ЭНГЕЛЬС O ПРЕОДОЛЕНИИ ДЕМОКРАТИИ

Энгельсу пришлось высказаться об этом в связи с вопросом о научной неправильности названия «социал-демократ».

B предисловии к изданию своих статей 1870-х годов на разные темы, преимущественно «интернационального» содержания («1п-

* ternationales aus dem Volksstaab> *) — предисловии, помеченном 3 января 1894 года, т.-е.

...«Для Маркса и для меня — продолжает Энгельс — было поэтому чистейшей невозможностью употреблять для обозначения специально нашей точки зрения выражение столь растяжимое. B настоящее времяделообстоит иначе,и это слово («социал-демократ») может, пожалуй, сойти (mag passieren), хотя* оно и остается інеточным (unpassend, неподходящим) для такой партии, экономическая программа которой ие является просто социалистической вообще, а прямо коммунистической, — для партии, политическая конечная цель которой есть преодоление всего государства, а следѳвательно,.также и\'демократии. Названия действительных (курсив Энгельса) политических партий, однако, никогда вполне не соответствуют им; пар-тия развивается, название остается».

Диалектик Энгельс на закате дней остается верен диалектике. ,У нас с Марксом, говорит он, было прекрасное, научно-точное, название партии, но .не было действительной, т.-е. массовой пролетарской партии. Теперь (конец XIX века) есть действительная партия, но ее название научно неверно. Ничего, «сойдет», лишь •бы партия развивалась, лишь бы научная неточность ёе наззания не была от нее скрыта и не мешала ей развиваться в верном направлении!

Пожалуй, иной шутник и нас, большевиков, стал бы утешать по-энгельсовски: у нас есть действительная партия, она развивается отлично; «сойдет» * и такое бессмысленное, уродливое слово, как «большевик», ие выражающее абсолютно ничего, кроме того чисто случайного обстоятельства, что на Брюссельско- Лондонском съезде 1903 года мы имели большинство...

Ho вопрос о названии партии несравненно менее важен, чем вопрос об отношении революционного пролетариата к государству.

B обычных рассуждениях о государстве постоянно делается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс и которую мы отмечали мимоходом в предыдущем изложении. Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства есть уничтожение также и демократии, что отмирание государства есть отмирание демократии.

Ha первый взгляд такое утверждение представляется крайне странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у кого-либо опасение, не ожидаем ли мы пришествия такого общественного устройства, когда не будет соблюдаться принцип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демократия это и есть признание такого принципа?

Нет. Демократия н e тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т.-е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою. *

Мы ставим своей конечной целью уничтожение государства, т.-е. всякого организованного и систематического насилия, всякого насилия над людьми вообще. Мы не ждем пришествия такого общественного порядка, когда бы не соблюдался принцип подчинения меньшинства большинству. Ho, стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человека другому, одной части населения другой его части, ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения.

Чтобы подчеркнуть этот элемент Привычки, Энгельс и говорит о новом поколении «выросшем в новых, свободных, общественных условиях, которое окажется в состоянии совершенно выкинуть вон весь этот хлам государственности», — всякой государственности, в том числе и демократически-республиканской государственности.

Для пояснения этогО\' требуется разбор вопроса об экономических основах отмирания государства.