Законъ, какъ общее предписаніе.

Мы хотимъ сказать, что законъ содержитъ въ себѣ предписаніе, которое вовсо не исчезаетъ послѣ своего примѣне- нІя къ указанному напередъ и заранѣе опредѣленному случаю, но что оно пороживаетъ это примѣненіе и до тѣхъ поръ, пока не отмѣнено, распространяется на всѣ тожественные случаи, предусмотрѣнные закономъ.

поводзг опредѣленнаго предмета, будучи примѣнено къ послѣднему, оно изчезаетъ, потому что достигнута та спеціальная конкретная цѣль, которая имѣлась въ виду при установленіи этого положенія. Предписаніе же закона, нося общій характеръ, останется въ силѣ и послѣ своего примѣненія къ одному или - нѣсколькимъ указаннымъ случаямъ. Именно, изъ его общности слѣдуетъ, что оно вмѣстѣ съ тѣмъ и абстрактно, т.-е., что оно не имѣетъ отношенія къ опредѣленному предмету или лицу.

Два очень простыхъ примѣра сдѣлаютъ понятнымъ для насъ различіе между индивидуальнымъ и конкретнымъ предписаніемъ, съ одной стороны, и общимъ и абстрактнымъ — съ другой. Государство рѣпіаетъ выдать награду такому-то гражданину, оказавшему важныя услуги отечествз^: предписаніе индивидуальное и конкретное, имѣющее въ виду вполнѣ опредѣленные случай и _дицо и теряющее силзг, какъ исчернанное, послѣ своего примѣненія, такъ какъ преслѣдуемая цѣль достигнута. Напротивъ, государство рѣшаетъ, что всякое лицо_, совершившее такой-то поступокъ,понесетътакое-то наказаніе,—предписаніе общаго характера и абстрактное. Это нреднисанІе послѣ перваго своего примѣненія сохраняетъ въ неприкосновенности свою силу и будетъ примѣняться, пока не послѣдуетъ его отмѣна, всякій разъ, когда произойдетъ фактъ, соединяющій въ себѣ всѣ тѣ условія, которыя пре- дЗгсматриваются этимъ предписаніемъ.

Предписаніе общаго и абстрактнаго характера есть законъ въ матеріальномъ смыслѣ. Предписаніе же индивидуальное и конкретное есть юридическій актъ,въ собственномъ смыслѣ слова, и мы увидимъвъ

§§ Зй—43, что это актъ административный въ матеріальномъ смыслѣ

Можно указать два новѣйшихъ примѣра формальныхъ законовъ, т.-e- актовъ, изданныхъ вь формѣ закона,нововсе не имѣющихъ характера матеріальнаго закона, такъ какъ они являются индивидуальными актами. Это два закона 13 іюля 1906 г , изъ которыхъ одинъ постановляетъ, что подполковникъ въ отстаикѣ ІТикаръ возвращаетбя въ ряды арміи и производится въ бригадные генералы, и другой—что капитанъ артиллеріи Дрейфусъ, въ противность ст. 4 закона 4 марта 1880 г , производится въ эскадронные командиры i),

Ж. Ж Руссо хорошо подмѣтилъ и очень отчетливо II рельефно выдвинулъ въ законѣ его характеръ общности, показавъ, что именно въ этомь заключается существенная черта закона. Опъ пишетъ. «Когда я говорю, что объекть законавсегда носить общій характеръ, то подъ этимъ я разумѣю, что законъ разсматриваетъ подданнаго, какъ часть общества, а дѣйствія, какъ отвлеченныя, и никогда не разсматриваетъ ни человѣка, какъ индивида, ни частнаго поступка» [92] [93] [94]).

Самые выдающіеся представители французской науіш полагаютъ, что общность есть самый характерный и существенный признакъ закона. Эсменъ говоритъ, что законъ «предписываетъ не въ частномъ, но вь общемъ интересѣ, не но отношенію къ отдѣльному лицу, но во вниманіе ко всЬмъ, на будущее время и навсегда» *). Плашоль: «Законъ устанавливается иеиэмѣпно для неограниченнаго числа актовъ и событій; всякое постановленіе публичной власти, которое должно быть выполнено всего лишь одинъ разъ, не законъ, это административный актъ> [95]). Артюръ: «Законъ—это общая норма, которая не связана, подобно исполнительному акту, ни съ какимъ другимъ предшествующимъ предписаніемъ» й).

v>ciiUi3ic; выд йллшщісии ли^ ьишіс *jjp*inJ4j з^ги с аши^йі

Л *1 уЦЛ.

въ общности основной элементъ закона.

Въ Германіи лучшіе авторы учатъ, какъ и мы, что общность есть характерная черта закона, напримѣръ, Моль и Герберъ, считающіеся основателями современной доктрины нѣмецкаго публичнаго права. «Первичная дѣятельность государства, — говоритъ Моль, — зто законодательство, т.-е. установленіе общихъ правилъ, которыя опредѣляютъ отношенія подданныхъ къ государству и также отношенія подданныхъ между собой»1). Также Герберъ: «Какъ законодатель, государство проявляетъ свою цолю въ формѣ абстрактныхъ положеній» -). Мейеръ, возражая на одну статью Мартица, показалъ и, какъ намъ представляется, рѣшающимъ образомъ, что только то постановленіе можетъ считаться закономъ, которое издано въ видѣ общаго положенія 3).

Характеръ общности, который является основной чертой закона, по нашему мнѣнію, имѣетъ двоякое основаніе,—раціональное и историческое.

Раціоналъпое осповаіе. — Характеръ общности является логическимъ слѣдствіемъ того понятія о законѣ, которое сложилось повсюду. Въ законѣ всегда видѣли и теперь видятъ выраженіе объективнаго права. Почему же государство является выразителемъ объективнаго права? Потому что именно оно есть органъ коллективности. He вѣря въ существованіе національнаго сознанія, какъ реаль-

1) Mohl, Staatsreeht, I, стр. 193, 2 изд.

2) Gerber, Ghundzuge Stardsteddsj стр. 145, 3 изд.

3) G. Me>er, Zeitschrift Grimhiit’a, VIII, 1881 r., стр. 1 и сл. Ом. статью Мартица, на которую отвѣчаетъ Г. Мейеръ, Zeiischrift Тюбингенское, XXXVI, стр. 206,1880. Полная библіо-

ности, отличной отъ индивидуальныхъ сознаній, можно, однако, говорить о національномъ сознаніи, разумѣя подъ этимъ, что въ извѣстный моментъ, въ данной странѣ, во всѣхъ индивидуальныхъ сознаніяхъ живетъ извѣстное представленіе объ объективномъ правѣ. Именно въ этомъ смыслѣ можно гово- рить.что объективное право исходитъизънаціональ- наго сознанія, что государство есть организованная нація, и что, слѣдовательно, опо является естествен-

Ч

нымъ органомъ національнаго права, уполномоченнымъ формулировать нормы, которыя содержитъ въ себѣ это право, и принимать мѣры, чтобы приводить его въ дѣйствіе.

Понятая такимъ образомъ норма права индивидуальна, потому что она примѣняется къ индивидамъ, но она также и соціальна, потому что исходитъ отъ самого общества. Будучи соціальной, она имѣетъ общее значеніе. Она не имѣетъ въ виду отдѣльнаго предмета съ тѣмъ, чтобы послѣ примѣненія къ нему потерять свою силу. Она является элементомъ соціальной жизни и должна имѣть тотъ же объемъ, что и сама соціальная жизнь. Говоря иначе, норма права есть правило поведенія для людей, живущихъ въ обществѣ; она имѣетъ общій характеръ, потому что примѣняется ко всѣмъ людямъ и ко всѣмъ обстоятельствамъ соціальной жизни. Законъ есть норма права, формулированная государствомъ; она не можетъ измѣпить своего характера па томъ только основаніи, что она формулирована; выраженная въ законѣ, она остается тѣмъ же, чѣмъ она является въ дѣйствительности, т.-е. общей нормой.

Историческое основаніе. — Съ другой стороны, общность является основаніемъ самаго существова-

9*

пія закона, и именно потому, что закопъ былъ понимаемъ, какъ общая норма, образовалась исторически и законодательная функція. Эта функція явилась, чтобы отвѣтить на извѣстную соціальную потребность, единственно потому, что законъ есть общая норма.

Въ настоящее время, кажется, соціологія прочно установила, что законодательная функція есть та самая юридическая функція государства, которая появилась хронологически послѣдней. Въ теченіе долгаго времени политическая власть, даже у народовъ, достигнувшихъ извѣстной степени цивилизаціи, дѣйствовала лишь путемъ индивидуальныхъ актовъ, совершая то, что мы называемъ теперь актами административными и юрисдикціонными Правители изъявляютъ свою волю по тому или иному опредѣленному поводу, по своей иниціативѣ или по просьбѣ подданныхъ, у которыхъ идетъ споръ, и употребляютъ свою матеріальную силу, чтобы обезпечить повиновеніе этой волѣ.

съ выраженіемъ права въ писанномъ законѣ; но съ того дня, когда законодательная функція государства была ясно понята, послѣдняя заняла рѣшительно преобладающее мѣсто въ процессѣ выраженія права.

Дѣйствительно, ттяступилъ моментъ, когда поняли, что точная формулировка, общность и абстрактный характеръ писаннаго закона образуютъ самую дѣйствительную защиту индивида противъ произвола государства; наступилъ моментъ, когда явилось понятіе о законности. Поняли, что обладатели политической власти не должны имѣть власти произвольно принимать тѣ или иныя индивидуальныя рѣшенія въ виду того или иного опредѣленнаго положенія, что и они связаны общей нормой, формулированной въ абстрактномъ видѣ безотносительно къ опредѣленному предмету или лицу, и не могутъ принимать индивидуальныхъ рѣшеній ипаче, какъ въ соотвѣтствіи съ общей нормой, заключающейся въ законѣ. Съ того момента, когда этотъ иорядокъ былъ понятъ и примѣненъ, индивидъ почувствовалъ, что онъ прочно защищенъ отъ всемогущества правителей, такъ какъ стало очевидно, что эта общая абстрактная норма, которая ограничиваетъ ихъ дѣйствіе, представляетъ гораздо менѣе опасности произвола, чѣмъ индивидуальное рѣшеніе, которое всегда можетъ быть вызвано ненавистью, честолюбіемъ или местью.

Подобное пониманіе законности былО выработано но преимуществу въ древней Греціи. Часто говорятъ объ античной свободѣ; иногда, напротивъ, указываютъ, что въ древпей гражданской общинѣ человѣкъ былъ поглощенъ общиной Что же истинно въ этихъ противорѣчивыхъ утвержденіяхъ? Свобода, въ современномъ смыслѣ, есть извѣстное положеніе,

предоставленное индивиду и являющееся результатомъ нѣкотораго органиченія власти государства- Древніе никогда не знали такой свободы, и они никогда не представляли возможности ограниченія власти государства, общины, въ интересЬ индивида Ho они имѣли очень опредѣленную идею (и именно въ ѳтомъ заключается ихъ понятіе свободы), что государство все можетъ дѣлать, но лишь подъ условіемъ, что оно постановляетъ не въ индивидуальномъ, а въ общемъ порядкѣ, т.-е. путемъ закона, и что индивидуальное поста* новленіе правительства есть тиранія, если оно не соотвѣтствуетъ закону, т.-е* общей нормѣ, формулированной для всѣхъ. Тиранъ тотъ, кто дѣлаетъ и и д иви длгалъ н ы я постановленія вопреки закону. Община, напротивъ, свободна, когда власть вмѣшивается только въ силу закона, понимаемаго, какъ общая норма, напередъ формулированная для всѣхъ какъ правителей, такъ и управляемыхъ, Германь *) очень ясно и выпукло выдвинулъ ^ту мысль. «Въ отношеніи къ государству,—гоіюриті. онъ, свобода грека состоитъ, собственно говоря, ггросто въ сознаніи, что онь не зависитъ пи отъ какой власти, такъ какъ каждый изъ его согражданъ равенъ ему благодаря власти закона» 2)т

Эта идея дошла до насъ, претерпѣвъ многочисленныя измѣненія и своеобразныя превращенія, но она вполнѣ жива и въ наши дни. Везъ сомнѣпія, современное пониманіе ушло дальше оно требуетъ ограпиченія государственыхъ властей даже въ установленіи ими общихъ нормъ. Государство даже путемъ закона нѳ можетъ дѣлать всего, и болѣе того, съ изданіемъ закона, никакой органъ, никакой агентъ государства не можетъ сдѣлать постановленія въ нарушеніе этого закона Законъ можетъ быть дуренъ, несправедливъ, но разъ онъ форму- [96]

лироващ> въ общей и абСтрактной формѣ, опасность сводится до минимума Такимъ образомъ и защитительный характеръ закона и самый смыслъ его существованія основываются на его общности.

Съ раціональной, исторической и соціальной точекъ зрн/тя законъ представляется пачъ съ основнымъ своимъ признакомъ общности.

Временные запони.—Нѣкоторые авторы, которые, подобно намъ, признають общность существеннымъ признакомъ закона, думаютъ, что отсюда слѣдуетъ, что для того, чтобы какое-нибудь постановленіе стало закономъ, оно должно распространяться на неопредѣленныйперіодъ времешци что поетановлеіищдаже лъ видѣ общаго положенія, ноизданныя на заранѣе опредѣленный срокъ, вовсе не будутъ закономъ вь матеріальномъ смыслѣ. Такова именно мысль Эсмена, \'ко\'гд^ w*b ..^еть: Артюръ оказывается во власти той идещчто законъ всегда исходить отъ сувереннаго органа> народа> парламента, абсолютнаго государя, и вноситъ вь ояредѣяеню матеріальнаго закона элементъ чисто формальный

Ho, говоритъ Артюръ, регламенты являются актами административными, потому что они не имѣють характера радикальнаРо суверенитета, хотя и устанавливаютъ общія положенія ІІѢтъ, распоряженія не административные акты невозможно установить качественнаго различія между содержаніемъ распоряженія и матеріальнаго закона Mopo отказался отъ этого i) разграниченія, Opiy тщетио пытался его установить Щу Артюръ даже не попытался (c>i ниже § 40) По, возражаетъ Артюръ, противъ регламента возможно обжалованіе, противъ закона его нѣтъ Разумѣется> если возможно обжалованіе регламента, то это просто потому, что, хотя регламентъ и имѣетъ матеріа тьный характеръ закона, но он ь исходитъ отъ органа или агента, противъ постановтешй котораго, при дднной политической организаціи, допускается путь обжатоватя Допустимость обжалованія акта зависитъ не оть внутренней природы акта, но оть характера органа или агента, создавшаго актъ