Введеніе во Франціи безсословнаго гражданства.

Связь абсолютизма съ привилегіями при старомъ порядкѣ.—Популярносте во французской націи идеи «бъ отмѣнѣ привилегій.—Историческое значеніе ночи 4 августа 1789 т.—Паденіе во Франціи сословнаго строя.— Отмѣна крѣпостничества и феодальныхъ правъ.

Разсмотрѣвъ въ двухъ предыдущихъ главахъ провозглашеніе французской революціей индивидуальной свободы и сдѣланные ею опыты привлеченія народа къ участію въ государственной власти, остановимся теперь болѣе подробно и на третьей сторонѣ переворота, на введеніи въ жизнь французской націи гражданскаго равноправія.

Одна изъ основныхъ особенностей стараго порядка заключалась въ тѣсномъ соединеніи, установившемся между абсолютизмомъ и сословными привилегіями высшихъ классовъ

общества, т.-е. духовенства (высшаго) и дворянства 1). Образовавшійся между государствомъ и церковью союзъ дѣлалъ короля особымъ защитникомъ нравъ и преимуществъ духовенства, которое не платило многихъ государственныхъ налоговъ, владѣло большимъ количествомъ земли, обладало равнымъ образомъ разными сеньёрьяльцыми правами и взимало десятину со всѣхъ сельскихъ хозяйствъ страны. Духовенство, въ свою очередь, всячески поддерживало въ населеніи авторитетъ королевской власти, тѣмъ болѣе, что, по болонскому конкордату 1516 r., право назначенія епископовъ находилось въ рукахъ королевской власти. Въ высшемъ клирѣ Франціи, кромѣ того, господствовалъ аристократическій духъ, тѣмъ болѣе, что всѣ особенно прчетныя и доходныя должности въцерквизамѣщались обыкновенно младшими отпрысками дворянскихъ фамилій, и доступъ плебеевъ въ этотъ замкнутый кругъ былъ до чрезвычайности затрудненъ.

былъ тою средою, въ которой протекала вся жизнь монарха, и вліяніе этой среды сказывалось на всемъ его міросозерцаніи и политическомъ поведеніи. При дворѣ дворяне дѣлали свою карьеру и пользовались щедротами короля въ формѣ большихъ окладовъ за исполненіе фиктивныхъ службъ, въ формѣ пенсій, воспособленій и подарковъ, не говоря уже о томъ, что и жилось здѣсь спокойно, беззаботно и весело среди вѣчнаго праздника баловъ, маскарадовъ и другихъ увеселеній. Старая монархія такъ сжилась съ придворнымъ бытомъ и съ дворянскими привилегіями, что попытка учредительнаго собранія придать королевской власти иной, демократическій характеръ уже по\' одному этому должна была потерпѣть крушеніе.

Въ то время, какъ въ большей части континентальныхъ государствъ просвѣщенный абсолютизмъ сталъ ограничивать привилегіи духовенства и дворянства, вызвавъ ихъ тѣмъ самымъ на болѣе или менѣе рѣзвую оппозицію, во Франціи власть отличалась величайшимъ консерватизмомъ по отношенію къ сословному строю, а если и здѣсь случалось, что привилегированные могли считать себя обиженными правительствомъ, они тоже были не-прочь фрондировать противъ деспотизма.

ской властью в привилегированными сословіями: Людовикъ ХУІ поплатился не только за грѣхи своихъ предшественниковъ, но и за грѣхи эмигрантовъ. Ограстнюсть республиканской партіи въ ея нападкахъ иа монархію была въ значительной степени результатомъ ненависти въ привилегированнымъ, особенно послѣ того, какъ послѣдніе рѣзво заявили себя врагами всего того новаго, что должно было установиться во Франціи для осуществленія гражданскаго равенства [158]}.

Если былъ какой-либо общій лозунгъ, который пользовался особою популярностью во всей французской націи, кромѣ привилегированныхъ, то это былъ именно лозунгъ: „отмѣна привилегій, гражданское равенство11, и изъ всѣхъ пріобрѣтеній революціи это было, какъ извѣстно, пріобрѣтеніе самое прочное.

дальнаго общества безсословнымъ гражданствомъ, въ которожь первенствующая роль перешла къ буржуазіи.

Само это ночное засѣданіе національнаго собранія было только санкціонированіемъ фактической отмѣны феодализма, совершенной народнымъ движеніемъ въ деревняхъ, бывшимъ повтореніемъ жаккеріи 1358 г. 1). Сигналъ былъ данъ парижскимъ возстаніемъ 12—14 іюля, когда взята была инсурген- тамж Бастилія. Въ это время въ странѣ происходила жатва, и крестьяне отказывались платить шампаръ, десятину и др. подобные сборы, а вмѣстѣ съ ними и налоги. Они нападали на замки, разграбляли феодальные архивы, жгли и тѣ, н другіе и даже совершали насилія надъ людьми. Въ національное собраніе стали приходить грозныя извѣстія изъ провинцій, и оно наконецъ должно было обратить вниманіе на то, чтб творилось въ деревняхъ. „Деревни, говорилъ възасѣданіи4августа.виконтъде-Ноайль, высказывали свои желанія: не конституціи просили онѣ, ибо эта просьба высказывалась только въ бальяжахъ [159]),—онѣ требовали облегченія или измѣненія феодальныхъ повинностей. Уже болѣе трехъ мѣсяцевъ онѣ видятъ одно—какъ ихъ представители занимаются тѣмъ, чтб мы называемъ и чтб въ дѣйствительности является общественнымъ дѣломъ, HO для нихъ общественнымъ дѣломъ кажется то, чего онѣ сами желаютъ и чего страстно хотятъ добиться.

‘) Помѣстье-государство, стр. 334.

-) T.-e. въ сводныхъ наказахъ отъ цѣлыхъ судебныхъ округовъ.

женій, въ которыхъ отдѣльные депутаты отказывались отъ разныхъ сословныхъ, корпоративныхъ и провинціальныхъ привилегій. Появленіе на трибунѣ новыхъ и новыхъ ораторовъ встрѣчалось рукоплесканіями, и засѣданіе затянулось далеко за полночь (откуда его названіе „ночного“). Въ теченіе немногихъ часовъ національное собраніе отмѣнило серважъ, сенье- ріальную юстицію, исключительныя права охоты, голубятенъ и гареннъ 1X всѣ финансовыя привилегіи и податныя льготы, объявило выкунаемость феодальныхъ правъ и десятины и декретировало равенство всѣхъ гражданъ передъ закономъ и въ налогахъ, равный также для всѣхъ доступъ къ гражданскимъ и военнымъ должностямъ и т. п. Потребовалось еще нѣсколько дней, чтобы общіе принципы, принятые въ ночномъ засѣданіи 4 августа, формулировать въ отдѣльныхъ декретахъ, былъ назначенъ особый феодальный комитетъ дляразрабѳтки подробностей и частностей всего законодательства о ликвидаціи соціальнаго феодализма.

Передъ тою высшею государственною идеею, которую выработала общественная философія ХУІП в., не должно было быть неравенства между гражданами одного и того же, всѣмъ имъ общаго отечества. Уже превращеніе генеральныхъ штатовъ, съ ихъ сословнымь раздѣленіемъ, въ національное собраніе, какъ собраніе представителей всего народа (17 іюня 1791 r.), было первымъ шагомъ на пути демократизаціи французской націи, а въ концѣ своей дѣятельности учредительное собраніе отмѣнило и всѣ аристократическіе титулы (titres nobiliaires) съ наслѣдственнымъ дворянствомъ. Конституція 1791 г. съ первыхъ же строкъ своихъ объявляла „безповоротно уничтоженными всѣ учрежденія, оскорблявшія свободу и равенство правъ“: „нѣтъ больше, сказано было въ ней, ни дворянства, нн пэрства, ни наслѣдственныхъ отличій, ни сословнаго раздѣленія, ни феодальнаго режима, яи патримоніальной юстиціи, ни какихъ-либо титуловъ, званій и прерогативъ, изъ всего этого возникающихъ, ни какихъ-либо рыцарскихъ орденовъ, корпорацій и украшеній, для которыхъ требовались бы доказательства дворянства, или которые предполагали бы неравенство рожденія, ни какихъ бы то ни было другихъ случаевъ превосходства, кромѣ того, которое принадлежитъ представителямъ общественной власти при исполненіи ими своихъ обя- *)

занностей“. Содержаніе декретовъ 4 августа 1789 г. тоже «шло резюмировано въ самой конституціи, „ гарантировавшей въ качествѣ естественныхъ и гражданскихъ правъ: 1) что всѣ граждане могутъ быть допускаемы ко всѣмъ мѣстамъ и должностямъ безъ какихъ бы то ни было другихъ отличій, кромѣ добродѣтели и таланта; 2) что всѣ налоги будутъ распредѣляться между всѣми гражданами равномѣрно, въ соотвѣтствіи съ ихъ средствами; 3) что одни и тѣ жепреступленія будутъ наказываться одинаковымъ образомъ безъ всякаго различія лицъ“. Наконецъ, конституція прямо признавала только одно „состояніе гражданъ“ (etat des citoyens), при чемъ для всѣхъ безъ различія жителей устанавливался одинъ и тотъ же способъ удостовѣренія своей личности.

Сословный строй старой Франціи былъ замѣненъ демократическимъ равенствомъ въ политическомъ и юридическомъ смыслахъ, но это не касалось непосредственно отношеній экономическихъ, которыми опредѣляется и въ безсословномъ обществѣ существованіе разныхъ соціальныхъ классовъ. Если теперь мы поставимъ вопросъ, какой же общественный классъ наиболѣе выигралъ отъ этого переворота, то должны будемъ отвѣтить, что это была прежде всего буржуазія, на долю которой пришлись самыя крупныя выгоды, а затѣмъ та часть крестьянства, которая имѣла земельное обезпеченіе (не касаясь, конечно, тѣхъ выгодъ, какія давались новыми порядками безразлично всѣмъ гражданамъ, и не говоря о томъ, что уничтоженіе феодальнаго режима было однимъ изъ главныхъ пріобрѣтеній вообще всего сельскаго населенія Франціи).

Декретъ 4 августа, уничтожая безвозмездно лишь тѣ сеньеріальныя права, которыя имѣли происхожденіе въ крѣпостничествѣ, объявлялъ, какъ мы видѣли, что всѣ остальныя будутъ подлежать выкупу. Этотъ общій принципъ предстояло примѣнить къ отдѣльнымъ категоріямъ и видамъ сеньёріальныхь правъ, что и вызвало необходимость образованія особаго феодальнаго комитета, который долженъ былъ заняться подробной разработкой соотвѣтственнаго законодательства. Привилегированные члены собранія и землевладѣльцы старались, конечно, рѣшить всѣ возникавшія въ этой области вопросы въ наиболѣе благопріятномъ для себя смыслѣ, да интересы поземельной собственности вообще нашли многочисленныхъ защитниковъ среди членовъ собранія. 4 августа рѣшено было покончить и съ церковною десятиною, но весь вопросъ заклю-

чался въ томъ, должны ли будутъ земельные собственники освободиться отъ нея посредствомъ выкупа, или же она будетъ уничтожена .безвозмездно, а тѣ средства, какія она давала на содержаніе клира, будутъ приняты на счетъ государственнаго казначейства. Первый способъ былъ, несомнѣнно, наиболѣе выгоднымъ дня землевладѣльцевъ, освобождая ихъ отъ тяжелаго налога, но онъ былъ менѣе выгоденъ для всей націи, со включеніемъ въ нее и такихъ плательщиковъ налоговъ, у которыхъ не было никакой собственности, такъ какъ то, что духовенство имѣло отъ десятины, ириходилось теперь возмѣщать изъ средствъ всей націи. Такъ дѣло и было рѣшено, при чемъ отъ безвозмезднаго уничтоженія десятины выиграли одинаково всѣ землевладѣльцы свѣтскаго званія безъ различія сословій—дворяне, буржуа, крестьяне, а средства на содержаніе духовенства должна была давать вся нація.

Что касается до феодальнаго комитета, то въ немъ тоже оказалась довольно сильною собственническая тенденція. Это прямо и отразилось на феодальномъ законодательствѣ учредительнаго собранія. Декреты 15 мая и 3 марта 1790 г. установляли очень тяжелыя условія для выкупа сеньеріальныхъ правъ: во-первыхъ, очень много правъ было отчислено къ подлежащимъ выкупу; во-вторыхъ, отъ сеньера нѳ требовалось документа на пользованіе извѣстнымъ правомъ, но крестьянинъ какъ-разъ лишь документально приглашался доказывать, что онъ не долженъ былъ платить; въ третьихъ, до окончательнаго выкупа всѣ повинности должныбыли продолжать существовать на прежнихъ основаніяхъ; въ-четвертыхъ, во многихъ случаяхъ одинъ крестьянинъ безъ своихъ товарищей не могъ выкупать своего участка, да и самый выкупъ объявлялся лишь факультативнымъ; въ-пятыхъ, всѣ повинности должны были выкупаться разомъ и т. п. При такихъ условіяхъ выкупъ дѣлался совершенно невозможнымъ. .

Рѣшенія 4 августа встрѣтили оппозицію со стороны короля и привилегированныхъ. Отношенія между дворянами и крестьянами были самыя обостренныя въ теченіе всего этого времени (съ лѣта 1789 r.), и это не мало способствовало продолженію народныхъ волненій. Въ большинствѣ случаевъ крестьяне, ожидавшіе отъ учредительнаго собранія гораздо ббльшаго, чѣмъ получили въ силу декретовъ 15 марта и 3 мая 1790 r., отказывались платить всякія феодальныя повинности, захватывали сеньеріальную собственность, рубили лѣса, истребляли

дичь, а потомъ по-своему толковали декреты, яередѣЛывая въ то же время свои наказы въ болѣе радикальномъ смыслѣ, отправляя въ національное собраніе петиціи, жалобы, протесты и т. п. Еогда учредительное собраніе уступило свое мѣсто собранію законодательному, въ послѣднее тоже посыпались крестьянскія петиціи, заключавшія въ себѣ уже прямыя угрозы. Составители этихъ просьбъ указывали на то, что дворяне, которымъ хотѣли „угодить“ декретами 15 марта и 8 мая, находятся въ эмиграціи и угрожаютъ отечеству войной, и что представителями третьяго сословія являются большею частью горожане, позабывшіе креСтьянъ, такъ какъ сами непосредственно они не страдали отъ феодальныхъ правъ. Законодательное собраніе назначило дляпересмотра вопроса новый комитетъ, признавъ, что первое собраніе не исполнило даннаго имъ обѣщанія помочь освобожденію почвы отъ феодальнаго гнета, и этотъ комитетъ въ апрѣлѣ 1792 г. внесъ въ собраніе проектъ декрета, которымъ безвозмездно уничтожались феодальныя пошлины, разрѣшался индивидуальный выкупъ, а сеньеры обязывались доказывать документами существованіе своихъ правъ на отдѣльныя повинности; вслѣдъ затѣмъ сдѣлано было и еще нѣсколько облегчительныхъ предложеній, хотя старый принципъ различенія между двумя категоріями правъ и былъ оставленъ въ силѣ съ перенесеніемъ, впрочемъ, наиболѣе сомнительныхъ случаевъ въ категорію правъ, отмѣняемыхъ безвозмездно. Своими декретами 18 іюня и 25 августа 1792 г. законодательное собраніе объявило всякую собственность вольною и свободною отъ какихъ бы то ни было феодальныхъ повинностей, если лица, имѣющія на нихъ какія-либо притязанія, не докажутъ противнаго, чѣмъ безповоротно уничтожалось одно изъ главныхъ и основныхъ правилъ французскаго соціальнаго феодализма: „nulle terre sans seigneur“ \')• Конвентъ пошелъ еще далѣе: изданный имъ 17 іюля 1793 г. декретъ уничтожалъ безъ вознагражденія даже тб, что должно было выкупаться по закону 25 августа 1792 r., и повелѣвалъ подъ страхомъ пятилѣтняго тюремнаго заключенія всѣмъ владѣльцамъ феодальныхъ документовъ передать таковые муниципальнымъ властямъ для сожженія.

Революція 1789 г. (подобно религіознойреформаціиХУІв. въ протестантскихъ странахъ) наносила ударъ и соціальному [160]

могуществу католическаго духовенства, превращая его изъ особаго сословія (ordre или etat) въ простой классъ служителей религіи и отнимая у него земли и десятину, чтобы замѣнить такую форму его матеріальнаго обезпеченія жалованіемъ отъ государства.

Уже 6 августа 1789 г. было сдѣлано въ національномъ собраніи заявленіе, что церковныя имущества принадлежатъ націи, а 8-го предложено было однимъ членомъ объявить ихъ гарантіей государственныхъ займовъ и оплачивать жалованіемъ (salarier) „своихъ наставниковъ морали" (ses officiers de morale et d’instruction). Черезъ четыре дня послѣ этого (12 авг.) была отмѣнена десятина. Зимою 1789 г. реформа внѣшняго положенія церкви была окончательно завершена: декретъ 2 ноября отдавалъ церковныя имущества въ распоряженіе націи, дабы они служили гарантіей для „ассигнацій" (assignats), \' т.-е. новыхъ бумажныхъ денегъ, опредѣливъ вмѣстѣ съ тѣмъ духовенству жалованье, а декретъ 19 декабря назначилъ въ продажу церковныхъ имуществъ на 400 милліоновъ. Разрушая корпоратнвноеустройство клира, секуляризируя цёрковную собственность, уничтожая десятину, принимая на счетъ государства содержаніе служителей алтаря, учредительное собраніе, дѣйствительно, вводило во Франціи тѣ порядки, которые создавались въ протестантскихъ странахъ реформаціей XYI в.: во всѣхъ этихъ отношеніяхъ уже въ первый годъ революціи установлялось то внѣшнее положеніе католической церкви во Франціи, которое сохранилось въ ней и впослѣдствіи. Дополненіемъ къ этому законодательству было уничтоженіе во Франціи и монашества съ его безповоротными обѣтами.

Благодаря секуляризаціи церковной и монастырской собственности, образовавшей такъ называемыя національныя имущества (biens nationaux), въ составъ которыхъ вошли помимо ея еще домены и позднѣе конфискованныяимѣнія эмигрантовъ, во Франціи въ распоряженіи государства образовался громадный земельный фондъ, которымъ обезпечивались теперь государственные долги и новыя бумажныя деньги. Для уничтоженія дефицита и уплаты долговъ учредительное собраніе предприняло распродажу части національныхъ имуществъ. Многіе совѣтовали при этомъ продавать землю по возможности мелкими участками для того, чтобы увеличить число собственниковъ и уменьшить число нищихъ, но никому въ голову не приходило организовать для этого какой-либо кредитъ. По-

кушдиками національныхъ имуществъ являлись поэтому очень часто люди, у которыхъ уже и безъ того была земельная собственность, . или спекулянты, покупавшіе (иногда цѣлыми компаніями) очень большія помѣстья для перепродажи ихъ по частямъ. Если, однако, в крестьяне покупали эти земли, то отнюдь нельзя говорить, какъ это дѣлалось прежде,что мелкая собственность во Франціи ведетъ свое происхожденіе отъ революціи и обязана своимъ существованіемъ распродажѣ національныхъ имуществъ. Несомнѣнно во всякомъ случаѣ, что въ новыхъ земельныхъ собственникахъ, BTO бы они ни были, революція пріобрѣла многочисленный классъ защитниковъ, у которыхъ былъ спеціальный интересъ не желать и бояться возвращенія стараго порядка и связанныхъ съ нимъ сословныхъ привилегій н сеньеріальныхъ правъ. Впослѣдствіи новыя правительства должны были особливо оговаривать въ составлявшихся ими конституціяхъ, что покупщики національныхъ имуществъ могутъ спокойно владѣть своею собственностью, какъ вполнѣ законною и защищаемою государственною властью.

Къ числу привилегій, отмѣненныхъ учредительнымъ собраніемъ, слѣдуетъ отнести и тѣ, которыя были связаны съ существованіемъ цеховой организаціи промышленности. Мы уже видѣли, какими мотивами руководилось учредительное собраніе, уничтожая цехи, но той же самой судьбѣ и по тѣмъ же мотивамъ подверглись и вообще всякія привилегированныя корпораціи, кахія только существовали во Франціи. Великая революція относилась недружелюбно даже къ самому принципу корпорацій, какъ къ принципу, таящему въ себѣ привилегіи, какъ къ принципу, создающему какіе-то промежуточные интересы въ ущербъ двумъ единственно законнымъ, по мнѣнію дѣятелей той эпохи, интересамъ—общему, государственному, съ одной стороны, и частному, личному, съ другой. Bo Франціи должны были существовать только нація и отдѣльный гражданинъ, ничего промежуточнаго между ними, и въ этомъ была одна изъ односторонностей французской революціи. Нивеллируя общество, она создавала гражданское равенство, но въ то же время атомизировала, распыляла это общество, не давая въ немъ мѣста союзнымъ организаціямъ, въ которыхъ отдѣльный гражданинъ и можетъ только почерпать силы для жизненной борьбы. Устраняя всѣ мѣстныя, провинціальныя и коммунальныя привилегіи и совершенно искусственно выкраивая съ странѣ новыя административныя единицы, революціи подготовляла

почву для того зданія административной централизаціи, кото* рое было возведено Наполеономъ. Дезорганизованное безсословное гражданство оказалось безсильнымъ передъ государствомъ, наоборотъ, укрѣпившимъ себя новыми порядками, а результатъ былъ тотъ, что гражданское равноправіе сохранилось, но ево- бода такъугаки и не утвердилась.

Гражданское равноправіе и государственное единство требовали во Франціи замѣны сотенъ мѣстныхъ правъ, унаслѣдованныхъ изъ временъ феодальнаго раздробленія, однимъ общимъ правомъ для всѣхъ французовъ и для всѣхъ областей Франціи: До революціи въ странѣ царствовала страшная юридическая пестрота, и созданіе общаго гражданскаго кодекса, который замѣнилъ бы всюэту массу мѣстныхъ кутюмъ, было однимъ изъ очередныхъ дѣлъ революціи. Объ этомъ говорили наказы 1789 r., объ этомъ думали н революціонныя собранія. Революціи, однако, не было суждено исполнить эту задачу, хотяиуд&лосьподго- товить очень много для будущаго ея осуществленія, Еще иъ 1793 г. Камбасересъ, будущій второй консулъ, представлялъ конвенту проектъ гражданскаго кодекса, но только Наполеонъ, сдѣлавшись первнмъконсуломъ, назначилъ особую коммиссію, которой и было поручено составить граждансгай ко* декСъ, примѣнивъ къ новому общественному быту отдѣльныя положенія римскаго и каноническаго права и мѣстшгдъ кутюмъ, мнѣнія юристовъ XYII и XYHI вв. и новые революціонные законы. Вскорѣ проектъ былъ готовъ, прошелъ всѣ законодательныя инстанціи и въ 1804 г. былъ принятъ законодательнымъ корпусомъ подъ назнаніемъ „Code Civiltt, замѣненнымъ въ 1807 г. названіемъ „Наполеонова кодекса" (Code Na- роІёоп), которымъ до сихъ поръ для его обозначенія пользуются историки, хотя оффиціально во Франціи это названіе отмѣнено. Этотъ важный законодательный памятникъ вполнѣ отразилъ на себѣ какъ „классическій духъ" XYHI в., отличаясь по формѣ простотою, ясностью и законченностью, такъ и принципы французской революціи, поскольку въ основу его содержанія были положены равенство всѣхъ гражданъ передъ закономъ и уваженіе къ волѣ отдѣльныхъ лицъ въ ихъ взаимныхъ отношеніяхъ частнаго характера, особенно въ дѣлахъ имущественныхъ. Гражданскій кодексъ, другими словами, былъ приспособленъ къ отношеніямъ и потребностямъ такого общественнаго строя, въ которомъ уже не было никакихъ сословныхъ перегородокъ, и въ своей частной дѣятельности отдѣль-

КОНСТИТУЦ. ГОСУДАРСТВО. 14

ныс члены общества, являются совершеняо свободными отъ какихъ-либо стѣсненій феодальнаго и даже болѣе ранняго, патріархальнаго происхожденія ‘), Примѣненіе его на практикѣ внесло глубокій переворотъ въ частныя отношенія гражданской жиэнн и притомъ не въ одной Франція, такъ какъ этотъ кодексъ сдѣлался дѣйствующимъ правомъ и внѣ предѣловъ Франціи. Hanp., до изданія новаго общегерманскаго гражданскаго уложенія въ самоиъ концѣ XIX в. кодексъ Наполеона дѣйствовалъ въ нѣкоторыхъ частяхъ Германія, а въ Царствѣ Польскомъ и до сихъ норъ остается въ полной силѣ.

Конечно, не одно введете новыхъ гражданскихъ законовъ способствовало упроченію во Франціи безсословнаго гражданства. Можно даже сказать, что и возникновеніе новаго гражданскаго кодекса, и его успѣхъ въ самой жизни были результатами глубокаго измѣненія, совершившагося въ общественныхъ отношеніяхъ страны. Абсолютная монархія не могла по самому существу своему подготовить націю къ свободѣ, но своею яивеллирующею дѣятельностью въ отношеніяхъ власти къ населенію она немало содѣйствовала усвоенію націей начала равенства. Нѣтъ нужды, что власть поддерживала и охраняла сословныя рамки: это касалось взаимныхъ отношеній отдѣльныхъ общественныхъ классовъ, но передъ властью всѣ были равны въ общемъ безправіи. Съ другой стороны, ростъ зажиточности и просвѣщенности въ вдешихъ слояхъ третьяго сословія сглаживалъ фактическія, прежде столь рѣзкія различія между дворянами и пяебеями, чѣмъ подготовлялось новое общество, сбросившее съ себя наконецъ стѣснявшія его ражви стараго порядка. То, что подготовляется издавна и исподволь, все глубже внѣдряясь въ жизнь и все шире захватывая ея отдѣльныя сферы, конечно, и крѣпче, и прочнѣе всего утверждается въ жизни. Наполеоновское владычество еще болѣе дало возможность новому строю укрѣпиться я упрочиться, что и гарантировало странѣ въ этомъ отношеніи побѣду новаго строя даже послѣ того, какъ съ паденіемъ имперіи наступили, повидимому, благопріятныя времена для чисто соціальной реакціи.

’) Cp. выше, стр. 173.