещает быть рентабельной при цене около 150 долл. за баррель и выше. Учитывая нестабильность Ближнего и Среднего Востока, такой рост цен вполне вероятен в ближайшем будущем. Это будет означать еще большую активизацию заинтересованных государств в борьбе за обладание ресурсами Арктики.

Что касается Китая, то он заинтересован в получении доступа к энергоресурсам Арктики для реализации своей главной цели — поддержания высоких темпов экономического развития, которые составляют 9—11% в год (в 2013 г. ожидается снижение прироста ВНП до 7,6-7,8%)¹⁶. По некоторым оценкам, потребление нефти в 2006-2030 гг. вырастет в два раза, достигнув 15 млн баррелей в день. При этом собственных энергоресурсов Китаю явно не хватит даже с учетом значительных запасов угля. В этой связи ки­тайское руководство приняло на вооружение стратегию развития энергетики, которая включает в себя три компонента: максималь­ное наращивание производительности энергетического секто­ра и привлечение в него внешних инвестиций; диверсификация способов производства энергии для понижения зависимости от поставок нефти и газа; диверсификация внешних поставщиков энергоресурсов¹⁷.

В докладе Китайской академии наук говорится, что за счет осво­ения полярных месторождений страна может покрыть потребность в топливе на 50-60%¹⁸. В настоящее время поставки из района Пер­сидского залива затруднены из-за нестабильной ситуации в регио­не и постоянным военным присутствием США. Согласно послед­ней военной доктрине Б. Обамы, опубликованной 5 января 2012 г., американские вооруженные силы сосредоточат свое внимание на путях транспортировки товаров и услуг в так называемой «южной арке», идущей от Ближнего Востока и Персидского залива, далее через Индийский океан и к Северо-Западной Азии¹⁹.

Интерес Японии к ресурсам Арктики резко повысился после катастрофы на атомной электростанции Фукусима-1. Дело в том, что после этой катастрофы будущее ядерной энергетики, дававшей до 30% энергобюджета страны, оказалось под вопросом. Большин­ство атомных станций в зонах особо высокой сейсмоактивности уже закрыто или может быть закрыто в скором времени. Взамен атомной энергетики Япония намеревается развивать альтернатив­ные источники энергии — солнечную, ветровую, приливную и пр. Однако это потребует долгого времени, и по этой причине в крат­ко- и среднесрочной перспективе Япония, если она хочет восста­новить и далее развивать свою экономику, должна будет увеличить потребление традиционных видов энергоресурсов — нефти и газа. В этой связи арктические запасы углеводородов и пути их транс­портировки оказываются в центре пристального внимания Токио.

Во-вторых, в Арктическом регионе (в основном в Арктиче­ской зоне России, далее — АЗР) находятся огромные запасы ред­ких и редкоземельных металлов, минералов, руд и другого сырья, имеющего стратегическое значение, — апатитового концентрата, никеля, кобальта, меди, вольфрама, титана, хрома, марганца, пла­тиноидов, олова, ртути, золота, серебра, алмазов и пр. Важной осо­бенностью, например, никелевых месторождений в АЗР является комплексный состав руд, из которых попутно извлекается большое количество меди, металлов платиновой группы, а также золото, се­ребро, селен и теллур, что резко повышает ценность руды, несмот­ря на высокую себестоимость добычи и производства в условиях Крайнего Севера²⁰.

Не только АЗР, но и нероссийские районы Арктики представ­ляют интерес для восточноазиатских стран. Так, из норвежско­го г. Киркенеса Пекин импортирует железную руду. В атлантичес­ком секторе Арктики для Китая привлекательны недра Гренландии, которая обладает значительными запасами редкоземельных метал­лов, урана, железной руды, свинца, цинка, нефти, драгоценных кам­ней. Для восточноазиатских стран доступ к этим ресурсам — залог их успешного промышленного развития на долгие годы вперед.

В-третьих, Арктика привлекает азиатские страны своими — в значительной степени нетронутыми — биоресурсами. Арктиче­ские моря служат ареалом существования множества уникальных видов рыб и животных, среди которых белый медведь, песец, нар­вал, касатка, морж, белуха. Более 150 видов рыб населяют арктиче­ские и субарктические воды, в том числе важнейшие для рыбного промысла треска, сельдь, пикша, камбала. Особенно заметно вы­рос интерес к эксплуатации арктических биоресурсов у Токио, так как после упомянутой катастрофы значительная часть прибреж­ных и сопредельных вод Японии оказалась непригодной для добы­чи морепродуктов.

В-четвертых, Арктика — это интенсивно формирующийся международный транспортный коридор (точнее — коридоры), имеющий большие перспективы на будущее. Если речь идет о мор­ских путях, то имеются в виду, прежде всего, СМП, проходящий вблизи от арктического побережья России, и так называемый СЗП, расположенный вдоль северного побережья Канады.

В случае продолжения таяния льдов СМП имеет перспективу превратиться в важный транспортный коридор мирового значе­ния, значительно сокращая маршруты морских перевозок между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом. По СМП от Гам­бурга до Йокогамы всего 6600 морских миль, тогда как через Суэц­кий канал — 11 400 миль.

СМП также интересует страны Восточной Азии в качестве не только более короткого, но и свободного от морского пират­ства пути Европу. Активность сомалийских пиратов привела к десятикратному повышению стоимости страхования морских грузоперевозок.

В настоящее время цель как «регионалов», так и «нерегиона- лов» и западных международных организаций — интернационали­зировать СМП, а в перспективе вытеснить оттуда Россию.

СЗП также важен для восточноазиатских стран, так как по нему путь в Европу и на Восточное побережье США и Канады короче (и дешевле), чем через Панамский канал.

Что касается воздушных путей, то кросс-полярные маршру­ты — наиболее динамично развивающееся авиатранспортное на­правление в мире. Интенсивность авиаперевозок из Северной Аме­рики в Европу и Азию (и обратно) через Северный полюс с каждым годом растет, причем примерно в 4 раза быстрее, чем в среднем на рынке авиаперевозок. По некоторым экспертным оценкам, север­ное направление с транзитом через сибирские аэропорты в перс­пективе может стать основным на рынке азиатско-американских авиаперевозок²³.

В-пятых, восточноазиатские страны, как и многие другие го­сударства мира, озабочены глобальными изменениями климата, непосредственно влияющими на их экологию, хозяйственную де- ятельность и здоровье людей. И в этом смысле наблюдение за си­туацией в Арктике, которую образно называют «кузницей погоды» на Земле, является первостепенной задачей для научного сооб­щества этих стран. Для этих целей практически во всех крупных азиатских странах созданы институты полярных исследований, за­нимающихся мониторингом состояния окружающей среды в Арк­тике (и Антарктике).

Институциональные механизмы арктической политики. В на­стоящее время механизм формирования и осуществления аркти­ческой политики восточноазиатских стран находится в процессе становления и не во всех странах до конца институционализирован (например, в Республике Корея).

В КНР на государственном уровне арктическую политику на­правляет Китайская администрация по делам Арктики и Антаркти­ки, которая подчиняется Государственному океанологическому уп­равлению. В ЦК Коммунистической партии Китая создан Комитет по арктическим и антарктическим делам.

Из научных учреждений арктической тематикой занимаются более десятка ведущих университетов и исследовательских цент­ров — Китайский институт полярных исследований в Шанхае (ру­ководство экспедициями и научными исследованиями), Китайский институт морских исследований при администрации по делам Арк­тики и Антарктики в Пекине, Даляньский морской университет, Китайский океанологический институт при Академии наук (меж­дисциплинарные исследования морей), Шэнъянский институт ав­томатики (разработка подводных роботов для работ на глубинах до 100 м), Университет океана в г. Циндао (геология), Китайский антарктический центр наблюдения и картографии, Шанхайский институт международных исследований (геополитические оценки, анализ арктических стратегий различных стран) и др. По иници­ативе китайского правительства в 2007 — 2009 гг. было проведено комплексное исследование проблем Арктики по таким темам, как «разработка ресурсов Арктики», «транспортные системы Аркти­ки», «правовой режим Арктики», «военные факторы в Арктике», но доклады не были опубликованы²⁴.

В Японии для разработки правительственной арктической стра­тегии в июле 2010 г. было учреждено экспертное «Японское сове­щание по Арктике», призванное выявить пути вовлечения страны в управление регионом с учетом его экономического потенциала, преимуществ СМП и последствий изменений климата. В сентябре 2010 г. в структуре МИД была учреждена так называемая «Аркти­ческая оперативная группа» («Arctic Task Force»)²⁵.

Хотя Республика Корея не имеет формализованной стратегии в Арктике и специализированных государственных органов, отвеча­ющих за принятие решений и реализацию политики на Крайнем Се­вере, ряд признаков, тем не менее, указывают на присутствие в ра­боте правительственных структур системной деятельности в этой области. В частности, реализуемые Сеулом программы в Арктике направлены на осуществление исследовательских проектов миро­вого уровня, устойчивое присутствие в регионе, международно-пра­вовое обеспечение равного доступа к его ресурсам и дипломатичес­кую работу по достижению лидирующих позиций в регионе²⁶.

Формы и методы арктической стратегии. КНР, Япония и Юж­ная Корея не относятся к арктическим государствам, поэтому в рам­ках сложившегося международного права они не имеют прямого доступа к арктическому шельфу для разработки углеводородных ресурсов. Применительно к Арктике все три рассматриваемых го­сударства являются сторонниками Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., на основе которой решаются споры о принадлежнос­ти континентального шельфа. В то же время они на официальном уровне высказываются за то, чтобы и неарктические государства тоже получили права на хозяйственную деятельность в этом ре­гионе. В их интересах (как и в интересах других неарктических государств) — пересмотр сложившегося правового режима, при котором только пять арктических государств имеют преимущест­венные права на прилегающий шельф. Страны Восточной Азии не играют существенной роли в субрегиональных организациях. Так, Китай, Япония и Южная Корея только в мае 2103 г. стали постоян­ными наблюдателями в АС (Япония также является наблюдателем в СБЕР). Поэтому они не имеют непосредственных рычагов для влияния на арктическую политику. В такой ситуации эти государ­ства стараются организовать проникновение в Арктику самыми разными путями.

Формы и методы их арктической политики включают следу­ющее:

— Проведение научных исследований с целью обеспечения своего регулярного присутствия в Арктике.

До прихода на Крайний Север Китай проводил интенсивные научные исследования в Антарктиде с 1984 г. Там было организо­вано более 26 экспедиций и создано три станции. Формирование арктического фокуса китайских полярных исследований относит­ся к 1995 г., когда группа китайских ученых впервые побывала на Северном полюсе. Регулярные арктические экспедиции проводят­ся с 1999 г. по следующим направлениям: структура льда и дина­мика его таяния, океанография, биосфера, верхние слои атмосфе­ры, экология, последствия изменения климата на экономическую деятельность, мониторинг погоды. Исследования ведутся в двух секторах Северного Ледовитого океана: атлантическом и тихооке­анском²⁷. К настоящему времени КНР провела три полярные экс­педиции.

Пока это только научные исследования, так как у Китая нет собственной инфраструктуры в регионе. В 2004 г. на Шпицберге­не была открыта первая научная станция «Хуанхэ». Все объекты станции «Хуанхэ» на Шпицбергене построила Норвегия, она же обеспечивает обслуживание станции. До 2008 г. китайцы провели там 8 подводных исследований, используя модернизированную версию глубоководного робота, которая способна погружаться на глубину до 100 м²⁸.

Для проведения регулярных исследований выделяются значи­тельные финансовые средства, а на Украине был куплен крупней­ший в мире дизельный ледокол, получивший название «Снежный дракон». В порту его приписки — Шанхае — строится инфраструк­тура для обработки данных: обновляются портовые сооружения, строятся хранилища для образцов льда, центры обработки информа­ции и др. В 2009 г. Госсовет Китая принял решение о строительстве собственных ледоколов, первый из которых планируется построить к 2013 г. Он будет способен пройти без остановки до 20 тыс. морских миль, проходить льды толщиной до 1,5 м, иметь батискафы и подвод­ных роботов для изучения морской среды и донных поверхностей²⁹.

Китай проявляет активный интерес к сотрудничеству с Россией в научном исследовании Арктики. Обсуждаются возможности со­здания совместной полярной станции, а заодно и свободного прохо­да китайских судов по Северному морскому пути. Налажены связи между Геологическим институтом Кольского научного центра РАН и Институтом геологии Академии наук Китая (Пекин). Взаимный интерес представляют технологии бурения сверхглубоких скважин, поиски и разработка хромитовых, медно-никелевых и золоторуд­ных месторождений³⁰. Китай проявляет интерес к сотрудничеству с Ямало-Ненецким АО как инвестиционной площадкой для широко­го взаимодействия с нефтегазовым комплексом России.

В Японии разработка программ наблюдений за полярными кли­матом, биологией и геологией осуществляются Национальным ин­ститутом полярных исследований (НИПИ), который является ве­дущим научным учреждением в данной области. Он был основан в 1973 г. как межуниверситетский центр полярных исследований, а в 2004 г. был реорганизован в самостоятельное исследовательское учреждение, входящее в государственную систему научно-иссле­довательских организаций — Исследовательскую организацию ин­формации и систем³¹.

До недавних пор НИПИ в основном занимался изучением Ан­тарктиды, но начиная с 2000-х годов он постепенно стал переориен­тироваться на арктическую проблематику. В 1991 г. при содействии Норвегии НИПИ открыл в поселке Ню-Олесунн на о. Шпицберген (79° с.ш.) научную станцию, которая занимается мониторингом воздушной среды, а также радиационной обстановки. НИПИ ак­тивно участвует в международном научном проекте Международ­ный полярный год. Он публикует несколько периодических науч­ных изданий на японском и английском языках.

С 1993 г. центром, координирующим изучение арктической проблематики и разрабатывающим научно-экспертные основы политики в данной сфере, является Фонд исследований океанской политики. Фонд выступает головной структурой в программах по изучению СМП. Он обеспечивал японский сегмент международ­ной программы INSROP (Международная программа по Северному морскому пути), осуществлявшейся в два приема в 1993—1995 гг. и в 1997—1998 гг. В 2002 — 2006 гг. он отвечал за аналогичную нацио­нальную программу — JANSROP Phase II («Программа обеспечения устойчивого развития Восточной Евразии, фаза II»), сфокусирован­ную на восточной части СМП, Сибири и российском Дальнем Восто­ке, Охотском море³². Характерно, что предметом изучения японских специалистов являлись не только технические, но и международно­правовые и военно-стратегические аспекты эксплуатации СМП.

Формирование полярного вектора в научно-исследовательской политике Южной Кореи относится к середине 1980-х годов, когда Корейский институт океанологии начал собственную антарктиче­скую программу. В 2002 г. Южная Корея открыла на Шпицбергене станцию «Дасан», проводящую исследования климатической дина­мики и экологии морских растений.

Страна активно участвует в работе нескольких арктических организаций и консорциумов, например в Международном аркти-

ческом научном комитете. Весной 2011 г. Южная Корея выступила организатором международной Арктической научной недели.

Примечательно также, что официальные круги Южной Кореи напрямую увязывают арктическую исследовательскую программу с вопросами национальной безопасности. Соответственно, мероп­риятия по строительству ледокольного флота и развитию исследо­вательской инфраструктуры в полярных районах рассматривают­ся ими в политико-стратегическом контексте³³.

— Территориальное закрепление в Арктике.

Это достигается, прежде всего, за счет создания всеми тремя восточноазиатскими странами станций на Шпицбергене. А Китай всерьез нацелен на покупку части территорий у малых приаркти­ческих государств. Исландия, испытывающая серьезные финан­совые трудности на фоне европейского экономического кризиса, является одним из объектов китайского интереса.

— Участие в двусторонних и многосторонних коалициях по изучению и разработке ресурсов Арктики.

В таком сотрудничестве заинтересовано большинство арк­тических государств, в том числе и Россия, которая испытывает сложности и с финансированием, и с технологиями для освоения имеющихся у нее ресурсов. Три крупнейшие китайские компа­нии готовы участвовать в освоении нефтегазовых месторождений в АЗР: Китайская национальная нефтегазовая корпорация, Китай­ская национальная нефтехимическая промышленная корпорация и Китайская национальная корпорация по освоению и эксплуата­ции морских нефтегазовых ресурсов. Однако пока они отстают в технологиях разведки на шельфе³⁴. Прорабатывается участие ки­тайских компаний в инвестировании строительства завода по сжи­жению газа в Ненецком автономном округе (проект «СПГ-Печо- ра»)³⁵. Эксперты считают вполне возможным участие китайского капитала в разработке Штокмановского месторождения. Здесь Ки­тай заинтересован в получении технологического опыта глубоко­водного бурения, который он надеется получить от сотрудничества с Газпромом, Total (Франция) и HydroStatoil (Норвегия).

В Гренландии уже есть инвестиции китайских фирм Sinosteel и China Communications Construction Corp., Inner Mongolia Baotou Steel Rare Earth. Большие выгоды сулит, например, разработка мес­торождения редкоземельных металлов в Кваненфельде, которое по запасам способно обеспечить 20% мирового спроса³⁶. По мере того как Китай будет закрепляться в Гренландии экономически, все более актуален будет маршрут доставки грузов через Северо­Западный проход. В Норвегии китайская государственная компа­ния China Invest Corporation покупкой 30% акций у Gas de France Suez получила доступ к разработке месторождения «Хейло». Таким образом, Китай закрепляется и в Баренцевом море³⁷.

В будущем Китай будет делать ставку на опережающее эконо­мическое присутствие в Арктике, в особенности на пространствах за пределами шельфа в направлении Северного полюса, где нет четкой регламентации экономической деятельности. Профессор Национального университета обороны НОАК Ли Ли в этой связи заявил: «Кто начал первым, тот, вероятнее всего, будет иметь пре­имущества в будущем»³⁸.

Схожей тактики проникновения в Арктику придерживается и Япония. В частности первоочередным объектом интереса То­кио стала арктическая часть Канады. В ноябре 2010 г. канадские и японские специалисты предприняли успешный эксперимент по добыче газа из гидрата метана, пробурив скважину на бере­гу моря Бофорта. Им удалось вести добычу газа на протяжении шести дней, что оценивается экспертами как очень хороший ре­зультат. И хотя на промышленный уровень добычи газа из гидрата в Арктике, по мнению специалистов, удастся выйти не ранее чем через 10—15 лет, этот эксперимент лишний раз продемонстриро­вал, каким неисчерпаемым энергетическим потенциалом облада­ет этот регион. По некоторым оценкам, в Арктической зоне Ка­нады находятся запасы гидрата метана, которых хватит для того, чтобы обеспечить потребности этой страны в газе на несколько сотен лет³⁹.

— Использование международных организаций, действующих в Арктике.

Как уже отмечалось, до недавнего времени восточноазиатские страны не были представлены в субрегиональных организациях вообще (Республика Корея) или представлены на очень низком уровне и не во всех организациях (КНР и Япония).

Стремясь изменить ситуацию и повысить свой институцио­нальный вес в регионе, в 2009 г. Китай подал заявку на статус посто­янного наблюдателя в Арктическом совете, который официальный Пекин считает самой влиятельной организацией в регионе. На про­тяжении нескольких лет Китай являлся лишь временным наблюда­телем совета.

При этом Китай стремился получить новый статус, прежде все­го, при поддержке Норвегии и Дании, которые заинтересованы в получении финансовой помощи от Китая для собственных аркти­ческих программ. Любопытно, что политические отношения Нор­вегии с Китаем почти все это время находились на весьма низком уровне из-за того, что в 2011 г. Нобелевский комитет присудил пре­мию мира китайскому диссиденту, осужденному на 11 лет. Одна­ко это не помешало Норвегии поддержать китайскую заявку в АС. Еще в январе 2011 г. министр иностранных дел Норвегии заявил, что Осло выступает в пользу присвоения КНР статуса постоянного наблюдателя в АС⁴⁰. С 1996 г. Китай является членом Международ­ного научного комитета по изучению Северного полюса⁴¹.

Что касается Японии, то, пользуясь неразберихой начала 1990-х годов, когда российская дипломатия была не в состоянии адекватно отстаивать национальные интересы страны, Токио сумел войти в число девяти наблюдателей Совета СБЕР, созданного по ини­циативе Норвегии в 1993 г. (которая и лоббировала интересы Токио в момент создания Совета)⁴² Япония активно участвует в тех проек­тах СБЕР, которые направлены на охрану и освоение арктических биоресурсов, развитие транспортных систем, уточнение правил мо­реходства и проведение разнообразных научных исследований.

Поскольку СБЕР не является самой авторитетной субрегиональ­ной организацией, сравнимой по статусу и возможностям с АС, Япо­ния, как и другие «нерегионалы», стремится проникнуть именно в эту последнюю организацию. В апреле 2009 г. Япония подала за­явку на участие в АС в качестве постоянного наблюдателя. Южная Корея подала аналогичную заявку в АС еще раньше — в 2008 г.

Несмотря на сопротивление Канады и России, все три восточно­азиатские страны получили этот статус в мае 2013 г. на министерс­кой встрече АС, вместе с Индией, Сингапуром и Италией.

— Поддержка инициатив по пересмотру правового статуса Арктики.

Как и многие другие неарктические государства, все три вос­точноазиатских государства проявляют заинтересованность в пе­ресмотре правового статуса Арктики в пользу превращения ее в общую «кладовую запасов» всего человечества, а Севморпуть и СЗП предполагается вывести из-под контроля России и Канады.

Показательно заявление китайского эксперта Ли Цзэнфу из Да­ляньского морского университета по этому поводу: «Кто получит контроль над арктическим маршрутом (СМП. — Авт.), будет кон­тролировать новый путь мировой экономики»⁴³. «Нерегионалы» призывают к международному сотрудничеству, но, в то же время, попытки «официальных» арктических государств закрепить свои права на шельф рассматриваются как «вызов, который бросают международному порядку и международному праву Россия и не­которые другие государства после окончания холодной войны»⁴⁴. По линии своих МИДов «внерегионалы» проводят линию на пере­смотр правового статуса Арктики в соответствии с новыми обсто­ятельствами, возникающими в результате таяния полярных льдов. Это означает, что вопросы освоения Арктики получают не только региональное, но и глобальное измерение, открывая для неаркти­ческих стран новые возможности.

Представители экспертно-академического сообщества трех стран, избавленные от необходимости соблюдения дипломатичес­кого этикета, особенно откровенно поясняют свою позицию в от­ношении перспектив «интернационализации» Арктики. Японские эксперты подчеркивают, что к освоению региона должны быть до­пущены, прежде всего, те страны, которые имеют в нем не просто интерес, а соответствующие материально-технические возмож- ности⁴⁵.

— Ведение сложной многоходовой политической борьбы по привлечению союзников.

Потенциальными союзниками восточноазиатских стран явля­ются, прежде всего, приарктические государства, имеющие поло­винчатый статус в арктических делах. Это — уже упоминавшиеся Исландия, а также Швеция и Финляндия. Несмотря на то что они расположены или в непосредственной близи к региону, а два пос­ледних государства даже имеют полярные сухопутные владения, они все же не имеют прямого выхода к Северному Ледовитому океану, а вслед за этим и прав на разработку шельфа. В то же время по линии дипломатии они всячески стремятся доказать свой аркти­ческий статус для получения хоть каких-то привилегий в Арктике.

Кроме того, те члены «официального арктического клуба», ко­торые не могут противостоять в одиночку более крупным государ­ствам, как США или Россия, тоже могут искать экономической и политической поддержки у стран Восточной Азии. В последнее время на этом направлении наблюдается активизация Дании, кото­рая становится «ключевым коридором для китайского экономичес- кого и стратегического проникновения в Арктику»⁴⁶. Посол Дании заявил в Пекине, что Китай имеет в Арктике «естественные и за­конные экономические и научные интересы»⁴⁷ несмотря на отсутс­твие у него береговой линии в Полярном регионе.

Поддерживая Китай, Дания стремится укрепить затем свое вли­яние в АС и опереться на финансы Китая для разработки ресурсов (пока) подконтрольной ей Гренландии. Ни у Дании, ни у правитель­ства Гренландии нет финансовых и экономических возможностей для самостоятельной разработки полезных ископаемых в поляр­ных условиях. В этом отношении союз Дании и Китая выглядит взаимовыгодным.

Что касается Японии, то она сделала ставку, прежде всего, на Норвегию, которая благосклонно относится к арктическим притя­заниям Токио. Общность интересов двух стран в Арктике была за­фиксирована на совместном семинаре по полярной проблематике в апреле 2010 г. в Токио и начиная с 2011 г. регулярно подтверж­дается на ежегодной проводимой международной конференции по Арктике в норвежском Тромсё⁴⁸. Еще один объект интереса со стороны Японии — это Канада, которая, как уже отмечалось, также заинтересована в привлечении иностранных капиталов и техноло­гий для освоения минеральных ресурсов своей Арктической зоны.

— Будущее арктической стратегии стран Восточной Азии.

Некоторые эксперты из этих стран не исключают в перспек­тиве военного противостояния в Арктике из-за обострения эко­номических и политических противоречий. Одним из вариантов развития событий в Арктике, выделяемых, скажем, китайскими военными экспертами, является сценарий глобальной «топливной войны»⁴⁹. Впрочем, сами восточноазиатские страны едва ли поже­лают стать участниками такого конфликта, не имея там никакой инфраструктуры для поддержки операций на удаленном театре во­енных действий. К тому же у них есть свои нерешенные террито­риальные проблемы — тайваньский и северокорейский вопросы, статус островов в Южно-Китайском море, спорные острова между Китаем и Японией, Южной Кореей и Японией.

Скорее всего, в обозримом будущем страны Восточной Азии будут делать ставку на активный политико-дипломатический диа­лог с другими региональными «игроками», причем даже в тех воп­росах, которые вызывают у них серьезное беспокойство. В частно­сти, три восточноазиатских государства выражают озабоченность действиями полярной «пятерки» по укреплению своего военного потенциала в Арктике. Негативно были восприняты установка рос­сийского флага на дне океана в точке Северного полюса (2007 г.) и возобновление полетов российской стратегической авиации в полярной зоне.

В то же время это не мешает, скажем, активному развитию военно-технического сотрудничества между Россией и КНР. Ки­тайские военные предметно знакомятся с возможностями воору­женных сил России в арктических условиях в ходе официальных визитов, один из которых возглавил Чень Биндэ, начальник Гене­рального штаба НОАК⁵⁰. Делегация посетила атомную подводную лодку, авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов», а также распо­ложение отдельной мотострелковой бригады, дислоцированной в Печенге, включая полигоны и стрельбища.

В целом же «острие» арктической стратегии стран Восточ­ной Азии в обозримом будущем будет направлено против России, США и Канады, которые не собираются делиться своими правами и обладают достаточными ресурсами для защиты своих интересов в Арктике.

Отметим при этом, что интересы, скажем, Канады и России объективно ближе друг другу в противопоставлении к позиции трех восточноазиатских стран: оба государства имеют протяжен­ные заполярные территории и береговые линии; Россия и Канада защищают национальный контроль за арктическими морскими пу­тями (СМП и СЗП); обе страны заинтересованы в нерасширении «арктического клуба» и углублении международного сотрудни­чества, прежде всего, в рамках АС. Россия и Канада давно предла­гали точнее определить статус постоянных наблюдателей для не­арктических государств и международных организаций в АС⁵¹, что и было сделано на министерской встрече Совета в Нууке (Гренлан­дия) в мае 2011 г.

Что касается требований трех восточноазиатских стран относи­тельно «интернационализации» арктических ресурсов и маршрутов, то даже канадские эксперты отмечают, что такая позиция подрывает претензии Пекина на остров Тайвань, острова Сенкаку в Восточно­Китайском море и ряд спорных островов в Южно-Китайском море, а также претензии Японии на Южные Курилы и группу островов Токто (Такэсима), относительно которых у Токио существуют про­тиворечия соответственно с Москвой и Сеулом⁵².

Противоречиво складываются отношения восточноазиатских стран с США в Арктике. С одной стороны, их геополитические устремления отчасти совпадают в том плане, что они добиваются для себя принципа «свободы рук» в регионе, но делают это различ­ными путями. США во многом игнорируют АС, не ратифицируют Конвенцию по морскому праву 1982 г. и занимают в целом анти- российскую позицию. «Нерегионалы» же делают ставку больше на экономическое проникновение в Арктику и участие в междуна­родных организациях, чем на обострение конфликтов. Они в при­нципе готовы к сотрудничеству с Россией в регионе (особенно Ки­тай). В целом, учитывая нарастающее глобальное соперничество за ресурсы и политическое влияние в регионе, а также глобальное соперничество между США и Китаем, в Арктике вряд ли возможен полноценный союз этих государств на антироссийской основе.

Что касается остроты соперничества трех восточноазиатских стран с Россией по поводу Арктики, то она будет зависеть от не­скольких общих факторов, порой противоположной направлен­ности. С одной стороны, потребность этих стран в арктических минеральном сырье и путях сообщения будет толкать их на со­трудничество с Россией. В случае с Пекином его сотрудничеству с Москвой в арктических вопросах способствует динамично раз­вивающееся стратегическое и экономическое партнерство между двумя странами. По мнению российского китаеведа С. Лузянина, отношения с Россией ценятся китайским руководством выше, чем с любой другой страной мира⁵³. Доминантой для китайского руко­водства останется сохранение стабильности внутри страны и за ее пределами, как важнейшего условия дальнейшего развития госу­дарства.

В то же время наступательному характеру арктической поли­тики трех восточноазиатских государств будут способствовать нехватка энергоресурсов и различного сырья, которые необхо­димы для поддержания высоких темпов развития, а также наме­тившаяся ревизия приоритетов их внешней политики в целом как следствие роста влияния этих стран в мировой экономике и по­литике. Особенно это заметно в случае с Китаем, у которого по­явились глобальные интересы, соответствующие его растущему экономическому и военно-стратегическому потенциалу. Но при этом внешняя политика указанных государств в обозримом буду­щем будет строиться предельно прагматично, сквозь призму на­циональных интересов, а не глобальных проблем или «глобальной ответственности» (что присуще, скажем, США), и это необходимо учитывать России.

В отношении России восточноазиатские страны тактически будут строить свою политику в зависимости от складывающейся конъюнктуры, но стратегически она будет определяться собствен­ными интересами экономического характера. В том числе они не заинтересованы в расширении шельфа России за счет подводных хребта Ломоносова и поднятия Менделеева и по возможности бу­дут препятствовать прохождению российской заявки на эти терри­тории через Комиссию ООН по шельфу, когда она туда поступит. Они будут поддерживать инициативы других государств, в частно­сти США и Норвегии, по интернационализации СМП.

Таким образом, арктическая политика трех восточноазиатских государств открыта для взаимовыгодного сотрудничества с Росси­ей, но в ней присутствует и антироссийский вектор. Он состоит в том, что эти страны будут добиваться:

— доступа к разработке ресурсов в Арктической зоне России для последующей транспортировки в Восточную Азию, а не переработки в России;

— особых прав на льготное польовощамизование СМП, а в перспективе на его «интернационализацию» в союзе с другими заинтересованными государствами;

— поддержки на политико-дипломатическом уровне инициа­тив, направленных на нейтрализацию прав арктических го­сударств (включая Россию) на шельф и ревизию правового режима Арктики в пользу неарктических государств.

С точки зрения национальной безопасности Российской Фе­дерации, устремления стран Восточной Азии в Арктике имеют противоречивый характер. С одной стороны, их действия могут нанести ущерб экономическим и военно-стратегическим интере­сам России в регионе. В более общем (глобальном) плане следует учитывать возможность того, что усилиями этих стран в Арктике отрабатываются политико-правовые методики и информационные технологии по обоснованию статусов «terra et aqua nullius» (лат. — «ничейные земля и вода»), «интернационализации» имеющихся там ресурсов и обеспечению доступа к последним без применения военно-силовых средств.

В то же время страны Восточной Азии обладают значительным финансово-экономическим и научно-технологическим потенциа­лом, который может оказаться полезным России в деле освоения Арктики. России необходимо избирательно подходить к исполь- зованию этого потенциала и вырабатывать механизмы «тонкой настройки» для взаимодействия с восточноазиатскими странами в Арктике, памятуя при этом о необходимости защиты своих на­циональных интересов и установления определенных пределов для сотрудничества с этими государствами.

* * *

В заключение отметим, что в международном плане Россия сто­ит перед нелегким выбором между жестким отстаиванием своих национальных интересов в Арктике и попыткой найти баланс с ин­тересами других региональных игроков. Отметим, что, несмотря на конфронтационный по сути курс некоторых арктических госу­дарств и НАТО, нацеленный на ущемление интересов России, она не должна идти у них на поводу. Наоборот, политика России в этом регионе должна основываться на международном сотрудничест­ве и взаимном учете интересов друг друга. Подобный курс более предпочтителен, чем усиление соперничества в Арктике, значение которой будет нарастать в обозримом будущем.

Вектор на международное сотрудничество и экономическое ос­воение Арктики подтвержден в новой стратегии по развитию Арк­тической зоны России, опубликованной 20 февраля 2013 г.⁵⁴ Этот документ служит уточнением, дополнением и конкретизацией по­ложений основ политики России по освоению Арктики, принятых в 2008 г.⁵⁵ В Стратегии-2013 подчеркивается главный вектор вне­шнеполитической деятельности РФ в Арктике — сотрудничество с другими субъектами политики в рамках принятых международ­но-правовых обязательств. Основное внимание уделяется взаи­мовыгодным отношениям с арктическими государствами в много­стороннем и двустороннем форматах, а также сотрудничеству в рамках региональных организаций.

Примечания

¹ Конышев В. Н., Сергунин А. А. Арктические стратегии стран Северной Америки и Россия // Россия и Америка в XXI веке. 2011. № 2. С. 11; Они же. Новая доктрина Барака Обамы и национальные интересы России // На­циональные интересы: приоритеты и безопасность. 2012. № 14. С. 2 — 9; Они же. Ремилитаризация Арктики и безопасность России // Националь­ная безопасность. 2011. № 3 — 4. С. 55 — 67; Они же. Стратегия национальной безопасности Барака Обамы: старое вино в новых мехах? // США и Кана­да: экономика, политика, культура. 2011. № 1. С. 23 — 36; Они же. Стратегия национальной безопасности Б. Обамы: состоялось ли радикальное обнов­ление? // Научно-аналитический журнал Обозреватель — Obsesver. 2010. Т. 251. № 12. С. 87-95.

² Конышев В. Н., Сергунин А. А. Северная Европа: общий арктический вектор // Европейская безопасность: события, оценки, прогнозы. 2011. № 24 (40). С. 10-13.

³ Конышев В. Н., Сергунин А. А. Международные организации и со­трудничество в Арктике // Вестник международных организаций. 2011. № 3. С.27-36; Они же. Ремилитаризация Арктики и безопасность России. С. 55-67; Они же. Северная Европа: общий арктический вектор. С. 10-13.

⁴ Borgerson S. Arctic meltdown // Foreign Affairs. 2008. Vol. 87. No 2. P. 68.

⁵ North American Aerospace Defense Command (Командование воздуш­но-космической обороны Северной Америки) — объединенная америка­но-канадская система воздушно-космической обороны, созданная в годы холодной войны.

⁶ National Security Presidential Directive (NSPD-66) and Homeland Securi­ty Presidential Directive (HSPD-25). January 9, 2009. URL: http://www.fas.org/ irp/offdocs/nspd/nspd-66.htm.

⁷ U.S. Navy Arctic Roadmap. URL: http://www.navy. mil/navydata/docu- ments/USN_artic_roadmap.pdf.

⁸ США намерены контролировать Арктику. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http:// www.dni.ru/society/2008/9/25/149804.html.

⁹ National Strategy for the Arctic Region. May 10, 2013. Washington, DC: The White House, 2013. URL: http://www.whitehouse.gov/sites/default/files/ docs/nat_arctic_strategy.pdf.

¹⁰ Информационное Агентство «Арктика-Инфо». [Электронный ре­сурс]. — Режим доступа: http://www.arctic-info.ru/News/Page/ekspert-- -rosneft_--i-exxon-mobil-smogyt-dobivat_-v-arktike-do-90-mlrd--barrelei- nefti-i-gaza. 28 апреля 2012 г.

¹¹ Thorvald Stoltenberg. Nordic Cooperation on foreign and security policy. Proposals presented to the extraordinary meeting of Nordic foreign ministers in Oslo on 9 February 2009 // URL: http://www.mfa.is/media/Frettatilkynning/ Nordic_report.pdf.

¹² China’s new strategic target: Arctic minerals. URL: http://blogs.wsj. com/chinarealtime/2012/01/18/china%E2%80%99s-new-strategic-target- arctic-minerals/; Hannaford. J. Canada’s Arctic foreign policy. 2011. 24 Jan­uary. URL: http://www.circumpolar.gc.ca; Jakobson L. China prepares for an ice-free Arctic // SIPRI Insights on Peace and Security. 2010. No 2; Silbey R. China enters the Arctic equation. URL: http://www.vancouversun. com/news/China + enters + Arctic + equation/5625478/story.htm; Spears J. A Snow Dragon in the Arctic. URL: http://www.atimes.com/atimes/China/ MB08Ad01.html.

¹³ Jakobson L. Preparing for an ice-free Arctic. URL: http://www.chinadia- logue.net/article/show/single/en/3581-Preparing-for-an-ice-free-Arctic-2-.

¹⁴ Jakobson L. Preparing for an ice-free Arctic. URL: http://www.chinadia- logue.net/article/show/single/en/3584-Preparing-for-an-ice-free-Arctic-3-.

¹⁵ Smith M., Giles K. Russia and the Arctic: «The last Dash North» // Russia Series (Dcfcιιтолько российскому (40%). Канада входит в пятерку так называе­мых «официальных» арктических государств (помимо нее — США, Россия, Дания и Норвегия). Согласно современному международ­ному праву, они имеют преимущественные юридические осно­вания для экономического освоения прилегающего арктического шельфа.

Основной интерес для Канады представляет перспектива раз­работки нефтегазовых месторождений. Наряду с традиционными месторождениями нефти и газа, в прибрежной зоне канадской Арктики находятся огромные запасы гидрата метана. Если будет налажена его промышленная добыча, то этих запасов хватит на несколько сотен лет. Однако до сих пор около трети разведанных запасов нефти и газа Канады не используются. Пока еще не разра­ботаны достаточно безопасные технологии, и Канада не ведет бу­рения на своем арктическом шельфе. Не проработан и механизм страхового обеспечения на случай крупной аварии или возникно­вения угрозы окружающей среде. Помимо нефтегазовых ресурсов, на канадском Севере расположены значительные запасы ценных минералов: залежи алмазов, меди, цинка, ртути, золота, редкозе­мельных металлов, урана.

Таяние полярных льдов увеличивает время навигации по так на­зываемому Северо-Западному проходу, на контроль над которым претендует Канада. В случае освобождения ото льда этот пролив будет сопоставим по экономической привлекательности с Север­ным морским путем (СМП) вокруг арктического побережья Рос­сии. Дело в том, что он значительно сокращает путь из Восточной Азии в Европу и Восточное побережье США и Канады (по сравне­нию с маршрутом через Панамский канал). К тому же для прохода по нему не требуется транзитных платежей.

Канада, как и Россия, придерживается секторального принципа деления арктических пространств, который нацелен на обеспече­ние контроля над арктическими пространствами вплоть до Север­ного полюса (т.е. разграничительная линия условно проводится от Северного полюса по меридиану до крайних восточной и западной точек континентального арктического побережья Канады).