84. Свобода преподаванія.

Вопросъ о свободѣ преподаванія, до сихъ иоръ живо дебатируемый, представляется въ условіяхъ особенно сложныхъ. Прежде всего важно различать нѣкоторые смезкпыо вопросы, HO въ то же время вполнѣ отличные.

u

если пользоваться обычной формулой, должно ли государство организовать безплатное первоначальное преподаваніе? Извѣстно, что во Франціи государство даетъ не только первоначальное, но и среднее и высшсс обученіе, и что ио закону 16 іюня 1881 г. первоначальное государственное образованіе вполнѣ безплатно (cp. § 93).

Долго и очень оживленно дебатировался другой вопросъ: должно ли государство дѣлать обязательнымъ для всѣхъ извѣстный минимумъ образованія? Можетъ ли государство, не нарушая принципа индивидуальной свободы, объявить первоначальное образованіе обязательнымъ для всѣхъ? Принципъ обязательнаго первоначальнаго образованія для всѣхъ дѣтей въ возрастѣ отъ 6 до 13 лѣтъ былъ формулированъ н организованъ законами 28 марта 1882 г. (особенно ст. 4) и 30 окт. 1886 г , установившими въ то же время, какъ логическое послѣдствіе, свѣтскій характеръ первоначальнаго государственнаго образованія.

Послѣдовательные индивидуалисты постоянно отвергали обязательность образованія, какъ противную свободѣ, въ частности свободѣ отца семьи. Ee не захотѣли внести вь важный законъ 28 іюля 1833 r., впервые освятившій свободу первоначальнаго образованія. Bo время обсужденія закона 1882 г.

Іѵонституціошіое право o4 нія уже давно внесены въ кодексы націй, одновременно и наиболѣе консервативныхъ, и наиболѣе свободныхъ, и наиболѣе религіозныхъ» (засѣданіе 4 дек. 1880 r.).

По нашему мнѣнію, нисколько нѳ противорѣчитъ индивидуалистическимъ принципамъ то, что государство дѣлаетъ обязательнымъ для всѣхъ извѣстный минимумъобразоваиія Государство нс можетъиздавать ни одного закона, могущаго помѣшать свободному физическому, умственному и нравственному развитію индивида Между тѣмъ очевидно, что государство не нарушаетъ этого принципа, дѣлая обязательнымъ для всѣхъ этотъ минимумъ образованія, такъ какъ это образованіе есть необходимое условіе развитія индивидуальной дѣятельности. Съ другой стороны, далѣе будетъ видно, что если отецъ семейства имѣетъ цраво выбирать учителей для своихъ дѣтей, то потому, что онъ обязанъ обезпечить имъ образованіе. Слѣдовательно, устанавливая обязательное обученіе, государство даетъ литпь позитивную санкцію обязанности, возлагаемой правомъ на отца семейства. Единственный вопросъ, который можетъ быть серьезно поставленъ, заключается въ томъ, обязано ли юридически государство издать законъ, усіанавливающій обязательное образованіе, этотъ вопросъ составляетъ часть болѣѳ общаго вопроса о томъ, имѣетъ ли государство по отношенію къ своимъ под- данпымъ положительныя обязанности, и каковы эти обязанности (cp.

Самый вопросъ о свободѣ преподаванія сложенъ. Онъ заключаетъ въ себѣ, по крайней мѣрѣ, два вопроса, которые, безъ сомнѣнія, взаимно дополняютъ другъ друга, но которые слѣдуетъ, однако, различать. Есть вопросъ о правѣ преподаванія и вопросъ о правѣ обученія. Вопросъ о правѣ преподаванія заключается въ слѣдующемъ: имѣетъ ли каждый индивидъ, въ качествѣ такового, право преподавать другимъ публично, даромъ или за плату, то, что онъ знаетъ, или полагаетъ, что опъ знаетъ? Обязано ли государство не издавать никакого закона, который ограничивалъ бы это право индивидовъ? Вопросъ о правѣ обученія нисколько де заключается въ томъ, имѣетъ ли всякій индивидъ право учиться тому, чему онъ хочетъ; это право, безспорно, существуетъ. Вопросъ заключается въ томъ, имѣетъ ли каждый индивидъ право свободно выбирать учителей, какихъ ему угодно, при чемъ государство не можетъ внести никакихъ ограниченій въ эту область. He могло бы быть никакого сомнѣнія въ положительномъ отвѣтѣ, если бы вопросъ ставился только о взросльгхъ индивидахъ, которые, будучи сознающими вполнѣ и свободными въ своихъ дѣйствіяхъ, разумѣется, могутъ учиться тому, чему хотятъ, отъ учителей своего собственнаго выбора. Ho настоящій вопросъ иредставляетъ особенныя трудности, потому что тотъ, кто желаетъ учиться, есть въ большинствѣ случасЕъ дитя, матеріально и морально не имѣющее возможности само выбирать своихъ учителей. Дитя живетъ въ семьѣ; родительская власть, хотя и значитсльпо ослабленная, еще существуетъ и будетъ существовать, пока сохранится семья и пока будетъ признаваема обязанность отца кормить и воспитывать своихъ дѣтей.

Таковы два вопроса, правда, различные, но тѣсно зависящіе одинъ отъ другого. Если бы сказали: всякій индивидъ имѣетъ право обучать, но дитя или его родители не могутъ выбирать учителей, какихъ имъ угодно, то формулировали бы норму, которая не имѣла бы примѣненія, объявили бы иллюзорное право. Поэтому внолнѣ справедливо объединяютъ ихъ въ сложномъ вопросѣ свободы преподаванія.

Bo всѣхъ странахъ и въ частности во Франціи этотъ вопросъ осложненъ еще тѣмъ фактомъ, что онъ тѣсно перепутался съ вѣроисповѣдными вопросами. Чаще всего, дѣйствительно, свободу преподаванія требовали для вѣроисповѣдныхъ группъ, конгрегацій и т. п. Благодаря этому, въ силу природы вещей, въ обсужденіе проблемы обученія внесли страстность, неотдѣлимую отъ всякой религіозной свободы. Само собою разумѣется, что этой страстности здѣсь не мѣсто.

Право преподаванія, разсматривать ли его съ точки зрѣнія права преподавать, или съ точки зрѣпія права учиться, въ дѣйствительности есть лишь свобода мнѣнія, свобода вѣрованія, свобода безъ помѣхи сообщать другимъ то, что знаешь, о чемъ думаешь и чему вѣришь. Это намъ кажется очевиднымъ для свободы преподаванія. To же самое мы думаемъ о свободѣ учиться. Я желаю учиться; слѣдовательно,

я могу выбрать учителей, которые мнѣ нравятся, которые мнѣ кажутся наиболѣе образованными, которые придерживаются мнѣній и вѣрованій, лучше всего гармонирующихъ съ моими. Это право выбора для взрослаго внѣ всякаго возможнаго спора.

Ho, говорятъ, дитя не можетъ дѣлать такого выбора, и не доказано, что отецъ семейства имѣетъ право выбора для него; отсюда логично, что государство имѣетъ право выбирать для ребенка или, лучше сказать, принудить дѣтей получать обученіе лишь у тѣхъ учителей, которыхъ оно назначило.

Къ этому именно положенію сводятся всѣ возраженія, которыя постоянно, прежде и еще и теперь, дѣлаются противъ свободы преподапянія иии, по крайней мѣрѣ, противъ свободы отца выбирать учителей, которымъ онъ поручаетъ обученіе своихъ дѣтей 1).

Возраженія не имѣютъ силы, и право отца намъ кажется неоспоримымъ. Противники свободы преподаванія признаютъ за отцомъ семейства право самому обучать своихъ дѣтей; въ такомъ случаѣ ло- [366]

гически они должны признать за нимъ право свободно выбирать учителей, которымъ онъ поручаетъ своихъ дѣтей. Съ другой стороиы, никто не оспариваетъ обязанности, падающей на отца семейства кормить, воспитывать и обучать своихъ дѣтей. Изъ этой обязапности неизбѣжно вытекаетъ для пего право руководить образованіемъ своихъ дѣтей и, слѣдовательно, поручать ихъ тѣмъ учителямъ, которые ему подходятъ. Въ этомъ настоящее основаніе права отца семейства. Оно проистекаетъ, главнымъ образомъ, изъ обязанностей, падающихъ па него. Пока будетъ признана семейная связь, до тѣхъ поръ будетъ существовать эта обязанность, и она будетъ имѣть своимъ дополненіемъ право главы семейства. Разумѣется, можно было бы представить себѣ другую соціальную организацію, при которой семейная связь не была бы признана ни бытомъ, ни законами. Говорятъ, что такъ было въ Спартѣ. Мы сильно сомнѣваемся, чтобы подобная соціальная форма снова возникла въ цивилизованной странѣ. Ho если бы, наконецъ, въ одинъ прекрасный день всякая соціальная связь между ребенкомъ и его родителями исчезла, если бы обязанность кормить, воспитывать и обучать дѣтей пала на само коллективное цѣлое, то это послѣднее, разумѣется, имѣло бы право выбирать учителей для ребенка.

Хотя свобода обученія должна, разумѣется, быть призиана со всѣми своими послѣдствіями, нѣтъ сомнѣнія, что, какъ всѣ свободы, она должна быть регламентируема государствомъ, которое можетъ и должно внести въ нее нѣкоторыя ограниченія, которыя, впрочемъ, имѣютъ тѣ же основанія и тѣ же границы, что и въ другихъ свободахъ: государство можетъ и должно ограничить свободу обученія въ той мѣрѣ, въ какой это необходимо для охраны индивидуальныхъ правъ всѣхъ. IIo формула, тѣмъ не менѣе, встрѣчаетъ здѣсь нѣкоторыя затрудненія при примѣненіи. Неоспоримо, что государство имѣетъ право принять мѣры, чтобы всякое зданіе, гдѣ происходитъ обученіе, представляло серьезныя гарантіи здоровыхъ гигіеническихъ условій, и также потребовать отъ всѣхъ тѣхъ, кто хочетъ руководить школой или преподавать, серьезныхъ нравственныхъ гарантій. Оно безусловно имѣетъ право и даже обязанность осуществлять въ этомъ отношеніи контроль надъ всѣмиучебнымнзаведошями. Точно такъ же очевидно, что государство можетъ и должно осуществлять надзоръ, дабы воспрепятствовать учителямъ посягать па физическую, умственную и нравственную свободу своихъ учениковъ, и что оно можетъ съ этою цѣлью установить инспекцію надъ всѣми учебными заведеніями. Обратно, не менѣе очевидно, что государство не можетъ ни запретить ни сдѣлать обязательнымъ преподаваніе въ ттшолѣ какой-нибудь доктрины. Государство не должно имѣть доктрины: оно должно всѣ доктрины уважать и всѣ ихъ oxpa-

■

нять. Лишь якобинцы, ученики Руссо, или клерикальные сектанты, исполненные тѣмъ же духомъ, могутъ отстаивать право государства обязывать или запрещать преподаваніе извѣстной доктрины. Слѣдовательно, государство не можетъ организовать инспекціи, чтобы контролировать доктрины, тенденціи и дзгхъ преподаванія въ той или другой школѣ.

Остается еще послѣдній сомнительный пунктъ. Можетъ ли государство потребовать отъ тѣхъ, кто хочетъ открыть школу или преподавать, извѣстныхъ условій профессіональнаго зпаыія, право опредѣлять и констатировать которыя оно оставляетъ за собою? Съ перваго взгляда кажется, что это право государства не можетъ быть оспариваемо. Подобно тому, какъ для извѣстныхъ профессій (адвокатовъ, врачей, аптекарей), оно требуетъ условій способности, констатируемыхъ дипломами, которые выдаетъ оно само, точно такъ же, повидимому, оно можетъ и должно требовать отъ тѣхъ, кто руководитъ школою или въ ней преподаетъ извѣстныхъ гарантій нравственности, условій профессіональной педагогической и научной способпости. Ho здѣсь замѣчается опасность. Если лишь государство опредѣляетъ эти условія и выдаетъ свидѣтельства и дипломы, констатирующіе эти условія способности, то нельзя ли опасаться, что это лишь замаскированный способъ подчинить осуществленіе права обученія усмотрѣ- нію административной власти? Опасность неоспорима. Однако нельзя и не требовать отъ директора или учителей школы, обращающейся къ публикѣ, серьезныхъ условій профессіональной способности. По нашему мнѣнію, рѣшеніе этой трудной про- бледп.т заключается въ выдачѣ дипломовъ, конста- ирующихъ эту способность, судьями, которые олжны быть по мѣрѣ возможности независимы ітъ правительственнаго давленія и представлять аб- олютньтя гарантіи непартійности. Эти условія бу- утъ выполнены, если, напримѣръ, требуемые дип- омы будутъ выдаваться судьями, исключительно co- тавленными изъ профессоровъ университета.

Въ заключеніе, достаточно воспроизвести текстъ т. 9 конституціи 1848r.: «Обученіе свободно. Сво- юда обученія осуществляется сообразно условіямъ лособности и нравственности, опредѣляемымъ за- онами и подъ контролемъ государства. Этотъ кон- роль простирается на всѣ воспитательныя и учеб- іыя заведенія безъ исключенія».